Суть событий - 2011-05-27

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, это программа «Суть событий». В неурочный час она выходит. Сейчас не 9 часов вечера, не волнуйтесь, ваши часы идут правильно. Сейчас 19 часов и 8 минут в Москве. Один единственный раз вот, подчеркиваю, в однократном порядке программа «Суть событий» переехала на два часа по сравнению со своим обычным временем, для того чтобы дать возможность для перестановки наших программ. У нас сегодня вечером будет чрезвычайно интересный гость на «Эхе Москвы», посол Соединенных Штатов в России Джон Байерли. Вы знаете, что очень интересные события происходят в Довиле, во всяком случае, внешне они выглядят достаточно интересно. Произошла встреча двух президентов, России и Соединенных Штатов. Результатом ее, среди прочего, стали весьма интересные и неожиданные заявления о том, что России предстоит сыграть особую роль в урегулировании ситуации в Северной Африке, в частности, в Ливии. В общем, короче говоря, послу Байерли будет, о чем поговорить здесь в эфире, и нет никаких сомнений, что это было правильное решение, расчистить для него место. Я с удовольствием подчиняюсь тоже этой инициативе. Так что те слушатели, которые спрашивают, чьи это такие происки, что программа вдруг укоротилась и переехала с места на место, ну, могу ответить, что это мои собственные происки, ну, как-то я вполне солидарен здесь с решением руководства радиостанции. Тем не менее, наша программа пройдет в обычном режиме. 7-985-970-45-45 – это номер для смс-сообщений, отправляйте, пожалуйста, они немедленно появляются прямо передо мною на экране. И телефон 363-36-59 через некоторое время заработает. Кроме того, на сайте www.echo.msk.ru можно смотреть прямую трансляцию из студии с помощью сетевизора. Удобно также смотреть на всяких айфонах, айпэдах и тех устройствах, которые работают на платформе «Андроид». Вот, собственно, вся техническая информация. Но я сегодня хотел бы опереться среди прочего еще и на те вопросы, которые я получил в Интернете. Вы знаете, что за некоторое время до начала программы есть возможность отправлять… отправлять вопросы к нам на сайт. Среди тех вопросов, которые я получил, есть, конечно, и чрезвычайно такие вредные, с какими-то подковырками. Вот, например, один из них. Это вопрос по существу, и, несмотря на неприятный его тон, я все-таки на этот вопрос отвечу. Некто, кто подписался dorcol editor из Санкт-Петербурга, Россия, спрашивает: «Ясно, что не ответите, - говорит он мне, - но все же, вопрос в космос. Вот господа демократы Ганапольский и Сванидзе и иже с ними уже вынесли свой приговор Младичу. А Вы что думаете? Может быть, хотя бы для приличия, подождать лет 10 до приговоров, судя по делу Шлегеля, или хотя бы 5, как в случае с Милошевичем, пока сам не отойдет в мир иной, а потом уже называть военным преступником? Или волшебное сочетание букв «презумпция невиновности» только для уважаемого мной Ходорковского, и уважаемого еще кем-то ДСК, а сербам - дырку от бублика, а не эту самую презумпцию?» Ну, и дальше там всякие… всякие дополнения. Знаете, что я вам скажу, отвечая на этот вопрос, уважаемый editor? Дело в том, что то, что проделывали и Милошевич, и Младич, и Караджич, они это делали на глазах у всего мира, они это делали на глазах, по меньшей мере, Европы, на глазах у журналистов, на глазах у военных репортеров. Все это происходило не когда-то, не в темные времена Инквизиции, все это происходило не под покровом ночи, все это происходило на виду. И роль этих людей была совершенно очевидна, они тогда этой роли не стеснялись, они громко и ярко выступали, они красовались перед телекамерами и перед объективами фоторепортеров. Они очень любили, так сказать, пофорсить и попижонить на этой войне. И следы этой войны, они видны и сегодня, и тем более были видны тем, кто бывал на Балканах и смотрел за развитием событий там в начале и в середине 90-х годов. Мне пришлось побывать, так сказать, на полях югославской войны уже, собственно, на исходе ее, тогда, когда почти боевые действия там закончились. Так, немножко постреливали вокруг Сараево, и всякие снайперы там работали. Ну, в общем, было уже относительно спокойно. Но, тем не менее, следы этой войны были очень хорошо видны, и можно было посмотреть и на то, что осталось от Вуковара, и на то, что происходило в Сребренице и так далее. И я тогда был с делегацией, состоящей из нескольких депутатов российской Государственной Думы, был в числе немногих журналистов, которым удалось тогда поездить по всей зоне югославского конфликта. Должен вам сказать, что это одно из самых тяжелых впечатлений моей жизни. И надо сказать, что там, на месте, ни у кого никогда не возникало никаких сомнений, кто и кем руководил, не просто потому, что это было как-то хорошо известно, и были проведены всякие расследования, а потому, что люди, которые устраивали там геноцид, люди, которые устраивали массовые казни, которые уничтожали целые города, которые устраивали этнические чистки, абсолютно безжалостные, бессовестные и массовые, люди этими своими делами очень гордились. И тогда они считали нужным широко об этом сообщать, и они хотели, чтобы все знали, что именно они во главе этих… во главе этих событий, и Караджич, и Младич. Ну, в определенной мере и Милошевич, несомненно, несомненно, тоже. Вот, мне кажется, что сегодня, когда Гаагский трибунал начнет расследовать еще и дела, связанные вот с этим самым генералом Младичем, которого очень давно искали, и который вот из этого уровня югославских преступников был, пожалуй, последним, остававшимся на свободе, мне кажется, что среди прочих материалов, которые будут рассмотрены, будут еще и материалы, посвященные… материалы, в которых он сам хвалится своими собственными подвигами на этой войне. Я думаю, что говорить в этих обстоятельствах о презумпции невиновности окажется довольно сложно. Презумпция невиновности есть, но она заведомо разрушена самим обвиняемым и его манерой разговаривать. Вот, собственно… вот, собственно, я хотел бы посмотреть… я хотел бы посмотреть, как мне строить дальше свою программу. Давайте я прервусь на несколько секунд рекламы и после этого сменю тему в программе «Суть событий», которая идет сейчас как будто бы не в свое время, но, тем не менее, в своем родном эфире.

