Суть событий - 2011-08-05

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 9 минут в Москве, это программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Добрый вечер. Как обычно по пятницам в это время обсуждаем с вами события недели, и обсуждаем не просто так, не с пустыми руками, а вооруженные разными техническими средствами. Например, SMS-сообщения можно отправлять на номер +7 985 970-45-45, система уже работает, вот Дмитрий из Москвы желает мне удачного эфира. Большое спасибо, Дмитрий, я постараюсь вас не разочаровать. Телефон 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», но он заработает, я думаю, несколько позже. Еще есть сайт, на котором масса всяких, как это теперь говорят, прибамбасов и возможностей дополнить слушание радио еще и изображением – вы знаете, что работают здесь телекамеры и работает система, которая называется «Кардиограмма эфира». Вы видите, если смотрите эту программу на сайте, вы видите ее у меня за спиной, можете голосовать один раз в минуту и сообщать таким образом, нравится вам или не нравится то, что вы здесь слышите в эфире, и будете таким образом влиять на ту кривую, которая там вычерчивается. Кстати, если вы смотрите на видео эту программу, вы видите у меня за спиной один из многих телеэкранов, которые здесь висят в студии. На них крутятся самые разные информационные телеканалы, в частности, Euronews, а по Euronews довольно часто, что называется, в жесткую ротацию новостную поставлен фрагмент из интервью, которое президент России дал Алексею Венедиктову, главному редактору «Эха Москвы» и двум дружественным нашим журналисткам Софико Шеварднадзе и Екатерине Котрикадзе для тех телеканалов, на которых они работают.

Так что, вот видите, все как-то по кругу закольцевалось, и, собственно, то, что вы видите у меня за спиной, оказалось одним из важнейших событий этой недели, и, конечно, я мимо этого не пройду. Хотя, несомненно, вы уже наслушались этого интервью – оно целый день крутится у нас в эфире, и, наверняка, все, кого это интересовало, могли уже в подробностях изучить ответы президента на вопросы, которые были ему заданы.

И тем не менее, мои слушатели обращаются ко мне. Вы знаете, что есть еще возможность задавать вопросы в интернете, и эта возможность появляется аж за сутки до начала программы. И вот еще интервью не было в эфире, а уже слушатель по имени M3 (он так подписывается) написал мне, что он с нетерпением ждет моей оценки слов, сказанных Медведевым в интервью «Эху Москвы»: «Вы, ведь, не подведете? Дадите оценку?» - спрашивает он. Потом интервью прошло, и вопросы только участились. И, вот, например, наш слушатель, который подписывается «Советником», просит: «Уделите, пожалуйста, больше времени комментированию интервью Медведева «Эху». Этот сеанс черной магии, ну, просто требует разоблачений». Ну и так далее – таких просьб здесь довольно много, конечно, я в стороне не останусь.

Что я имел бы на этот счет сказать? Прежде всего, мне кажется, что это интервью – прекрасный урок, преподанный независимыми, самостоятельными и профессиональными журналистами президенту Медведеву и его окружению. Дело в том, что это, насколько я понимаю, лучшее интервью, когда-либо данное президентом России Дмитрием Медведевым. И вопрос здесь не в том, как отработали журналисты (хотя, в конечном итоге вопрос именно в этом – чуть позже об этом поговорим), а в том, как выглядел сам президент. Вот, можно сравнить то, что было с президентом во время этого интервью, и то, как он выглядел, и то, какое впечатление он производил, с тем, какое впечатление он производил и какие получил результаты от других подобных событий, когда его интервьюировали. Но только интервьюировали люди, которых Артемий Троицкий назвал «дрессированными пуделями» по другому совершенно поводу. Дрессированных пуделей в российской журналистике развелось довольно много. В какой-то момент была, если помните, совершенно комическая пресс-конференция несколько месяцев тому назад, когда огромный зал этих дрессированных пуделей набился, и такие дрессированные пуделиные вопросы снова и снова были Медведеву заданы. И это было смешно. Прежде всего, смешон был сам президент России – и это, надо сказать, довольно трагическое событие в тот момент было.

Так вот, я думаю, что никогда во время интервью, которые давались российским журналистам или, во всяком случае, давались журналистам, которые говорили с ним на русском языке, для русскоязычной аудитории, никогда президент не выглядел до такой степени содержательным человеком, имеющим или, во всяком случае, умеющим продемонстрировать свою собственную содержательную позицию по важному вопросу, не противоречивым образом ее изложить, так сказать, достаточно разумно и иногда остроумно отреагировать на заданный ему вопрос. Это, несомненно, его успех.

От чего этот успех взялся? От того, что никто не пытался в этой ситуации просунуть язык еще глубже, еще глубже, еще глубже в какие-нибудь отверстия его организма так, как это достаточно часто происходило во время других интервью.

