Суть событий - 2012-03-09

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 10 минут в Москве, это программа «Суть событий». Здравствуйте. Как обычно по пятницам, несмотря на то, что у нас этот уикенд какой-то немножко сдвинутый получился, воскресенье будет рабочим днем, зато четверг был выходной, как-то сбилось немножко, да, по времени? Но, тем не менее, пятница-то сегодня, значит, мы обсуждаем с вами события минувшей недели.

О, сколько всего произошло за эту неделю! Как давно происходило то, что мы теперь вспоминаем как нечто такое, куда-то далеко от нас отъехавшее, а именно президентские выборы 4 марта. А ведь это всего-навсего минувшее воскресенье. И недели еще не прошло, а мы с вами уже живем в какую-то другую эпоху, и нам кажется, что надо жить дальше, и мы спрашиваем друг у друга: «А что же дальше?» Мы спрашиваем друг у друга: «А как же теперь? Давайте как-то уже это все отложим, давайте сделаем вид, что ничего этого не было, давайте сделаем вид, что мы как-то уже проехали, заиграли, как в дворовом футболе», Ну, заиграно. Ударили по мячику – значит, все, значит, и не было ни игры рукой, ни подножки, никаких других нарушений. За-иг-ра-но.

Мне лично не очень нравится такая позиция, и я, собственно, сегодня почти всю передачу буду об этом говорить. Мне кажется, что президентские выборы и вообще проблема выбора, проблема демократии, проблема нашего с вами отношения к власти, она не терпит такого короткого подхода, это бег на стайерскую, длинную дистанцию.

Ну, для начала: смс-сообщения на номер +7-985-970-45-45, +7-985-970-45-45. Все на своем месте, все работает. Телефон 363-36-59, 363-36-59, через некоторое время он заработает у нас тоже. Еще у нас с вами есть сайт www.echo.msk.ru, и на нем масса всякого прекрасного и интересного. На нем можно смотреть видеотрансляцию из студии, на нем можно играть в кардиограмму прямого эфира (то есть раз в минуту голосовать за то, что вам нравится или не нравится из того, что вы слышите), можно там же отправлять сообщения мне, ко мне в эфир. И можно, не отходя от компьютера, отправлять сообщения в Твиттер. Твиттер называется @vyzvon. Ну, у меня, правда, все эти сообщения тут на экране передо мной замешиваются в одну кучу: и то, что я получаю с телефонов, смс-сообщения, и вот этот самый @vyzvon, и то, что появляется непосредственно с сайта – я вижу одну сплошную ленту.

«Как вам вообще вся эта суета? - спрашивает у меня Илья. – Надоел ли вам Путин лично?» Вы знаете, конечно, за 12 лет надоел, очень сильно надоел лично, но это же не наши личные с ним отношения, это отношения между мною-гражданином и им-институтом. Он – институт, так что, ну, я стараюсь, во всяком случае, чтобы не было, чтобы не было ничего личного. На этой неделе, на мой взгляд, произошло чрезвычайно важное событие. Если отсчитывать его уже с понедельника, если считать, что в воскресенье, когда было президентское голосование – это неделя прошлая, а вот эта неделя начинается с понедельника. Произошло одно очень важное событие. И я бы в широком смысле назвал его так: постепенно в людях начало укрепляться осознание того, что они живут в некоторую новую эпоху, с некоторыми новыми ценностями, с некоторыми новыми репутациями. Перед выборами очень часто задавали вопрос, этот вопрос обожали задавать журналисты, и российские, и иностранные, всем российским политикам и всем устроителям… всем устроителям разнообразных митингов и всем лидерам разных оппозиционных партий: «А вы, собственно, чего добиваетесь?» Поскольку понятно, что российская оппозиция живет без лидера, и в этом ее радикальное отличие, например, от ситуации украинской. Когда говорят о том, что вот в России может быть Оранжевая революция, Майдан, палатки, стояния и так далее и так далее, нужно отдавать себе отчет, что не существует главного элемента для Оранжевой революции: нет того самого лидера, у которого украли выборы. На Украине он был, звали его Ющенко. И люди, которые приходили на этот Майдан, и оставались там, на этом Майдане, и объясняли, что они ни за что оттуда не уйдут до тех пор, пока справедливость не будет восстановлена, они эту справедливость понимали очень конкретно. Они говорили: «Вот наш лидер, вот наш кандидат. Наш кандидат обворован, вместе с ним обворованы мы. Верните ему то, что ему принадлежит по праву, и, таким образом, верните нам то, что нам принадлежит по праву». В России этого нет. У нас нет не только Гавела, не только вот такого благородного, полного каких-то высоких мыслей, высоких идеалов лидера, который внушал бы нам это уважение к высоким идеалам и был бы каким-то моральным камертоном, - повезло Чехии на самом деле, что у них такой человек был. Но у нас нет даже Ющенки, у нас нет кандидата, которому бы мы доверяли и про которого бы мы считали, что это тот кандидат, с которым стоит попробовать. Во всяком случае, на почве которого, при помощи которого стоит побороться за главное в демократической системе, а именно за сменяемость власти. На самом деле, раз уж мы заговорили об этом, давайте вспомним, что украинская революция закончилась, вопреки тому, что о ней говорят, она закончилась большим успехом. Цель ее достигнута: на Украине имеется регулярно сменяемая власть. А, как известно, это ключевое качество. Не даже вменяемость этой конкретной власти, а сменяемость этой конкретной власти. Понятно, что оно является залогом успеха, оно является главной страховкой от появления у власти злодея, диктатора и так далее. Как только он, так сказать, зарвется, как только он продемонстрирует свою неспособность управлять, он будет сметен. Это на самом деле произошло и с Ющенко, который не удовлетворил своих собственных избирателей, они остались им недовольны, они выбрали его соперника на следующих выборах. И именно это, то, что на следующих выборах власть сменилась, и есть главный критерий успеха украинской революции. Так вот, эксперимент был поставлен на Ющенке.