РЕКЛАМА

С. ПАРХОМЕНКО: Мы снова в эфире, это программа «Суть событий». Немножко не в свое время, но зато на своих родных волнах «Эхо Москвы». Я – Сергей Пархоменко, ведущий еженедельной программы «Суть событий». Мы говорили с вами до этого небольшого перерыва на новости... на рекламу о, собственно, самом сенсационном событии последних дней, об аресте генерала Ратко Младича, последнего из крупнейших военных преступников югославской войны, остающихся… остававшихся, - теперь уже можно это сказать, - на свободе. Следующий сюжет, о котором я хотел бы поговорить, и мне кажется, это тот сюжет, которому должны быть посвящены наши с вами телефонные разговоры, которые я оставлю на конец этой программы… напомню, что 363-36-59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы», который минут через 15 начнет работать. И смс-сообщения можно отправить на номер +7-985-970-45-45. Так вот, эта история постепенно, я бы сказал, разогревающаяся, несмотря на все усилия ее как-то утопить в молчании и свести на нет. Постепенно разогревающаяся история с расследованием или, во всяком случае, с возмездием по поводу гибели юриста Сергея Магнитского в российской тюрьме. Этот человек был насмерть замучен теми, кто пытался скрыть таким образом, во всяком случае, по обвинениям тех людей, которые работали вместе с Сергеем Магнитским, - эти обвинения очень активно ими высказываются, - скрыть те преступления, которые Магнитский расследовал. Преступления были связаны с тем, что в результате довольно изощренной финансовой комбинации у компании «Hermitage Capital» было украдено… на самом деле, даже не у этой компании, а, если вдуматься, у казны Российской Федерации было украдено около четверти миллиарда долларов под видом возвращения неправильно заплаченных налогов. Я примерно две программы тому назад рассказывал подробно эту историю, желающие могут в Интернете ознакомиться со всеми ее деталями, довольно много сегодня можно найти там материалов. Так вот, сегодня в Интернете появился чрезвычайно интересный документ: появилось обширное интервью главы инвестиционного фонда «Hermitage Capital» Билла Браудера. Интервью сделала Маша Гессен для сайта «Snob.ru». Я рекомендую вам там этот материал посмотреть. Это чрезвычайно сильный документ. Я слышал уже несколько суждений о том, что вот, интервью, оно должно содержать обязательно, так сказать, какие-то неприятные вопросы для своего героя, и журналист должен вести себя напористо, по возможности агрессивно и так далее. Я в целом согласен с этим, но только хочу сказать, что все-таки основная цель интервью – это дать читателю возможность получить какую-то содержательную информацию и услышать связный серьезный рассказ о значимых событиях. Несомненно, в этом тексте это есть. Браудер подробно рассказывает о том, как была устроена деятельность его инвестиционного фонда, на чем они зарабатывали, очень интенсивно зарабатывали на расследовании злоупотреблений крупных российских компаний в отношении собственных акционеров. В сущности, примерно на том самом, чем занят сегодня Алексей Навальный, в меньших, надо сказать, масштабах. То, что устраивала компания «Hermitage Capital» - это было действительно чрезвычайно агрессивно, чрезвычайно резко, чрезвычайно, я бы сказал, воинственно, и чрезвычайно неприятно для многих крупных российских компаний. Но речь шла о том, чтобы приостановить или, во всяком случае, свести на нет злоупотребления менеджеров этих компаний, которые происходили, несомненно, под прикрытием крупных российских государственных деятелей, членов правительства, о чем прямо говорит Браудер. Прекратить эти злоупотребления в пользу миноритарных акционеров, в пользу держателей акций. Это