Купить мерч «Эха»:

Суть событий - 2012-10-19

19.10.2012
Суть событий - 2012-10-19 Скачать

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 12 минут в Москве, это программа «Суть событий». 3 недели меня здесь не было. Если б вы знали, как я соскучился и как мне вас всех не хватало. И как обычно большое спасибо тем, кто подменил меня в эти 3 последних пятницы, когда я вынужден был находиться в довольно длинной зарубежной поездке по разнообразным делам. Спасибо большое, что вы как-то про меня помнили, спрашивали, интересовались, даже некоторые волновались. Нет-нет, волноваться совершенно не о чем – все совершенно в полном порядке. И вот программа «Суть событий» снова на своем месте в пятницу вечером, мы обсуждаем с вами события недели. И как всегда в нашем распоряжении номер для SMS-сообщений +7 985 970-45-45, все работает – я уже вижу, несколько сообщений я получил. Телефон через некоторое время 363-36-59, впереди код 495. А главное, у нас с вами есть сайт echo.msk.ru – на нем масса всяких дополнительных удовольствий: можно смотреть видеотрансляцию из студии, можно голосовать на кардиограмме прямого эфира, можно там же отправлять сообщения сюда ко мне в студию. В общем, много там всякого прекрасного и интересного. Но слушать все равно лучшего всего по радио – пожалуйста, старайтесь не слушать через интернет, если в вашем городе есть нормальная радиотрансляция – там гораздо лучше слышно.

Ну вот. Из последней недели, ну, конечно, давайте, все-таки, я скажу 2 слова про выборы, которые прошли в минувшие выходные, хотя, это, казалось бы, за пределами уже этой недели, но, вот, анализ, весь разбор полетов происходил сейчас. Конечно, очень печальное это зрелище и это, собственно, самый тяжелый удар, который только может получить и российская оппозиция, и не только оппозиция, а просто все, так сказать, мыслящие и действующие люди в России. Страшнее пассивности, конечно, ничего нет. Можно справиться с чем угодно, с любыми заблуждениями, с любой поверхностностью избирателей, с любым их легковерием, с готовностью проголосовать за начальство, очень традиционной для российского избирателя, с такой легкой податливостью на всякие обещания, на всякие мелкие подачки, которые, к сожалению, тоже свойственны для российских избирателей во многих регионах. Но когда мы наблюдаем просто вот такое безразличие, это показывает, конечно, что ситуация очень запущенная. И тем более печально видеть, что сегодняшняя российская власть очень старается закрепить это безразличие. Она (эта власть) расценивает это безразличие как благоприятную для себя ситуацию, она, собственно, на ней играет, она в нее играет. Ставка ровно на это, на то, что люди не будут интересоваться выборами, не будут интересоваться своей собственной судьбой, будут безразличны к тому, кто ими управляет, не будут требовать соответственно этих людей потом к ответу. Ведь, мы же с вами отдаем себе отчет, что все те люди, которые не проголосовали на этих выборах, это люди, которые заведомо отказались не только от своего голоса, не только от своего права выбора, но еще и от своего права потом призвать к ответу тех, кто их в разных формах политических, экономических и всяких прочих, что называется, эксплуатирует. А грубо говоря, просто обманывает. Эти люди не вправе будут сказать «Минуточку, я за вас голосовал, а вы что вытворяете? Минуточку, как-то вы тут находитесь у власти, благодаря мне, это я вас сюда привел, это я вас посадил на этот стул. И если вы не поступите так-то и так-то, а поступите так-то и так-то, то больше вы от меня моего голоса не получите». Вот, всё, на весь этот период люди, которые не пришли на выборы, в том числе, например, в подмосковных Химках или в Калининграде, или в Барнауле, где сражался героически Владимир Рыжков, вот у этих людей такой возможности больше не будет.

Конечно, это все ужасным выглядит контрастом с тем, что я видел на протяжении последней пары недель. Я, в частности, так сложилось, что я вынужден был проехать на машине довольно большую дистанцию по США, причем по, не побоюсь этого слова, очень захолустным США. Ну, так вышло. И я вообще очень люблю такого рода путешествия, когда приходится передвигаться не по каким-то натоптанным туристическим тропам, а где-то очень далеко, там, где нога туриста, что называется, не ступала, и где идет нормальная такая, живая провинциальная... Живая в том смысле, что очень естественная, натуральная. Как раз живости-то там очень немного – довольно там тихо, сонно, местами скучно. Но все равно очень интересно. Вот, я проехал по такой марктвеновской Америке недалеко от речки Миссисипи, если знаете такую, по штатам Арканзас, Миссури, Теннеси. Ну, в общем, довольно глухие места, если представляете себе.

