Суть событий - 2014-06-06

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, это Сергей Пархоменко и программа «Суть событий». Как обычно по пятницам, мы с вами переписываемся с помощью смс-сообщений: +7-985-970-45-45. Вот пишет мне один слушатель: «Очки классные, я тоже такие хочу!» Это он углядел мои очки, которые я только что снял. Послушайте, ну, места надо знать как-то, да, найдете и вы себе классные очки. Да, +7-985-970-45-45 – это номер для смс-сообщений. Есть еще сайт www.echo.msk.ru – заходите туда, там можно играть в кардиограмму прямого эфира, можно прямо оттуда отправлять сообщения, которые попадают на тот же самый экран передо мною, можно смотреть трансляцию из прямого эфира, любоваться моими очками, например, прекрасными, классными, и вообще. Но главное, конечно, для радио, чтобы вы слушали радио, собственно, из чего и складываются в основном наши отношения.

Дмитрий из Екатеринбурга у меня спрашивает: «Что происходит в королевских домах Европы? Третий монарх уже уходит на пенсию. Это что, политика или по здоровью?» Ну, как вам сказать? Это, наверное, какое-то изменение, важное очень, психологическое отношение к самому институту монархии. Перестало в этом быть что-то такое сакральное, что вот человек должен как-то до последнего издыхания, до самого вот смертного часа держаться за этот скипетр, эту державу и собою символизировать мощь, единство и славу этого самого своего королевства. Что вы хотите, если Папа Римский ушел в отставку до того, как умер? Это, по-моему, гораздо более удивительный случай.

И монархи стали спокойнее относиться в своей работе, стали относиться к ней как к работе. Ну, вот Хуан Карлос испанский, например, действительно совершенно потрясающую сделал политическую работу. Пришел человек в тот момент, когда его страна как-то освобождалась от бремени фашистского режима, от франкизма, принял на себя колоссальную моральную ответственность, превратил страну в процветающее, ну, настолько, насколько можно в современном мире быть большой стране со своими там экономическими проблемами, с большим и тяжелым сельским хозяйством и так далее, тем не менее, в достаточно процветающее европейское государство. Хотя, конечно, много там они чем недовольны, но страна, несомненно, прекрасная. И действительно при нем произошла целая смена эпох, несомненно. Ну, вот поработал человек и говорит: хватит, ну, пора, мне, наверное, тоже надо на пенсию. То же самое произошло с голландской королевой некоторое время тому назад. Вот.

Так что, люди относятся к этому спокойнее, люди к этому относятся как к работе, люди в какой-то момент говорят: ну, давайте я уже тоже отдохну, вот у меня есть дети, пусть они за меня эту работу поделают.

Ну, и, кроме того, немаловажно, что позади остались, конечно, всякие династические склоки, войны, распри и интриги, и уже не так страшно. Потому что, конечно, всякое отречение – это повод для всяких династических волнений: а кто будет наследником, этот или тот; а по праву, не по праву; а может быть, не этот, а тот; а может быть, должна корона перейти какой-нибудь другой ветви или какой-нибудь другой фамилии. Сегодня это перестало быть таким уж страшно напряженным и перестало быть предметом таких невероятных конфликтов.

Так что, вот что происходит с европейскими монархиями, не знаю, удовлетворил ли, Дмитрий, я ваш интерес.

Но мы отвлеклись. Конечно, вы, наверное, удивлены, что я начинаю свою программу с такой чудесной посторонней совершенно темы. Ну, знаете, вот мне пишут: «Даешь больше позитива и добрых эмоций на волнах Эха!» - пишет мне Виталий из Санкт-Петербурга. Ну, вот вам немножко позитива и добрых эмоций на волнах «Эха». Все-таки монархические проблемы – это что-то, по нынешним временам, такое что-то очень сентиментальное, мягкое, домашнее, что-то очень такое основательное, что-то очень, я бы сказал, успокаивающее. И, конечно, на фоне того, о чем мы с вами думаем каждый день, и что нас реально беспокоит каждый день, одно удовольствие говорить на эти темы.

Я, например, вот уж кому я действительно страшно завидую, не знаю, всеми цветами разных завистей, страшно завидую из своих коллег зарубежных – это тем, кто вот является обозревателем по всяким монархическим проблемам. Вот я представляю себе, человек, который всю свою жизнь пишет про события в Букингемском дворце, или человек, который всю свою жизнь пишет про голландскую, или бельгийскую, или шведскую королевскую фамилию – вот это я понимаю, вот это удовольствие, вот это можно как-то почувствовать себя настоящим благородным представителем журналистской профессии. Не то что мы, чем нам только не приходится заниматься.