деятельность совершенно законная, эту деятельность должно было бы вести государство, но, поскольку оно ее не ведет, этим хладнокровно пользовались подчиненные Билла Браудера и, несомненно, делали этим важное полезное дело для российского капитализма и для России в целом. А дальше случилась трагическая история, когда этот фонд оказался под атакой людей – имена которых Браудер также называет – под атакой людей, которые попытались в результате сложной… сложной комбинации, по ходу которой они украли у этой компании несколько принадлежащих ей дочерних компаний и потом, под видом возврата этим компаниям заплаченного ранее ими налога на прибыль, украли из российской казны около четверти миллиарда долларов. Вот это то, что говорит Браудер, говорит очень… о чем он говорит очень подробно, о чем он говорит очень аргументировано, с именами, фамилиями, датами, обстоятельствами. И это производит довольно сильное впечатление. И вот один из наших слушателей спрашивает у меня сейчас, - его зовут stukalov59, так он подписался, наш слушатель из Самары, - спрашивает, читал ли я интервью Браудера, и дальше спрашивает: «Ваши комментарии, будет ли реакция или опять промолчат?» Он имеет в виду, конечно, не мою реакцию и не реакцию моих коллег, она, несомненно, будет и есть, этой реакции предостаточно. Но у меня складывается такое впечатление, что людям, о которых говорит Браудер, и людям, которые являются начальством тех, о которых говорит Браудер, и людям, на которых Браудер вполне прозрачно намекает, на членов российского правительства, на руководителей российских правоохранительных органов, в том числе и прокуратуры, и Министерства внутренних дел, эти люди как-то хорошо себя видят в этих его словах. И, в общем, те, кто примерно представляет себе канву всей этой истории, тоже, в общем, видят, о ком в точности идет речь, даже если Браудер не называет этого имени, так вот, этим людям самое время начать отвечать, и отвечать не оплеухами, не попытками как-то справиться с теми, кто вообще говорит на эту тему и заставить их замолчать, а отвечать по существу того, что Браудер рассказывает. Пора каким-то образом начать его опровергать содержательно, потому что иначе это может для них и еще, так сказать, следующих этажей российской властной пирамиды, кончиться достаточно плохо. Дело в том, что вся эта история производит довольно сильное впечатление на людей, которые смотрят на нее со стороны, а не только на тех, кто, как мы, изнутри, живя в России, смотрит на такого рода злоупотребления и невольно примеряет их к себе и невольно представляет себя на месте тех, кто в результате попал под эти жесточайшие репрессии. Так вот… и кто просто был… один из этих людей был просто убит в тюрьме, совершенно очевидно. Так вот, эта история на самом деле вплотную подошла к тому, чтобы впервые были применены санкции, прямые международные санкции против целого ряда российских чиновников и офицеров российских правоохранительных органов. Санкции вполне определенного рода. Санкции, которые будут заключаться в том, что их деньги, которые они хранят в зарубежных банках, будут арестованы, и доступ их к тому имуществу, которое они умудрились вывезти из России и там, так или иначе, спрятать, доступ этот будет им перекрыт. Они, грубо говоря, не смогут воспользоваться плодами своего собственного грабежа и своих собственных злоупотреблений. Первый раз дело подошло к этому очень близко. Мне кажется, что в этой ситуации велика вероятность, что это будет доведено до решения. И это может иметь очень серьезные последствия, потому что это, ну, сорвет какой-то покров невинности, так сказать, с этих взаимоотношений. Это будет очень важным прецедентом. Это