Суть событий - 2012-12-07

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 11 минут в Москве, это программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Добрый вечер. Как обычно по пятницам обсуждаем с вами важнейшие события недели. Номер для SMS +7 985 970-45-45, только я их что-то не вижу у себя на экране. Если кто-то из техников подойдет ко мне и поможет мне их открыть... Чего-то я никак не доберусь до этих смсок. Пожалуйста, помогите – буду вам очень благодарен. Но вы пока присылайте – уверен, что эта система работает, все с ней нормально, сейчас тут у меня наладят. +7 985 970-45-45. И телефон 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», с ним тоже все в порядке. Я последнюю пару программ не подключал его, как-то времени не оставалось. Надеюсь, что, может быть, сегодня, наконец, получится. Ну и сайт echo.msk.ru как обычно.

+7 985 970-45-45. Первая же смска, которая сюда обрушилась, она из того сюжета, о котором я хотел говорить. Павел Соколов спрашивает у меня, как мне показалось заявление Мищенко? Есть такой человек Максим Мищенко, бывший важный деятель прокремлевских молодежных движений, теперь он в Общественной палате. Мищенко о раковых больных. «Мне кажется, что даже сами едросовцы в ужасе от того, кого взрастили».

Ну, этот самый Максим Мищенко, который сказал, вроде бы, в интервью «Известиям», что как-то не стоит лечить одного ракового больного, потому что он все равно умрет, а лучше бы эти деньги употребить на лечение всяких относительно здоровых людей. Он, конечно, очень теперь от этого от всего как-то отбояривается и объясняет, что его переврали, что его исказили, что, на самом деле, он совершенно не это имел в виду и всякое такое прочее.

Ну, знаете, в конце концов, это складывается еще и из прошлых репутаций. Действительно, эти люди продемонстрировали себя людьми довольно бесчеловечными и довольно наплевательски относящимися к окружающему их, я бы сказал, населению. Поэтому в его устах эта фраза выглядит какой-то очень ожидаемой и какой-то вполне соответствующей всему тому, что мы об этих людях знаем. Ну, хотелось бы услышать, конечно, целиком стенограмму то, что он сказал, потому что, конечно, если окажется, что эти слова были произнесены и если ровно это он имел в виду, то, ну, по логике, политическая карьера этого человека должна на этом закончиться. Хотя, мы с вами хорошо знаем, что, конечно, бывает всякое и можно выдрать слова из контекста, и выяснится, что человек сказал совсем не то, что он имел сказать.

Но вообще эти заявления вот такого рода – они время от времени звучат в российской политике, какие-то такие совсем чудовищные. Прежде всего потому, что вообще цена слова у нас здесь довольно не велика в российской политической жизни. И мы видим, как работают, скажем, наши зарубежные коллеги, которые очень тщательно следят за словами политиков, политики очень тщательно следят за своими заявлениями по одной простой причине – это им потом помнят. Потом проходит какое-то время и оказывается, что то, что человек наговорил, имеет значение.

В России это не так, в России вообще к словам политики относятся легко, они рассчитывают на то, что у избирателей короткая память. А в целом рассчитывают на то, что роль избирателей в их политической судьбе в любом случае окажется ничтожной – от избирателей, собственно, ничего не зависит, они, в сущности, ничего не решают, власть передается совершенно другим путем. Ну, мы много раз с вами говорили об этом, и в целом Россия сегодня не вполне страна республиканского строя, то есть не над ней избирательные урны находятся властные полномочия.

Вот от этой, собственно, культуры, если можно так выразиться, политической и происходят такого рода заявления. Люди относятся к этому легко и, в общем, более или менее не обращают внимания.

Есть еще из сюжетов, о которых я хотел бы говорить... Давайте сразу скажу об этом, потому что очень много вопросов из тех, которые я получил непосредственно у нас на сайте. Вы знаете, что примерно в течение суток перед программой можно задавать эти вопросы в интернете. Так вот очень многие спрашивают меня о буднях Координационного совета оппозиции, к которому я имею некоторое отношение и, в частности, о предстоящем нам ровно в следующие выходные таком протестном большом марше. Он будет называться «Марш свободы», назначен он на 15 декабря.

Идут чрезвычайно напряженные переговоры на эту тему. К сожалению, они идут в том стиле, который в последнее время навязан московской мэрией, вообще властью. Это стиль, который не имеет отношения к тому законному порядку, который содержится в российском законодательстве, даже и очень жестком, резко ужесточенном. Вы знаете, что летом был принят закон, которым закон о митингах и демонстрациях российских был чрезвычайно серьезно завинчен, и нормы эти стали гораздо более сложными к исполнению. Они предусматривают очень большие ограничения, предусматривают несуразно большую ответственность для людей, которые являются организаторами разного рода массовых мероприятий. Они признают любое сборище людей, заведомо признают несанкционированным массовым мероприятием. В общем, много там всяких дополнительных историй, но одна вещь, казалось бы, там сохранена – сохранен уведомительный порядок.