Оказывается, что сервильные, подобострастные вопросы совершенно не способствуют... Оказываются для кого? Для нас не оказываются – я, например, отлично это знаю уже много лет, и большинство моих коллег в этом тоже много лет не сомневаются. Но, вот, оказывается (и я надеюсь, что сегодня в этом убеждается и президент России, и люди, которые готовят его выступления для прессы), что сервильные и подобострастные вопросы ни в чем не помогают, а только создают чрезвычайно невыигрышный образ президента.

Конечно, поскольку такого опыта у президента Медведева не много и такого рода интервью ему не часто приходится давать, то, ну, он мог бы отработать это и лучше, именно он, а не журналисты. Я, честно говоря, был немножко удивлен, в очередной раз обнаружив, что человек, все-таки, ну, тем или иным образом, уже не важно, как это ему удалось (это отдельная в данном случае тема), но оказался президентом огромной державы, а, что называется, врать так и не научился. Потому что каждый раз, когда он начинает что-то такое интонировать, как-то накачивать голосом, поднимать брови выше лба и как-то надувать щеки, и, в общем, как-то серьезно нажимать на значительную интонацию, у него просто, что называется, как у Буратино нос отрастает и появляется, как будто бы, на лбу огненная надпись «Щас совру!» Вот, несколько было таких, достаточно комических моментов, когда он очень наигрывал голосом и видно было, что именно в эти моменты президент не искренний.

Но еще больше было моментов, когда мы слышали очень интересные, очень содержательные и, во многом, я бы сказал, информативные для нас вещи при всем том, что, собственно, открытий там, ведь, было не много в этом интервью, ничего такого невероятного нам не сообщили. Но, все-таки, многое раскрылось нам в восприятии самого этого человека, в отношении его к окружающей действительности, в оценке его, например, самого себя. Я думаю, что многие из этих оценок, которые высказал Медведев, были сделаны им вполне искренне и само по себе это является интересной политической или, если хотите, политологической информацией.

Было, конечно, в этом интервью несколько, действительно, важных сообщений. Ну, на мой взгляд, самое важное было то, что президент Медведев, собственно, объявил в этом интервью, что он считает, что план Медведева-Саркози Россией выполнен и он не предполагает больше никаких действий в рамках выполнения этого плана. И это, по-моему, новость, новость, сказанная вот таким образом. Это означает, что Россия пересмотрела этот план Медведева-Саркози. Потому что фраза Медведева о том, что Россия уже отвела свои войска на первоначальные позиции в понимании России, она, ну, практического смысла не имеет. В ней содержатся внутренние противоречия. Не бывает первоначальных позиций в чьем-либо понимании. Позиции – вещь географическая, они имеют координаты: берется карта, и на ней ставится точка или проводится какая-то линия, или рисуется какой-то прямоугольник. И вот это есть позиции. Вот, они бывают прежние, те, которые российские войска занимали до начала конфликта, они могут быть нынешними, те, которые занимают российские войска в настоящий момент. Если эти прямоугольнички не совпадают, значит, ни с чьей точки зрения отвода войск на первоначальные позиции не произошло. Это означает, что просто Россия не хочет их отводить, и президент здесь об этом объявляет. И, конечно, это чрезвычайно важный сюжет.

Важный сюжет, по-моему, это пересказанная президентом реакция глав Азербайджана и Армении на российско-грузинский конфликт. На мой взгляд, здесь чуть-чуть не дотянули интервьюеры – мне кажется, что они должны были подхватить эту тему и углубиться несколько дальше в этот сюжет (на мой взгляд, это очень интересно). Медведев, если помните, сказал о том, что президенты Армении и Азербайджана сказали ему, что, вот, дескать, насколько любые переговоры, даже и бесконечные, длящиеся сколько угодно времени лучше, чем вот такое вот решение проблемы за несколько дней при помощи войны (ну, я своими словами пересказываю, но близко к тексту, как вы понимаете).

На мой взгляд, здесь нужен был бы вопрос, кто в точности это сказал. Потому что, ну, что значит «они мне сказали»? Ну, они ж не хором разговаривали. Кто-то, видимо... Если это было, действительно, произнесено, то кто-то из них двоих это произнес, а второй, скажем, кивал головой и соглашался. Вот, мне, человеку, который пристально следит за событиями на Кавказе и которого очень беспокоит судьба взаимоотношений между Арменией и Азербайджаном, судьба вот этого территориального конфликта, мне чрезвычайно интересно было бы узнать, кто произнес эту фразу? Президент Азербайджана Алиев или глава Армении Серж Саргсян? По-моему, это совершенно не все равно.