А чем нам приходится заниматься? Ну, например, нам приходится разбираться во всякой грязюке, которой вокруг нас наворотило огромное количество наших коллег, к сожалению. Действительно, вот Арина Бородина начала говорить и немало сказала уже о профессионализме – ну, назовем этим словом вот этот ужас, который они проделывают – профессионализме наших с вами… ну, как бы это сказать? Нет, коллегами не хочу их называть. Людей, которые почему-то тоже продолжают именовать себя журналистами. На самом деле они давно эту профессию сменили, на самом деле они давно занимаются исключительно пропагандой и являются служащими таких государственных спецслужб особого рода. Совершенно неслучайно, даже когда государство решает наградить их, оно их награждает секретным указом, как обычно награждают всяких разведчиков, контрразведчиков, всяких диверсантов, всяких исполнителей разных заказных историй, там, с полонием, или с ледорубом, или еще с чем-нибудь. Вот их награждают обычно секретно. Ну, и вот этих вот представителей пропагандистской спецслужбы тоже награждают секретно.

Я недавно обсуждал с одним своим хорошим знакомым эту проблему, вот стоило ли бы опубликовать список из трехсот этих самых награжденных президентским указом. Этот человек когда-то был мне известен как очень неплохой журналист, специалист по всяким международным проблемам, очень разумный, какой-то обстоятельный, информированный и так далее. Должен вам сказать, что он меня поразил своей реакцией, потому что он сказал, что ни в коем случае нельзя это делать, потому что это будет доносом. Каким образом? – спросил я. Как может быть доносом публикация списка награжденных государственными наградами? Ну, - он мне сказал, - ты же понимаешь, что в этом есть какая-то гнильца. Ух ты! В чем есть гнильца? – спросил я. Ну, в твоем желании опубликовать их список. Нет, - ответил я совершенно откровенно, - я не понимаю, какая в этом есть гнильца, что я хочу опубликовать список людей, которые награждены государственными наградами.

Надо сказать, что в статутах этих государственных наград ничего не сказано о том, что награждение ими должно быть тайным и что награждение ими является каким-то особенным секретным атрибутом, которого там почему-то надо стыдиться, например, и разоблачение которого представляет из себя донос, или в котором есть какая-нибудь гнильца. Если человеку, например, вручили орден Дружбы народов, то почему доносом является сообщение об этом? Если человеку вручили орден Александра Невского – вот Владимиру Соловьеву, я слышал, вручили орден Александра Невского по этому секретному указу – почему, собственно, сообщение об этом является доносом? Потому что Владимир Соловьев стыдится этого? Потому что он знает, за что именно ему вручили этот орден? Потому что он понимает, что, в сущности, этот орден является позорным пятном в его биографии? Поэтому что ли? А я вот теперь это позорное пятно выставляю напоказ. Поэтому это является доносом? Ну, тогда да, тогда наверное, давайте выставим на поверхность их позорные пятна.

В последнее время вы видите, если вы пользуетесь интернетом, огромное количество историй, просто ежедневных историй о том, как вот эти самые спецслужбисты на пропагандистской работе фальсифицируют, собственно, информационные сообщения. Фальсифицируют они главным образом при помощи использования разного рода изображений, как видеоизображений, так и фотоизображений, которые сняты в других обстоятельствах, в другое время, в других местах. Они подбирают такие, где не очень можно по антуражу разглядеть, где и что. Хотя иногда ошибаются и с этим, и там то пальма какая-нибудь торчит (а дело происходит на Украине), то вдруг появляется какая-то нетривиальная одежда на ком-нибудь, или цвет кожи какой-нибудь несколько странноватый у людей, которые на этой фотографии, трудно себе представить, что это дело происходит, скажем, в Луганской области, или в Крыму, или в Одессе, или еще где-нибудь. Вот.

Но, тем не менее, берется какое-нибудь постороннее изображение, по возможности впечатляющее, по возможности какое-нибудь кровавое, жестокое, или какой-нибудь видеоролик, ну, и вот демонстрируется в качестве видеосвидетельства или фотосвидетельства того, что будто бы происходит сегодня на этой самой украинской гражданской войне, в оправдание той или другой стороны.

И этих людей непрерывно на этом вранье ловят. Дело в том, что интернет сегодня устроен очень удобно, в нем есть прекрасные поисковые системы, в том числе поисковые системы по изображениям. И, в общем, имея любую картинку и обладая некоторыми довольно несложными навыками, можно довольно быстро выяснить, когда она впервые появилась, при каких обстоятельствах, и что ее сопровождало, какой первоначально сопровождал ее текст, какая у нее была подпись, каким числом она была датирована, какое время на ней стояло, кто автор этой картинки и так далее.

Ну, и, конечно, вылезают совершенно поразительные вещи. Я думаю, что вы легко это найдете, если залезете в какие-нибудь соцсети или в интернет, вы увидите, что… Ну, особой популярностью, конечно, пользуются картинки из Сирии, которые переделываются под картинки украинские. Да, собственно, ну, как они переделываются? Да никак не переделываются. Подпись просто под ними меняется, время, и все, и пишут, что это вот происходит в Донецке или это происходит в Луганске. Там какие-то обезглавленные уголовники, которые выдаются за несчастных детей, пострадавших при бомбардировке… В общем, чего только вы там не найдете.