И как раз это попало на то время, когда начались президентские дебаты в Америке. Первый раунд президентских дебатов я видел в крошечном городке под названием Спрингфилд в штате Миссури. Ну, просто совсем такой поселок городского типа, что называется, правда, с очень большим и очень мощным университетом.

И вот там в единственном кинотеатре города отменили сеанс и вместо него люди бесплатно могли прийти и сидеть в зале, и смотреть на огромном экране дебаты. И сидели, смотрели полный зал. А на центральной улице, собственно, той единственной улице этого городка, где сосредоточены все места развлечений – какие-то кафе, какие-то бары, я не знаю, бильярдные и всякое такое – битком было людей. Я даже не выдержал и сфотографировал это, и вывесил это у себя в Facebook, поразительную фотографию, как люди сидят в баре разных возрастов (старые, молодые), хорошо одетые или такие, довольно потертые, белые, черные, явные какого-то индейского происхождения, всякие сидят и смотрят дебаты. В молчании. Ну, там время от времени кто-нибудь крякнет или кто-нибудь свистнет, или кто-нибудь хмыкнет, или кто-нибудь пожмет плечами или, наоборот, захлопает в ладоши, так, накоротке, по-разному. Поэтому видно, кому люди сочувствовали. Ну, в тех местах, где был я, они сочувствовали, скорее, Ромни – это традиционно для таких, вот, южных, достаточно захолустных штатов. Но это не важно. Они, в общем, внимательно слушали и того, и другого. И, конечно, смотрится это с большой завистью, ты смотришь и понимаешь, что, во-первых, ты видишь уровень этого разговора... Там можно иметь претензии к тому или иному кандидату, один лучше соображает, другой хуже соображает, один ярче выражает свои мысли, другой как-то стесняется, один чувствует себя заведомо психологически более свободно, другой более зажат. По-разному. Но, конечно, разговор идет, я бы сказал, в очень больших деталях, в очень больших подробностях. И он в этих деталях и подробностях и понимается людьми, которые его смотрят.

А еще я провел несколько дней в семье американских школьных учителей, и общался с их друзьями тоже. Ну, это вот такой круг почти деревенской интеллигенции. Школьные учителя, работающие в школах маленьких-премаленьких городков в штате Арканзас. Это считается, может быть, одно из самых глухих мест в Америке и это один из самых бедных штатов, и один из самых таких, отдаленных, сонных, где почти никогда ничего не происходит. И тоже я вижу, что люди знают, люди интересуются, люди как-то подробно за этим за всем следят, люди отдают себе отчет, что это важная часть их жизни.

Потом приезжаешь в Россию и видишь вот это вот бессмысленное равнодушие, видишь какие-то жалкие то ли 17, то ли 20, то ли 20 с чем-то процентов, которые приходят даже в городе, разрываемом, казалось бы, всякими политическими и хозяйственными, и всякими экономическими проблемами, таком городе как Химки, видишь вот эту совершенно ничтожную активность и понимаешь, что долго-долго нам с вами придется работать над тем, чтобы объяснить этим людям, зачем им выборы и, в сущности, зачем им свобода. Вот, речь идет об этом.

И, конечно, мы сражаемся здесь не только против календаря, против часов. Не просто время работает против нас. Против нас работает власть хитрая, богатая в данном случае, не жалеющая на это средств, на то, чтобы объяснить людям, что их это не касается. Это тяжелая довольно история.

А тем временем и параллельно с этим у нас с вами подступила очередная эпоха репрессий – давайте отдавать себе в этом отчет и давайте называть вещи своими именами. Вот еще совсем недавно мы с вами говорили о репрессиях в таком, почти переносном смысле и ловили какие-то отдельные поводы, отдельные случаи, когда это слово оказывалось уместным. Ну, например, хочу вам напомнить, что репрессиями я, например, называл и я по-прежнему убежден, что я прав, некоторые мои коллеги вместе со мной тоже это делали, репрессиями мы называли случай Светланы Бахминой. Она сидела в тюрьме за то, что она имеет отношение к Юкосу, за то, что она не предала своих коллег, своих руководителей, за то, что она не дала на них ложных показаний. Вот за это она и была наказана. Это и есть репрессии. Но это был случай очень редкий, уникальный, именно поэтому он обратил на себя наше внимание. Мы были тогда как-то изумлены, что вообще такое бывает в XXI веке и люди, находящиеся у власти в России, совершенно хладнокровно на это идут, не боясь за свою международную репутацию, точнее, наплевав на свою международную репутацию и на то, что они выглядят абсолютно анахронично и на то, что они выглядят совершенно каким-то диким зверьем в политическом мире сегодняшнем.