Вторая тема, которая, по-моему, требовала некоторого дальнейшего углубления – это тема принятия решений. Вообще, это самое главное, что есть в политике – как принимаются решения по важным поводам. Вот, Медведев сказал во время этого интервью, как принималось решение, ну, в его видении о начале военных действий со стороны России, и он говорил о том, что он принимал это решение самостоятельно, и что в течение суток он не имел никакой связи по этому поводу с премьер-министром Путиным, что будто бы они не могли организовать, было сложно организовать в течение этого времени закрытую, зашифрованную связь, поскольку Путин был в Китае. Это важное сообщение. Это как это, интересно, так получилось, что в течение суток они не могли это организовать? Это вообще само по себе довольно интересный сюжет. Означает ли это, что не существует кризисных систем связи, которые в решительный момент... А решительных моментов в жизни России может быть много разных – и совсем не обязательно это вопрос о начале войны с каким-нибудь соседом. Мало ли, что может произойти? Происходят всякие стихийные бедствия, происходят разные техногенные катастрофы, не дай бог, время от времени. Ну, не говоря уже о том, что мы, все-таки, с вами по-прежнему живем в ядерную эпоху, в эпоху, когда колоссальное количество межконтинентальных ракет, скажем, российских и американских нацелены друг на друга. Тут возможны самые неожиданные события и обстоятельства, и отсутствие в течение суток надежной связи между двумя первыми лицами государства, особенно в той реальной политической конфигурации, которая нам всем хорошо известна, когда не очень понятно, кто из этих двух первых лиц государства в реальности управляет страной (а на самом деле вполне понятно), так вот, это политическая новость довольно важная, и мне кажется, нужно было углубиться в нее дальше.

Но, знаете, это хорошо нам сидеть, что называется, у кромки поля и здесь что-то такое советовать игрокам. Несомненно, это интервью – успех. И, вот, меня просят оценить его. Я оцениваю его очень высоко, я оцениваю его высоко потому, что я никогда не видел в данном случае интервьюируемого президента России Медведева до такой степени содержательной личностью. Это несомненно успех интервьюеров, это в данном случае свита сделала этого короля. Вот, свитой были журналисты. И как они свою роль исполняли? А вот так: решительно и прямо, совсем не так, как это делают люди подобострастные, как это делают люди трусливые и лживые, которые чаще всего берут интервью у первых лиц российского государства в последние годы. На мой взгляд, это было чрезвычайно поучительное зрелище, и я думаю, станет, так сказать, предметом изучения и для профессионалов в медийной сфере. Я надеюсь, когда-нибудь мы доживем до того момента, когда российская политическая журналистика снова будет жива и снова будут изучать такого рода вещи пристально и объективно. И я думаю, что это будет изучено и окружением наших ведущих политиков. А то, знаете, пока они для продвижения их на публике придумывают всякие анекдотические истории. Вот, я некоторое время тому назад прочел замечательную заметку одного нашего такого профессионального юмориста, его зовут Евгений Шестаков, я время от времени читаю его записи в Живом журнале. Это человек чрезвычайно, на мой взгляд, остроумный, именно остроумный – очень едкий, очень вредный, пишущий много разных гадостей по разным поводам, но иногда он делает это, действительно, смешно. Так вот, этот самый Евгений Шестаков написал, по-моему, чудесную заметку. Я тоже не смогу ее воспроизвести сейчас дословно, но попробую пересказать, где он пишет, что, вот, стали известны некоторые программы тех событий, которые будут организованы в ходе предвыборной кампании для премьер-министра Путина. И что премьер-министр Путин, пишет он, откроет пешеходный мост между Москвой и Тулой, споет «Blueberry Hill» на похоронах Познера, съездит в пионерский лагерь, где поговорит с лучшими учениками, споет с ними ночью, намажет их зубной пастой, пожарит на прутике хомячка. В общем, много разных вариантов. Самое смешное, что мы это все наблюдаем. Собственно, в пионерский лагерь он уже съездил. Жарил ли он там хомячка на прутике, нам не показали, но, в общем, примерно что-то такое он там делал. И, по-моему, интервью вроде тех, которые удалось дать президенту Медведеву, делают для имиджа политика гораздо больше, чем залезание на стенку, которое предпринял в лагере Селигера Владимир Путин. Если бы Медведев вдруг почему-либо решил, действительно, устремиться в президенты, в чем лично я сомневаюсь, это чрезвычайно бы ему помогло.

Вот один сюжет, который мне показался чрезвычайно важным на этой неделе. Второй сюжет произошел сегодня, фактически только что – это ситуация с Юлией Тимошенко. Ну, нам предстоит долго за этим следить. Это, несомненно, ни сегодня не кончится, ни на этой неделе не кончится, ни на будущей неделе не кончится. Это большая очень история. У меня спрашивают здесь тоже. Среди тех, кто задавал мне вопросы в интернете, у меня спрашивают вот так: «Как вы оцениваете арест Тимошенко? Похоже ли это на арест МБХ?» Ну, в смысле Михаила Борисовича Ходорковского. Ну, разумеется, это ни в чем не похоже на арест МБХ за исключением одного аспекта. Действительно, собственно, так добавляют политического веса политическим противникам, так создают себе мощных политических врагов. Ну, Тимошенко и так, в общем, не слаба на Украине, а тут, по-моему, она от этого ареста сильно прибавит. Ей, в сущности, ничто не угрожает, сидит она, как мы знаем, в довольно комфортных условиях, уже сообщили, что это какая-то загадочная камера с евроремонтом. Ну, в общем, я и не сомневаюсь: думаю, она там не на баланде будет находиться и не в полосатой робе будет одета.

