Суть событий - 2014-04-04

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, это Сергей Пархоменко и программа «Суть событий». Веду эту программу в совершенно невероятно кризисных условиях. И вопрос не в том, что удаленно, а в том, что слышу какие-то адские звуки в голове из студии, одновременно два эфира. Если меня сейчас слышат техники, то было бы, конечно, здорово, если бы, например, трансляцию из студии куда-нибудь бы выкинули, чтобы она мне не мешала.

Ну вот, тем не менее, это программа «Суть событий», у нас с вами все совершенно в полном порядке, как ни в чем не бывало. На номер +7-985-970-45-45, +7-985-970-45-45 можно присылать смски, там все уже работает. Вот хоть я и далеко, но все равно отлично вижу, что мне тут уже пишут. Нет, мне, кажется, еще ничего не пишут. А, вот заработало, уже пошли некоторые сообщения непосредственно для меня. Вот, так что, пользуйтесь, пожалуйста. А также пользуйтесь сайтом www.echo.msk.ru, заходите, там все в полном порядке, как обычно, можно играть в кардиограмму прямого эфира, можно прямо оттуда отправлять сообщения ко мне в студию прямого эфира, где меня нет, но я, тем не менее, все вижу отсюда издалека.

Я нахожусь в Австрии. Был здесь на одном замечательном семинаре, очень традиционном, очень многолюдном, посвященном развитию гражданского общества в России, где много было всяких и историков, и журналистов, и политологов, и авторов всяких гражданских проектов, и специалистов из России, и из Европы, и из Америки, и со всего мира. Это было чрезвычайно, надо сказать, увлекательно. И, конечно, взгляд отсюда, взгляд отсюда замечательно полный получается, тем более что компанию собрали могучую.

Был даже – я не удержался, написал об этом у себя в Фейсбуке – был даже представитель одного благотворительного фонда, который финансируется одним известным русским олигархом, хорошо известным членом кооператива «Озеро», ныне вот он один из тех, кто попал под санкции. И у меня состоялся очень интересный разговор с представителем этого фонда, который стал мне говорить, что, да, вот они тоже очень заинтересованы в том, чтобы деньги этого фонда направлялись бы на развитие гражданского общества в России, хотя, конечно, не могут причислить себя к протестной общественности и никак не относятся ни к какой оппозиции. Можно подумать, что все, которые там присутствовали, как-нибудь имели какое-нибудь отношение к протестной общественности или к оппозиции – ничего подобного. Но вот, тем не менее, он посчитал нужным это сказать и всячески подчеркивал, что, да, вот очень важно, чтобы эти деньги направлялись на гражданское общество.

Я, честно говоря, не выдержал и сказал, что, вы знаете, если бы ваш донор воровал бы немножко меньше, то он бы, конечно, нанес российскому гражданскому обществу этим гораздо большую пользу. Потому что вот сегодня он направляет небольшую часть украденных у российского гражданского общества денег обратно на помощь российскому гражданскому обществу, и мне этот круговорот представляется несколько странным. И вот этот представитель этого фонда вздохнул тяжело и сказал: ну, что я могу здесь вам на это ответить? Могу только ответить, что капиталы таких известных благотворителей, как Форд или Карнеги, они тоже, знаете, были довольно сомнительного происхождения. Ну, как вы понимаете, ключевое слово «тоже» во всей этой речи. Ну вот, это вам такая зарисовка, на мой взгляд, достаточно любопытная.

А в России, тем временем, происходят и происходили на этой неделе чрезвычайно серьезные и важные вещи. И я, прежде всего, отметил бы подготовку ко второму чтению законопроекта с очень неброским таким техническим названием. Он называется всего-навсего «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». И больше ничего. Вот о внесении изменений в отдельные законодательные акты, только и всего. Но дальше есть небольшое пояснение: в части совершенствования противодействия терроризму.

Вы понимаете, о чем я веду речь. Последние два дня довольно много об этом разговоров, и в некотором роде это продолжение того сюжета, которому я посвятил почти всю свою предыдущую программу. Я вот раздумывал, готовясь к этой передаче, как бы мне подцепиться к той программе и ответить на некоторые недоуменные вопросы, которые я получил на сайте «Эхо Москвы», и по почте, и у себя в Фейсбуке, когда люди у меня спрашивали: а что, собственно, ты так много времени потратил на то совещание президента Путина с руководством Совета Федерации, на таинственного сенатора Клишаса, как-то бесконечно про него разговаривал? Почему, собственно, это важно?