Вот даже такого кандидата, несомненно, в России нет. И отсюда все сложности с вопросом: «А что же, собственно, дальше? Вы что в точности имеете в виду? И чего в точности вы добиваетесь?» Вот вопрос, который обращен был к оппозиции перед выборами. И одни говорили: «Мы хотим, чтобы Путин не попал во второй тур, мы хотим, чтобы он оказался в той же ситуации, в которой оказываются нормальные кандидаты, то есть в ситуации настоящей борьбы». Понятно, что когда происходит второй тур, даже если два кандидата выходят туда с большим разрывом, борьба становится настоящей, потому что появляется реальный шанс для победы второго кандидата, и все становится всамделишным: всамделишные дебаты, всамделишные программы, всамделишная необходимость убедить избирателя, всамделишный контроль за расходами на выборах. Потому что люди начинают раскалываться между одним кандидатом и другим, одни становятся сторонниками одного, другие – сторонниками другого. Начинают присматривать друг за другом, начинают демонстрировать… начинают демонстрировать серьезный интерес к тому, как идет избирательная кампания и следить за тем, чтобы выборы происходили не только честно (честность выборов – это то, что происходит, собственно, в момент голосования и в момент подсчета голосов), но и следят за тем, чтобы они были равными и справедливыми. Равенство выборов – это доступ разных кандидатов, разных граждан к этим выборам. А справедливость выборов – это равенство возможностей этих кандидатов. Вот, собственно, это три главных критерия демократических выборов, которые признаны во всем мире. За всем этим гораздо проще следить во втором туре.

И вот у оппозиции спрашивали (или, во всяком случае, у сторонников такого антипутинского подхода), спрашивали: «Вы, собственно, чего добиваетесь? Вы хотите второго тура?» Это был тяжелый вопрос, потому что за ним следует второй, вот какой: «Ну и что, вы будете агитировать за Зюганова? Мы посмотрим, как это произойдет». Понятно, что идеология коммунистическая, в особенности идеология вот такого старого, так сказать, замшелого, одеревенелого коммуниста, каким является Зюганов, - надо сказать, что таких осталось чрезвычайно немного в Европе и в мире. Зюганов из таких, из последних, вот из таких пережитков, я бы сказал, из мамонтов. Конечно, относиться к этому серьезно и рассчитывать на него как на человека, с которым можно идти в завтрашний день, чрезвычайно сложно. Поэтому значительное количество людей, настроенных оппозиционно, говорили: «Да нет на самом деле, нас интересует сам процесс, нас интересуют сами выборы. Нас интересуют вот эти три главных критерия: честность, равенство и справедливость этих выборов. И мы уверены…» - говорили они сильно заранее - между прочим, я был одним из них, хотя я не политик, я не представляю никакую партию, я не управляю никаким избирательным блоком, за мной нет, так сказать, никаких сторонников и никаких… никакой партийной массы, ничего такого. Я отвечаю только за себя, и больше ни за что.

Так вот, я был одним из тех, кто говорил: «Меня интересует сама ситуация на этих выборах, я хотел бы понять, какую цену Путин готов заплатить за победу в первом туре. И я считаю, - говорил я, - что чем более высока будет эта цена, тем больший ущерб Путин сам себе нанесет. Путин в этом смысле политически безумен. Он может быть сколь угодно изворотлив и сколь угодно сноровист, так сказать, вот в такой вот аппаратной технической борьбе, но это, конечно, политическое безумие, потому что в его интересах пройти через второй тур, через настоящую борьбу, продемонстрировать свою способность одерживать настоящую победу, но он этого не допустит» - говорил я. Мы с вами это хорошо помним, можем этого поднять из архивов этой программы и разных, там, других выступлений, которые мне доводилось делать. «Он этого не допустит, я абсолютно убежден, - говорил я, - что он не позволит себе такого, я бы сказал, вопроса с неоплаченным ответом, он не позволит себе рискованной какой-то ситуации, потому что в ситуациях прямой борьбы он существовать не умеет, ему нужны предварительные сторонние гарантии, добытые как бы вне процесса. Вне этого матча, не на этом поле, а где-то сбоку. Матчи должны быть договорные. Вот, собственно, основная политическая линия Путина и его политической группировки».