В принципе, российский закон сегодня устроен таким образом, что как будто бы если люди вовремя подали уведомление о своих намерениях организовать какое-то уличное мероприятие, какое-то массовое протестное действие, то они должны иметь право его провести. Просто есть срок, за который они должны об этом предупредить. Вот, собственно, и все.

На практике, конечно, это выглядит совершенно не так. Это выливается каждый раз в довольно мучительные переговоры. Это обязательно начинается с того, что заявители получают отказ. Первым делом нам объясняют, что нет, то, чего они хотят, то невозможно, а теперь вот давайте дальше разговаривать о том, что, на самом деле, возможно.

И вот эта свобода, в которой ощущают себя чиновники, она объясняется очень просто. Они хорошо знают, что, на самом деле, люди, конечно, хотят, предпочитают участвовать в законных, разрешенных акциях. Они как-то не лезут на рожон и им совершенно не свойственно подставлять свои головы под дубинки, вопреки тому, что разного рода экстремистские политики любят предполагать и любят утверждать. На самом деле, конечно, это не так. И совершенно очевидно, что сам факт превращения санкционированного, задуманного санкционированного мероприятия в несанкционированное моментально снижает потенциальное число его участников. И чиновники этим пользуются. Совершенно хладнокровно они говорят «Ну так а что, собственно, вы можете сделать? Ну да, ну, мы действуем беззаконно. Ну, мы не обращаем на это внимание».

Кстати, имеется очень большое количество судебных решений. Многие даже об этом не знают, но иногда заявители разных массовых мероприятий, получив вот такие отказы, потом, когда срок проходит, задним числом обжалуют эти отказы в судах и довольно часто выигрывают эти суды, между прочим, несмотря на всю зловредность российской судебной системы. Ну, тут обычно противопоставить нечего. Достаточно часто, ну, относительно часто суды выносят такие решения, что «ну да, отказ был незаконен». Но это, ведь, ни к чему не приводит. Потому что: «Ну да, был незаконен. И что? Ну, время-то все равно прошло. Ну да, вот вы получили это судебное решение, спустя 2 недели или часто несколько недель, а то и не один месяц после того, как весь этот скандал уже кончился. Ну и чем, собственно, это вам помогает?»

Так вот чиновники ведут себя здесь достаточно легко. И единственное, на самом деле, что дает тем, кто ведет с ними переговоры, какое-то оружие в руки – это ясное твердое представление о том, что за ними есть значительная масса людей, которые реально, действительно, хотели бы принять участие в этом протестном событии, действительно, хотели бы выйти вот тогда-то и туда-то, и сделают это в любом случае.

Так вот сейчас сложилась – я возвращаюсь к конкретной ситуации – к ситуации с 15 декабря, сложилась довольно тяжелая ситуация, когда чиновники, в общем, хладнокровно отказывают. Переговоры там ведет Сергей Удальцов и несколько еще заявителей акции 15 числа. В мэрии они получают отказ, их загоняют на, в общем, такой, довольно уже надоевший все тот же маршрут по бульвару от Пушкинской площади до внутренней стороны проспекта Сахарова. А заявители в этой ситуации предлагают довольно широкий спектр возможностей. Они говорят, что они хотели бы более или менее любым маршрутом прийти на Лубянскую площадь. Лубянская площадь, как мы с вами понимаем, место очень символическое, очень такое, в историческом смысле содержательное. И совершенно очевидно, что не случайное. И если мы говорим о том, что основной темой для этого митинга 15-го числа станут те политические репрессии, которые в России постепенно набирают силу, ясно, что в этом смысле Лубянская площадь – это очень обоснованный выбор.

Так вот. Есть некоторая новость во всей этой истории, на мой взгляд, довольно важная. Она заключается в том, что после того, как был выбран Координационный совет российской оппозиции... Вы помните, что его выбирали люди, которые предварительно зарегистрировались и даже прошли такую сложную процедуру верификации на сайте под названием «Демократия-2». Так вот есть довольно большое количество людей, 170 тысяч человек, которые прошли первый этап этой регистрации, дали свой мобильный телефон, имя. Ну, с ними, как бы, возможна связь – можно на этот мобильный телефон им прислать, скажем, какое-то послание, задать им какой-то вопрос, предложить им принять участие в каком-то голосовании, скажем. И есть примерно половина от этих людей, около 80 тысяч, которые еще и прошли процедуру так называемой верификации, то есть не просто продемонстрировали несложным образом, что они – живой человек, а не электронный робот, что у них есть мобильный телефон... Регистрация была очень просто устроена – нужно было на сайте оставить номер своего мобильного телефона, на этот мобильный телефон приходит смска с несколькими циферками, дальше вы там же на сайте набираете этот пароль, набираете эти цифры, вот и все, и таким образом вы доказали, что вы – человек, что вы видели, собственно, эти цифры на своем мобильном телефоне.