А потому это важно, дорогие друзья, что мы видим сегодня, что в ответ на те санкции, которые европейским сообществом и Соединенными Штатами были приняты в качестве реакции на агрессию России против Украины и на аннексию Крыма, так вот, в ответ на эти акции, на эти санкции была сформирована некая программа, программа, так сказать, усовершенствования российского гражданского общества. Видите, вот тут некоторые люди участвуют в больших семинарах и обсуждают долгими днями и ночами, как бы помочь сформироваться российскому гражданскому обществу в результате всяких активистских гражданских проектов, в результате всякой благотворительности, в результате всяких, так сказать, использования всякой такой человеческой активности, человеческой воли. А другие, тем временем, работают, и работают главным образом в тиши своих законодательных кабинетов. И вот, собственно, четыре направления, которые здесь вырисовываются.

Одно заключается в том, чтобы окончательно прекратить в России деятельность некоммерческих и неправительственных организаций, наделив Министерство юстиции просто правом указывать пальцем на ту, которая из них является вредной, которая из них является иностранным агентом. Знаете, без всяких глупостей, так сказать, не миндальничая. Вот указали – и закрыли. А вы дальше, если хотите, судитесь.

Вторая история – это контроль над интернетом, и в особенности контроль над финансовыми платежами в интернете и над всякими попытками собирать деньги на благотворительные цели, над всякими попытками организовывать самофинансирование для всяких гражданских проектов.

Третье направление – это борьба с разного рода врагами и предателями, прежде всего контроль за теми, у кого есть какие-то контакты с заграницей и, уж не дай бог, у кого есть какой-нибудь вид на жительство или параллельное гражданство – ну, вот тут можно просто эту охоту начинать немедленно.

И четвертое и, пожалуй, самое важное – это окончательное приравнивание любого гражданского активизма, по существу, к терроризму. И то, что мы видим сейчас – это вот этот самый пакет законодательных поправок, который внешне направлен… ну, он даже называется совершенствованием противодействия терроризму, и речь идет, скажем, о массовых беспорядках. Российское законодательство до сих пор достаточно четко описывало, что такое массовые беспорядки – это погромы, поджоги, нанесение ущерба всякому имуществу, появление прямой опасности жизни и здоровью граждан и так далее и так далее. А вместо этого речь начинает идти не о массовых беспорядках, а, в сущности, о массовых мероприятиях, о том, что гарантирует российскому гражданину, номинально гарантирует Конституция.

Я вчера обсуждал эти поправки по просьбе одного радио. Радиостанция «Коммерсантъ FM» обратилась ко мне и попросила меня в прямом эфире как-то быстро, оперативно отозваться на появление вот этого законопроекта в доработанном виде. Ему предстоит сейчас второе чтение, и его к этому второму чтению готовит комитет, которым руководит известный депутат Яровая. Так вот, к этому самому второму чтению подготовлены всякие прекрасные поправки, которые увеличивают срок для тех, кто будет назван организаторами массовых беспорядков, то есть, по существу, организаторами массовых разного рода гражданских действий, увеличивает этот срок до 8 или даже 15 лет тюремного заключения. Причем вот к такой организации массовых беспорядков предполагается причислить любую подготовку участников и, например, любое обучение. Так прямо там и сказано, что от 5 до 10 лет, например, будет караться приобретение знаний и практических умений, навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке. Вот за это предполагается давать от 5 до 10 лет всякому человеку, который хочет приобрести какие-нибудь практические умения и навыки. Чего именно практические умения и навыки – это там не сказано.

А я, например, вот в тот самый момент, когда комментировал эту историю для другого радио, для радио «Коммерсантъ FM», которое ко мне обратилось, воочию убедился, как происходит эта подмена. Дело в том, что «Коммерсантъ FM» не сумел найти для этого эфира, для того чтобы составить, ну, мне какую-то пару, для того чтобы организовать какой-то диалог, не сумел найти ни одного депутата Государственной Думы, который согласился бы прокомментировать этот законопроект. И продюсер этого радио мне пожаловалась перед началом эфира, что, вы знаете, вот ищем-ищем, обзваниваем-обзваниваем, почему-то никто не соглашается.

Единственный человек, который согласился, оказался депутат почему-то Мосгордумы, а вовсе не Государственной Думы, довольно известная такая дама по имени Инна Святенко, которая в ответ на вопрос, как она относится вот к этим поправкам, касающимся борьбы с массовыми беспорядками, немедленно начала говорить о массовых уличных мероприятиях. Стала говорить, что люди, которые выводят людей на всякие митинги и демонстрации, они должны нести ответственность, они должны понимать, что вот как они вредят обществу, они должны понимать, какой они наносят тяжелый ущерб тому и сему. И ровно в эту минуту стало понятно, что в голове ее происходит моментальное замещение, массовые беспорядки превращаются в любую массовую манифестацию, она любую эту манифестацию считает немедленно массовыми беспорядками и немедленно пытается распространить вот этот вот закон о противодействии терроризму на людей, которые пытаются это организовать.