Прошло время. Прошло, в сущности, не так много времени, и сегодня мы с вами можем говорить о политических репрессиях в таких, уже достаточно широких масштабах. Ну, прежде всего, здесь я вспомнил бы так называемое дело 6 мая. Сегодня пришли очередные новости по этому поводу, арестован, кажется, уже 18-й по счету обвиняемый, его зовут Сергей Кривов. По-прежнему расширяется вот эта вот коллекция разного рода абсурдных обвинений. Поскольку предъявить в реальности нечего, приходится каким-то фальшивым образом интерпретировать какие-то тухлые съемки и арестовывать людей, которые там стояли рядом, которые попали в какую-то толкающуюся толпу, которые там опрокинули пластмассовую кабинку туалета или еще что-нибудь вроде этого. Или просто давить на людей в тюрьме – вот так выбивали показания из Максима Лузянина, как я понимаю, единственного человека, который на сегодня признает свою вину вот в этих вот обвинениях. Ну, в общем, приходится искать, что называется, разные индивидуальные подходы.

Очень опасная ситуация сложилась вокруг тоже одного из обвиняемых по этому делу, Михаила Косенко. Он состоит, как вы знаете, много лет уже на учете в психдиспансере, он – человек нездоровый с таким, что называется, психиатрическим диагнозом, но абсолютно безопасный для общества и абсолютно никогда не требовавший никакого принудительного лечения, никакого насилия над собой, никогда никакого повода для этого не было и никогда ни врачи, никто, ни его родные, никто не ставил таких ему диагнозов, которые бы этого требовали. Но сегодня следствию нужно признать его окончательно невменяемым и, более того, окончательно требующим принудительного лечения. По всей видимости, это тактическая уловка, которая предназначена для того, чтобы под видом вывода его из-под ответственности затвердить судебным образом то, из-под чего его выводят. Понимаете эту хитрость, да? То есть, вот, есть некоторое преступление и суд выносит такое постановление. Ну, преступление выдуманное, на самом деле. Суд выносит постановление «Мы, суд настоящим постановляем, что преступление было, но вот этот человек не будет нести за него никакой ответственности, потому что он не контролирует себя, он невменяем, он сумасшедший и он отправится на психиатрическое лечение».

В этом решении есть 2 важных элемента. Элемент №2, в данном случае сугубо вспомогательный, такой, служебный – судьба этого конкретного человека и его конкретной ответственности. И вариант №1 – гораздо более важный – затверждение судом факта этого преступления, в данном случае подготовки к массовым беспорядкам и самих массовых беспорядков с тем, чтобы следующий суд, рассматривающий следующее дело, мог уже опереться на это судебное решение и сказать «Ну подождите, нам тут рассматривать нечего. Ведь, известно же, что массовые беспорядки были и подготовка к массовым беспорядкам была. Вот же есть судебный процесс Косенко...» Косенко был, конечно, выведен из-под ответственности, но это же, ведь, не отменяет того, что сама ответственность в целом существует, само преступление в целом существует. Вот так, собственно, и создается такая искусственная преюдиция, что называется. Это давно известный прием, который позволяет потом не заботиться о доказательствах. Доказывать факт наличия в природе этого преступления уже не нужно. Мы видим, что вот таким образом выстраивается эта репрессия, связанная с 6 мая. По всей видимости, примерно то же самое будет сделано в отношении вот этого самого Максима Лузянина, конкретная ответственность которого, по всей видимости, будет не очень велика. Но зато его случай позволит утвердить, что само преступление было.

Кстати, примерно то же самое произошло и с делом Pussy Riot совсем недавно, когда решение, принятое судом в отношении Екатерины Самуцевич, оно, ведь, в целом заключалось в следующем. Что Екатерина Самуцевич не виновата, потому что она не успела поучаствовать в коллективном преступлении, но само-то коллективное преступление было. И опять, видите, 2 вот этих элемента внутри судебного решения, и оба они не случайно там появились, оба они имеют значение. Конечно, мы все с вами очень рады, что одна из трех участниц этой самой группы Pussy Riot оказалась на свободе, она теперь может... У нее гораздо больше возможностей тут сражаться за справедливость, и мы видим уже новости, связанные с тем, что она обратилась в европейские судебные инстанции и несомненно это дело будет очень громким, и оно имеет очень большую, что называется, судебную перспективу. Но есть, к сожалению, там вторая сторона, и эта вторая сторона заключается в том, что суд таким способом еще раз подтвердил факт наличия вот этого самого абсолютно надуманного преступления, которого, конечно же, там не было. Речь идет об административном нарушении, которое должно совершенно караться в другом порядке и в другом масштабе. Ну, вот, теперь есть, как бы, судебное подтверждение, и все следующие судебные решения, так или иначе связанные с делом Pussy Riot, они уже могут опираться на это.