Она – женщина мужественная, так сказать, хорошо владеющая собой. Я думаю, что она это испытание, ну, так сказать, в физическом и психологическом смысле перенесет достаточно легко. Но штука заключается в том, что, конечно, каждая минута ее пребывания в тюрьме – это дополнительные политические очки. В этом смысле это похоже на Ходорковского.

Другое дело, что ей в отличие от Ходорковского не приходится преодолевать то предубеждение и то изначальное недоверие, с которого начались взаимоотношения между Ходорковским и российским общественным мнением. Конечно, первоначально относились к нему гораздо-гораздо хуже, чем сейчас. И ему, сидя в тюрьме, пришлось переламывать тот шлейф недоверия, который есть у многих российских граждан в отношении, так сказать, успешных коммерсантов.

У Тимошенко и так очень много сторонников, у Тимошенко и так имеется огромное количество людей, которые ее поддерживают. Эти люди придут сейчас просто в бешенство от того антуража, в котором был совершен этот арест, потому что Тимошенко была арестована же, ведь, не в связи с какими-то серьезными, так сказать, судебными решениями, а потому, что, видите ли, она плохо повела себя на суде. А плохость ее поведения на суде заключалась в том, что она начала задавать слишком, как показалось судье, вредные, наглые и издевательские вопросы нынешнему премьер-министру Украины, который выступал там в качестве свидетеля – начала его обвинять в разного рода коррупционных преступлениях. И вот за это ровно она и оказалась в тюрьме. На мой взгляд, это очень неуклюжее действие.

Есть еще одна сторона дела, которую в оставшуюся мне до перерыва минуту я просто назову. Я хочу вам напомнить, что обвинение, которое выдвинуто против Тимошенко, - это обвинение в том, как она заключила договоры на всякие газовые темы с Россией. Как известно, чтобы танцевать танго, нужно двое, чтобы заключить договор, нужно 2 стороны. Я подчеркиваю, она с Россией заключала эти договоры и теперь в этом ее обвиняют. В сущности, ее обвиняют в том, что она приняла от российской стороны взятку. Ну, в сложной форме. Там, будто бы, этот договор облегчал ситуацию, которая возникла вокруг единых энергосистем Украины, которыми она руководила.

Так вот, надо сказать, что эта ситуация очень для России двусмысленная. По существу, оказывается, что суд в Киеве над Тимошенко – это суд в какой-то мере и над Россией косвенным образом. Во всяком случае, над тем, кто с российской стороны заключал с Тимошенко эти договоры. Человека этого зовут Владимир Путин. Неожиданный поворот сюжета, правда? Это была первая половина программы «Суть событий», я прервусь на 3-4 минуты на новости и мы продолжим с вами – у нас будет еще полчаса на то, чтобы поговорить, в том числе чтобы поговорить по телефону. Новости.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве, я – Сергей Пархоменко, это вторая половина программы «Суть событий». Мы с вами говорили перед перерывом, прежде всего, об интервью, которое дал президент Медведев и которое весь день сегодня крутится на «Эхе Москвы». Дал он его главному редактору «Эха Москвы» Алексею Венедиктову и двум дружественным нам журналисткам Софико Шеварднадзе, Екатерине Котрикадзе. Я высоко оцениваю это интервью, потому что мне кажется это образец того, как не ангажированные, не сервильные, не трусливые, не услужливые, не подхалимские вопросы помогают раскрыться интервьюируемому и помогают ему выглядеть серьезным, разумным, содержательным политиком.

Валерий спрашивает у меня здесь с помощью SMS-сообщения (а SMS-сообщения можно отправлять на номер +7 985 970-45-45), Валерий спрашивает у меня: «Вы, действительно, считаете, что Медведев выглядел хорошо???» Да, Валерий, я считаю, что он выглядел хорошо, потому что все относительно. Потому что относительно того, как он выглядит обычно, когда подхалимы задают ему свои подхалимские вопросы, он выглядел хорошо. В данном случае не получив таких подхалимских вопросов, а получив вопросы всерьез, что называется, по большому счету. Так вот, да, Эйнштейн говорил, что все относительно, и я говорю, что все относительно: относительно обычного Медведева он выглядел лучше, чем когда бы то ни было. Вот, собственно, в чем заключается мое несложное утверждение.

Ну вот. Второй сюжет, который мы успели затронуть, - это сюжет с арестом Юлии Тимошенко. Россия оказывается в очень неудобном положении в связи с этим, потому что, в сущности, Тимошенко обвиняется в том, что она приняла взятку от России – не от кого-нибудь, а от Владимира Путина, который, собственно, вел с ней переговоры. Взятку в такой, сложной форме. Она должна была в результате, как утверждают ее обвинители сегодня, в результате заключения этого контракта должно было облегчиться положение Энергосистем Украины, которыми она прежде руководила. Но, знаете, если обвиняют того, кто взял взятку, то автоматически обвинение должно перейти и на того, кто дал взятку. И таким образом украинский суд в очень щекотливое положение ставит российско-украинские отношения и российскую сторону в целом. И совершенно не случайно российский МИД моментально реагирует на эти события, и делает заявление по поводу ареста Тимошенко вообще еще раньше, чем большинство каких-то украинских официальных лиц на этот арест отреагировали. Так что мы с вами будем наблюдать эту комедию достаточно долго, и будем смотреть, как стороны будут выбираться из этого сложного для них положения.