А верификация – это история о том, что вы не просто человек, а какой-то определенный человек – вы должны там продемонстрировать свой паспорт или сделать банковский перевод на некоторую малюсенькую сумму в несколько рублей. Но для этого вы тоже должны сделать это под своим настоящим именем, иначе ваш банк никакого перевода за вас не осуществит. В общем, короче говоря, вы должны уже подтвердить не просто факт своего существования, а подтвердить свою конкретную личность.

И вот к этим людям Координационный совет и та группа организаторов, которая ведет эту подготовку к митингу, намерена сейчас обратиться. И этим людям будет предложено уже в эти выходные воспользоваться вот той старой регистрацией. Она цела, она никуда не делась, у каждого этого зарегистрированного пользователя, зарегистрированного избирателя есть на сайте «Демократия-2», что называется, личный кабинет. Он может туда прийти, ввести свой номер телефона, ввести вот этот вот пароль, который когда-то ему выдали. А если он забыл этот пароль, ну, он может там с помощью несложных операций его восстановить или получить новый. И вот этим людям будет предложено прийти и проголосовать за то, как, на их взгляд, должна вести себя вот эта вот группа организаторов. Должна ли она подчиниться требованиям, в сущности, беззаконным требованиям московской мэрии или она должна настаивать на своих собственных законных предложениях. Это непростой очень вопрос, и Координационный совет здесь напрямую обращается к мнению и воле тех, на кого он рассчитывает в качестве участников этого события. Мне кажется, что это очень важный прецедент. Это, собственно, попытка реализовать вот эти самые давно многими ожидаемые и требуемые механизмы непосредственной демократии. Очень часто эти вопросы звучат «А почему вы не спросили? А почему вы не обратились к мнению людей? А как же так, что вы никогда не можете получить мандат на те или иные действия у большого количества людей, а действуете на свой страх и риск?» Эти вопросы мы слышим достаточно часто. Вот, пожалуйста, вот сейчас, собственно, это будет сделано и будет людям предложено в этом непосредственно поучаствовать.

Мне кажется, что это очень важный момент. И поразительным образом важность его выходит вообще за пределы этой истории с этим конкретным митингом, потому что это таки, действительно, прецедент. Пройдет немного времени и можно будет, если этот эксперимент окажется удачным, если этот опрос окажется достаточно представительным, если значительное количество людей в нем проголосует и воля будет выражена достаточно ясно... Ну, вы понимаете, что если в голосовании в этом примет участие одна, две, три, пять тысяч человек, можно будет пренебречь этим результатом, можно будет сказать «Ну, это статистически небольшая цифра и она ничего из себя не представляет и ничего не выражает». Но если эта цифра будет значительной, и, я вас уверяю, что много раз еще лидеры Координационного совета к вам обратятся за этим, обратятся к своим избирателям и попросят вас в этом поучаствовать, и это можно будет сделать и вот в эти выходные, и в начале следующей недели. Если это будет значимая цифра, то тогда эту практику можно будет продолжать. Совершенно ясно, что пройдет немного времени и будет задан новый вопрос, может быть, не связанный ни с каким митингом, а связанный с какими-то программными заявлениями Координационного совета или с какими-то политическими его решениями и так далее.

Ну вот. Я думаю, что это некоторый новый этап, это некоторый важный момент. Один этап был – это выборы Координационного совета, когда эта идея впервые была реализована в таком, значительном масштабе. Другой этап – это вот сейчас развитие ее и продолжение. И я, кстати, совершенно уверен, что это послужит поводом для дополнительной регистрации тех, кто раньше не регистрировался там. Мы много раз говорили по разным поводам, что это важный очень сюжет, потому что люди фактически таким образом демонстрируют свою заинтересованность в переменах, в реформах в России. И мы получаем некоторый массив людей... Пусть мы не знаем их имен. Вообще вся эта регистрация устроена таким образом, что не хранятся имена конкретных людей в этой базе данных. Это, надо сказать, самый надежный способ уберечь их от покражи (эти самые имена) – просто их не хранить.