И нужно, конечно, отдавать себе отчет, что делается это для того, чтобы разжечь войну. Вот удивительное словосочетание, и я каждый раз, когда произношу какие-то такие вещи, я сам удивляюсь, что вот я ведь это все слышал в детстве и в ранней своей молодости, слышал это в совершенно противоположном контексте, слышал в каких-то пропагандистских опусах советского телевидения и радиовещания или советских газет, вот этот вот весь набор слов. Я там слышал слово «реваншизм», я там слышал слово «милитаризм», я там слышал слово «разжигание войны», не слово, точнее, а словосочетание. И мне казалось, что никогда в жизни мне не придется этих слов брать в рот и вообще никогда в жизни мне не придется присутствовать самому при какой-то вот такой ситуации. А я присутствую. Вот, что называется, дожил.

И я вижу, что то, что происходит сегодня в России – это и есть реваншизм. Силы реванша, силы, исторически отринутые, силы, исторически изгнанные с мировой и внутрироссийской политической арены, пытаются вернуться к власти, вернуться силой, вернуться теми самыми методами, которыми они удерживались у этой власти на протяжении достаточно долгого времени, силы милитаризма пытаются вернуться.

Ну, вот, например, господин Рогозин является ярким представителем милитаристских политических кругов. Вот такой прекрасный оборот из газеты «Правда», да? Из обозревательской колонки Юрия Жукова. Вот у нас перед глазами такой человек, прямо вот мы его видим, даже некоторые счастливцы, я думаю, могут его пальцем потрогать. Вот такой милитарист, который объявляет громко, ясно и отчетливо о том, что любая проблема решается военным путем, любая проблема решается силой, дубиной. Чуть что – в следующий раз прилечу на бомбардировщике. Или, там, прокатимся на танке. Или как бы я хотел быть в окопе. Или еще что-нибудь вроде этого. А это, между прочим, политик по профессии, вообще-то профессия его не на курок нажимать, не совмещать перекрестие прицела, там, с чьей-то головой, а профессия его принимать политические решения. Он их принимает вот такие, или, там, предлагает принимать своим коллегам, руководителям государства, и нам тоже.

Ну, и что касается разжигания. Я хотел бы, чтобы все те, кто сейчас льют вот эти вот лживые и ненатуральные уксусные крокодиловые слезы по поводу погибших, пропавших, по поводу случайно пострадавших, попавших под обстрелы, оставшихся инвалидами, потерявших детей или родителей и так далее – чтобы они понимали, что это их война.

Я вчера написал у себя в Фейсбуке, написал пост, посвященный человеку, с которым я был знаком несколько лет, даже, я бы сказал, много лет, и как-то мы, бывало, даже оказывались в каких-то дружеских компаниях вместе, хотя, ну, тесно между собой никогда не дружили, но, бывало, оказывались за одним столом в гостях у каких-то общих друзей или знакомых. И зовут этого человека Эрнест Мацкявичюс, вы его знаете, он достаточно яркий, во всяком случае внешне, журналист, много раз в последнее время выполнял всякие пропагандистские спецзадания: то, там, Путина интервьюировал, то прислуживал ему на какой-нибудь очередной пресс-конференции, подавал ему там вопросики. Но вот последнее время заделался таким специальным морализатором по части вот этой самой грязной милитаристской пропаганды, которую ведет он и целый ряд его коллег. За что, собственно, удостоился, он один из этих трехсот тайно награжденных этим самым секретным указом.

И вот он, как-то скорбно поджав губки, разместил у себя фотографию женщины, которая погибла некоторое время тому назад, собственно, на вот этой вот братоубийственной гражданской войне в Восточной Украине, и вот как-то поскорбел по ее поводу и воспроизвел текст некоторого человека, который знал эту женщину и написал, что вот она была такая прекрасная, а погибла она совершенно ни за что во цвете лет. И я в этом своем фейсбучном тексте напомнил Эрнесту Мацкявичюсу, что это его жертва, что это он вместе со своими коллегами организовал эту войну, он ее разжег, и он за это и был награжден. И, в сущности, ему бы полагалось этот портрет этой несчастной погибшей женщины, которую действительно ужасно жалко, надо было бы вместе вот с этим самым распечатанным секретным приказом в одну рамочку повесить и на него любоваться, потому что это вещи совершенно связанные. Вот за это, вот за ее гибель, собственно, с ним и расплатились этим секретным указом и этой секретной наградой, которой он, между прочим, публично гордился еще, имел, так сказать, наглость и свинство. Вот.

И дело просто в том, что не было на Украине гражданской войны, и не было на Украине никаких предпосылок для вот такого зверства, которое происходит там сегодня, происходит с участием людей, пришедших туда извне, пришедших туда из России, через открытую российскую границу, при попустительстве российских властей, при содействии российских властей, о чем сегодня и вчера последовательно и подробно европейские мировые лидеры говорят президенту Путину: о том, что он должен прекратить содействовать этой гражданской войне, он должен прекратить снабжать их оружием, прекратить снабжать их новыми людьми, прекратить их морально поддерживать и прекратить их пропагандистски обеспечивать. Потому что на самом деле важнейшая часть современной войны – это ее пропагандистское обеспечение. И без Эрнеста Мацкявичюса и его коллег ничего бы не было.