Третий сюжет, мимо которого я не могу пройти, это сюжет с Валентиной Матвиенко. Он, конечно, многим кажется комическим, некоторым кажется трагикомическим: вот, политик на склоне своих политических лет после многих десятилетий пребывания на ответственных должностях как заяц, путая следы, петлями, так сказать, уходит от избирателя, придумывает какие-то фантастические комбинации для того, чтобы тайно зарегистрироваться в какой-то Красненькой речке, и там на этой самой Красненькой речке чтобы прикинуться сухим кустиком и остаться незамеченным. И чтобы, не дай бог, никто рядом не зарегистрировался и чтобы как-нибудь тихонько на брюхе вдоль этой Красненькой речки проползти в депутаты этого, вот, маленького такого парламентика этой самой Красненькой речки, потому что, вот, на беду выяснилось, что в российском законодательстве написано при всем том, что Совет Федерации является наглухо назначаемым органом и, действительно, отдельная история, что ни у кого в Совете Федерации не хватило кишки, чтобы выдвинуть свою кандидатуру или кандидатуру какого-нибудь своего коллеги в председатели Совета Федерации. Все покорно согласились с идеей, что председателем Совета Федерации будет человек, который даже не является на этот момент членом Совета Федерации, о чем, кстати, тоже пишут мне слушатели и просят оценить этот момент. Ну как? Вот, можно его оценить как такую, вот, очередную демонстрацию уродства российской политической системы.

Так вот, на беду оказалось, что, несмотря на все эти, казалось бы, такие, надежные правила игры, когда все всех назначают и, как говорили еще о первой российской думе, это парламент не избранный, это парламент подобранный. Все такие, вот, подобранные, все назначенные. Но оказалось, что для этого нужно быть хоть чего-нибудь, хоть каким-нибудь маленьким депутатиком. И, вот, выяснилось, что нужно, все-таки, найти какое-то место, где тебя в депутаты выберут.

И, вот, значит, смешно: Матвиенко бегает, спасается, пугается, скрытничает, прикрывается, ее разоблачают, она оправдывается, говорит, что ничего не было, что она прочла в газетах, газеты эти никто не может найти. Ну, в общем, позорище. Ужасное позорище.

Можно было бы на этом успокоиться. Нет, не успокоюсь. Я вам скажу, что это, на самом деле, очень серьезная история и, на мой взгляд, очень хорошая история. Это казус, в котором в России неожиданно произошли выборы. Вот, я вам скажу, они уже произошли, они свою роль уже сыграли. Этих выборов в этой Красненькой речке еще не случилось, а они уже в истории российского избирательного права и российского избирательного процесса остались. Почему? Потому что все, что там происходит сейчас, - это мощнейшая демонстрация того, насколько выборы и ответственность перед избирателем, насколько это мощная сила. И как политик, который еще вчера казался нам неуязвимым, авторитетным, я бы сказал, в политическом смысле жирным, таким вот, до которого не добраться, человеком, который выше этого всего, который плевать хотел и так далее, как вдруг все это с него осыпается, когда оказывается, что у него есть шанс, точнее, есть риск оказаться лицом к лицу с избирателем. Как политик этого боится, в какой ужас его это повергает. Мы сейчас это, собственно, видим на примере Матвиенко.

Вот, у меня спрашивает наш слушатель по имени Триад, он достаточно часто нам тут задает вопросы, вот в очередной раз вопрос от него: «Уважаемый Сергей Борисович, почему Матвиенко так позорится со своими выборами? Трудно поверить, что она справороссов испугалась». Да нет же, она не справороссов испугалась. Она испугалась избирателей. Она испугалась, что создастся каким-то чудом, хотя, казалось бы, все предусмотрели, все зажали, все сломали, все отменили, все под контролем, все в полном порядке. Но вдруг, откуда ни возьмись, возникает ситуация, в которой сейчас какие-то люди придут на этот избирательный участок в этой Красненькой речке или где-то там еще, и как-то так проголосуют, от чего весь этот план сломается. Этого ни в коем случае нельзя допустить! Как-нибудь нужно зажать эту историю так, чтобы, вот, не дай бог, этого не случилось, чтобы, не дай бог, это не зависело от людей, которые придут, и у них будет какой-то выбор. А они сейчас возьмут и проголосуют за кого-то другого, этот кто-то другой сейчас выдвинется, а мы не успеем за этим уследить. Поэтому как-нибудь давайте это все спрячем, закопаем, чтобы никто об этом не узнал, чтобы никто, не дай бог, не выдвинулся.