Вообще надо сказать, что довольно широк ассортимент теперь разных услуг и разных хитростей, к которым прибегает власть по ходу этих самых репрессий. Мы с вами поговорим во второй половине программы о них более подробно. Но пока давайте просто эту главу как-то утвердим про себя и скажем, что, вот, наступила некоторая новая эпоха, эпоха новых политических репрессий в России, которые идут одновременно по нескольким направлениям. Одно из них – это вменение массовых беспорядков самым разным людям. Мы с вами понимаем, что это только начало, что, на самом деле, впереди еще самый главный процесс, процесс о тех, кто организовал эти беспорядки, о тех, кто был руководителем этих надуманных преступлений. Ну, об этом во второй половине программы «Суть событий» со мною, с Сергеем Пархоменко через несколько минут новостей.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут, это вторая половина программы «Суть событий». Я – Сергей Пархоменко. Номер для SMS-сообщений +7 985 970-45-45. Сайт «Эха Москвы» echo.msk.ru – заходите, пожалуйста, смотрите видеотрансляцию прямого эфира, участвуйте в кардиограмме прямого эфира, отправляйте ваши сообщения оттуда, с сайта. И в конце концов, слушайте «Эхо Москвы», если его нет у вас непосредственно в радиоэфире. А мы с вами продолжим разговор о важнейших событиях недели. Вот, через полчаса буквально здесь начнется программа «Сканер» с персоной недели Сергеем Удальцовым. Да, несомненно, он стал персоной этой недели по печальному поводу – против него выдвинуты чрезвычайно серьезные по своим последствиям, потому что речь идет о тех статьях, которые предусматривают огромные тюремные сроки и очень жестокое наказание, выдвинуты серьезные обвинения. Один из его помощников арестован, другой из его помощников объявлен во всероссийский розыск. И, конечно, давление, которое власть развивает на Сергея Удальцова, совершенно огромное. Многие спрашивают, почему он до сих пор не арестован, почему его оставили на свободе. Ну, хочу вам сказать, что совсем недавно ровно такой же вопрос задавали относительно Алексея Навального – тоже многие из нас были уверены, что вот-вот он окажется под арестом. А он под подпиской о невыезде оказался на свободе. Я думаю, что это тоже тактика следствия, которая свидетельствует о том, что следствие чувствует себя слабо и, на самом деле, предъявить более или менее нечего. Мы знаем, что Удальцову, например, не смогли предъявить ничего кроме сфальсифицированных при помощи телекомпании НТВ видеоматериалов. Я так уверенно говорю о фальсификации, потому что, ну, мы с вами просто невооруженным глазом видим, как они были устроены. Там несколько раз смонтированы одни и те же кадры, на эти видеокадры наложен разный текст. Таким образом такой как бы синхрон является фальшивым в прямом смысле этого слова. Мы это с вами видим.

Вообще мы вступили здесь в некоторую новую эпоху. Я даже писал об этом в блоге на «Эхе Москвы», что, в общем, конечно, это некоторый новый поворот событий, когда телекомпания превращается в спецслужбу. Она является полноправным участником следствия, и роль ее в этом следствии – изготовление вещественных доказательств. Это поразительная совершенно вещь, что, оказывается, теперь у следователя есть несколько равноценных возможностей, равноценных с точки зрения следственных и дальнейших судебных перспектив, как добывать доказательства для обвинения, которые ему нужны для того, чтобы расследовать то преступление, которое ему там почудилось, показалось, увиделось и которое он хотел бы разоблачить. Вот, есть возможность создать, провести оперативную съемку. Можно, действительно, где-то поставить камеру, что-то такое там долго кого-то подстерегать, потом это все анализировать, потом это все там сложным образом интерпретировать и так далее. А можно просто заказать это на НТВ. На НТВ сделают эту съемку. Сядут в монтажку как-то и склеют нужные кадры, подклеют к ним нужный звук и передадут его непосредственно в руки следователя. И не надо будет объяснять, откуда это взялось – «Так, один дяденька принес. Вот нам тут на вахте оставили. Неопознанный гражданин передал нам диск с этим фильмом» и так далее. Этого совершенно достаточно для следствия. Следствие считает, что, ну, раз это получено от НТВ, значит, все в порядке, значит, там все работает.