Так, в сущности, и произошло. Мы с вами видим, что перед этим искушением Путин и люди, которые его окружают, не устояли, нарисовали огромный итог, две трети голосов, нарисовали победу в первом туре с огромным отрывом, которая, в общем, ничем совершенно не была мотивирована и никаким образом не поддерживается той статистикой, которую мы видим.

Мы можем констатировать, что этими выборами политической репутации Путина нанесен колоссальный ущерб. Мы можем констатировать, что сегодня это человек, который на глазах у всей страны позволил себе взять президентский мандат, войти в Кремль после выборов, которые являются результатом стороннего договора, результатом многочисленных злоупотреблений и подтасовок.

И вот на этой неделе, вспомните, произошло чрезвычайно яркое событие, оно привлекло огромное внимание прессы. Я, честно говоря, давно не видел пресс-конференции, которая была бы до такой степени многолюдной. «Лига избирателей», одним из основателей которой и учредителем которой я с огромным удовольствием являюсь, объявила о своих выводах. Обратите внимание, что «Лига избирателей» не оперирует юридическими категориями, «Лига избирателей» не говорит: «Это незаконно, это нелегитимно, это преступно и так далее». «Лига избирателей» руководствуется критериями, я бы сказал, из политической морали, из политической этики, вот теми самыми, о которых я говорил: свободны ли эти выборы, справедливы ли эти выборы, чЕстны (или, там, честнЫ, не знаю, где тут ударение, честнЫ, наверное) ли эти выборы? Вот три вопроса, которые мы себе задаем. И отвечаем на них, знаете, как вот в суде присяжных: «Нет» на первый вопрос, «Нет» на второй вопрос, «Нет» на третий вопрос. Понятно, что в «Лиге избирателей» есть довольно существенное количество разных людей даже среди ее учредителей, там 15 человек, это люди и разного возраста, и разных взглядов, и разной, так сказать, энергии, разного темперамента. Кто-то из них отвечает более уверенно первое «Нет», кто-то – второе, кто-то – третье, кто-то сомневается в одном из этих ответов. Но, несомненно, большинство после наших подробных обсуждений оказалось вот таким.

Почему? Мы напоминаем о том – и, собственно, эта позиция мне тоже очень близка, вы помните, что это позиция, которую я много раз здесь высказывал – что выборы начинаются задолго до голосования. Вопрос их справедливости и вопрос их равенства, он определяется задолго до того, как первые люди приходят на первые открывшиеся избирательные участки. Еще задолго до того мы можем ответить на эти вопросы, прежде всего на вопрос о справедливости, на вопрос о том, были ли равны возможности разных кандидатов. Конечно, нет. Очень многие пишут мне сегодня – я это вижу в тех вопросах, которые приходят к этой программе и я это вижу в той переписке, довольно интенсивной, которую я веду в разного рода социальных сетях. Так уж вышло, что ко мне стали писать очень многие, надеясь, что их позиция будет таким или иным образом отражена в этой программе. Она, несомненно, бывает в них отражена, я стараюсь говорить, опираясь на мнение людей. Плюс, вы знаете, что мне довелось оказаться таким… в позиции такого переговорщика несколько раз перед крупными протестными акциями в Москве. И мне очень важно было получать отклик людей, которые потом, собственно, на эти протестные акции и придут. Так что поток мнений, которые я получаю, очень большой. Люди с большим удовольствием и очень как-то интенсивно, очень напористо посылают мне разными способами свои представления о том, что происходит вокруг, и как они относятся к тем или иным альтернативам, тем или иным решениям. Я никогда в жизни не получал такого количества комментариев на свои записи в социальных сетях, такого объема почты, такого объема всяких личных сообщений, которые тоже есть, там, и в Фейсбуке, и в Живом Журнале, и в разных других системах, где я участвую.

Так вот, я вижу очень ясно, что люди часто говорят об одном и том же, они обращают внимание на один аспект, который очень на виду, который кажется им очень ярким и ясным доказательством вот этой несправедливости: телевидение. Они говорят о том, что невозможно существовать в стране, где колоссальная пропагандистская машина, машина промывания мозгов, работает на одного человека и на его политическую группировку. Изо дня в день, абсолютно бескомпромиссно и, я бы сказал, бессовестно. Абсолютно ничем не прикрываясь. Особенно во время этих выборов, конечно, мы с вами видели множество таких… таких ситуаций. Люди обращаются с требованием, им кажется, что самого факта их требования в данном случае достаточно.

Вот, пожалуйста, один из таких вопросов моментально обнаружился, как только я стал перелистывать вопросы, которые пришли мне сюда на передачу, речь идет о завтрашнем митинге. Вы знаете, что в субботу, здесь вот, рядом, на Новом Арбате с часу дня произойдет огромный митинг. Это вообще удивительная совершенно ситуация, что для уличной протестной акции удалось раздобыть вот такую гигантскую московскую магистраль, очень удобную для митинга, с очень большой пешеходной зоной, - вот это произойдет завтра, мы поговорим во второй половине программы об этом, так вот, человек мне пишет, он подписался «Александр»: «У меня есть предложение: внести в резолюцию митинга на Арбате, - он имеет в виду вот этот митинг в час дня завтра на Новом Арбате, - внести в резолюцию митинга на Арбате требование предоставить эфир на центральных каналах ассоциации избирателей, - ну, видимо, он имеет в виду «Лигу Избирателей», о которой я здесь уже говорил, - это очень понятное для обывателей требование: если Владимир Путин призывает расследовать все нарушения, то нет никаких причин отказать общественной организации в помощи в этой общественно-полезной акции. Понятно, что требование не будет выполнено, но этот отказ будет существенным козырем в политической борьбе».