А мы ведь с вами знаем, что примерно та же путаница происходит – и, к сожалению, у нас нет возможности говорить, что она происходит случайно – та же путаница происходит и в головах у судей. Мы видели с вами только что так называемое дело о массовых беспорядках 12 июня 2011 года, и на наших глазах – 2012-го года, простите – и на наших глазах происходила вот эта замена. И сегодня, когда я смотрю на эти поправки, которые предлагаются Государственной Думой, я вспоминаю именно этот судебный процесс. Вот я читаю там, что массовыми беспорядками будут считаться акции с применением любых веществ и предметов, представляющих опасность для окружающих. И вспоминаю один из эпизодов этого самого дела 6 мая, когда один из молодых людей был осужден и получил несколько реальных тюремных лет за то, что бросил лимон. Ну, или что-то такое, вот какой-то небольшой предмет шарообразный желтого цвета, бросил его в направлении полицейского.

Дело в том, что лимон является предметом, несомненно, вот этого у него не отнимешь. И нет никаких сомнений, что суд, действующий вот таким образом, он легко может представить себе этот лимон веществом или предметом, представляющим опасность для окружающих. Мы видим сегодня, как действуют российские суды, мы видим это и в мелочах, и в серьезных вещах.

Я вот только что на своей собственной шкуре испытал это прекрасное действие. Я оказался в числе нескольких сот человек, которые были в конце февраля, вы, может быть, помните, задержаны на улицах Москвы, собственно, в тот момент, когда происходило оглашение приговора по этому самому Болотному делу, по делу о беспорядках 12 мая… по делу о беспорядках 6 мая 12-го года. И я увидел этот конвейер, я увидел, как огромное количество дел, по существу, являются одним делом, рассмотрение которого управляется из, несомненно, одного центра, по одним лекалам, когда мы видим одни и те же документы, которые в расксеренном виде попадают во все эти дела, одни и те же запросы, одни и те же ответы должностных лиц, потом одни и те же штампованные приговоры.

Ну, в моем случае, знаете, это кончилось совсем анекдотическим образом. На днях я получил в руки постановление районного суда. Меня судила такая судья Коробченко, теперь уже достаточно известная, потому что через ее руки прошли многие-многие десятки вот этих дел об уличных задержаниях. И судья Коробченко умудрилась назначить мне наказание, которое в 10 раз превышает максимально допустимое по соответствующей статье закона. Вот соответствующая статья закона 19.3, по которой меня так сказать судили, она предусматривает штраф от 500 до 1 000 рублей, а в моем постановлении написано 10 000. Это заведомо неправосудный приговор, но у меня нет никаких сомнений, что, что называется, рука у судьи здесь не дрогнула и ей не грозит никаких абсолютно в этой ситуации неприятностей.

Вот этому самому судье предлагается дать в руки новый закон, вот тот самый закон, о котором я говорю, закон о совершенствовании противодействия терроризму. И она сможет сажать людей от 8 до 15 лет за любой предмет или любое вещество, которое ей велят считать опасным. И она сможет сажать на 10 лет людей, которые приобретают знания и практические умения и навыки в ходе занятий по физической и психологической подготовке.

Вот, например, того самого представителя фонда, который существует на деньги одного из ближайших друзей Владимира Путина, одного деятеля из кооператива «Озеро», вот этого человека тоже, в принципе, можно будет отправить в тюрьму на 5 или 10 лет, потому что он вместе со мною в ходе вот этого семинара, обсуждая события в России, пытаясь проанализировать сегодняшнее состояние российского общества, пытаясь найти пути усовершенствования и развития гражданской активности в России, вот он тоже, знаете, приобретал некоторые знания, практические умения и навыки. И я приобретал.

Вообще это поразительно, до какой степени российская власть сегодняшняя опасается какого бы то ни было учения, опасается такого, какого бы то ни было, обмена опытом и мнениями между людьми. Я думаю, что меряет, прежде всего, по себе, вспоминает, что происходит обычно на всяческих Селигерах и как это выглядит. Ну, и живо воображает, что можно было бы устроить по этому образцу, если бы в одном собрались бы люди какие-то оппозиционные или, например, агрессивно настроенные к сегодняшней российской власти. Знаете, это всегда бывает довольно забавно, когда люди судят по себе и по своему собственному опыту и пытаются этот опыт распространить на своих собственных соперников.

