Суть событий - 2011-01-28

С.ПАРХОМЕНКО: 21.09 в Москве, начинается программа «Суть событий», я, Сергей Пархоменко, добрый вечер. Как обычно, обсуждаем события недели. Я сижу в окружении экранов, на которых работают разные кабельные информационные каналы, прежде всего, бесконечные «брейкинг-ньюз», срочные, спешные новости от «Евроньюз» и бесконечные ленты о событиях в Египте, где с каждой минутой разворачивается нечто, похожее - интересно, как это назовут? – «Финиковая революция»? «Пальмовая»? «Лотосовая»? - что можно считать аналогом жасмина? Тунисская революция недавно была названа «Жасминовой» - а здесь какая будет?

Несколько дней тому назад я был на приеме в одном из посольств в Москве - устраивали такой приветственный прием в честь журналистов, собрались люди, которые пристально следят за российскими и международными делами, и конечно, только и разговоров было про Египет, про то, усидит или не усидит на месте Мубарак, про то, похож ли Мубарак на Лукашенко, удержит ли он железной рукой власть.

В тот момент еще не очень понятно было, что одним из важных игроков во всей этой истории окажется Мухаммед Аль-Барадеи, - самый знаменитый в мире, может быть, египтянин на сегодня - он много лет возглавлял МАГАТЭ, очень влиятельную международную организацию, которая контролирует разного рода ядерные и атомные проблемы по всему миру, очень уважаемый и влиятельный политик международного класса. Он вернулся спешно в Каир, находится в настоящую минуту под домашним арестом, власти явно его боятся, боятся, что он окажется авторитетной фигурой, на которой сойдутся лидеры этой внезапно возбухшей, воспухшей египетской оппозиции, вожди тех, кто вышел сегодня на улицу и сговорятся на нем как на приемлемом, едином кандидате на пост нового египетского лидера.

На самом деле действительно, шансы, на мой взгляд, достаточно велики, что и египетская революция тоже окажется успешной. Это вещи, конечно, достаточно сложные для анализа – к сожалению, не так много у нас сегодня в России специалистов, которые адекватно понимают, что происходит на арабском Востоке, в станах Магриба, в Северной Африке - очень все это неоднозначно. Понятно, что в спину этим режимам, иногда таким карикатурным и анекдотическим, как недавно павший тунисский режим, иногда внешне достаточно солидным, устойчивым, похожим на табуретку на широко расставленных ногах, как режим Мубарака – бог знает, сколько лет он уже сидит на этом месте - если я правильно понимаю, он правит страной около 30 лет. И в спину им дышат, конечно, исламисты. И вообще-то с ними будет нелегко, - если, в конечном итоге, именно они окажутся у власти в этих странах.

Понятно, что без них не обойдется, что даже если они непосредственно не возьмут власть, значит, они окажутся чрезвычайно влиятельной силой в этих исламских странах – они итак влиятельны сегодня, а будут еще более влиятельны. И просто радоваться падению этих режимов как-то не решаешься. Потому что понимаешь, что на смену им могут придти гораздо более жесткие, гораздо более целеустремленные, гораздо более безжалостные политики, и совершенно непонятно, как можно будет с ними справиться, если они окажутся на волне такой молодой, активно развивающейся политики.

Мне тут предлагают в качестве варианта «Папирусная революция» и спрашивают, считаю ли я, что «Танки, войска, комендантский час - это агония режима?» - не знаю, агония ли это, но это состояние крайней тяжести, как говорят врачи-реаниматологи. Не агония, но крайне близко к этому, к концу этого режима, и в общем, одно незначительное еще усилие может этот режим перевернуть.