Вы знаете, да, конечно, мы с вами хорошо понимаем, что это одна из ключевых проблем, проблема доступа людей к информации, проблема равного доступа их к возможностям сообщить другим, сообщить согражданам о том, что они узнали, о том, что им стало известно в существенных разного рода ситуациях. Существенных не для этих людей, а существенных для общего дела, для общего существования этого Гражданского Общества. И от нас все время требуют, от нас, то есть от людей, которые, так или иначе, причастны к организации митингов: «Давайте потребуем, давайте потребуем, давайте поставим им условия, давайте напишем им ультиматум!..» Можно ставить условия и можно писать ультиматумы, но мы совершенно твердо с вами понимаем, что, скорее, нам дадут, так сказать, под нашу команду передадут ОМОН, или ФСО, или, я не знаю, ракетные войска стратегического назначения, чем позволят дотянуться до федеральных телеканалов. Абсолютно очевидно, что это та, так сказать, то кощеево яичко, которое является средоточием этой власти. Понятно, что на нем построен этот монополизм. Понятно, что вся, так называемая, «надежность» сегодняшней вертикали власти построена вот на этой пропаганде.

Это очень опасная ситуация, она опасна тем, что люди сами начинают в это верить, они демонстрируют сами себе, - ну, скажем, то, что мы видели митинги 23 февраля в Лужниках, они массированно промывают мозги окружающим, но нечаянно промывают мозги и сами себе. Они неожиданно обнаруживают, что они сами начинают в это верить. Я слышал очень смешные – ну, смешные, если бы они не были так трагичны – очень смешные аргументы представителей власти, которые говорили: «Да, конечно, мы привозим автобусами, да, конечно, мы заставляем, да, конечно, мы требуем. Но, понимаете, вот попробовал бы кто-нибудь раньше привозить автобусами, заставлять и требовать. Куда бы его послали? А люди ведь едут. Люди соглашаются. Люди уступают нашему давлению. Отчего это происходит? Оттого, что они относятся к нам с большой любовью и уважением». Понимаете, вот такая извращенная логика, она является побочным продуктом этой самой индустрии промывания мозгов. Совершенно очевидно, что власть, которая лишает себя альтернативного взгляда на окружающую действительность, постепенно становится зависима от своей собственной пропаганды и от своего собственного, так сказать, своей собственной асимметрии, своего собственного… своей собственной информационной однобокости.

Давайте на этом месте я сделаю небольшую паузу, после новостей через 3-4 минуты мы продолжим программу «Суть событий» и поговорим о митингах, поговорим уже непосредственно о том, какова ситуация после этих президентских выборов, всего выборного цикла, который начался 3 месяца тому назад. Это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве, это вторая половина программы «Суть событий», я Сергей Пархоменко, как обычно в студии прямого эфира. +7 985-970-45-45, +7 985-970-45-45, это номер для смс-сообщений. 363-36-59 – это телефон, который заработает через некоторое время. Плюс сайт echo.msk.ru. На нем – кардиограмма прямого эфира. Вот, можно посмотреть, она чудесно совершенно выглядит на этой моей программе, просто бьется о потолок графика. И там же есть возможность отправлять сообщения в студию. И там же есть возможность смотреть за видеотрансляцией, прямой видеотрансляцией того, что происходит в студии.

Две темы, которым я хотел бы посвятить эту вторую половину программы. Во-первых, я хотел закончить с заявлением очень близкой, дорогой мне «Лиги избирателей». Я принимал участие в составлении меморандума «Лиги избирателей», который признал эти выборы неравными, несправедливыми и нечестными. И я буду настаивать на этом самом своем выводе. Результатом этот меморандум стал того, что заработала система, очень интересная, очень, с одной стороны, простая, очень удобная, под названием «Сводный протокол». Все, у кого есть доступ к интернету, могут заглянуть туда, очень простой адрес, в одно слово svodnyprotokol.ru, выбрать там тот регион, который вас интересует и посмотреть, собственно, что там происходит, какие там нарушения. Речь идет на этом сайте о таких, я бы сказал, старомодных нарушениях, о тех нарушениях, которые связаны просто с фальсификацией результатов голосования, с фальсификацией первичных протоколов. Делается это чрезвычайно просто: люди голосуют, осуществляется подсчет голосов, составляется протокол, копия этого протокола выдается наблюдателям. После этого надо дождаться, чтобы наблюдатель покинул помещение, и после этого составляется другой фальшивый протокол с измененными цифрами. И именно этот второй протокол отправляется, грубо говоря, наверх, отправляется в территориальную комиссию, и потом эти данные попадают в единую систему ГАС «Выборы», где они участвуют в общем суммировании, в общем подсчете голосов по стране.