Так что, вот, то, о чем я говорил в прошлой программе, вот эта история с усовершенствованием российского общества, гражданского общества по четырем главным направлениям. Видите, не прошло и недели, как уже мы видим некоторые практические меры, мы видим, как эта история развивается и постепенно становится частью нашей жизни, как мы обсуждаем это уже в качестве политической практики сегодняшнего дня. И такова, в сущности, реакция на санкции, которые были применены против нескольких, ну, или, может быть, там, пары десятков людей, достаточно близких к той властной группировке или входящих в ту властную группировку, которую возглавляет сегодня президент Путин.

Знаете, наблюдать за этим и понимать, почему реакция на эти санкции оказалась такой ожесточенной, как раз именно вот там, где я сейчас нахожусь, в Австрии, может быть, и удобнее всего. Австрия – это одна из главных гаваней для вот этих самых людей. Я здесь по случайности познакомился, скажем, с одним человеком, который здесь в Австрии занимается продажей, арендой и обслуживанием частных самолетов. Ну, что я вам могу сказать? Я услышал чрезвычайно много интересного о том, как покупаются и приобретаются российскими чиновниками и политическими деятелями, близкими к кремлевскому верху, как продаются и покупаются здесь самолеты, как они регистрируются на острове Аруба или на Каймановых островах. Остров Аруба – это такой легендарный пиратский остров где-то далеко-далеко в Карибском море, а теперь оффшорный рай.

Много наслышан я обо всяких дворцах и виллах, которые у этих чиновников именно здесь, вот в этих австрийских местах, на границе Австрии и Германии, там, где начинается зона, которую обычно называют австрийским Тиролем. Действительно благодатнейшее место, прекрасные горы, чудесные лыжные катания, всякие озера. И на одном из этих озер стоит знаменитый дворец Шувалова, того самого… не того Шувалова, который был при русских императорах, а того Шувалова, который сегодня вице-премьер российского правительства. Вы помните, было много разговоров об этом сооружении. Сначала Шувалов говорил, что он его арендует, потом выяснилось, что он его арендует сам у себя. А теперь вот мне подробно рассказывали о том, каких гостей принимает Шувалов в этом дворце и почему этот дворец местные жители почему-то упорно называют дворцом Путина и почему подозревают именно его в качестве основного обитателя или посетителя этого прекрасного имения.

В общем, посмотришь на это на все и понимаешь: да, злятся они сильно, потому что есть что терять, потому что действительно довольно серьезно они здесь обосновались и довольно большие у них были планы на эту недвижимость, на эти капиталы, на это будущее, на эту счастливую старость в здешних местах. Сегодня постепенно с этой мечтой приходится им расставаться.

И о том, как, в частности, это происходит, давайте с вами поговорим во второй половине программы, буквально через 3-4 минуты, после новостей. Я по-прежнему буду вести ее издалека, вот так по Скайпу, но надеюсь, что и вам хорошо слышно, а мне хорошо видно, что происходит в пустой студии, и видно, что там вот-вот начнутся новости. Не удаляйтесь, пожалуйста, от ваших радиоприемников.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35, кажется, минут в Москве. «Кажется» – потому что я нахожусь вовсе не в Москве, веду эту программу издалека, как видите, по Скайпу. Меня по-прежнему зовут Сергей Пархоменко, это по-прежнему программа «Суть событий», вторая ее половина. Как ни в чем не бывало, у нас с вами работают все технические обычные возможности. Номер +7-985-970-45-45, +7-985-970-45-45 – номер для смс. Сайт www.echo.msk.ru – там есть кардиограмма прямого эфира, она по-прежнему работает. Там можно смотреть… чуть не сказал, что можно смотреть прямую трансляцию из студии. Можно ее смотреть, но только ничего вы в ней не увидите, потому в студии меня нет, я работаю на расстоянии в этот раз. Но можно оттуда прямо отправлять сообщения, и я их увижу, несмотря на то, что смотрю их удаленно.