Надо сказать, что этот текст был спустя сутки после того, как я его написал, опубликован на сайте «Эхо Москвы» по моей просьбе. Я его сюда прислал и попросил его здесь повесить, как, собственно, я обычно поступаю со своими текстами, которые мне кажутся важными: я их присылаю сюда, в редакцию эховского сайта, и прошу их опубликовать, и чаще всего это так и происходит, их публикуют. Но здесь сайт лежал целые сутки, потому что редакция надеялась, что будет какой-то ответ от Мацкявичюса. Ну, ответа никакого не последовало. Более того, насколько я знаю, он отказался отвечать. Мне он написал совершенно какую-то развязную и глупую реплику, комментарий к этому моему тексту, где, ну, грубо говоря, что называется, отбрехался. Обозвал меня сумасшедшим, еще что-то такое. Но ни одного слова, ни одного слова не нашел сказать по существу, никаким образом он не смог ответить на то обвинение, которое я ему высказываю и которое я готов высказать ему еще раз. Это его война, это он ее устроил вместе с целым рядом своих коллег.

Важная очень деталь этого разговора, которая лично на меня произвела большое впечатление: туда в этот разговор в Фейсбуке совершенно неожиданно пришла школьная учительница Эрнеста Мацкявичюса и тоже, так сказать, поучаствовала в этом разговоре и высказала свое отношение к тому, что она думает о своем бывшем ученике, и о его роли в этой войне, и о том, почему он таков. Ну, я уж не стану повторять слова, достаточно горькие, которые она сказала. Я думаю, что желающие могут пойти и найти этот разговор у меня в Фейсбуке, это все достаточно просто.

Так что, мне кажется, что это важная очень политическая история. Вы знаете, я хотел бы, чтобы вы поняли меня правильно: что это не личный разговор и не какой-то внутренний профессиональный междусобойчик. Профессии у нас разные с этими людьми, слава тебе господи. И не какая-то личная история или я не знаю что еще. Это история в самом деле про большую политику, это история про то, как люди здесь, в Москве, ничем не рискуя, а, наоборот, так сказать, собирая цацки, награды, чины, я не знаю, посты, деньги и все остальное, как они совершенно хладнокровно ведут эту войну на чужой территории чужими руками, способствуя тому, что разного рода безумцы и разного рода отребье собирается на чужой территории и пытается эту территорию каким-то образом отторгнуть, занять, оккупировать, совершенно не обращая внимания на живущих там людей.

Надо сказать, что методы, которыми они пользуются – это хорошо известные террористические методы, что-то подобное наблюдается регулярно, скажем, там, в секторе Газа и в других местах, где группируются палестинские террористы на Ближнем Востоке. Они очень любят размещать свое вооружение, свою артиллерию, минометы, ракетные установки или просто отдыхать, так сказать, квартировать, базироваться в жилых кварталах, стараясь расположиться таким образом, чтобы, если удар приходится по ним, он приходился бы по мирным людям, по жилым кварталам. Хорошо бы, чтобы рядом была какая-нибудь больница, или детский сад, или что-нибудь вроде того. В интернете уже есть сегодня видеосвидетельства того, как люди просят, чтобы они убрали свои, скажем, минометы из жилых кварталов, потому что они этим навлекают на себя разного рода обстрелы. Все это тоже можно видеть.

Давайте прервемся на этом месте. Интересный поворот этого сюжета через 3-4 минуты, после новостей, во второй половине программы «Суть событий» со мною, с Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер еще раз. 21 час и 36 минут в Москве, я Сергей Пархоменко, это программа «Суть событий». Номер для смс-сообщений - +7-985-970-45-45, +7-985-970-45-45. Сайт, как обычно, www.echo.msk.ru – заходите, там много всякого прекрасного.

Мы говорили с вами о том, как работает пропаганда, и как эта пропаганда работает на разжигание войны. Не только на нее, нужно еще поддерживать, так сказать, окружающую истерию, нужно поддерживать определенный как бы градус ужаса и градус ненависти в людях, на которых эта пропаганда направлена – тогда они легче поверят и во всякие злодеяния, и в политические нарушения, и в экономические преступления, и во всякое остальное.

Вот есть такой сюжет про беженцев. Вообще, надо сказать, гуманитарные сюжеты, они очень, так сказать, успешно разыгрываются на этой вот пропагандисткой войне. Мы с вами помним абсолютно безобразную, грязную, ну, и в то же время отчасти комичную историю про сбор помощи несчастным страдающим крымским соотечественникам, когда половина страны собирала какую-то вату, марлю, бинты, сгущенку, тушенку, одеяла, палатки и всякое прочее страдающим в Крыму, вдруг внезапно подвергшимся каким-то невероятным несчастьям крымским жителям. Что там случилось – не удавалось выяснить. Было ли там наводнение, землетрясение, цунами, пожар, я не знаю, может быть, там война началась, еще что-нибудь – неизвестно. Но, тем не менее, происходил сбор гуманитарной помощи. Более того, сообщалось время от времени, что служащие то той, то другой области, там, не знаю, учителя, врачи, работники ЖКХ, еще кто-нибудь пожертвовали какую-то свою часть зарплаты несчастным жителям Крымской области.