Так вот штука заключается в том, что не так много есть аргументов у следствия, чтобы разом их потратить при помощи вот такого ареста. В свое время еще Толстой писал. Я не вспомню, конечно, свою здесь совсем дословную цитату, но смысл именно такой, что опытный погонщик понимает, что поднятый кнут действует на погоняемое животное гораздо более надежно и сильно, чем кнут, которым это животное непрерывно уже стегают. Так и тут: угроза ареста оказывается гораздо более эффективной, чем сам арест.

Особенно когда главная задача – это не поиск истины, не наказание реального виновника. Нет никакого реального виновника, потому что нет никакой вины в этой ситуации (это совершенно очевидно). А главная задача – это дискредитация вот этого самого подследственного. В общем, чем его можно дискредитировать, когда он сидит? Наоборот, он с каждым днем вот этого вот сидения как-то набирает каких-то политических соков, он становится мучеником, он становится жертвой, он становится борцом в зависимости от того, как он себя ведет, как он переносит эти лишения и этот арест. Ну, давайте вспомним, что происходило со всякими вождями разнообразных революций и освободительных движений по мере того, как они сидели, начиная, там не знаю, от Манделы, который сидел бесконечно долго. Да нет, чего там! Начиная от Фиделя Кастро, про которого говорят сегодня. Он тоже, собственно, созрел как политический вождь в значительной мере в эпоху своего заключения.

Так вот пока человек сидит, он как-то только наливается этим самым политическим соком. А вот пока он не сидит, а ходит под следствием, его можно мучить, можно бесконечно таскать его по допросам. Вот, обратите внимание, например, что на протяжении этой недели происходили довольно яркие и важные события, связанные с выборами Координационного совета российской оппозиции. А Сергей Удальцов оказался фактически выключенным из них, потому что он бесконечно ходил по каким-то допросам, он бесконечно давал какие-то показания, бесконечно в эфире были кадры... Кстати тоже: как эти кадры там оказались, это отдельный и сложный вопрос. Были кадры того, как он чего-то оправдывается, чего-то объясняет и так далее. И с каждым днем можно наваливать на него все больше и больше, и больше всякого абсурда.

Я нисколько не сомневаюсь, что в этом и был замысел с Навальным тоже. И, кстати, то, что мы видим на этой неделе, довольно неожиданные для многих, а для меня, например, очень ожидаемые неприятности и опять какие-то абсурдные, идиотские подозрения в отношении Никиты Белых. Они в этом смысле очень логичны. И мне пришлось обсуждать это с одним чрезвычайно опытным в делах спецслужб и разного рода силовых органов человеком, который сказал, что Белых вообще в истории с Навальным должен стать ключевой фигурой, потому что он будет стоять перед очень тяжелым выбором. Мы, кстати, сейчас видим этот выбор.

Знаете, как в том старом анекдоте, когда приходит председатель колхоза в коровник и обращается к коровам с речью. И говорит, что, вот, уважаемые товарищи коровы. давайте мы с вами проголосуем, что, все-таки, мы будем сдавать государству, молоко или же мясо? Вот, примерно это самое происходит сегодня с Никитой Белых. Потому что я думаю, что его ставят перед выбором... Я уж не знаю, произносят ли это вслух, но суть происходящего именно такова. Его ставят перед выбором: вы что хотите сдавать государству? Вы хотите быть в глазах государства главным свидетелем обвинения в чужом деле, в деле Навального или вы хотите быть сами главным коррупционером и быть подельником Навального? Вот, выбирайте теперь сами. Давление на него, конечно, будет развиваться очень серьезное и я здесь всячески ему желаю какого-то хладнокровия и мужества, и ответственности, потому что зависеть от него будет достаточно много. Понятно, что наловить на Навального почти ничего не удается и здесь как-то важны всякие дополнительные показания, которые удастся выбить из людей, которые с ним общались в последние годы и так далее.

И вот пока Навальный остается на свободе, пока он еще под следствием, под подпиской о невыезде, а не под арестом, можно продолжать это делать – можно чего-то такое собирать, можно навешивать на него все более и более какие-то абсурдные вещи, заставлять его бесконечно оправдываться, бесконечно как-то бить себя в грудь, утверждать, что этого не было и того не было, и это ерунда, и то чушь, и так далее. То же самое можно проделывать с Удальцовым. И мы, на самом деле, будем это видеть в ближайшие дни – надо быть просто к этому готовым и уметь правильным образом это интерпретировать. И то, что происходит с этими самыми 18-тью арестованными по делу 6 мая, это часть той же самой политической репрессии. Это длинная комбинация, длинный комплекс событий, которые связаны с тем, что людей нужно дискредитировать.