Вот, собственно, все эти несколько минут, пока шли новости, читал ваши сообщения и убедился, что больше всего вопросов про статью Миграняна, которая действительно всех совершенно поразила. Вообще, конечно, в такие минуты жалеешь, что мечта о машине времени остается мечтой. Вот бы мне перенестись в 1991-й год, в ранние зимние, весенние его месяцы, вот, собственно, в это время, когда начиналась «Независимая газета», и я был ее политическим репортером, а Андраник Мигранян был ее частным автором, очень смелым, отважным, прогрессивным, интересно и необычно мыслящим, находящимся, так сказать, на острие развивавшейся тогда политической и общественной мысли. И читались его тексты с большим удовольствием. Вот бы показать ему этот его нынешний текст. Ну, я бы его, этот текст, показывал бы ему, как-то находясь на расстоянии. Я бы, например, положил бы перед ним его на стол и отбежал бы куда-нибудь в дальний край комнаты, потому что Андраник Мигранян тогда был человек молодой, горячий, и армянское его происхождение, так же, как и мое, в общем, сулило бы довольно бурную реакцию на вот это ужасное, что он бы стал читать.

Вообще, конечно, это один из самых подлых текстов, которые довелось прочесть в последнее время. И речь там, если вы еще не удосужились этого прочесть… а прочесть надо. Прочесть будет нелегко, но я все-таки вам рекомендую этот текст в интернете найти. Он и на сайте «Эхо Москвы» висит, так сказать, в поучение разным постепенно, так сказать, развивающимся и переживающим эволюцию авторам. Это текст из газеты «Известия», что, в общем, теперь уже, так сказать, не штука, газета «Известия» у нас часто публикует всякие прекрасные тексты. И это текст о том, что Гитлер мог бы служить неплохим примером для лидеров России. И говорит там Андраник Мигранян, совершенно битым словом говорит, что Гитлер до 39-го года, до того, как он развязал Вторую Мировую войну, был, так сказать, отважным и весьма эффективным политическим деятелем и остался бы в истории деятелем высокого класса, как он там говорит. Он был собирателем германских земель, и объединение Германии и Австрии, впоследствии получившее название аншлюс Австрии, было таким прогрессивным, так сказать, актом. И нужно вот отделять, как он пишет, мух от котлет, Гитлера до 39-го года и Гитлера после 39-го года.

И абсолютно понятно, почему он это пишет. Он пишет это в ответ знаменитому теперь профессору Зубову, историку, которого выгнали недавно из МГИМО. Выгнали его за то, что он посмел сравнить действия Путина с действиями Гитлера, объединившего вот тогда две немецкоговорящие нации в один Рейх. Вот, собственно, тогда и появился этот знаменитый лозунг «Один народ, один Рейх, один фюрер».

И вот Мигранян рассуждает об этом совершенно как ни в чем не бывало, а ответ-то ведь ему уже дан. И один мой коллега, надо сказать, очень хороший аналитик и замечательный энциклопедически образованный человек, тексты которого я читаю всегда с огромным интересом и с большим доверием, потому что это человек, который действительно опирается на очень большой объем знаний и очень большой объем материала, который он перерабатывает. Я говорю об Алексее Макаркине – я думаю, вам его имя в последнее время, последние годы, уже достаточно многие годы, встречалось не раз. Так вот, Алексей Макаркин очень уместно в своем блоге в Фейсбуке вспомнил о том, что ответ Миграняну был дан много-много лет назад, он был дан во время произнесения приговора на Нюрнбергском процессе. И вот что было там сказано Андранику Миграняну, а Андраник Мигранян так и не услышал за все эти годы.

Андранику Миграняну на Нюрнбергском процессе было сказано следующее. «Перед Трибуналом было выдвинуто утверждение…» Это цитата, я читаю дословно из приговора. «Перед Трибуналом было выдвинуто утверждение, что аннексия Австрии была оправдана сильным стремлением к союзу между Австрией и Германией, которое высказывалось во многих кругах. Утверждалось также, что у этих народов было много общих черт, которые делали этот союз желательным, и что в результате цель была достигнута без кровопролития. Эти утверждения, даже если они являются правильными, фактически не существенны, - утверждал Нюрнбергский трибунал, - потому, что факты с определенностью доказывают, что методы, применявшиеся для достижения этой цели, были методами агрессора. Решающим фактором была военная мощь Германии, которая готова была вступить в действие в том случае, если бы она встретила какое-нибудь сопротивление».

Ну как, узнаете? Похоже? По-моему, очень похоже. По-моему, прошло несколько десятилетий, и история повторилась. Решающим фактором была военная мощь, которая готова была вступить в действие в том случае, если бы она встретила какое-нибудь сопротивление. Так, собственно, и есть. А методы, применявшиеся для достижения этой цели, были методами агрессора. Так, собственно, оно и есть.