В тот момент, когда вы зарегистрировались, в этот момент вам присваивается некий уникальный код, номер. Этот номер совершенно анонимный, восстановить по этому номеру обратно ваше имя или там какие-то ваши координаты невозможно. Есть мобильный телефон, есть этот самый код и, вот, собственно, это все, чем мы там можем располагать.

Тем не менее, мы знаем, что это живые, настоящие люди, никакие не боты, никакие не роботы, ничья не выдумка, а за каждым из них стоит настоящий человек. Это все важно и это переводит работу над реформами на совершенно новый уровень.

Вот, собственно, такая новость. Пожалуйста, следите за этим, и я уверен, что у многих моих слушателей есть постоянный доступ к интернету. Ну, я уверен, что новости эти будут и вне интернета существовать, и в какой-то момент вы узнаете о том, что да, вот сейчас пора, можно отправиться на этот сайт и там проголосовать пока по вполне практическому поводу, связанному с этим маршем, а завтра, может быть, наверняка, по поводу непосредственно уже политическому, и это и будет та самая непосредственная демократия, о которой мы пока мечтаем (действующая модель ее на относительно небольшую величину, но значимую, тем не менее, величину). На этом месте я прервусь. Это программа «Суть событий». Через 3-4 минуты новостей продолжение со мною, с Сергеем Пархоменко в прямом эфире «Эха Москвы». Новости.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут в Москве, это программа «Суть событий», вторая ее половина. Я – Сергей Пархоменко. Номер для SMS-сообщений +7 985 970-45-45, телефон прямого эфира 363-36-59, через некоторое время он заработает. Ну, там код 495 впереди, как вы понимаете. Есть еще сайт echo.msk.ru как обычно. Если я о нем не говорю заранее, так это не значит, что он куда-то девался – он здесь, с ним все абсолютно в полном порядке. И все в полном порядке с программой Кардиограмма прямого эфира – вы там на сайте можете высказать свое мнение, раз в минуту проголосовав за или против того, что вы слышите, и таким образом воздействовать на развитие вот этого самого графика, который вы видите в трансляции Сетевизора. А, да, кстати, есть же, ведь, еще трансляция Сетевизора отсюда, из студии «Эха Москвы», прямая трансляция. Так что, как видите, все совершенно без обману.

Тем временем я как обычно употребляю время новостей для того, чтобы читать ваши SMS-сообщения. Николай абсолютно правильно пишет здесь (и слава богу, что не нужно это лишний раз объяснять): «Абсолютно понятно, - пишет он, - для чего затягивается согласование места проведения акции. Чем ближе к дате проведения будет согласование, тем позже будет размещена информация о мероприятии, соответственно, меньшее количество людей будет проинформировано и придут на марш». Да, Николай, вы абсолютно правы – ровно в этом нехитрая такая тактика. И мы это видим на протяжении всего этого протестного года, что, действительно, лучше бы в этой ситуации осложнить положение для организаторов протестного мероприятия. Но практика, впрочем, показывает, что в конечном итоге всех оповестить удается, потому что есть уже достаточно такой, привычный механизм этого. И интернет в этой ситуации очень помогает, и есть огромное количество людей, которые физически, как бы, в такой, нормальной оффлайновой жизни в этом во всем участвует, и распечатывает разные листовки, их расклеивает и раздает у метро, и так далее. Есть замечательная совершенно в Москве уже традиция под названием «Мастерская протестных действий», каждый понедельник она собирается в одном из московских клубов. Я, к сожалению, для того, чтобы не быть обвиненным в рекламе какого-то заведения, не могу вам назвать его имени, но думаю, что, опять же, вы, набрав в любом поиске «Мастерская протестных действий», легко найдете, где это событие происходит и легко сможете принять в этом участие. Там руки рабочие, действующие очень нужны и в ближайший понедельник снова это соберется. Так что, пожалуйста, приходите и помогите тем, кто эти всякие массовые мероприятия в Москве организует.

Ну что же, давайте повернем к другим темам. Ну, я думаю, что достаточно вы наслушались разного рода анализов по поводу сегодняшнего интервью у Медведева. Если вы слушаете постоянно программу «Суть событий», которую я веду, вы знаете, что я, в общем, обычно про такого рода вещи стараюсь не говорить. Мне эти интервью кажутся довольно бессодержательными. И главное, что, чаще всего, они не имеют последствий. Тут мы вынуждены вернуться к началу нашей программы – это к вопросу о цене слова. Сегодня одно сказал в интервью, завтра другое и, в общем, более или менее забыл. Потому что журналистика российская сегодня устроена таким образом, что этих слов никто, что называется, не напомнит, никто тебе потом их в нос не ткнет, не скажет «А что же это вы неделю или год тому назад говорили то-то, а сейчас говорите прямо противоположное?» Я думаю, что любой какой-нибудь американский или французский политик просто бы разорвался бы на тысячу частей от стыда, если бы что-нибудь подобное ему показали, что можно предъявить российским политикам.