Вот система «Сводный протокол», она позволяет отловить такого рода нарушения. Потому что она предлагает наблюдателям, - наблюдателей многие десятки тысяч работали в этот раз по всей стране, - предлагает физически обратиться в один из пунктов, так сказать, этой сети и сдать там свой протокол. Ну, сделать ксерокопию или, там, сканировать его и там его оставить для того, чтобы потом можно было сравнить одно с другим. Собственно, система «Сводный протокол» - это система сбора вот этих первичных сведений с наблюдателей. И потом можно сравнить, имеются расхождения, или не имеется расхождений по каждому конкретному избирательному участку или по какому-то конкретному городу, субъекту федерации. Вот такая выборка постепенно там формируется. Все больше и больше протоколов поступают в эту систему, все больше и больше их перепроверяется. Понятно, что после того, как этот протокол кто-то куда-то сдал, нужно убедиться, что это не шутки, нужно этому человеку позвонить, убедиться, что он действительно физически существует, зовут его так-то, живет он там-то, был наблюдателем на таком-то избирательном участке, действительно приносил этот протокол, действительно своими собственными руками его отдал и так далее. Только тогда ставится там плюсик, что все это верифицировано, все это подтверждено. И постепенно все большая и большая выборка складывается по разным субъектам федерации.

Картина ужасная. Картина, действительно, настоящих широкомасштабных нарушений, особенно по некоторым большим субъектам.

Ясно, что в этом смысле вот для таких нарушений оставили в покое Москву, потому что было - именно поэтому - потому что было очень много наблюдателей, потому что вероятность ловли была исключительно высока. И в Москве в моду вошли другие нарушения, такие, я бы сказал, гораздо более новомодные, нарушения, связанные уже с движением не голосов, а с движением живых людей. Мы видели с вами бесконечные карусели, мы видели то, что называется дополнительными списками избирателей, когда всеми правдами и неправдами добавлялись дополнительные голосующие на тот или иной участок для того, чтобы исправить там статистику. И те участки, которые на прошлых выборах выглядели вопиюще, выглядели такими вполне себе антипутинскими, они в этот раз были поправлены. Около 3-х миллионов человек, по нашим сведениям, вот таким образом проголосовало не на своем месте. Что это означает? Это означает, что каждый из этих людей теоретически является потенциальным голосователем два раза. Там, где он проголосовал вот по этому дополнительному списку и там, по тому избирательному списку, который он покинул, то есть, грубо говоря, у него дома.

Я сам наблюдал такую ситуацию своими собственными глазами на том участке, где голосовал я. Это центр города, Миусская площадь, такой, что называется, тихий центр, район, который населен большим количеством всяких, там, старых чиновников, ну, старых, я имею в виду, таких, государственных еще, учреждений, люди, совсем не обязательно пожилые, очень много интеллигенции, очень много научной интеллигенции, преподавателей. Там рядом РГГУ и так далее и так далее.

Так вот, на моем участке, вот просто на том участке, где голосовал я, был списочный состав 3007 человек, первоначальный состав избирателей. Больше 500-т человек пришло на этот участок для того, чтобы проголосовать там дополнительно. Кто эти люди? Часть из них были студенты театральных вузов, там неподалеку есть общежитие, в нем живут иногородние студенты театральных вузов, мхатовского училища, училища Малого театра, те, кто приехали и вот находятся на дневной форме обучения. По закону эти люди должны быть включены просто в основной список избирателей. Ну, да, они временно переехали с места на место, будут голосовать здесь. Ну, и что? Ничего страшного. Включаются заранее заблаговременно в основной список избирателей, и заблаговременно проводится работа для того, чтобы гарантировать, что там, у себя дома, их из списков вычеркнули. Вместо этого в этот раз они были внесены в так называемый дополнительный список избирателей, в тот, который составляется всего за 3 дня до голосования, и появляется возможность оттуда из дома их не вычеркивать. То есть, сами эти студенты, может, и ни сном, ни духом не знают, что с ними происходит. Они пришли, проголосовали, какая им разница: основной – дополнительный? Вся разница для них заключается в том, что они не просто по алфавиту, так сказать, садятся, по алфавиту своей фамилии, за какой-то из столиков для голосования, а за столик, на котором написано: «Дополнительный список». Ну, и что, их предупредили. У них, в общежитии… Но каждый из них – а их было около 200-т человек – рисковал тем, что у него дома его голосом кто-то воспользуется. Как воспользовался – остается только догадываться.

И вторая группа людей, которую я видел своими собственными глазами. Крупное транспортное предприятие, больше 300-т человек таких пришло, таких угрюмых мужичков, в основном водителей, автомехаников и так далее. Точно так же, пришли по вот этому самому дополнительному списку. Откуда они взялись, что там произошло у них дома? Более того, значительная часть этих людей вообще не были ни в каком списке. Они приходили и говорили: «Здрасьте, я вот из этого автомеханического предприятия, но только в списке меня нет, забыли меня внести. Внесите». И выдавали паспорт. У них брали паспорт и спокойненько вносили их в этот список, выдавали им бюллетень, и они голосовали. И таких было больше 300-т человек. Более того, замечательная деталь, председатель участковой избирательной комиссии на этом самом участке – генеральный директор этого самого автомеханического предприятия. То есть, когда этому человеку сказали: «Ты должен обеспечить себе дополнительных людей», он не стал, что называется, далеко ходить, он просто велел своим собственным подчиненным толпою туда придти. Вот и все.