Ну, вот, собственно, так я оцениваю этот текст Андраника Миграняна. Я его оцениваю трагически. Это называется, знаете, люди гибнут за Нью-Йорк. Дело ведь, собственно, в том, что несколько лет тому назад Андраник Мигранян получил пост, который он очень ценит. Все эти годы он живет в Нью-Йорке и руководит там финансируемым Российской Федерацией, из бюджета Российской Федерации, фондом, который наблюдает за соблюдением демократических принципов в Соединенных Штатах. Это прекрасная работа для Андраника Миграняна. Андраник Мигранян очень-очень это место ценит и очень-очень не хочет возвращаться в Москву. Ну, и до такой степени не хочет, что готов вот писать даже это, готов уже даже и Гитлера оправдывать. Ну, видно, действительно дела его плохи.

Примерно так же плохи, как плохи они были у его коллеги, которая руководила таким же фондом в Париже. Я говорю о Наталье Нарочницкой. У нее такая была синекура, я думаю, что нам стоит подождать текста и от нее тоже, она, может быть, напишет нам что-нибудь о Муссолини или о маршале Петене. Есть немало достойных, с точки зрения этих людей, исторических персонажей, действия которых могли бы сегодня удачно оттенить и оправдать деятельность российских руководителей. Вообще я думаю, что неплохое в этом смысле начало, интересное, во всяком случае, интересное для будущих исследователей, начало положено Миграняном.

А вообще история с этой самой машиной времени, которую я упомянул, и вот эта вот наша тоска по машине времени, она касается не только истории с Миграняном. Ну, вот, например, хотел бы я показать Татьяне Митковой, которая вела «Вести» в 91-м году и которая была выгнана с российского телевидения и впоследствии пришла на «НТВ», так вот, хотел бы я показать Татьяне Митковой, как она в прямом эфире отказывается от литовского ордена.

Хотел бы я показать также Дмитрию Киселеву то, что он говорит и пишет в последнее время. Хотел бы я показать ему его статью в тех же самых «Известиях», где он объявляет меня автором списков людей, которых коснулись персональные санкции, наложенные Европейским Союзом и Соединенными Штатами. Двух человек, собственно. Вот есть Навальный и Пархоменко, - говорит он, много раз повторяет эти два имени. Оказывается, это мы сочинили эти списки.

А я-то на самом деле знаю, почему он с таким упорством – это уже не первый раз, когда он называет именно в этом контексте мое имя – я-то понимаю, почему он с таким упорством это делает. Ему начальник велел. Дело в том, что я не так давно в одном из своих блогов упомянул Олега Добродеева, и упомянул его в том контексте, что вот его дом в Испании в местечке под названием Сотогранде должен быть ему чрезвычайно дорог. И я думаю, что Олег Добродеев обуреваем сейчас множеством разных чувств, и некоторые эти чувства, они выразились в тех совершенно смехотворных текстах, которые он начал публиковать в ответ на появление этих самых санкционных списков.

Потому что, да, я действительно убежден, что люди, которые организовали – я говорил об этом здесь у себя в программе пару программ тому назад – люди, которые организовали вот такую пропагандистскую машину в России – это, в сущности, люди, которые сделали возможной и агрессию в Крыму, и последовательное наступление на гражданские права в России, и последовательное сведение на нет деятельности разного рода некоммерческих и неправительственных организаций в России, которые играли здесь и продолжают играть очень большую роль, поскольку они затыкают собою огромные дыры, которые оставляет государство российское, не способное выполнить свои обязанности перед российским обществом, (неразб.) делает пропаганда. И это сегодня ее основная роль, она подогревает общественную истерику и делает возможными разного рода тоталитарные, разного рода волюнтаристские шаги и решения российской власти.

Поэтому, когда речь идет о тех, кто несет ответственность за эти решения, несомненно, речь должна идти о, так сказать, капитанах этой пропагандистской индустрии, об ее организаторах, об ее администраторах, о людях, которые эту индустрию обеспечивают деньгами, о людях, которые эту индустрию строят, развивают и наращивают. И я подчеркиваю, речь в данном случае не идет о журналистах. Журналисты, те журналисты, которые соглашаются служить этой машине, да, они достойны презрения, они достойны осуждения людей, которые серьезно, глубоко, ответственно и с любовью относятся к этой профессии.