А нужно их дискредитировать потому, что они, конечно, за последнее время набрали вес. Набрали влияния, набрали сторонников достаточно много. И на фоне вот этой апатии, которой удается добиться на выборах, это начинает иметь значение. Оказывается, что есть такой важный диссонанс, что ничего-ничего, всем пофигу-пофигу, никто никуда не ходит, никто ни в чем не участвует, никто ничем не интересуется, а тут, вот, завязывается какой-то узелок в Москве, в столице из людей, которые не хотят успокоиться, которые не хотят рассосаться. Знаете, вот, проходите, не толпитесь. А они как-то все не проходят и не проходят, и толпятся, и толпятся. И во главе них или, там, на виду, перед ними есть какое-то количество людей, которые обращают на себя внимание. И чем дальше, чем больше разрастается этот узелок и чем больше от втягивает на себя всякого внимания, тем больше нервов и тем больше усилий для того, чтобы как-то с ним справиться.

Вот, например, история с выборами Координационного совета. Опять на фоне вот этой всеобщей апатии оказывается, что это такая, важнейшая школа. Это как раз школа не равнодушия и не безразличия к политическим процессам. Вот, посмотрите, что происходило с этими дебатами, посмотрите, что стало происходить с этими выборами после того, как, скажем, в состав участников, в состав кандидатов влилась большая группа достаточно известных людей и всяких журналистов, писателей, актеров, кого там только ни было. Это вызвало град насмешек, но затея-то благополучно удалась. И я думаю, что людям в Кремле, им казалось в первый момент, что, в общем, слава богу, пронесло, что после первого месяца, собственно, всей вот этой избирательной кампании, после первого месяца операции под названием «Выборы в Координационный совет», в общем, ничего, почти никто не зарегистрировался из избирателей, был такой очень какой-то странный состав кандидатов, очень много каких-то сомнительных, никому непонятных, неизвестно откуда взявшихся, непривлекающих к себе большого внимания людей. И, в общем, эта штука где-то остается каким-то очень таким, локальным, никому не заметным, неизвестным делом.

А тут вдруг бац и пошло. И начались разговоры, и начались обсуждения в интернете, и начались обсуждения в традиционной печати, и огромное количество всяких интервью, и дебаты на телевидении, и все сразу про это заговорили, и всем это стало интересно, и со всех сторон оно как-то полезло. И по ходу дела, интерес этот пошел не только на вот этих людей, которые этот интерес стали к себе привлекать, но и на всех остальных, смотреть и следить за 200 кандидатами, участвующих в этих самых выборах в Координационный совет, какое количество людей за пределами вот этой, так сказать, яркой группы, вот этой гражданской платформы, которая там появилась, какое количество замечательно интересных людей и из провинции, и людей московских, но, скажем, совсем молодых, никому неизвестных до сих пор. Замечательно. В общем, несколько сделано открытий абсолютно удивительных.

Есть всякие, что называется, мегазвезды там. Ну, например, прекрасная девица под названием Любовь Соболь, которая работает у Навального в его РосПиле. Она – юрист и она, конечно, чрезвычайно хороша, как оказалось, как политический полемист. И девушка какая-то очень образованная, очень собранная, очень разумная. Или, например, в той группе, которая появилась, есть Михаил Гельфанд. Его знают те, кто читает всякую научную прессу. Он был таким, я бы сказал, глашатаем научной общественности российской. Между тем, он чрезвычайно серьезный ученый. И вообще я где-то слышал... Не уверен в достоверности этих сведений, но мне так, довольно уверенно их произносили, что именно он является наиболее цитируемым ученым РФ. Он, правда, этим обязан тому, что он в этом смысле в очень выгодной научной дисциплине находится, на стыке кибернетики и биологии. И как-то его разные цитируют коллеги из разных дисциплин. Ну, во всяком случае, это доказывает, что он как-то умеет обратить внимание еще и на свои научные работы. Это тоже такое, отдельное искусство.

Так вот его знали как вот такого публициста в области образования, науки. А оказалось, что он совершенно готовый политик. Политики, ведь, не обязательно занимаются, я не знаю, вооружениями или международным правом. Всякая, так сказать, деятельность государства в области образования или в области инноваций – это тоже политика. Или в области развития человеческого, интеллектуального капитала. Это тоже политика. И Гельфанд оказался там чрезвычайно хорош и чрезвычайно эффективен как полемист на эту тему.

Так вот, чем шире это развивалось и чем больше это привлекало к себе внимания, тем больше распространялась паника среди тех, кому нужно теперь эти выборы каким-то образом срывать. И вот мы с вами видели очень много разных попыток.