Куда это все делось – отдельный вопрос. Хотел бы я посмотреть на эту марлю, эти палатки, эту сгущенку. Где-то же ведь это лежит. Точнее, кто-то сейчас этим торгует. Ведь нет же никаких сомнений, что такого рода дутые фальшивые гуманитарные операции, они обычно заканчиваются чьим-то обогащением, заканчиваются грандиозной распродажей вот этого вот собранного, а также распилом тех государственных ассигнований, которые на эту гуманитарную помощь удается получить.

Вот сейчас началась тема беженцев из Донецкой и Луганской области в Ростовскую область. Огромное количество разных разговоров, премьер-министр Медведев говорит про необходимость гуманитарного коридора, употребляет какие-то слова, которые он прочел в американских газетах, точнее в переводах американских газет, которые ему кладут, о том, что вот, значит, пишут обычно в таких случаях, не знаю, про Сирию, Иран, Афганистан и всякие другие, там, я не знаю, Чад и прочие горячие точки, где происходят какие-то вот такие ужасные несчастья, про гуманитарные коридоры.

Значит, люди, которые приезжают оттуда, сообщают, что это полнейшая совершенно бредятина и что ни о каких коридорах, ни о каких гуманитарных катастрофах, ни о каких массовых гуманитарных конвоях, каких-то огромных потоках, бесконечных волнах беженцев речь не идет.

Я потратил сегодняшнее утро и половину сегодняшнего дня на то, чтобы созвониться и списаться с некоторыми своими знакомыми в Ростовской области. Слава богу, у меня есть несколько человек, к которым я могу обратиться: к кому-то через интернет, к кому-то по телефону, к кому-то по почте электронной, так, сяк. Значит, вот картина, которую я получил таким синтетическим образом. Да, беженцы из Луганской и Донецкой области появились на территории Ростовской области, это правда, они там есть. Это люди, чаще всего жители относительно больших населенных пунктов в Луганской и Донецкой области, которые пытаются выйти из тех зон, где идут активные боевые действия или где, они опасаются, эти боевые действия начнутся. Кроме того, надо сказать, что там, конечно, жизнь дезорганизована: там не работают школы, не работают детские сады, там перебои со всяким снабжением, с водой, с транспортом.

И, в общем, люди, особенно с детьми, понимают в какой-то момент, особенно люди, у которых есть, ну, хоть какая-то возможность, хоть чуть-чуть денег – а там среди этого населения есть некоторое количество достаточно обеспеченного населения – они понимают, что нужно, в общем, оттуда как-то удалиться. И вот люди садятся в машины и стараются оттуда уехать. Их останавливают на границе и заворачивают назад мужчин и не пропускают автомобили. Поэтому остаются женщины и дети. Пограничники украинские велят им либо пешком переходить через границу и там садиться на какой-нибудь транспорт, либо пользоваться железнодорожным транспортом. Там есть местное железнодорожное сообщение в некоторых местах, которым можно воспользоваться.

Вообще на границе с Ростовской областью примерно два десятка пунктов перехода из Донецкой и Луганской области на довольно большом протяжении этой границы. Они работают по-разному: некоторые из них открыты, некоторые закрыты, некоторые открыты частично. Но вот через них идут эти люди.

Количество их небольшое, вот вообще масштаб этого явления пока, слава богу, не очень велик. Вот, например, сегодня сообщили мне вот к концу дня, сегодня примерно 50 человек таких добавилось вот к этому потоку беженцев. И так обычно это и бывает, в день несколько десятков человек, иногда до сотни человек, иногда чуть больше сотни человек. Чаще всего это то, что вот мои знакомые там в Ростовской области называют «мамочки с детьми».

Действительно, это довольно печальное зрелище, потому что, ну, представьте себе, люди ехали с отцом семейства и вдруг они его потеряли. Слава богу, не трагически потеряли, никто его не убил, но просто его заставили вернуться назад. И вдруг эта женщина с детьми одна, без всякого мужа, оказывается по ту сторону границы. Она, конечно, на это не рассчитывала. Они растеряны, они испуганы, они не очень понимают, куда им идти, что им делать. Ну, в общем, конечно, ничего хорошего в этом нет.

В этой ситуации единственное, что им нужно – это транспорт и разумная работа эмиграционных властей. Нужно, чтобы их кто-то принял, чтобы их кто-то зарегистрировал, чтобы им кто-то выдал какие-то документы. Занимается этим на месте ФМС и вот в последнее время еще и ФСБ. Работают они плохо, потому что главным образом они это делают, не выезжая из Ростова-на-Дону. А граница довольно далеко, и до некоторых из этих пунктов пересечения границы до 250 километров. Вы понимаете, что тащиться не очень понятно как. Транспорта никакого нет.

Значит, есть некоторое количество местных жителей, волонтеров, просто каких-то сердобольных ростовчан, которые на своих машинах или на каких-то машинах, которые им удается нанять, они занимаются перевозом этих людей и доставкой их, ну, хотя бы к местам регистрации или к каким-то их знакомым, каким-то родственникам. Ну, у многих, конечно, у людей, живущих по две стороны от границы, есть какие-то связи, есть либо родственники, либо знакомые, либо друзья, либо какие-то бывшие однокашники – есть к кому обратиться. Если не к кому обратиться, то стараются подыскать им какой-то ночлег, какое-то жилье. Известен один случай, когда сто человек с лишним удалось поселить там в каком-то пансионате или доме отдыха, ну, в общем, вот в чем-то таком, о чем договорились с начальством одного из районов Ростовской области.