Вот, на самом деле, как это устроено. В этом есть ужас перед избирателем. Мы много раз говорили с вами, я много раз говорил, сидя здесь на этом стуле перед этим микрофоном, что самый эффективный контроль – это контроль со стороны избирателя. Это самая страшная ответственность, это ответственность перед избирателем, это, собственно, тот механизм, который был изобретен человечеством для того, чтобы вершить окончательный политический суд и раздавать окончательные политические оценки. Вот в этот момент все оказывается ясно, что человек делал, что он успел сделать, что не успел, кому он навредил, кому он помог, каков, что называется, сухой остаток от его деятельности. Выяснилось, что у Валентины Матвиенко после нескольких лет ее пребывания на посту главы Санкт-Петербурга нет, в сущности, никаких шансов выиграть на выборах, если организуется нормальное прямое голосование с конкурентами. Она это понимает, она смертельно этого испугалась. И все те, кто вместе с нею затевали эту комбинацию по пересаживанию ее из кресла мэра Санкт-Петербурга, губернатора Санкт-Петербурга в кресло главы Совета Федерации, они, на самом деле, отлично отдают себе в этом отчет: нельзя допустить ситуации, в которой произойдет голосование вчистую, в открытую с конкурентами.

Вообще, это, действительно, очень печальная история, потому что Валентина Ивановна Матвиенко – совсем не новичок в нашей политической жизни и на нашей политической арене, она много десятилетий уже здесь пребывает. И я хотел бы напомнить всем, у кого, все-таки, какая-то память сохранилась, что Валентина Ивановна Матвиенко образца какого-нибудь, не знаю, 1992-го или 1993-го года не стала бы никуда бегать. В тот момент она была тренированная, она была сильная, она была уверенная в себе и она абсолютно твердо понимала, что в любом муниципальном образовании. Да чего там в муниципальном образовании? В любом более или менее, хоть в московском округе многолюдном, где угодно она разорвет на тысячу маленьких носовых платочков любого конкурента. И она тогда готова была бороться, и она готова была выборы выигрывать с применением административного ресурса большим или меньшим, так поджуливая, где-то еще похитривая. Но, в общем, она была человеком, готовым к борьбе.

Прошло несколько лет, когда выборы в России, в сущности, отсутствуют и избирательная тема, реальная тема ответственности политика перед избирателями ушла из нашего политического обихода. И выяснилось, что умение ладить с избирателями, умение убеждать избирателя, умение делать свое дело вопреки тому, что у избирателя есть какие-то свои взгляды, привычки и так далее, а нужно все равно оставаться убедительным, а нужно все равно отстаивать свою позицию в глазах людей – вот это умение на много лет исчезло из списка политических добродетелей в России. И оказалось, что можно этого не уметь, и мышцы эти атрофировались. И люди перестали владеть этим достаточно хитрым, но, так сказать, насущным для политика искусством. Вот, что мы видим. Все, что осталось, - это ползти. Ноги отнялись и осталось ползти. Вот она и уползает, на самом деле, уползает из-под этих выборов.

Я думаю, что это будет хорошим уроком. Чего-то мы все время об уроках говорим сегодня: то Медведеву – урок, то Матвиенко – урок. Ну, вот такая вот у нас неделя уроков получилась. Я думаю, что это будет хорошим уроком всем тем, кто сегодня считает, что как-нибудь без выборов и без умения вести выборы можно обойтись. Когда-нибудь и на вашей улице, ребята, случится праздник. Когда-нибудь окажется, что и вам встретилась какая-то маленькая Красненькая речка, через которую надо вам перебираться, а вы уже не умеете, а вы, на самом деле, об этом не думали на протяжении многих лет и придется вот так позориться, как позорится в финале своей политической карьеры Валентина Ивановна Матвиенко.

Ну вот. Давайте в оставшиеся 15 минут попробуем поговорить по телефону, и сейчас я включу эту самую систему – есть она у нас тут. 363-36-59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Набирайте, пожалуйста: у меня есть 5 линий, все они работают. Вот я уже вижу, что появились здесь первые звонки. Ну что? Давайте попробуем. 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», и, вот, вы, например, в этом прямом эфире. Да, я слушаю вас, алло. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: (НЕРАЗБОРЧИВО).

С.ПАРХОМЕНКО: 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», у нас есть с вами 5 линий, на одной из них висит человек, который успел 619 раз набрать этот номер. Я этого человека отсюда стряхиваю, а возьму вот такую, другую трубку. Да, я слушаю вас, алло? Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, Сергей, добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, я слушаю вас. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Сергей, сегодня была просто замечательная программка. Вот у меня такой вопросик будет. Сергей, скажите, пожалуйста, у вас есть хвост?