И те слабые попытки, которые делали сегодня ведущие этого интервью... Слабые в том смысле, что обреченные. Они-то очень старались. У меня нет, как бы, претензий, разумеется, ни к Пивоварову, ни к Зыгарю – они как-то изо всех сил старались задать какой-то содержательный вопрос. Но, в общем, попытки их были обречены изначально, потому что человек просто имеет право не отвечать, имеет право от вопроса уйти, имеет право начать говорить совершенно не о том, о чем у него спросили. А главное, сделать вид, что он не понимает.

Вот, спрашивают у Медведева, что, собственно, означает, что Путин тут поотменял все ваши законодательные инициативы и вернул все обратно, что бы это значило. А он совершенно говорит о другом. Или спрашивают у Медведева, что «означает сворачивание той самой пенсионной реформы, которую, вроде бы, вы начинали?» А он говорит совершенно как ни в чем ни бывало по другому поводу.

Так что мне кажется, что самое важное в такого рода интервью – это попытка понять в целом, а зачем люди это делают. Ну, отчасти, конечно, это мучительные попытки Медведева просто напомнить о своем существовании, о том, что он, все-таки, есть, о том, что ему по-прежнему формально принадлежит довольно значительная власть. Хотя, мы с вами понимаем, что власть эта номинальная. Что и в том, что касается назначений в правительстве, и в том, что касается разного рода законодательных инициатив, и в том, что касается такого повседневного руководства страной, он управляет мало чем. Надо сказать, что и Путин этим не управляет. Путин вообще последнее время не сильно утруждает себя, как мы видим, и как-то старается, в общем, более или менее даже и не показываться из своей загородной резиденции. Одни объясняют это тяжелой болезнью, другие объясняют это тем, что просто надоело. Мне лично кажется, что обе причины имеют реальное отношение к действительности, такое, серьезное отношение к действительности. Но есть аппарат, и аппарат этот забирает на себя все больше и больше власти, все больше и больше решений принимает самостоятельно. Прежде всего, аппарат президентской администрации. Там идет ожесточенная борьба между кланами. На поверхности мы видим разного рода такие всполохи и протуберанцы этой борьбы – то министра обороны отставят в результате некоторого заговора, то в ответ устроят ужасные разоблачения в области ГЛОНАСС. Помните эту смехотворную ситуацию, когда Сергей Иванов вынужден был объяснять, что он знал о воровстве, но боялся спугнуть? Что это такое? Это вот такой вот обмен ударами, это такое вот фехтование на политических оскорблениях. В качестве оружия этой дуэли, вот, выбрано, на самом деле, вот такое.

Медведев сегодня имеет мало отношения к этой реальной борьбе. Хотя, видно, конечно, со стороны, что все они немножко оживились. Отчасти оживились, конечно, на известиях о каком-то странном самочувствии Путина. В точности никто ничего не знает. Я думаю, что и внутри властной верхушки сведения крайне ограничены. И, конечно, вся борьба идет за то, чтобы какие-нибудь сведения не просочились.

Я недавно встречался с одним своим хорошим, давним знакомым, одним очень хорошим врачом, с тем самым врачом, который когда-то в далеком 1996 году очень подробно объяснил мне, чем болен Борис Ельцин. Я тогда был главным редактором журнала «Итоги», и журнал «Итоги», ну, что называется, теперь про это можно рассказать, был первым, который разузнал эту историю. Это была вполне себе мировая сенсация, была на эту тему большая публикация. А хитрость была очень несложная, вот, журналистское открытие, которое было тогда сделано. Цена ему, в общем, 10 копеек. Оно заключалось в том, что если нас интересует медицинская информация, то нужно за ней обращаться не к политикам, а к врачам. И тогда я и еще несколько журналистов журнала «Итоги» обратились к кардиологам московским, поскольку, все-таки, было серьезное подозрение, что речь, скорее всего, о сердце, а не о какой-то там другой части тела. И выяснилось, что они отлично в курсе того, что происходит, потому что вот известен конкретный человек, который делал Ельцину ангиографию, есть другой конкретный человек, который брал у него анализ крови, есть третий человек, который ставил диагноз, четвертый человек, который готовится к операции. Все эти люди – вот они, имена их известны, они все совершенно на виду, известно, на чем они специализируются. И я помню, что тогда я пришел к этому самому своему другу кардиологу, и он снял просто с полки кардиологический справочник, открыл его на нужной странице и показал мне фотографию и сказал «Вот сердце Ельцина. Ну, то есть это сердце совершенно другого человека, но сердце Ельцина выглядит вот так. Вот такие у него проблемы, вот так оно деформировано. Вот здесь у него какие-то сложности, вот в такой-то степени эти сложности уже накопились. Вот, что это такое. Все мы знаем. Вплоть до анализа мочи, что называется».