Тем более, что после тунисских событий понятно, что зарубежные союзники этого правящего режима, еще вчера достаточно к нему адекватные, моментально от него отскакивают. И уже сегодня мы читаем, что американская администрация «потребовала немедленных реформ в Египте», а недавно мы помним, что американцы относились к режиму Мубарака чрезвычайно лояльно. Хочу напомнить, что вскоре после своего избрания Барак Обама был в Египте, и произнес там, в Каирском университете, одну из самых важных своих политических речей. И вообще это было такое знаковое событие – что он приехал в Египет, выступил перед египтянами и перед иностранными студентами, которые учатся в этом университете - со всего арабского востока. Это очень авторитетное и популярное учебное заведение. Так вот были продемонстрированы такие специальные чувства в отношении Египта, было показано, что Египет такой особый партнер.

А теперь звучит такая достаточно резкая, жестокая и бескомпромиссная критика, говорил в своей прошлой программе, что эти разноцветные революции, эти свержения режимов показывают, что диктатор, который еще вчера считал, что с ним будут, имеет дело в любом случае, что он может совершенно не опасаться никакого осуждения, что у него есть надежные друзья, - в крайнем случае. «Нью-Йорк Таймс» и «Гардиан» напишут что-то такое сердитое, а в общем, все всё проглотят, потому что дипломатия есть дипломатия, экономика – экономика, есть финансовые интересы. Финансовые системы все связаны, деньги задействованы – в общем, как-нибудь потерпят – дави-не дави, мучай-не мучай, сажай, уродуй свою оппозицию, выступай против любых свобод – ничего, как-нибудь перетопчатся, перетерпят.

Это ровно философия, надо заметить, и российских сегодняшних руководителей - они ровно так же к этому относятся, относятся очень хладнокровно к реакции зарубежных своих партнеров на всякое свинство, которое здесь, в России они проделывают.

Так чувствуют себя и вот эти маленькие, средние, крупные диктаторы в арабских странах. И в момент кризиса они начинают понимать, как сильно они ошибались. Они видят, что их союзники тут же от них отскакивают, моментально их бросают, а дальше начинается самое ужасное: перелеты с места на место в попытках найти убежище, а дальше начинаются походы из одного банка в другой в попытках спасти свои деньги, а дальше начинаются попытки спасти свою недвижимость, защитить от арестов дома в европейских столицах. И кончается это все чрезвычайно плачевно.

Я думаю, что это сегодня должно производить впечатление на людей, которые находятся на высоких административных постах в России и интенсивно грабят свою страну. Мы с вами знаем, что это происходит и с использованием газового рынка, и с использованием рынка нефтяного – есть несколько человек, которые в последнее врем я очень эффектно демонстрируют такого рода злоупотребления - взять того же самого, в последнее время очень популярного блогера по фамилии Навальный, который демонстрирует нам всякие смешные обстоятельства: то кто-то за 25 миллионов долларов хочет компьютерную программу заказать, с помощью которой можно будет между двумя отделами одного областного министерства перекидываться донесениями, кто-то строит совершенно сногсшибательную трубу – мы помним разоблачения по поводу «Транснефти», кто-то за немыслимые деньги заказывает безграмотный сайт - речь идет о г-не Онищенко и его ведомстве, которое выглядит абсолютно анекдотично - с них буквально сняли трусы перед всей страной. И г-н Онищенко несколько часов тому назад чрезвычайно комично оправдывался перед Госдумой, клялся, что он не коррупционер, хотя на всю страну было продемонстрировано, что в его ведомстве происходит совершенно ураганное разбазаривание и распыление денег и он, несомненно, обо всем этом знает. Предстоит установить, конечно, его личное участие в этом, но, в общем, совершенно понятно, что человек, который свою профессию превратил в посмешище и продемонстрировал свою невероятную сервильность и готовность облизывать начальство по любому поводу, служить начальству в ответ на любую, самую абсурдную команду, показал, что как он как администратор не стоит абсолютно ни копейки. И под его руководством происходят все эти ужасные вещи.

Так вот все эти люди, которые одновременно и правят и крадут, - всем им кажется, что мир разделен на две неравных части: на свою страну, в которой они воры, и об этом все знают, и весь остальной мир, в котором они честные и респектабельные граждане, и когда-нибудь они окажутся там со своими деньгами, со своими счетами, своей недвижимостью, и все будет в порядке.