Сначала запустили проект под названием «Биржа для скупки голосов». Уж старались-старались, уж как-то пихали-пихали это во всяких Facebook, Живых Журналах и Twitter’ах, и всячески пытались привлечь к этому внимание. В общем, ничего не получилось – почти никто про это не знает и, в общем, почти никакого резонанса это не создало.

Потом нашли, вроде, противоядие против той обороны, которую затеяли организаторы этих выборов. Они в данном случае устроили очень надежную такую систему электронной верификации избирателей и кандидатов. И тут не пролезешь ни с каким таким роботом, ни с каким программным муляжом, который делает вид, что он – живой человек. Ничего с этим не получается. Или не удается, скажем, одному человеку одновременно зайти со многих разных концов, со многих разных компьютеров – все это благополучно отслеживается для того, чтобы сорвать голосование, участвуя в нем много раз, накручивая их. Ну, мы с вами знаем все эти технологии, много раз видели, как таким образом удавалось превратить в абсурд любое голосование.

И, в общем, стало понятно, что для того, чтобы каким-то образом атаковать эти выборы, нужна большая масса вроде бы живых, так сказать, физически существующих, но абсолютно манипулируемых, послушных, безвольных людей, которых можно гонять более-менее как стадо и велеть им идти туда, идти сюда, голосовать так, голосовать сяк, регистрироваться тут, регистрироваться там. Где ж взять вот таких людей? Ну, действительно, не армию же под это подряжать.

Вспомнили, что есть такая контора, называется МММ и есть такой человек под названием Мавроди. И вот этих вот деревянных солдат, их можно нанимать более-менее в любом количестве, потому что они вождя своего слушаются абсолютно беспрекословно. Ну и вот погнали их туда. Зарегистрировали их в большом количестве в качестве кандидатов, зарегистрировали их в большом количестве в качестве избирателей. И вот теперь пытаются как-то, загнав туда этих провокаторов в таких массовых количествах, пытаются извлечь какую-то пользу из этих троянских кандидатов и троянских избирателей.

Ну, например, подняли большой скандал по поводу того, что, будто бы, какому-то количеству из них, когда им отказали реально в регистрации, потому что стало понятно, что эти кандидаты – фальшивые, что это кандидаты, которые не хотят заниматься оппозиционной деятельностью, участвовать в этом самом Координационном совете российской оппозиции, а это кандидаты, которые нужны для того, чтобы сорвать этот процесс. Так вот немедленно на это среагировала прокуратура, которая получила от них несколько заявлений, что им не возвращают их деньги. Хотя, на самом деле, это старинный рейдерский прием, который немедленно вспомнили те журналисты, которые занимались всякими экономическими преступлениями, что, в общем, еще в начале 90-х годов, в эпоху расцвета рейдерства в России известна была такая метода, когда берется какая-то компания и ей загоняют на счет какую-то сумму денег, там не знаю, миллион рублей. Те удивляются, говорят «А что это такое за деньги? Это что?» - «А, вот это чьи. Давайте мы вам вернем». А те, с одной стороны, этих денег не принимают каким-нибудь техническим способом, например, закрывают тот счет в банке, с которого эти деньги были отправлены, а их, как бы, надо вернуть, ведь, обратно на счет, а счета этого уже больше нет. Ну, или еще как-нибудь. В общем, не принимают технически эти деньги назад одной рукой. А другой рукой отправляют заявление в прокуратуру, что, вот, дескать, я деньги заплатил, а мне их теперь назад не возвращают. И появляется способ для того, чтобы влезть туда, вот в эту вот атакуемую кампанию, парализовать ее деятельность, конфисковать ее архив, бухгалтерию, устроить там какую-нибудь сквозную проверку, арестовать руководство и всякое такое прочее. Вот, ровно этим же самым способом сегодня атакует прокуратура Центральный Выборный Комитет этих самых выборов, что вот, дескать, они не возвращают деньги. Хотя, совершенно очевидно, что деньги эти, понятное было, что они отравлены, деньги вот этих самых фальшивых кандидатов. Кандидаты, напомню, на этих выборах должны заплатить небольшой регистрационный взнос. Но поскольку они довольно быстро были, как бы, распознаны (эти кандидаты), то денежки эти складывали в отдельную кучку. Понятно, что никто не собирался их тратить, и складывали их для того, чтобы при первой же появившейся возможности их вернуть, стали требовать от этих кандидатов, чтобы они предъявили способ, которым можно их вернуть, они стали сопротивляться и отказываться предъявить такой способ. Ну, в общем, этот скандал продолжается.