Сегодня – нет. Сегодня этих сведений, объективно говоря, не существует. И если кто-то из людей, сидящих вот на том самом стуле, на котором сижу сейчас я, начнет с умным видом и надутыми щеками говорить вам, что он точно знает, что происходит с Путиным, не верьте этому человеку – не знает. На самом деле, сведения эти очень тщательно сегодня охраняются и достоверной информации ни у кого нет. Но, что называется, надежда затеплилась. У многих российских политиков и, как мы видим по оживлению Медведева, и у него тоже под черепной коробкой что-то такое зашевелилось, и как-то вот это знаменитое «И я бы мог, и я бы мог» - оно как-то отражается непосредственно на лице. И я думаю, что мы сейчас увидим с вами какое-то отчетливое оживление разных людей, которые претендуют на то, чтобы оказаться, я бы сказал, в позиции преемника в тот конкретный час, когда это случится. И, конечно, Медведев рассчитывает на то, что он в этой позиции сохранится – он, ведь, в ней находится сейчас. Мы с вами прекрасно понимаем, что случись что, обнаружься что и подтвердись что, именно он оказывается тем человеком №2, который может претендовать на позицию преемника и у него будут достаточно значительные для этого шансы.

Мы, ведь, с вами знаем, что в российской политике такой эффект начальника значит очень многое. Человек может быть даже и абсолютно никому неизвестный. Как только он приходит и садится в начальственное кресло, получает такого рода привилегии... Вот, мы сегодня наблюдаем это в Московской области. Появился человек, который к Московской области не имеет никакого отношения, этот самый Воробьёв абсолютно ничем себя там, что называется, не заслужил и не показал. Но он получил этот стул, и он этот стул использует изо всех сил. И я думаю, что к осени 2013 года, к моменту выборов он успеет при помощи этого стула заработать себе довольно значительные преимущества перед любым другим претендентом, и довольно сложно будет с ним соперничать на этих выборах губернатора Московской области.

Вот сегодня вот это самое преимущество стула, вот эту стуловую фору имеет относительно позиции президента никто иной как обратно же Медведев, потому что он – премьер. Случись что, он становится исполняющим обязанности, и немедленно чиновники начинают на него работать, немедленно начинают смотреть ему в рот. Я абсолютно убежден (вот, если хотите, это мой политический прогноз), что в случае, если, действительно, ситуация каким-то образом со здоровьем Путина осложнится, Медведев не усидит на этом месте лишнего дня, никто его ни в каких преемниках не оставит. И мы, собственно, можем с вами наблюдать это, я думаю, в ближайшее время. Мы можем с вами расценивать такую скоропостижную смену премьера, если она произойдет. Мы можем расценивать ее как косвенное доказательство того, что ситуация с Путиным, действительно, сложная и речь там по тем или иным причинам идет о том, что он или кто-то в его ближайшем окружении, те люди, которым он доверяет, если такие на самом деле существуют, в чем я совершенно не уверен, увидели какой-то конец этой эпопеи и увидели момент, когда надо быть готовым к смене власти. Я думаю, что такой человек будет назначен в последнюю минуту и очень спешно. Ну, чего-то в последнее время заговорили про Рогозина. Мне эта версия кажется очень маловероятной. На мой взгляд, это человек не большого масштаба, не большой надежности. А мотив надежности – он в этой ситуации, конечно, очень велик. Так же точно, как и для Ельцина в поздний период его правления, так же ровно и для Путина это, может быть, самое главное и самое важное, что есть – найти человека, про которого можно будет считать с более или менее значительной долей уверенности, что он не обманет, что он возьмет на себя какие-то обязательства и их удержит. Рогозин не похож на такого человека. Это человек, совершивший в своей жизни много разнообразных предательств, как-то много перепрыгивавший с места на место, много раз легко по первому требованию менявший свои взгляды, свое мировоззрения, свои идеалы, свои предпочтения. Давайте с вами вспомним, что был момент, когда он был страстным таким охранителем и антизападником. Потом он внезапно сделался своей собственной противоположностью и оказался представителем России в НАТО и как-то волшебным образом его мнение и взгляды на разные вещи изменились. Потом он пересел обратно в кресло, которое в значительной степени является таким антиподом представителя в НАТО, человека, который, наоборот, занимается российским военно-промышленным комплексом. Еще раз его взгляды изменились. Так что нет, он, я думаю, на разумного взрослого человека не производит впечатление чего-то такого надежного.