С.ПАРХОМЕНКО: 363-36-59. Это называется «пранкерская атака на «Эхо Москвы». Я недавно зашел на один аккаунт Вконтакте – я вообще там никогда более-менее не бываю, но тут залез посмотреть, как это у них устроено. Они там коллекционируют эти выходы очень тщательно. Пожилые, в сущности, люди, одинокие, усталые, вот, тешут свои закатные годы звонками на радиостанцию вот с такого рода шутками. А вам нравится, уважаемые радиослушатели? Вас, насколько я знаю, несколько сот тысяч, слушающих мою программу. Вам нравятся эти ребята? Вам как, вообще, кажется: вот, они помогают вам проводить этот пятничный вечер? Я надеюсь, что вы их встретите в своей жизни (они живут где-то возле вас, их довольно много), и вы сможете им высказать свое отношение к тем подвигам, которые они организуют здесь в прямом эфире «Эха».

363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Послушаем еще одного нашего радиослушателя. Да, алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте. Вы тоже будете интересоваться, есть ли у меня хвост или еще что-нибудь вроде того?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет-нет, ни в коем случае.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте. А как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Александр, я из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ: Скажите, пожалуйста. Вот сейчас шел вопрос об обсуждении кандидатуры Матвиенко. Ну, так как мы все из Москвы и мало знаем, что там происходит в этой второй столице, хотелось бы уточнить, может, вы что-то знаете: за что ж избиратель может ее не любить, скажем так?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, я знаю довольно много и вы тоже можете это узнать, если почитаете разного рода прессу за эти годы. Ну, довольно много в интернете по-прежнему сохранилось. Она очень неудачно руководила городом Санкт-Петербургом, это правда. Она довольно много допустила там грубых, я бы сказал, таких, чисто градоуправительских ошибок, начиная от того, что там были большие проблемы и с разного рода коммунальными службами – они очень плохо функционировали в Питере. Чрезвычайно нелепо ведется реконструкция Санкт-Петербурга, знаменитая история про то, что красят фасады, оставляя все как есть. Чуть-чуть, вот, стоит углубиться куда-то в подъезд или во двор, и вы видите весь этот позор и запустение. Большое количество было в городе скандалов, связанных с недвижимостью, которая всякими неожиданными путями переходила из рук в руки в Санкт-Петербурге. Конечно, была такая мегаистория с созданием Газпрома гигантским, против которого весь город фактически протестовал. Ну, много всякого набралось.

К сожалению, Валентина Ивановна не смогла найти общего языка с населением Санкт-Петербурга. И, может быть, даже ее правление не было таким уж объективно ужасным – есть, к сожалению, и похуже у нас губернаторы и мэры, и есть города, куда страшнее Санкт-Петербурга, в гораздо большем запустении, в гораздо большем, так сказать, ужасе и бессмыслице. И таких городов у нас немало, и среди больших городов тоже. Но есть такое политическое качество: человек должен сохранять и приумножать доверие. Не, как бы, такую, истерическую любовь как Путин Владимир Владимирович, ради которого какие-то мочалки то собираются разорвать на себе майки и лифчики, но не разрывают, потому что как-то духу им не хватает, то визжат от восторга в Селигере, то еще что-нибудь вроде этого. Это другая история. Знаете, это такая, девочковая любовь. Вот, говорят, что в поздние годы выступлений Битлз (я как-то, вот, не застал этого, я был слишком молодым человеком в это время) огромное количество их концертов были сорваны, в сущности, от них ничего не осталось и записей не удалось сделать, потому что стоял такой, равномерный вой в зале вот этих вот девочек, которые пробивались к сцене, рыдали, визжали, плакали, обливались слезами, расцарапывали себе лица и так далее. Вот, примерно то же самое происходит вокруг Путина.

Я сейчас не об этом, я не об истерическом вое маленьких девочек – я о том, что город Санкт-Петербург – сложный, населенный людьми, в среднем, с достаточно высоким уровнем образования, в нем всегда было много всякой промышленности и достаточно сложной, поэтому там много было и инженерных кадров, много было разнообразной интеллигенции, много было учебных заведений. Сейчас в последнее время, к сожалению, все это все больше и больше разбавляется так же, как во многих российских больших городах.

Это сложно. Ей нужно было с этими людьми как-то договориться, делом договориться. Нужно было убеждать их в том, что она делает какие-то правильные вещи. Она об этом не думала – она считала, что никогда этот крокодил своим хвостом ее не достанет, никогда к ней не вернется эта необходимость воспользоваться уважением этих людей. Вот это выяснилось сегодня. Вот в чем дело.

СЛУШАТЕЛЬ: Но еще такое, продолжение вопроса, как бы. По-моему, дело-то не в том, умеет ли она находить общий язык с избирателями. Может быть, ей...

С.ПАРХОМЕНКО: Она не умеет находить общий язык с людьми, для которых, будто бы, она работает. А они просто потом превращаются в избирателей. Вот, ведь, в чем дело.

СЛУШАТЕЛЬ: (смеется) Ну да. Я с вами соглашусь. Спасибо.