Всего таким образом проголосовало 500 с лишним человек, при этом Путин получил на этом участке примерно 660, чуть-чуть больше, голосов.

Ну, забавно, понятно, что часть студентов проголосовали явно не за Путина. По всей видимости, и часть этих автомехаников и автоводителей тоже проголосовали не за Путина. Ну, хорошо, ладно, давайте считать, что половина. Половина проголосовала налево. Там, скажем, 250 человек. Значит, из 460-ти голосов Путина 250 – это вот эти вот левые голоса, которые были специальным образом туда приведены.

Вот таких ситуаций мы видим колоссальное количество. Более того, мы знаем, что в больших городах это происходило в массовом масштабе, и мы знаем, что те наблюдательские организации, которые сегодня сообщают о том, как выглядят истинные результаты, по их мнению, результаты с учетом вот этих вот нарушений первого рода, вот этих самых фальсификаций протоколов, они не вычищают, они не учитывают вот такого рода незаконных голосований, голосований по вот этим самым временным спискам, или даже без всякого списка, когда человек приходил по… приходил и говорил: «В списке меня нет, но впишите меня, пожалуйста, немедленно». Вот эти голоса, они утонули в общем потоке голосов. И когда, скажем, ассоциация «Голос» сегодня говорит, что, по ее мнению, Путин набрал, там, немножко больше 50% голосов, порядка 53-54%. Это означает, что вот эти три миллиона, вот эти голоса, левые голоса, дополнительные, никаким образом здесь не выделены из общей массы.

Очень много стало звучать такой, я бы сказал, демонстративно-наивной критики: «А что, собственно, а почему вы считаете?... вот вы рассмотрели всего какие-то там 5% протоколов или вы посмотрели, отловили 5% участков – почему вы считаете, что вот эти ваши нарушения, они влияют на общий результат?» Ну, знаете, почему-то никого не смущает, что когда проводится социологическое исследование, то опрашивают не все население насквозь, все население опрашивают во время переписи. И вы знаете, что это колоссальная операция, и вопросы, которые там задают, они такие, достаточно технические, достаточно примитивные. Если нужно задать вопрос содержательный, требующий выбора, то делается небольшая выборка. Берется, там, не знаю, 800 человек, 1000 человек, и из этой выборки, из ответов на те вопросы, которые нас интересуют, делаются выводы относительно общего состава той или иной социальной группы или общества в целом. Так ровно и здесь.

Ну, да, конечно, все эти выводы, они основаны на каком-то проценте рассмотренных бюллетеней, на каком-то проценте отслеженных избирательных участков. Но почему вас смущает, что исходя их этого процента, можно делать какие-то, что называется, экстраполяции, можно делать выводы относительно целого? Можно говорить, что, если в рассмотренном объеме такая-то доля оказалась фальсифицированной, значит, у нас есть основания полагать, что и во всем объеме доля будет такая же. Ну, знаете, если у вас есть, там, не знаю, тысяча яиц, и вы знаете, что среди них есть тухлые, конечно, у вас есть возможность установить это совершенно точно. Вы можете разбить всю эту тысячу яиц, и тогда вы точно будете знать: тухлых вот столько, вы их отложите в отдельную, чуть не сказал мисочку, ну не знаю, в отдельный какой-нибудь гигантский бак, а остальные будут у вас доброкачественными, вы их тоже отложите в сторону. Ну и что вы получите? Вы получите тысячу разбитых яиц, такой гигантский несусветный омлет. А если вы не собираетесь делать такого омлета? Вы можете взять какую-то пробу, вы можете взять какую-то долю, вы можете взять, не знаю, 10 или 20 штук, разбить их и посмотреть, какая доля будет тухлых, а потом определиться. Ага, если из 20 штук, там, не знаю, 2 оказалось тухлыми: «Понятно, - говорите вы, - 10%». И, соответственно, определяете долю того, что вас интересует в общем объеме.

Почему-то, когда речь идет о социологических опросах, такой подход кажется всем совершенно разумным. Когда речь идет о выборах, такой подход объявляется незаконным, демагогическим, каким-то там нарушающим логику и так далее и так далее. Даже Евгений Максимович Примаков начинает интересоваться тем, «а какая доля вот этих обнаруженных нарушений в общем объеме»? Да не в общем объеме, а в рассмотренном объеме. Давайте сравним долю обнаруженных нарушений с долей рассмотренного, а потом умножим это все на общий объем и поймем, что в результате получается.