Так что думаю, будут здесь другие претенденты. Может быть, менее яркие, с физиономиями менее запоминающимися, но, тем не менее, такие, на которых, что называется, можно положиться.

И вот в этой ситуации... Собственно, к чему я это все рассказываю? К тому, что, по-моему, у Медведева в этой ситуации возникли какие-то заблуждения на свой собственный счет, возникли какие-то необоснованные надежды, и вот он, что называется, по широкому кругу вопросов считает нужным продемонстрировать не свою позицию (позиции-то более-менее у него никакой нет ни по какому вопросу), а свое существование, свое присутствие. Вот, я бы сказал так. Вот, я бы сегодняшнюю новость описал следующим образом: премьер-министр РФ Дмитрий Медведев продемонстрировал свое присутствие группе российских журналистов. Вот это мое описание и, собственно, мой анализ происходящего. А что в точности было там сказано, я бы, честно говоря, не советовал вам тратить время на подробное изучение, поскольку это не имеет никакого значения: завтра нужно будет сказать что-то противоположное – он скажет что-то противоположное.

Сегодня он сказал, что Сердюков был хорошим министром обороны и что к нему нет особенных претензий, завтра он скажет, что он был ужасным министром обороны и претензии к нему чудовищные. Ну, скажет он это в том случае, если Сердюков будет уже сидеть в тюрьме. Сегодня он сказал, что накопительные пенсии не должны быть меньше, чем распределительные, завтра, если надо будет, он скажет что-нибудь противоположное. Сегодня он порадовался тому, что консолидированный бюджет, как он выразился, образования и культуры в сумме больше, чем оборонный бюджет, что, на самом деле, большое лукавство, а в просторечии лажа. Поскольку совершенно очевидно, что армия и вообще военные части, разного рода вооруженные силы в России финансируются совершенно не только из федерального бюджета, как он утверждал, а понятно, что и местные власти тратят на это на все довольно значительные деньги, потому что все это стоит на этой территории, требует внимания, очень часто требует разного рода инженерных коммуникаций, требует дорог, требует отопления, требует электричества, хладнокровно за это за все не платит.

Помните знаменитые истории о том, как Чубайс требовал от каких-то военных частей, от каких-то там радиорелейных станций и оборонных всяких объектов, чтобы они заплатили за электричество? А в каком-то, кажется, одном случае даже отключил какую-то важную военную часть от электричества под предлогом того, что они давно не платят. И какой случился на эту тему скандал. А сегодня это происходит бесконечно. Должны мы записать это дармовое электричество, дармовые дорогие, дармовой газ, дармовое тепло, достаточно часто дармовые поставки, должны мы записать это в расходы местных бюджетов? Да конечно должны. Должны мы приписать это к так называемому консолидированному бюджету, пусть скрытому? Идея же заключается в чем? Что вот образование у нас оплачивается из разных источников – и федеральный бюджет, и региональный бюджет, и муниципальный бюджет. А оборона, утверждает Медведев, только федеральный. Неправда. На самом деле, эти деньги берутся тоже из бюджетов всех уровней и именно консолидированный бюджет надо считать и в одном, и в другом случае, и только тогда можно будет их сравнивать.

Так вот совершенно ясно, что слова эти, произнесенные сегодня, они не имеют большого значения. Завтра надо будет сказать противоположное, завтра надо будет ужаснуться тому, что оборонный бюджет очень большой, а бюджет образования очень маленький, ну, значит, ужаснется. Чего ему, жалко, что ли? Никто же ему, на самом деле, не напомнит.

363-36-59. Сначала код 495, потом 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Давайте я, все-таки, сниму разок-другой телефонную трубку. 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». И я рад, вот, например, вас приветствовать здесь в прямом эфире. Да, я слушаю вас. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С.ПАРХОМЕНКО: Да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, Сергей, здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. А как вас зовут, вы откуда?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Игорь, я из Саратова.

С.ПАРХОМЕНКО: Да. С чем звоните, Игорь?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я вас послушал и понял, что становлюсь потихоньку жидом. Это х-во, б-ть.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну и как?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня мучает и терзает.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Ну, ничего. Вы выпейте чего-нибудь такого, я бы сказал, успокоительного. Ничего страшного, это бывает. Поговорите, кстати, с бабушкой – она вам расскажет о вашем происхождении. Вполне возможно, что это совершенно не случайно, что вы начинаете постепенно так себя чувствовать. Скорее всего, в этом что-то есть. Скорее всего, это просто реальная ваше нормальное физиологическое состояние. Ничего. Как-то справляйтесь. Справляйтесь постепенно.