Не будет. В тот момент, когда система развалится, в этот момент их вчерашние союзники благополучно их оставят наедине с законом, причем, наедине с международным законом, и в этот момент окажется, что в своей стране у них репутация воров и притеснителей, а за пределами страны у них репутация просто воров, и выбор, на самом деле, чрезвычайно небольшой.

«Революция пирамид» - предлагает Евгений из Перми. Может быть. Дмитрий из Екатеринбурга»: «Какой урок для нашего тандема в связи с событиями в Тунисе и Египте?» - я только что про это говорил. «Не только не Аль Барадеи, еще был известен Бутрос Гали, бывший генсек ООН». Да, Бутрос Гали тоже был человеком чрезвычайно влиятельным и известным, но я не уверен, что он жив. Во всяком случае, достаточно давно он отошел от активной политической деятельности.

«Как вы относитесь к покупке яхты для президента за 30 млн. долларов на бюджетные деньги?» - да, в последнее время довольно широко разошлись эти сведения – о том, как очень интенсивно строится инфраструктура роскошного отдыха для двух наиболее влиятельных лиц российского государства – речь идет о дворце – вы слышали об этом – все больше сообщений о том, что строится какой-то сногсшибательный, многомиллионный, надо сказать, выдающегося уродства и безвкусицы дворец вблизи российского Черноморского побережья Кавказа, на маленьком полуостровке. Куплена еще какая-то грандиозная яхта за 30 млн. долларов.

Ну, как я к этому отношусь? Я к этому отношусь как к распылению моих денег. Я вообще плачу довольно большие налоги, я довольно высокооплачиваемый сотрудник, налоги мои велики. И мне бы хотелось, чтобы за мои налоги лично передо мной отчитались, и объяснили, куда они ушли и на что. И когда я вижу президента России, который смиренно в «Твиттере» обращается к москвичам за помощью, пересылает дальше сообщения с просьбой помочь какой-то больной девочке, меня интересует – он знает про 30 млн. долларов, которые потрачены на его яхту? Взял бы 30 млн. долларов и ра0зделил бы их между больными девочками – например, этой девочке оплатил бы операцию, и еще, думаю, 50 другим девочкам можно оплатить самое тяжелое и сложное лечение. Думаю, что полмиллиона долларов это достаточная сумма, которая была бы нелишней для каждого онкологического больного в самом тяжелом состоянии. Мне кажется, что здесь президент мог бы обменять одну свою яхту на много девочек. Но он этого не делает, потому что он озабочен другим – он озабочен той формой, которую принимает окружающего его сияние.

Я читаю вопросы, которые пришли ко мне по интернету, и обнаруживаю, что в этих вопросах появилось какое-то навязчивое слово, которого там раньше не было. Это слово «глупость». Не я это сказал, подчеркиваю это. Марина из Хэмптона, США: «После последнего заявления Медведева во мне укрепилась мысль, что российский президент на редкость глуп». И дальше еще много комментариев по этому поводу, где она объясняет свою мысль.

Влад Полтенко, научный сотрудник из Санкт-Петербурга: « Вроде бы нынешний президент России представляет ту группу людей, которые посадили его на это место. Так надо понимать, что сами они далеко не глупые, далеко не бедные люди, понятно, что все действия Медведева хорошо подготовлены и тщательно срежиссированы – почему же такая ужасная глупость продемонстрирована в последних поездках Медведева в Палестину и в Давос? Его что, специально выставляют перед всем миром?» - и дальше очень неприятные для президента слова, эпитеты – я не буду их зачитывать.

Вообще это довольно тяжелый и неожиданный поворот сюжета, он касается целого ряда наших политиков. Он в какой-то момент - впервые я его остро почувствовал на истории с мэром Москвы Лужковым, и время от времени это возникает, когда речь идет о наших крупных думских деятелях. Например, Борис Грызлов часто заставляет думать об этом. А в последнее время все чаще эти мысли приходят, когда смотришь на новости, связанные с российским президентом.