Сейчас несколько районов Ростовской области, там объявлено чрезвычайное положение, именно для этого, именно для облегчения всяких формальных процедур. На самом деле расценивать это объявление чрезвычайного положения как свидетельство какого-то гигантского огромного потока беженцев невозможно и не нужно. Речь идет о том, что в нормальной ситуации Федеральная миграционная служба должна действовать там по более сложной процедуре. И, скажем, закупка какого-нибудь продовольствия, для того чтобы кормить этих людей, она должна происходить при помощи тендера и так далее. В чрезвычайной ситуации можно ситуацию и процедуру эту упростить.

Кажется, кое-где ФМС начала организовывать такие выездные, выдвижные какие-то свои пункты, для того чтобы регистрировать этих вот людей, которые приезжают и хотят статуса беженца. Вот это вот очень важно, что ведь существует обычный, нормальный, тривиальный какой-то трафик людей через эту границу. Люди ездят, они ездят по делам, они ездят к родственникам, они ездят в некоторых случаях просто за покупками, потому что где-то что-то дешевле, где-то что-то дороже, где-то что-то есть, где-то чего-то нет. Особенно там сейчас вот в зоне войны, понятно, что всякие перебои.

Так вот, совершенно очевидно, что находится всякая пропагандистская сволочь, которая пытается здесь, с этой российской стороны, записывать вообще всех передвигающихся через эти пограничные пункты в беженцы. Ну, это ложь, конечно, потому что совсем не так много людей приезжают и хотят этого беженского статуса, в отличие от людей, которые едут просто по своим делам.

Между прочим, довольно большое количество, что называется, трудовых мигрантов едет. И понятно, что это тоже существует, что сейчас, в условиях такой неразберихи, немалому количеству людей на Украине, тех, которые собирались ехать на заработки в Россию, им пришло в голову, что сейчас проехать, может быть, будет проще. Что сейчас, может быть, вот в этой ситуации, когда не очень проверяют, не очень понятно, не очень ясно, что, кто, чего, куда, как, может быть, удастся как-то проскочить. И они пытаются проскочить. На самом деле они неправы, на самом деле все, конечно, сложнее, потому что и украинские пограничники их не очень пускают, и с российской стороны относятся к этому ко всему подозрительно.

Значит, давайте с вами смотреть внимательно за пропагандистской стороной этого дела и смотреть, как это будут развивать российские всякие телеканалы и прочие, так сказать, прислуживающие им печатные органы. Значит, мы сейчас с вами увидим сбор гуманитарной помощи, мы сейчас с вами увидим истерику по поводу того, что кто-то кого-то куда-то не пропускает, что нужны лагеря, что нужны какие-то массовые условия для приема и так далее.

Вот я сегодня разговаривал с людьми, которые там занимаются приемом этих людей. Я спросил: скажите, что вам нужно? Вам нужны палатки, одеяла, медикаменты, вода, продукты питания? Что вам вообще нужно? На что мне сказали: нам нужны деньги на покупку бензина и на оплату мобильных телефонов – вот это главное, чего нам сегодня не хватает. Очень много уходит на связь, потому что мы бесконечно разъезжаем туда-сюда, бесконечно переговариваемся, и куча денег улетает. И, кроме того, вообще очень много стало езды, потому что нужно перевозить туда-сюда этих людей. Бензин есть, но за него надо платить. Вот это единственное, в чем мы нуждаемся, все остальное – брехня.

Все остальное, что сейчас начнут собирать, где-то складывать и так далее – это все пойдет на продажу. Все остальное, что получат сейчас из государственного бюджета, будет просто украдено на этой волне и на этой истерике по поводу невероятных волн беженцев с Украины.

Да, еще раз говорю: десятками людей это измеряется, десятками людей в день. Этих людей очень жалко. Я как-то лично им очень сочувствую и, наверное, никто из нас – из вас – не может этим людям не сочувствовать. Но давайте отдадим себе отчет в том, что им действительно нужно, и давайте отдадим себе отчет в том, что наживаться на них, во всех смыслах слова, наживаться в экономическом смысле, наживаться в политическом смысле – безнравственно. Это чудовищное, совершено невероятное свинство. И на наших глазах с вами оно сейчас будет происходить, вот увидите.

Ну, и последнее, что я хотел сказать по этому поводу. Те, кто хотят помочь, те, кто хотят либо сами включиться… между прочим, было бы очень неплохо, если бы какое-то количество людей на собственных машинах туда поехало и помогло бы как-то этих людей размещать. Ну, не обязательно из Москвы, но, во всяком случае, из каких-то близлежащих регионов, я надеюсь, что кто-то меня слышит. Значит, связь очень простая: зайдите просто во ВКонтакте, не в Фейсбук, а ВКонтакте, и найдите там группу, которая называется «Братская помощь». Вот это та группа, которая занимается сейчас координацией помощи вот этим вот въезжающим так называемым мамочкам, вот этим, собственно, главным образом, женщинам с детьми, ну, иногда есть и старики какие-то, тем, кто вот с таким беженским статусом перебираются через украино-российскую границу.