Вот группа съемочная с «НТВ», которая уже вторую неделю ходит вокруг моего дома и поразительным образом вокруг квартиры, в которой я не живу уже 15 лет, потому что в ней живут мои дети и моя первая жена, с которой я много лет тому назад развелся. А вот «НТВ» продолжает ходить между этими двумя адресами и чего-то там такое нюхает. Ну, как-то этим людям можно сказать только, что они зарабатывают себе на хлеб подлым и скотским ремеслом, что, собственно, я сказал им однажды, сказал им тогда, когда они, вопреки закону, влезли со своей камерой, например, в зал суда, вопреки моим протестам. Надо сказать, что участнику, прямому участнику процесса принадлежит такое право высказываться относительного того, хочет или не хочет он, чтобы на его процессе велись какие бы то ни было съемки. Они договорились с судьей и влезли. Неважно.

Так вот, это всего только журналисты, это всего только исполнители. Я отношусь к ним с презрением, но я абсолютно твердо убежден, что они не должны быть подвергнуты каким бы то ни было репрессиям, каким бы то ни было ограничениям со стороны закона. А вот что касается организаторов этой работы, я считаю неправильным, что они прячутся за звание журналиста.

Вот есть всегда такая дилемма, которая возникает у каждого, кто хочет принять участие, например, в каком-то массовом уличном мероприятии, в каком-нибудь шествии, в каком-нибудь митинге, в каком-нибудь пикете и так далее. Если этот человек журналист, то – мне эта дилемма очень хорошо знакома – всегда возникает вопрос: брать ли с собой журналистское удостоверение? Вот я не беру никогда и я считаю совершенно неправильным и абсолютно недопустимым, когда журналист оказывается участником такого события, а в случае каких-то неприятностей, например, если его задерживают, он вытаскивает из кармана журналистское удостоверение и говорит: э-э-э! Не трогайте меня, не трогайте меня, я журналист, я здесь на работе. Нужно очень четко это разделять. Или вы здесь на работе, тогда вы не участвуете в этом мероприятии, стоите как-то в стороне, ни в коем случае никаким образом никому здесь, так сказать, не помогаете и никому не сочувствуете. Или вы участник. Тогда ни при каких обстоятельствах вы не можете ссылаться на свой журналистский статус.

Вот, в сущности, эта же проблема, только в гораздо-гораздо большем масштабе. Это проблема сегодня тех санкций, которые были распространены лично на Дмитрия Киселева и которые, я очень надеюсь, будут распространены на других организаторов пропагандисткой индустрии в России, вот этой самой пропагандистской машины, которая была настроена кремлевской администрацией. Эти люди в нужный момент выдергивают из внутреннего кармана свое журналистское удостоверение и начинают говорить: э, не трогайте меня! Я журналист, я здесь при выполнении моих журналистских обязанностей. Но в тот момент, когда они появляются перед камерой, перед камерой в своих программах, которые они ведут, в тот момент, когда они инструктируют своих подчиненных, в тот момент, когда они, в свою очередь, получают инструкции от своего начальства в Кремле, в этот момент они не журналисты, в этот момент они менеджеры, в этот момент они управляющие этой машиной. И я думаю, что им было бы странно, если бы в этот момент кто-то причислил их к журналистам.

Несомненно, те санкции, которые были распространены лично на Дмитрия Киселева, были распространены на него не как на журналиста, а распространены как на администратора. То же самое, я думаю, будет происходить и с Кулистиковым, и, рано или поздно, с Добродеевым, и с Эрнстом, и с, я думаю, владельцами крупных медиа-холдингов, которые работают сегодня на вот эту самую государственную машину подавления, на подъем истерии среди российского населения. И я, прежде всего, назвал бы здесь Алишера Усманова, во владении которого собирается все больше, и больше, и больше разнообразных средств массовой информации. Назвал бы здесь создателей и организаторов «Русской медиагруппы», «Национальной Медиа Группы».

Ну, в общем, давайте мы с вами вспомним, собственно, этих людей, которые находятся за кулисами этой пропагандистской машины. Они не журналисты, они не имеют к журналистике никакого отношения, они не имеют права прикрываться журналистскими удостоверениями, даже если они у них есть, они не имеют права прикрываться своим членством в международных журналистских организациях, где они непонятно как оказались или непонятно каким образом до сих пор задержались, хотя на самом деле они давно, очень давно вышли из этой профессии.

Вот таково мое убеждение, именно так я комментировал сообщения, которые появились на прошлой неделе, о том, что и Союз журналистов России, и даже какие-то международные журналистские организации попытались заступиться за Дмитрия Киселева. Я абсолютно убежден, что, что касается иностранных журналистских организаций, они это делают по неведению, они это делают по непониманию того, с кем в точности они имеют дело. Они принимают за журналиста человека, который давно предал, продал и отринул свою журналистскую профессию.