покажет, что это эффективный способ, и это может отворить, так сказать, такие двери, в результате которых такие санкции могут начать… могут сделаться общим… общим местом, что ли, и, так сказать, общеупотребительным… общеупотребительным методом, что ли, борьбы с злоупотреблениями в российской государственной правоохранительной системе, которая ведется, эта борьба ведется извне, из-за рубежа. Мы подошли в этой ситуации к такой, я бы сказал, опасной черте, когда эта история из еще одного скандала, пусть какого-то очень масштабного, повествующего о каких-то очень наглых, очень бессовестных и очень безжалостных поступках людей, которые от имени российского ФСБ, российской прокуратуры, российского Министерства внутренних дел, российской налоговой полиции, организовали репрессии против крупной компании и юристов, которые ее защищали, и в результате этого сумели украсть, а потом спрятать колоссальные деньги у российской казны. Так вот, из такой вот истории это может… из такой ситуации и такого скандала это может превратиться в прецедент. Ответов на этот счет нет, есть такое хмурое, так сказать, бубнение по поводу того, что сами они… на них клейма негде ставить… и всякое такое прочее. И конечно, в какой-то мере, эта ситуация напоминает то, что происходило с «Юкосом» и Ходорковским, когда все ответы на обвинения в злоупотреблениях, на обвинение в том, что судебный процесс, еще первый судебный процесс, не говоря уж о втором, по делу «Юкоса» и по делу Ходорковского и Лебедева строится на абсолютно безграмотной, бессодержательной и неаргументированной такой атаке, в ответ звучало только, что «сами они…» и так далее, дальше шли разного рода голословные обвинения. Ну, самое знаменитое мы с вами знаем – это то, что позволял себе несколько раз публично говорить премьер-министр Владимир Путин, когда он говорил о том, что у руководителей «Юкоса» руки в крови, что они уличены и чуть ли не… по его словам, уличены судом в уголовных преступлениях, связанных с убийствами, кровью и так далее и так далее. Все это ложь, конечно, ничего такого суд по их поводу никогда не доказывал, ни по поводу Ходорковского, ни по поводу Лебедева, они никогда не были в этом обвинены, и тем более, эти обвинения никогда не были доведены до… до финала. Но, тем не менее, тем не менее, мы помним, что, собственно, ничего, кроме вот таких обвинений общего и такого раздраженного характера против Ходорковского, и не звучало по мере того, как требовались какие-то содержательные объяснения относительно того, что, собственно, происходит в судах, почему им не могут предъявить никаких содержательных обвинений, а сажают в тюрьму по обвинениям абсурдным. Вот теперь эта ситуация в чем-то, может быть, карикатурно повторяется в деле Магнитского, в какой-то мере еще более страшном, потому что речь идет все-таки о смерти человека, о человеке, которого просто намеренно замучили в тюрьме, довели его, молодого человека 36-ти или 37-ми лет, довели его до смерти. И есть чрезвычайно сейчас… прорываются интересные сведения по этому поводу, потому что было проведено медицинское заключение, это медицинское заключение полностью противоречит тем первым заявлениям, которые были сделаны сразу после смерти Магнитского. В общем, короче говоря, там есть что расследовать и там есть, что комментировать людям, которых обвиняют в причастности к этой смерти и к этой афере. Если они будут молчать и дальше, - а похоже, они намереваются как-то отмалчиваться и так, молча насупившись, отбиваться от этой истории и от этих обвинений, - то они доиграются до того, что управа на них будет найдена вот такая, в виде международных санкций и в виде отъема у них награбленного имущества. Мы все в этой ситуации, - когда я говорю «мы», я говорю о журналистском сообществе, – будем с интересом за этим наблюдать и с удовольствием вам расскажем о том, как будет происходить эта процедура изоляции грабителей от имущества, которое они сложили за рубежом. Это программа «Суть событий», мы с вами прервемся на несколько минут новостей и после этого, в последние 15 минут, наверное, поговорим по телефону. Спасибо.