Мысли вот какие. Знаете, человек, который критически относится к власти, человек, который смотрит с недоверием и некоторой насупленностью, - как я, например, - на то, что делают люди, которые руководят страной, - постепенно привыкает к определенной гамме чувств и эмоций. Например, он привыкает видеть в людях, которые ему не нравятся, людях, которые управляют страной и управляют страной неправильно, - как ему кажется, как мне, например, кажется, - он привыкает видеть какой-то умысел, коварство, какое-то вероломство, довольно часто жадность, алчность, злопамятность, мстительность, лживость, - видите, я перечисляю всякие ужасные и неприятные качества, которые я вижу в людях, которые управляют сегодня страной.

Но в какой-то момент, когда ты видишь, что перед тобой просто дурак, это как-то застает врасплох. Это как-то ломает всю систему. Когда ты видишь, что человек, на которого ты смотришь, - какой-нибудь думский деятель, или мэр большого города, или руководитель федеральный, - просто очень глуп: одну глупость говорит за другой, лепит какую-то ахинею, - стыдно, при большом стечении народа. То размахивает каким-то «ай-падом», то в «Твиттере» чего-то чирикает про каких-то девочек, которым он будто бы сочувствует, а на самом деле абсолютно не думает об этом. То начинает объяснять про то, что у нас происходят террористические акты и убивают десятки людей для того, чтобы не пустить его на швейцарских горнолыжный курорт, или еще что-нибудь такое. Ты смотришь и думаешь – да он дурак. И это касается довольно часто в последнее время самых разных политиков.

Я вам скажу откровенно – я не знаю, что с этим делать, я как-то теряюсь. Перерыв на три-четыре минуты, новости, а потом поговорим дальше.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21.35 в Москве. Не успел я посмотреть, жив ли Бутрос Гали, а мне здесь много народа пишет, что жив, отлично себя чувствует, ругает ООН и выступает с лекциями. Должен был поехать в Давос, но не поехал из-за событий. Ну, неважно. Мы не будем влезать в такие тонкости, кто именно из египетских политиков, известных на международной арене, может претендовать на место лидера этой самой революции. Слушатели продолжают упражняться в наименованиях этой революции, кто-то ее остроумно предлагает назвать «Равалюция», другие говорят, что это будет «Революция Нифертити» - красиво.

Действительно, Египет красивая и прекрасная страна. К счастью, Египет такая большая страна, что мне кажется, в ней можно проделывать революцию, не затрагивая всякие туристические ее достопримечательности – так, чтобы в Каире, Александрии, может быть, еще в паре городов происходили какие-то события, анна окраинах, на курортах Красного моря, и там, где пирамиды, которые на самом деле очень недалеко от египетской столицы, но все-таки в стороне, можно было по-прежнему наслаждаться всякими туристическими достопримечательностями.

В общем, будем надеяться, что это не коснется наших с вами соотечественников, которых очень много там, - но это уже все-таки не Тунис, где счет шел на сотни, максимум на единицы тысяч, а здесь понятно, что даже если сейчас уже пик зимнего сезона прошел, но все равно, думаю, довольно много народа там на курортах, и нужно, конечно, соблюдать осторожность. Впрочем, все эти курортные зоны изолированы от окружающей действительности, так что можно там, что называется, отсидеться, на этих пляжах.

Что еще мы с вами должны обсудить сегодня – несомненно, последствия очередного террористического акта. Я с большим интересом выслушал мнение очень уважаемой и ценимой мною Арины Бородиной, которая, по-моему, с ужасной болью в сердце описывала тот позор, который в очередной раз пережило отечественное телевидение на этом фоне.