Еще раз: «Братская помощь». Вот заходите, ищите эту группу, читайте, что там написано, и помогайте тем, что они просят. Вот не делайте никаких глупостей, не собирайте марлю, не собирайте аспирин. Ну, если просят вас, там, помочь с деньгами на мобильных телефонах – ну, попробуйте им как-то помочь. Наверное, это возможно. Если говорят о том, что не хватает машин и людей, которые перевозят туда-сюда, если вы где-то там относительно неподалеку – езжайте. Или дайте немножко денег на то, чтобы они кого-то наняли на этот перевоз. Вот, собственно, что сегодня требуется.

Другой сюжет, о котором я хотел поговорить в оставшиеся 10 минут, мне кажется чрезвычайно важным. Вступили в силу несколько репрессивных антиконституционных законов, которые были приняты Государственной Думой в последнее время. Я еще раз настаиваю, подчеркиваю, что эти законы антиконституционные. Конечно, однажды они будут отменены, конечно, однажды люди, которые были инициаторами этих законов и которые способствовали их принятию, будут наказаны. Лично для меня нет никаких в этом сомнений, поскольку эти законы прямо противоречат российской Конституции, правам и демократическим гарантиям прав граждан в России. Праву на неприкосновенность частной жизни, праву на свободу слова, свободу мнений, свободу совести, свободу печати и так далее, и так далее, и так далее.

Я говорю прежде всего о так называемом законе о запрете на пропаганду фашизма, которому исполнился месяц вот, собственно, вот сейчас. Не удивляйтесь. Я действительно считаю, вместе с целым рядом моих коллег, что речь идет о законе о запрете на борьбу с фашизмом. Потому что нет никаких сомнений, что запрет обсуждения и запрет разоблачения тех злодеяний советской репрессивной милитаристской машины, которая существовала и в 30-е годы, и в годы Второй Мировой войны, и сразу после этого – это, собственно, запрет на борьбу с опасностью возрождения фашизма в России.

И здесь я хотел бы обратить внимание на один очень важный демарш, который произошел и который остался совершенно пока незамеченным, что, на мой взгляд, является очень неправильным, потому что это действительно серьезная очень акция, очень важная. Есть такой человек, вы его отлично знаете, он много раз здесь бывал в эфире, его зовут Леонид Гозман. Это в прошлом, да, собственно, и в настоящем, довольно опытный известный российский социолог и публицист, человек, много и хорошо пишущий. И было несколько историй хорошо известных вокруг него. Ну, скажем, вот эта вот ужасная история, на которой прославилась эта кошмарная Ульяна Скойбеда из «Комсомольской правды», вот эта вот история с абажурами и так далее – это все, собственно, происходило в ответ на одну из публикаций Гозмана.

Так вот, этот самый Гозман опубликовал очень важный и принципиальный, я бы сказал, мужественный текст. Он опубликовал текст, в котором он осознанно нарушил этот закон. Он заявил в этом своем тексте – этот текст опубликован, насколько я знаю, на сайте «Радио Свобода» – заявил в этом тексте о том, что он утверждает, что некоторые части НКВД и, скажем, СМЕРШ в годы Второй Мировой войны осуществляли бессудные казни, осуществляли похищения людей, репрессии, пытки. И, по существу, эта практика соответствует тому, что было осуждено Нюрнбергским трибуналом. Он в этом своем тексте многократно нарушил этот самый вновь принятый закон. И задача его заключается в том, чтобы быть преследуемым по этому закону, потому что он считает, и справедливо считает, что единственная возможность общественного публичного обсуждения этого закона – это открытый судебный процесс. Нет никаких оснований этот процесс вести в закрытом режиме. Этот процесс, если он будет, он будет открытым.

И вот, собственно, он это сделал. Понятно, что он несет за это личную ответственность. Редакция не несет за это ответственности никакой, поскольку он это опубликовал за своей подписью. И, собственно, это его точка зрения, его текст, он автор, он принимает на себя здесь всю, так сказать, вину и он ждет судебного преследования.

Вот дальше интересно, как будут развиваться события, потому что применение этого беззаконного закона, оно, конечно, должно быть совершенно разоблачительным для всех, кто в этой истории задействован. И совершенно очевидно, что для сегодняшнего российского режима эта точка является очень болезненной, и совершенно неслучайно они этот закон принимают.

Среди тех законов, которые вступили в действие, я, конечно, назову и закон об уголовной ответственности за сокрытие двойного гражданства. Абсолютно несоразмерная вещь и в некотором роде совершенно противоречащая российской Конституции, которая не имеет ничего против этого самого двойного гражданства и устанавливает единый статус для всех, кто имеет гражданство Российской Федерации. И совершенно понятно, что люди, которые этот закон принимали, они абсолютно намеренно наплевательски отнеслись к тем гарантиям, которые в российской Конституции содержатся.