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 19 часов 33 минуты в Москве, это программа «Суть событий», в не совсем урочное свое время здесь в эфире «Эха Москвы». Я – ее ведущий Сергей Пархоменко по-прежнему. Только на этой неделе программа «Суть событий» переехала на это время. В следующий раз, я надеюсь, мы с вами снова встретимся в 9. А пока давайте продолжим разговор. Я говорил перед новостями о деле Магницкого, о замечательном интервью Билла Браудера. Замечательном не потому, что это такое все из себя литературное произведение, хотя оно написано прекрасным языком и читается необыкновенно увлекательно. Но замечательное по своему содержанию, по глубине, подробности, откровенности и, я бы сказал, по впечатлению, которое оно производит на читателя. Интервью с Биллом Браудером, опубликованное на сайте «Snob.ru». Очень рекомендую всем прочесть его и в подробностях познакомиться с историей, которая привела к гибели юриста Сергея Магницкого и к краже из российской казны четверти миллиарда долларов по обвинению Билла Браудера, которое пока остается без ответа, без объяснений и без каких бы то ни было комментариев серьезных содержательных со стороны российских властей. И по мере того, как оно остается без комментариев, мне кажется, ситуация, что называется, сгущается. Так, как это, собственно, было много раз в российской истории. Ну, хочу вам напомнить хотя бы историю со взрывами домов, жилых домов в Москве, Волгодонске и других городах России, когда, в сущности, эти взрывы так и не были полноценно расследованы, и люди, которые их организовали, никогда не были названы, никогда не были найдены, никогда не были наказаны. По этим делам осуждены явно побочные мелкие исполнители, какие-то шоферы и водители, которые возили какие-то мешки с сахарным песком туда-сюда. Совершенно очевидно, что не они организовали эти преступления. И тот факт, что российское государство не настаивало на полноценном расследовании этих событий, навсегда бросает на российское государство, на его лидеров тень и оставляет возможность тем, кто считает это важным и полезным, говорить о том, что именно российское государство и российские спецслужбы были причастны к организации этих взрывов. До тех пор, пока следствия нет, до тех пор, пока исчерпывающая информация не предъявлена обществу, это будет так. Так ровно это будет и в деле Магницкого, в деле «Hermitage Capital». До тех пор, пока не будет ответов, пока не будет ясно, что происходит с людьми, которых называет Браудер, где они сейчас, почему они не наказаны, почему они, во всяком случае, не находятся под следствием. Почему люди, которые явно несметно обогатились в результате этих афер, спокойно себя чувствуют. Почему конкретные обвинения, конкретные процедуры, конкретные механизмы этой комбинации, которую описывает Браудер, никем не были описаны и прокомментированы. С тем, чтобы объяснить, что все это не так, что все это неправда, что все это не имело места в действительности, до тех пор мы будем говорить, что все это происходило под прикрытием российского государства, и вполне очевидно, что людей, крайне высокопоставленных в России, и, возможно, лидеров российского государства. Они обязаны в этой ситуации сами позаботиться о том, чтобы отодвинуть от себя это обвинение.