Хотя знатоки этого процесса говорят, что удивительно не то, что телевидение совершенно провалилось как средство информации в этой ситуации, и никаким средством информации, несомненно, не было, - понятно, что мы с вами получили такое горькое, но очень яркое подтверждение недавним словам Леонида Парфенова, который говорил о том, что перед этой организацией стоят другие цели, она не ради информации живет, и в сущности, речь идет о том, чтобы дружить с начальством, и на этом делать свои деньги, свой бизнес, развивать свою компанию, а не на том, чтобы служить потребителю, публике, выводя на рынок свой информационный товар.

Так вот удивительно не это – это, может быть, вещь совершенно объяснимая, давно нами видимая и предсказанная, - в конце концов, мы живем с этим телевидением, точнее, параллельно, на каких-то непересекающимся курсом, уже много лет. Удивительно то, что мы почему-то продолжаем ждать от него: что в такую трудную минуту оно как-то икнет, подберется, и вдруг превратится в настоящее телевидение. Но чудес этих не происходит, и наверное, чудес никаких не бывает, есть теперь другие способы следить за быстро меняющимися событиями – есть всякие возможности в интернете, есть всякие социальные сети, которыми тоже можно пользоваться с умом.

Так что давайте мы с вами будем просто знать и спокойно к этому относиться - что в таких кризисных катастрофических случаях нам рассчитывать на это не нужно. Не нужно бежать к телевизору в тот момент, когда что-то происходит для того, чтобы получить какие-то советы, получить точное описание ситуации, масштабов и причин произошедшего – не там это нужно все искать.

И когда, не дай бог, с нами это произойдет снова, - а я думаю, что с нами будут происходить достаточно часто такого рода вещи, - я думаю, что мы с вами просто должны этот опыт учитывать и не тратить времени на ожидание новостей оттуда, откуда их не должно быть, а обращаться к другим информационным системам: например, включать компьютер и лезть в интернет. Или включать радио – у каждого из нас есть радиостанция, которой мы доверяем. Я, например, доверяю «Эхо Москвы», думаю, что и вы, раз сейчас вы меня слушаете. Вот эти системы будут по-прежнему работать на вас, и помогать вам даже в самый трудный момент.

Поразительно на самом деле еще то, во всей этой истории, что, в общем, никто не сделал даже попытки сегодня, хотя прошло уже достаточно времени с понедельника - вон, сколько дней, - никто не сделал серьезной попытки разобраться в причинах произошедшего. Была странная фраза Путина о том, что там «не имеется чеченского следа» - в этой фразе на самом деле немного содержания, с точки зрения смысла, она совершенно пустая. Ну и что, что там «нет чеченского следа»? А есть ли там «ингушский», «дагестанский», «черкесский», «кабардинский» след? Это ведь вещи на самом деле связанные.

Ситуация на самом деле радикально изменилась в результате этой странной политики на Северном Кавказе, когда одна из бывших российских республик - подчеркиваю слово - «бывших», - больше России она не принадлежит, - одна из бывших российских республик была просто отдана конкретным физическим лицам в дар. Они ее получили, они этим управляют абсолютно без малейших ограничений, плюс получают безграничное, абсолютно нелимитированное финансирование из центра. В обмен на свои обязательства обеспечить спокойствие в центре, как бы закупорить, запаять эту ситуацию внутри этой территории. Вот тот контракт, который заключен федеральным центром с Кадыровым: мы тебе позволяем все, что угодно, мы тебе платим столько, сколько ты захочешь, а ты это все держи в закупоренной банке, пожалуйста.

Но в результате этого всего ситуация распространилась за пределы Чеченской республики - конечно, я говорил о Чеченской республике, вы это поняли, и захватила ровно так же соседние территории Северного Кавказа. И сегодня надо говорить о том, что в целом весь этот регион находится в чрезвычайно тяжелом состоянии, и проблема заключается в том, что он уже даже не стремится к отделению от России. Речь же не в сепаратизме. Когда-то была такая альтернатива: «давайте их отпустим» - говорили одни, «нет, ни в коем случае, мы будем их держать, не отпустим, они наши, они часть России» - говорили другие.