Ну, а что касается российского Союза журналистов, то мне жаль, что он позволяет использовать себя таким образом. Я к этой организации отношусь с уважением и с благодарностью хотя бы потому, что буквально несколько недель тому назад я получил от нее очень почетную для меня награду под названием Золотое перо России за проект «Диссернет». Я эту награду, несомненно, распространяю на всех своих коллег по «Диссернету», и это, несомненно, вещь коллективная, но вот так получилось, что вручили ее непосредственно в мои руки, и, конечно, я отношусь как-то с большой признательностью к Союзу журналистов. И тем больше огорчаюсь и переживаю, что это тот самый Союз журналистов, который сегодня позволяет использовать свои имя и свое наименование для вот этой вот странной истории с Дмитрием Киселевым.

Короче говоря, я думаю, история с санкциями будет продолжаться, я думаю, что нам с вами предстоит еще немало за этим следить, потому что санкции оказались эффективны, санкции оказались существенно более эффективны, чем этого первоначально ожидали люди, которые пытались проанализировать это решение. Я здесь отсылаю вас к очень интересной статье, я даже у себя в Фейсбуке повесил на прошлой неделе ссылку на нее, очень подробный и увлекательный текст из американского журнала «Foreign Affairs». Поглядите, ну, кто читает по-английски, загляните прямо туда на сайт. Для того, чтобы прочесть этот текст, нужно зарегистрироваться, но регистрация занимает буквально одну минуту и является бесплатной. А сам текст этот при желании можно найти и в русском переводе. Он написан автором под названием Том Китинг, и он, собственно, пишет о том, почему санкции против отдельных лидеров вот этого самого мафиозного российского хозяйства, почему они оказались неожиданно эффективными.

И объясняет он это, прежде всего, тем, что, по всей видимости, благополучие российской экономики, ну, относительное благополучие, строилось все-таки не только на нефти и газе, но и на благоприятствовании со стороны достаточно большой группы инвесторов, иностранных инвесторов, которые готовы были направлять свои деньги в Россию, играть на российской бирже, покупать акции российских предприятий, в частности, «Газпрома». И сегодня эти деньги бросились вон из России. И надо сказать, что это происходит такими опережающими темпами, это происходит быстрее, чем это предписывается этими самыми санкциями. Что на самом деле довольно известный эффект, так ровно происходило и с Ираном, когда оказывалось, например, что финансовые организации, прежде всего банки, они не дожидаются никаких санкций, они не дожидаются никаких запретов, они не дожидаются никаких указаний, они, поскольку защищают деньги своих вкладчиков, своих инвесторов, они опережающими темпами начинают выводить их из рискованной зоны.

Вот это происходит сегодня с российской экономикой и оказывает достаточно существенный эффект, которым, может быть, можно объяснить то, что российское руководство все-таки в какой-то момент не пошло на прямую агрессию в континентальной части Украины, за пределами Крымского полуострова. Хотя оттуда все больше и больше доносится сведений о том, что там продолжается провокационная работа, что туда забрасывается значительное количество разного рода специалистов, которые… вот это, кстати, удивительно, вот, собственно, то самое, чего больше всего опасается сегодня российское государство и против чего настраивает свое законодательство, это, собственно, та самая деятельность, которую российское государство сегодня ведет, постепенно пытаясь организовать в южных и восточных областях Украины референдумы, подобные тому, который был проведен и фальсифицирован в Крыму.

Пока с этим ничего не получается, потому что население в этих областях не хочет отделяться от Украины, не хочет даже вот того, что называется федерализацией. И ни в Харькове, ни в Донецке, не удается спровоцировать больших пророссийских волнений, но попытки эти продолжаются, и я думаю, что в ближайшие недели мы будем с вами видеть их еще немало, поскольку задача, как я понимаю, заключается сейчас ровно в этом, организовать расчленение Украины, примерно такое же, какое было в конце 30-х годов, накануне Второй Мировой войны, организовано в отношении Польши. Я думаю, что аналогии здесь прямые, и чем дальше, тем больше будет этих аналогий. От аналогий, связанных с Австрией, с Судетами, нам предстоит теперь несколько севернее, предстоит перейти к аналогиям по поводу Польши.

Вот, собственно, все те сюжеты, которые я хотел осветить в этой своей программе. Надеюсь, что следующую я буду вести уже из Москвы нормальным человеческим способом. Так что, расстаемся мы с вами ненадолго. Я желаю вам счастливых выходных и надеюсь, что ничего особенно тревожного в ближайшие дни с нами и с вами не случится. Счастливо, это была программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Всего хорошего, до свидания.