Конечно, много чего нам по этой части еще предстоит. Нам предстоят, например, скандалы, спровоцированные при помощи тех кандидатов (их будет достаточно много), которые останутся недовольны результатами выборов. Вот, едва только пройдет голосование завтра и послезавтра... Я хочу напомнить, что, вот, собственно, 2 главных ключевых дня у нас с вами впереди – суббота и воскресенье – это то время, когда можно проголосовать. Сейчас чуть-чуть поговорим об этом подробнее.

Так вот, уже в понедельник, уже по окончании этих двух дней в распоряжение людей, которые хотели бы сорвать эти выборы и которые хотели бы каким-то образом размазать вот этот вот узелок заинтересованности, узелок политического напряжения, который им так мешает, под названием «Координационный совет российской оппозиции», так вот в их распоряжении будет целый полк потенциальных провокаторов, людей, которые на этих выборах проиграли. Я не хочу сказать, что все готовы будут к этому сотрудничеству. Конечно, огромное большинство этих людей, которые принимали участие в выборах, отнесутся к этому как-то с пониманием и достоинством – и мы этих людей сегодня видим, и понимаем, что это совершенно нечего от них такого опасаться и совершенно ясно, что это люди разумные и правильно понимающие, как устроена эта игра, и понимающие, что это, в конце концов, только такой, начальный этап какого-то длинного важного процесса и совершенно не нужно себя дискредитировать в этой ситуации. Но несомненно найдется какое-то количество балбесов, которые с удовольствием сядут на этот крючок и которые с удовольствием пойдут на сотрудничество с теми, кому нужно будет эти выборы совершенно дискредитировать.

А между тем, это, действительно, только начало. Главное, что на этих выборах происходит – это мобилизация избирателей. Главное, что начинается некий сложный процесс, долгий процесс, в котором будут принимать участие все те люди, которые вот сейчас собираются вокруг этих выборов и этого Координационного совета. Они, ведь, никуда не денутся, никогда не рассосутся. Вот эти 160 тысяч зарегистрировавшихся на сегодня избирателей... Ну, понятно, что там есть какое-то количество этих вот мавродиеподобных солдатиков. Ну хорошо, ну, 20 тысяч, ну, 30 тысяч, ну, 50 тысяч. Какое-то количество есть там совершенно случайных людей. Какое-то количество людей, которые, вот, просто из любопытства попробовали, а дальше не собираются в этом во всем участвовать. Хорошо, ладно, ради бога. Давайте бросим там сколько-то тысяч на это, сколько-то тысяч на то, вот на таких случайных, посторонних людей. Все равно останется довольно большая цифра. Останется 50, 60, 70, может быть, 100 тысяч человек, которые реально глубоко в этом во всем заинтересованы, которые реально заявляют сегодня под своим настоящим именем, что очень важно, со своим настоящим лицом заявляют о том, что они хотят участвовать в деятельности (НЕРАЗБОРЧИВО) перемен сегодня, настоящих реформаторов. Это удивительная история. Ничего подобного до сих пор не было. И это самое главное, вот это удалось сделать, мобилизовав для участия в этих выборах ярких, творческих и целеустремленных людей.

Я хочу напомнить всем, что нам предстоят 2 очень важных дня, 2 дня голосования в этот самый Координационный совет. Мы с вами прекрасно знаем, что там есть довольно много всяких технических сложностей. Нужно было зарегистрироваться, нужно было, что называется, верифицироваться, то есть доказать свою личность здесь. Кому-то не удалось это сделать. Ничего страшного – это можно сделать в таком, не интернетовском, не компьютерном режиме. Смотрите, завтра и послезавтра в Москве будет действовать значительное количество таких, реальных живых избирательных участков. Завтра с полудня начнется большой митинг на Трубной площади, который, собственно, посвящен этим выборам, и там на этой Трубной площади тоже будет организован такой голосовательный участок. Более того, те, кто придут туда, попытаются там проголосовать... Может быть, там будет слишком много народу, может быть, окажется, что не все успевают это сделать. Можно будет там получить информацию о том, где еще в Москве это можно сделать и, кстати, не только в Москве, во многих городах, и в том числе и за пределами России. Следите, пожалуйста, за сообщениями, в том числе у нас здесь на «Эхо Москвы» и на сайте «Эхо Москвы», и вообще в интернете, где и как можно голосовать завтра. Это очень важно, потому что это только начало большого длинного процесса формирования активных людей в России, сообщества людей, которые хотят в России реформ и перемен. На этом я заканчиваю свою программу «Суть событий». Я надеюсь, что вот уж теперь-то мы с вами без всяких перерывов и сбоев будем встречаться по пятницам в 9 часов вечера каждую неделю здесь, в студии «Эха Москвы». И это буду я, Сергей Пархоменко в программе «Суть событий». Всего хорошего, до свидания, счастливых выходных.


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024