Я сейчас совершенно не хочу и не собираюсь обсуждать тех мотивов, по которым наши с вами сограждане имеют двойные гражданства или имеют какие-то виды на жительство – ну, совершенно по-разному складывается жизнь разный людей. Здесь обсуждать никого невозможно, не только осуждать, но и обсуждать.

Но вот Россия встает вот на этот репрессивный путь. Совершенно очевидно, что это первый шаг на пути к дискриминации этих людей, беззаконной антиконституционной дискриминации. Совершенно ясно, что завтра мы увидим разного рода ограничения их в правах. Не те, которые существуют сегодня, вполне разумные ограничения, касающиеся занятия некоторых высших государственных должностей и так далее, и это, по существу, простая борьба с возможным конфликтом интересов. Нормальный простой российский гражданин не имеет никаких конфликтов интересов, если у него есть какой-нибудь вид на жительство или даже второй паспорт. Это его личное дело, это, может быть, его семейное дело, и так далее.

Так вот, речь идет об ограничениях в правах этих людей, о поражении их в правах. Речь идет, по всей видимости, о налоговой дискриминации, о том, что они окажутся в специальном, так сказать, налоговом режиме, который будет наказывать их рублем и долларом за то, что у них есть это самое второе гражданство. Ну, и, я думаю, что дальше речь должна пойти о принудительном отборе одного из этих двух гражданств, о том, чтобы поставить этих людей перед необходимостью покинуть страну или отказаться от вот этих вторых документов, которые у них есть.

Ровно так же закон, о котором я хочу еще раз напомнить. Это закон о некоммерческих организациях, который последовательно начал применяться, и все большее количество организаций попадает под принудительное наименование иностранных агентов. Мы с вами говорили уже об этом подробно. Это часть вот этой общей дискриминационной схемы, которая выстроена под лозунгом борьбы с терроризмом, а на самом деле речь идет о последовательном сокращении прав российских граждан.

Ну, и еще один сюжет, в оставшиеся несколько минут я все-таки коснусь его. Мы с вами вступаем в активную пору избирательной кампании. Нынешней осенью, как вот в последние годы это уже сложилось, единственный большой избирательный день в году в сентябре. И в этот раз он принял совершенно колоссальные масштабы, потому что пошла волна добровольных досрочных отставок губернаторов разных регионов Российской Федерации. Вот уже на сегодня выясняется, что примерно в тридцати российских регионах ожидаются выборы в сентябре, и чаще всего досрочные выборы.

Вот я тут собрал небольшую коллекцию, несомненно, забыл много кого, но вот попросились в досрочную отставку губернатор Курской области Михайлов, губернатор Санкт-Петербурга Полтавченко, Самарской области – Меркушкин, Вологодской области – Кувшинников, Приморского края – Миклушевский, Тюменской области – Якушев, Калмыкии – Орлов, Брянской области – Денин, Башкортостана – Хамитов, Якутии – Борисов, Оренбургской обрасти – Юрий Берг, Липецкой области – Олег Королев. Ну, наверняка есть кто-то еще. Не может быть, чтобы я здесь переписал всех.

Кто эти люди? Это люди, желающие протыриться. Вот есть такой термин, который, мне кажется, пора ввести в наш политический оборот. Вот бывают назначенные губернаторы, бывают избранные губернаторы, а бывают протырившиеся губернаторы. Вот эти люди хотят протыриться на новый срок. Хорошее, правда, слово? Все-таки русский язык – великая вещь и дарит нам прекрасные всякие сокровища, вроде вот этого вот слова.

Что это такое? Это люди, которые хотят воспользоваться моментом, которые хотят вот на этой лживой пропагандистской волне, вот на этой истерике, на ощущении, что сейчас все можно… Ведь мы помним, что год назад, когда происходили, скажем, выборы мэра Москвы, успех и многие очень важные события, которые сопутствовали избирательной кампании Алексея Навального, был связан с тем важным ощущением, которое появилось у московских властей, что есть вещи, которые нельзя. Ну, вот нельзя устроить выборы, откинув, выкинув, исключив из них основного оппозиционного кандидата. Нельзя. Это будут не выборы. Нет Навального – нет выборов. Вот тогда как-то появилось, даже не лозунг такой, а появилось такое совершенно отчетливое понимание у всех, кто имел к этому отношение.

Сейчас возникло ощущение, что много чего можно. Можно не пустить, можно запретить, можно как-нибудь задвинуть, можно натравить Следственный комитет или еще кого-нибудь, можно кого-нибудь с бейсбольными битами. Сейчас все можно. Сейчас не защитят. Сейчас можно успеть протыриться. И вот эти люди бросились к Путину со своими досрочными отставками, для того чтобы быстренько именно сейчас переизбраться на новый срок. И образовали вот такую всероссийскую перепись сволочей, людей, которые хотят протыриться на новый срок во власти вот таким, так сказать, мутным способом.

Мы с вами много еще будем говорить об этих выборах в наши будущих передачах. Ну, запомните, пожалуйста, этот пункт, он нам еще много раз пригодится.

Это была программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Всего хорошего, до свидания.