Есть серьезное основание полагать, что реальный результат Путина колеблется вокруг 50% и, скорее всего, до 50% не доходит. Конечно, судебная система не позволит нам этого доказать, конечно, мы не сможем обратиться в суды для того, чтобы продемонстрировать все эти материалы, которые у нас есть. Более того, пропаганда здесь на своем месте, пропаганда работает, как ни в чем не бывало. Вот после истории со «Сводным протоколом» господин Ивлев, один из высокопоставленных чиновников Центризбиркома, как его называют, электоральной администрации, выступил с очень громким, очень наглым заявлением по поводу того, что вот, все неправда в этом самом «Сводном протоколе». И среди прочего продемонстрировал один питерский участок. Действительно, там нашелся в Питере поразительный совершенно случай, где, ну, просто огромное количество голосов приписали Путину. В реальности он получил там около 460-ти, а по данным ГАС «Выборы» их оказалось больше 900. И вот Господин Ивлев размахивает протоколом, говорит: «Вот в полпервого ночи, вот протокол, который был составлен, и в нем 900 голосов, все в порядке». Но у нас есть два наблюдателя, два отдельно взятых человека, живых, с фамилиями, именами-отчествами, с адресами и телефонами, которые находятся на связи с системой «Сводный протокол», которые продемонстрировали те протоколы, которые они получили за некоторое время до этой самой половины первого ночи, и в них этих голосов 460. Это значит, что после их ухода протоколы были переписаны и отправились в территориальную комиссию уже совсем другие. Более того, есть замечательное видео, где живой и здоровый председатель этой избирательной комиссии (это 109-й избирательный участок в Санкт-Петербурге) рисует на стенке… ну, вы помните, что в каждом избирательном участке на стенке висит такая увеличенная форма протокола. Так вот, он рисует на стенке эти самые цифры своими собственными руками. И вот в этой увеличенной форме написаны эти самые 460 голосов, прямо это снято на видео. Завтра все это можно будет увидеть. Завтра на Новом Арбате – еще раз скажу вам об этом – состоится митинг, посвященный ровно этому. Три месяца продолжалась в Москве очень мощная волна протестной активности. Она началась с отвратительными думскими выборами, когда акцент пришелся именно вот на такие наглые, так сказать, демонстративные лобовые нарушения, просто подтасовки протоколов, фальсификации протоколов, пересчеты голосов и так далее. Тогда эта волна поднялась, она держалась три месяца очень интенсивно. И вот, собственно, завтра мы ждем, может быть, самого большого, самого значительного митинга, который явится последним, ясным, мощным, очень красивым, по-моему, аккордом в этой большой мелодии, которая за три месяца сыграна. Несколько десятков тысяч человек, в ряде случаев больше сотни тысяч человек принимали участие в этих митингах. Мы помним, что была огромная акция сначала на Болотной площади, потому еще большая - на проспекте Сахарова, потом еще большее было шествие по Якиманке и опять на Болотной площади, потом был чрезвычайно необычный и очень интересный… интересное такое новое, я бы сказал, политическое изобретение Большой белый круг вокруг Садового кольца, который удалось замкнуть. Потом была вечерняя акция, относительно небольшая – ну, понятно, что речь идет о вечере рабочего дня сразу после выборов. И вот теперь у нас есть возможность закончить эту серию таким, я бы сказал, очень деловым, очень информативным, очень практически важным митингом. Завтра на Новом Арбате, начиная с часу дня, говорить будут люди, которые видели выборы своими глазами. Мы устроим… «мы» - потому что я имею отношение и к заявителям этого митинга, и вхожу в организационный комитет этого митинга, я всегда это подчеркиваю, чтобы вы понимали, что в данном случае я оказываюсь, так сказать, в другом своем, не журналистском качестве, когда речь идет об этих митингах. Но я не вижу здесь проблемы. Если я мог быть наблюдателем на выборах, то почему я не могу рассказать о своем наблюдательском опыте? Я был в мобильной группе, объехал несколько десятков избирательных участков, причем в таком, достаточно сложном, московском районе, очень рабочем, очень таком непростом. Это вот Капотня, Люблино, Жулебино, Марьино, вот в тех краях. Насмотрелся, что называется, всякого там. Но самое интересное удивительным образом произошло вот по месту моего собственного голосования, я вам уже об этом рассказывал. Так вот, я не вижу большой проблемы: если я могу быть наблюдателем, то почему я не могу рассказывать о своем наблюдательском опыте?

Завтра вы увидите этих людей, завтра будет и видео, которое мы будем транслировать на специальных экранах здесь, на Новом Арбате. Будут выступать люди, которые, собственно, организовывали вот это самое наблюдательское движение, будут выступать политики, которые сами были наблюдателями – вот критерий такой. Не просто политик, не просто глава какой-нибудь партии или какого-нибудь объединения, а человек, который сам работал наблюдателем на этих выборах. Будут журналисты, которые писали об этом и своими глазами смотрели на то, что происходит на выборах, блогеры, которые внедрялись очень глубоко во всю эту историю. Так что это будет митинг, посвященный практической стороне дела. И лозунгом его будет: «Это не выборы». А если это не выборы, то это не президент. Вот, собственно, это будет написано завтра по бокам трибуны этого митинга.