363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Какие-то очень странные, все-таки, здесь появляются у меня номера телефонов. Ну, вот, например, давайте я попробую такую снять трубку. Да, я слушаю вас. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С.ПАРХОМЕНКО: Да?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасьте. А как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Анастасия Павловна.

С.ПАРХОМЕНКО: Анастасия Павловна? А сколько же вам лет, Анастасия Павловна? Вы как-то звучите совсем молодым человеком.

СЛУШАТЕЛЬ: Ой. Не надо про мой возраст спрашивать.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну отчего же? У девушек можно. Да, откуда вы, Анастасия Павловна?

СЛУШАТЕЛЬ: Я звоню из Санкт-Петербурга.

С.ПАРХОМЕНКО: Так? И с чем звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете что? У меня такое впечатление, что мы живем на одной планете, а все наши министры во главе с президентом живут на другой планете.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, это во многом справедливое ощущение. Действительно, планета их выглядит совершенно иначе, да, не так, как ваша.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня, знаете, что покоробило? Выступление министра Ливанова, который сказал, что за 10 тысяч работают преподаватели вузов, ну, плебеи чистые. Он хоть бы сел бы на какой-нибудь лисапед и проехал бы по всем вузам, что кандидаты наук, доценты работают за 12 тысяч в Санкт-Петербургском государственном университете, будем так говорить, второй вуз страны. Они вообще, вот, ну, немножко расценивают это? И вообще как вот это пропускают? И вообще что это за специалист? И вообще?.. Я не понимаю.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, Анастасия Павловна, понимаете, в чем дело? Я здесь отчасти понимаю, хотя я, конечно же, вместе с вами тоже очень не одобряю эту фразу и очень не одобряю эти слова. Но я отчасти понимаю тот ужас, который этот министр сейчас испытывает, обозрев вот с этой верхней точки то хозяйство, в которое он попал. Действительно, российское вузовское образование, вузовская наука находится сегодня в ужасном состоянии. И это правда. Слова для этого надо находить, конечно, совсем другие. Но мы с вами помним, например, что стабильно на протяжении уже многих лет именно сфера высшего образования в России является сферой самой большой, так называемой рутинной коррупции, то есть той коррупции, которая характеризуется не какими-то гигантскими взятками, которые кто-то кому-то дает, а просто общим объемом маленьких взяточек, которые существуют на самых разных этапах – на этапах вступительных экзаменов, на этапах сессий, сдачи экзаменов, зачетов и всякого такого прочего. Мы же с вами, в общем, следим за какими-то столичными большими вузами, которые еще стараются держать себя в руках. А существует, ведь, гигантская армия людей, работающих в провинциальных так называемых высших учебных заведениях, педагогических институтах, политехнических, которые почти в каждом среднего размера городе есть. Там, конечно, творится что-то ужасное. Или, например, история с диссертациями. Вы, ведь, слышали об этом, о том, что снова и снова...

СЛУШАТЕЛЬ: Я даже слышала про диссертацию Путина.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, не только. Диссертация Путина – там с ней очень большие проблемы, там есть глава, переписанная просто из учебника и так далее. Но мы с вами обнаруживаем в огромном количестве сейчас просто ворованные диссертации. Вот есть такой депутат Бурматов, большой учитель морали. Оказался одним из людей, чья диссертация там просто переписана из двух совершенно посторонних источников и его на этом поймали, и стыдобища ужасная. И сейчас стоит, я знаю, целая очередь из разного рода депутатов и сенаторов, которые в свое время получали всякие ученые степени, очередь на такое «Добро пожаловать в ад», когда их диссертации препарируются и обнаруживается, откуда именно они их украли. Я думаю, что мы очень много этого получим. Это же тоже состояние вузовской науки, на самом деле. Чаще всего это происходит в вузах, да?

СЛУШАТЕЛЬ: В том-то все и дело, к сожалению. Ведь, видите, в чем дело? Школу прикончили, вузы...

С.ПАРХОМЕНКО: Длинный разговор. Анастасия Павловна, спасибо. Я думаю, что мы с вами примерно одинаково переживаем за вот эту ситуацию. Время, однако, подошло уже к концу моей программы. Я думаю, что мы несомненно это все продолжим. Кстати, диссертационная тема будет одной из важнейших в будущих программах «Суть событий». Я очень надеюсь, что у нас с вами хватит времени про это поговорить. Я – Сергей Пархоменко, это программа «Суть событий», встретимся с вами в будущую пятницу. Слушайте радио «Эхо Москвы». Всего хорошего, до свидания, счастливых выходных.