С.ПАРХОМЕНКО: Да. Спасибо, Александр. 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», давайте возьмем трубку следующего пранкера, который сейчас скажет нам какую-нибудь гадость сюда в эфир. Да, здравствуйте, алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасьте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Игорь из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасьте, Игорь.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот, я тут полностью присоединяюсь к вашему мнению по поводу качества сегодняшнего интервью. То есть хорошо сформулированные, правильно поставленные вопросы позволили, действительно, услышать умные, достаточно интересные ответы. Но, вот, как говорит Жванецкий, у нас накопился ряд вопросов по внутренней политике, по внутреннему состоянию страны. Нельзя ли попросить Алексея Венедиктова организовать такое же интервью?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, я думаю, знаете, что и Венедиктов, и любой другой журналист «Эха Москвы» (и я – один из них), что называется, мыла не ест. И, конечно, любой из нас с огромным удовольствием продолжил бы этот разговор на другие темы. Тем, действительно, осталось незатронутых очень много. Как я понимаю, участникам этого интервью пришлось выбирать. Ну, я думаю, что у вас будет возможность спросить у самого Венедиктова еще, как именно это было построено. Насколько я понял, никаких предварительных договоренностей и предварительных ограничений там не было, что, вот, дескать, разговор должен касаться только вот этой темы и больше никакой. Как я понимаю, вопрос о 2012 годе, такой, автоматический вопрос, который выскакивает всегда при упоминании Медведева, не был задан потому, что Венедиктов посчитал, что у него нет шансов получить содержательный ответ...

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, он правильно посчитал.

С.ПАРХОМЕНКО: ...и ему, так сказать, жалко было тратить на это время.

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

С.ПАРХОМЕНКО: Есть несколько вопросов, которые, на мой взгляд, как, вот, Карфаген должен быть разрушен, должны задаваться российским политикам высокого ранга в любых ситуациях и при любых обстоятельствах. Прежде всего (я уже много раз об этом говорил), это вопрос о состоянии российского суда. Медведев много раз на эту тему высказывался, высказывался очень противоречиво, чаще всего очень, я бы сказал, высокопарно, демагогически и пустопорожне. И мне очень не хватает содержательной речи услышать от него на эту тему. Вот, если бы я оказался на этом месте, я несомненно заговорил бы об этом. Я, наверное, тоже не стал бы задавать вопросы о 2012 годе, потому что, в общем, мне все понятно с 2012 годом. Я не стал бы, я не знаю, задавать вопросов о кризисе на Ближнем Востоке, потому что не это меня интересует в президенте Медведеве, а, вот, то, что связано с судом, судебной системой и отсутствием правосудия в России – об этом я бы поговорил обязательно, особенно с человеком, который бесконечно бравирует тем, что он с хорошим юридическим образованием, будто бы, что он – преподаватель римского права, что он считает это своей главной профессией, а, дескать, в президентах оказался волею судьбы, а, на самом деле, мечтает преподавать.

Да, тем очень много. Ну, знаете, как съесть слона? Ну, очень просто. Вынуть из... Я очень люблю эту фразу: вынуть из кармана маленький перочинный ножичек, отрезать первый маленький кусочек и съесть. А потом следующий, а потом следующий. Когда-нибудь слон кончится.

СЛУШАТЕЛЬ: (смеется)

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, давайте считать, что первый маленький бифштексик от этого слона тремя нашими коллегами был благополучно отъеден.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Спасибо.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо вам. 363-36-59. Последний, очень короткий вопрос на одну минуту или последнее пранкерское ругательство у нас здесь в прямом эфире послушаем. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте. У вас есть ровно одна минута.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо, Сергей. Вы знаете, не знаю, может быть, вопрос не настолько короток, а, может быть, слишком длинный. Знаете, вот я слушаю «Эхо Москвы», читаю, люблю очень «Новую газету», уважаю Дмитрия Андреевича Муратова. Вы знаете, у меня в последнее время, не знаю, так много пессимизма по поводу происходящего. Вот, у меня четверо детей растут, я думаю, как жить дальше в стране?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, отличный вопрос на одну минуту – как жить дальше в стране. Как вас зовут, простите?

СЛУШАТЕЛЬ: Алексей. Извините, пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО: А вы откуда, Алексей?

СЛУШАТЕЛЬ: Москва.

С.ПАРХОМЕНКО: Москва, да. Что-то 3 москвича мне попались сегодня. Алексей, на ваш простой вопрос... Как это было на пресс-конференции президента Медведева: на короткий вопрос последует короткий ответ. Попробуйте, что называется, заниматься своим делом. Оно же, ведь, у вас есть. Вот, у вас опять как в том фильме было сказано, у вас честные, хорошие глаза и у вас честный, хороший голос. Мне кажется, что вы – человек, который чем-то важным занят. Попробуйте на этом сосредоточиться. Мне кажется, что это поможет вам жить в стране, которая так часто вас огорчает. И меня огорчает. Но, вот, видите, я занимаюсь своим делом здесь, а вы, наверное, на своем месте. Это была программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Надеюсь, что мы встретимся с вами через неделю, и надеюсь, что ближайшие выходные порадуют нас всех хорошей погодой. Будьте здоровы, всего хорошего, до свидания.