Мне кажется, что создан чрезвычайно интересный, беспрецедентный пройден опыт. Создана вот такая вот машина наблюдателей. Она уже есть, она заставила в больших городах организаторов фальсификаций отступить и перейти на другую тактику. Ну, хорошо, теперь надо будет искать дополнительные, так сказать… дополнительные инструменты для наблюдателей, для того чтобы они могли отлавливать новую технологию фальсификаций, которая на этих выборах была продемонстрирована. Ну, видите, это вечная история с броней и снарядом, как-то: одни конструируют все более и более мощный инструмент атаки, инструмент нападения. А другие все более и более мощный пытаются ему противопоставить инструмент защиты.

Но этого уже больше не произойдет. Эта армия наблюдателей уже есть, она есть не только в Москве, она есть в огромном количестве российских городов. Мы получим свидетельства и из российской глубинки, и из больших городов, из Питера в частности. Например, завтра в Питере произойдет съезд наблюдателей. Одновременно вот, собственно, с этим митингом в одной из питерских гостиниц соберется больше двух тысяч человек, которые работали наблюдателями в Питере. Мы получим от них и видеоматериалы, и устные свидетельства, и тексты, рассказывающие о том, что, собственно, они видели и как они предполагают бороться с нарушениями, с нарушениями дальше.

Я думаю, что мы хорошо готовы к тому, чтобы зафиксировать эти грязные выборы и забить этот гвоздик. Мы теперь понимаем, что в истории России они случились, они состоялись. Путин выбрал себе этот путь. Путин получил пропуск в Кремль ценой колоссальных фальсификаций и, прежде всего, ценой несправедливых выборов, в ходе которых он как кандидат был поставлен в исключительные условия. Мы дальше будем жить уже с этим, не забыв это, не отринув это, не отодвинув это, не заиграв это (тут я возвращаюсь к самому началу своей программы), а уже исходя из того, что в российской истории эта ситуация однажды произошла. Исходя из того, что вот такой этап у нас есть, и в нашем отношении и к Путину, и к его легитимности, и к уместности пребывания у власти его политической группировки мы должны исходить, понимая, что его мандат добыт вот таким образом. Мы оказываемся в тяжелейшей ситуации, в тяжелейшей с точки зрения просто истории нашего государства. Сегодня Россия имеет государственную Думу, получившую свои мандаты и свое право вести законодательную деятельность после грязных фальсифицированных выборов, и она имеет президента, получившего свой мандат после грязных фальсифицированных выборов, неравных, несправедливых и несвободных. Это новый этап в истории России, и я думаю, что люди, которые будут вести оппозиционную деятельность уже в этой новой ситуации, получат достаточно серьезную дополнительную почву под ногами.

Я хотел бы обратить внимание всех тех, кто спрашивает, скажем, у меня: «Что же будет дальше? Что вы будете делать завтра? Вот завтра произойдет этот митинг на Новом Арбате – а как вы дальше собираетесь свергать Путина?» Вы знаете, оргкомитет митинга никого не свергает, оргкомитет митинга организует митинги. Совершенно очевидно, к исходу вот этой трехмесячной эпопеи, трехмесячной истории, что Россия созрела для того, чтобы получить серьезный, очень глубокий, очень многочисленный и очень разнообразный круглый стол оппозиционных политических сил, которые в процессе подготовки этих митингов прошли через чрезвычайно интересную школу. Вот это, пожалуй, последняя глава моего сегодняшнего разговора. Наследием этих трех месяцев будет чрезвычайно мощное умение, чрезвычайно полезный политический навык, который за это время образовался. Люди, которые, - невозможно было себе представить, что они окажутся на одной городской площади в одно и то же время, не говоря уже о том, что они окажутся на одной трибуне, - научились за это время обсуждать достаточно сложные деликатные вопросы, научились принимать устраивающие всех решения, научились расширять свой круг, научились ставить перед собой задачи и решать их технически. Это, что называется, никуда не денется, это уже останется у российской оппозиции, перед которой стоит сегодня колоссальная проблема, та самая проблема, о которой я говорил в начале – проблема поиска лидера. Невозможно существование оппозиционных политических сил в отсутствие одного или какой-то очень компактной группы лидеров, которые могли бы символизировать собою будущую власть. Именно символизировать. Возможно, им эта власть никогда не достанется, возможно, они у этой власти окажутся чрезвычайно коротко. Ну, мы помним, скажем, правительство Гайдара, которое именно с этим настроением, именно с этим пониманием приходило в управление страной. Они знали, что они должны в политическом смысле пожертвовать собой, совершить некоторые важные реформы и отойти от власти. Так, собственно, это и произошло, и сегодня мы видим плоды их деятельности, мы видим страну, которая вся построена на тех основах, которые… в экономическом смысле, основах либеральной экономики, которые были заложены тогда.

Вот на этом водоразделе, на этом переломе сегодня находится российская политическая жизнь. Я думаю, что мы с вами вступаем в очень интересное время, время послевыборное, когда выборы не удалось заиграть. И завтра в час дня на Новом Арбате мы поговорим с вами об этом. И ровно для этого мы собираемся завтра, и я очень надеюсь завтра вас там увидеть. Спасибо, всего хорошего. Это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. До свидания. Да, не до будущей пятницы. Я пропущу одну программу, я отправляюсь на книжный салон в Париж, так что следующую программу будет вести за меня кто-то из коллег, а мы с вами встретимся через две недели. Спасибо, всего хорошего.