О чем еще можно говорить на этой неделе? Конечно, можно говорить о совершенно закономерном и давно ожидавшемся крахе тоталитарного государства, которое в Белоруссии построил Александр Лукашенко. Много раз здесь на этом самом месте я говорил о том, что Лукашенко пытается создать государство на чужих подачках, что благополучие его мнимое, что благополучие это держится на одном единственном факторе, на дармовой российской нефти и прочих дармовых российских подачках, которыми Лукашенко просто спекулирует, перепродает их втридорога и на этом строит свой образ благодетеля. Все это сегодня рухнуло. Все это, на самом деле, очень просто, очень объяснимо, очень примитивно. Перекрыли кран – все упало. Все кончилось. Вот и все. Можно сколько угодно говорить о том, что белорусы такие, так сказать, жадные и недальновидные, что они зачем-то скупают сахар и складируют его в своих гаражах. Он теперь отсыреет. Как известно, именно Лукашенко принадлежит знаменитая фраза: «Белорусский народ будет жить плохо, но недолго». Этот бессмертный афоризм вот теперь, наконец, подошел ко второй фазе своей, так сказать, своей реализации.

Вот еще одна тема, о которой, может быть, стоит поговорить на этой неделе. Я намеренно не повторяю всего того, что вы и так хорошо знаете о втором суде по делу Ходорковского и Лебедева. Процесс формально завершился отклонением кассации вот, собственно, на этой неделе. Ну, мы с вами все про это понимаем. Мы прекрасно видим, как это было сделано. Мы прекрасно видим, - здесь я снова возвращаюсь к той же самой теме, - как без последствий были оставлены все те встречные обвинения, которые были выдвинуты защитниками Ходорковского и Лебедева. В частности, по поводу того, что приговор, который был им вынесен, был заведомо неправосуден. То есть люди, которые его выносили, знали, что они выносят приговор, который не соответствует самому духу российского законодательства. Обвинение в том, что этот приговор выносился под давлением, что вообще он был подготовлен не теми, кто должен был его готовить и зачитывать, а сделан был, так сказать, вне, другими людьми и продиктован судье, который фактически только озвучил его, как попугай. Все эти обвинения остались без исследования, они остались без ответа, они остались без объяснений. И до тех пор, пока это будет так, у нас с вами есть право считать их истинными. Мы сегодня понимаем, что люди, которых мы обвиняем в том, что они поступили беззаконно, фактически назначив Ходорковскому и Лебедеву в качестве вот этого наказания пожизненное заключение. Мы с вами понимаем, что они будут сидеть всю жизнь. Вопрос только в том, чью жизнь: свою жизнь или жизнь того или тех, кто хочет держать их в заключении. Так вот, люди, которые это наказание им постановили, эти люди не хотят ответить и, по всей видимости, не могут ответить на те обвинения, которые против них выдвинуты. Это значит, что однажды они понесут за это ответственность, потому что, по всей видимости, эти обвинения справедливы.

Вот еще одна тема, о которой, может быть, есть смысл говорить по телефону. У нас не так много для этого времени, и, тем не менее, я в качестве вопроса, который я хотел бы задать вам, приведу вопрос, который я получил только что при помощи смс. Наш слушатель, который подписывается «Влад из Чикаго», спрашивает у меня: «Сергей, что конкретно в России, помимо имиджевых потерь, препятствует наказанию лиц, причастных к убийству Магницкого в СИЗО?» Ну, я сказал бы, и к наказанию лиц, причастных вот к той комбинации, в результате которой четверть миллиарда долларов были украдены из российского бюджета под видом возврата налогов фонда «Hermitage Capital». И что препятствует наказанию людей, которые сфабриковали второй процесс против Ходорковского. Как вы думаете, что конкретно этому мешает? Понятно, что люди сражаются за честь мундира. Понятно, что они не хотят сами, так сказать, выглядеть преступниками в общественном мнении. Но есть ли какие-то более серьезные мотивы для того, чтобы защищать их, этих людей. Я говорю сейчас о действиях высших руководителей российской власти. 363 36 59, телефон прямого эфира «Эха Москвы», 363 36 59. Вот, сейчас начались звонки. И вот, скажем, один из слушателей, которого я пропускаю в прямой эфир. Да, я слушаю вас, але.

СЛУШАТЕЛЬ 1: Сергей, добрый день. Добрый вечер.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ 1: Это Владимир из Москвы.

С. ПАРХОМЕНКО: Да, Владимир, слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ 1: Я по теме, что мешает, да? Можно?

С. ПАРХОМЕНКО: Да.

СЛУШАТЕЛЬ 1: (неразб.) и только президент и премьер-министр, если бы у них был, так называемый, тандем, они работали на одну цель, на одну задачу, они бы могли эту проблему решить. А, видимо, что они этого не хотят, поэтому люди, которые меня окружают, с которыми я общаюсь, точно также понимают этот вопрос. Вот.

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно.

СЛУШАТЕЛЬ 1: Как вы смотрите на это?

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. Спасибо. То есть, в переводе на такой политологический язык это называется недостаток политической воли. Ну, знаете, я вам скажу на это, что это, конечно, верное замечание, но это можно сказать по любому поводу, все – недостаток политической воли. А что, собственно, в свою очередь, за ним? Знаете, это само по себе не объяснение, это только такая общая формула. Можно ее выразить так, можно теми словами, которые сделали вы. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вы в прямом эфире. Да, я слушаю вас, але.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Але, здравствуйте.

С. ПАРХОМЕНКО: Да.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Меня зовут Иван.

С. ПАРХОМЕНКО: Здрасьте, Иван.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Вы знаете, случайно попал к вам в эфир, но хочется высказать свое мнение.

С. ПАРХОМЕНКО: Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Мне кажется, что это больше всего похоже на какую-то бандитскую разборку, как мы видели в фильмах. Как по разговорам иногда, вот, проскакивает, что люди решают как бы свои проблемы, они…

С. ПАРХОМЕНКО: … то есть, они участвуют в этом, хотите вы сказать?

СЛУШАТЕЛЬ 2: Да, это разборка вот между, между криминальными какими-то людьми, которые не могут апеллировать…

С. ПАРХОМЕНКО: … равнокриминальными, сказал бы я.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Как, как?

С. ПАРХОМЕНКО: Равнокриминальными. И те криминальные, и те.

СЛУШАТЕЛЬ 2: Да. А в такой разборке ни одна сторона не может апеллировать к нормальному законному суду.

С. ПАРХОМЕНКО: Спасибо вам большое, спасибо, Иван. Это была программа «Суть событий», она идет в укороченном режиме. На этой неделе мы встретимся с вами в пятницу. Я – Сергей Пархоменко, всего хорошего, оставайтесь в эфире «Эха Москвы».