Но сейчас речь совершенно не об этом. Сейчас никто не собирается из России никуда уходить, наоборот, если кто-нибудь попытается вытолкнуть эти республики из России, для них это будет довольно серьезным ударом. Нет, они хотят быть внутри территории российского государства, - люди, которые хотят управлять этими территориями, - но они хотят быть абсолютно бесконтрольными. Их задача заключается в том, чтобы полностью, без контроля – так, как это удалось одному из них, - они смотрят на своего соседа, смотрят на него в некотором роде с восхищением и несомненном уважении: смотрите, как он отлично все устроил - вот настоящий мужчина, у него все хорошо. А мы тут что, какие-то тряпки, пресмыкаемся?

Вот их идея, вот задача, которую они перед собой ставят. И разделять тут ситуацию, говорить: нет, это не Чечня? - ну и что, что не Чечня, а, может быть, Кабарда – от этого легче, или тяжелее? Может быть, это не Чечня и не Кабарда, а Дагестан – и что? Вам есть разница от этого?

Но на самом деле мы даже с такой точностью этого не знаем, мы не понимаем даже этого, - когда я говорю «мы» - я говорю о российском руководстве, которое обязано отдавать себе во всех подробностях отчет об этом. И байки, которые начинают рассказывать читателям, слушателям и зрителям в России о том, что там есть какие-то следы палестинского терроризма – это, на самом деле просто от бессилия, от отчаяния, от того, что совершенно ни черта непонятно.

Понятно, что ровно так же бессмысленны разговоры о количестве предотвращенных терактов – нам за это время уже рассказали, был момент, когда нам сказали, что четыре теракта были предотвращены, а вот пятый случился. Потом, через некоторое время, было решено немножечко врать порешительнее - стало пять предотвращенных терактов, а шестой случился. Думаю, что в ближайшее время счет пойдет на десятки – все равно это проверить невозможно, да никто и не будет пытаться это проверить, потому что все прекрасно понимают, что это совершеннейшая брехня российских спецслужб, ни на чем не основанная.

Это удивительная история: поскольку страна существует фактически без федеральной прессы, без журналистики, которая могла бы каким-то образом «ущучить» чиновника на вранье, врать стало можно абсолютно спокойно, вообще не заботясь ни о каких аргументах. Можно придти, и соврать, никому ничего не доказывая. Можно придти и сказать: это - самый маленький в мире микрочип, - никто проверять не будет. А человек, которому это говорят, улыбнется до ушей и кивнет головой, и согласится с этим.

Дальше можно выйти и сказать: мы предотвратили 150.792,4 теракта, - проверять же никто не станет, - можно это произносить, и немедленно четыре федеральных телеканала об этом сообщат. И, в общем, это обходится совершенно бесплатно: дешевая, спокойная такая способность делать свои дела сегодня.

К сожалению то, что произошло в Домодедове, произошло в условиях абсолютной беззащитности нас перед неизвестным нам злом, и оставило нас по-прежнему в этом положении. Как вы видите, не случилось ничего, не произошло никаких изменений: не было обнаружено никаких виноватых, были назначены виновными руководители аэропорта, которые, конечно, несут свою долю ответственности, но они стоят в очереди за этой ответственностью далеко где-то в хвосте. А впереди стоит вся иерархия российских спецслужб и российских так называемых правоохранительных органов.

Один из наших слушателей спрашивает: «Скажите, почему в России не руководят службами безопасности зарубежные специалисты - из США, Израиля, Великобритании и других стран, которые продемонстрировали в последнее время свою эффективность на этом поприще? Почему не сделать, как в футболе – приглашаем хорошего зарубежного специалиста, платим ему большие деньги, он нам налаживает дело?» - ну, почему? Потому что люди, которые провалили свою работу на поприще охраны порядка и защиты граждан от угрозы терроризма, представители спецслужб, они одновременно управляют страной – собственно, это они и есть – главный российский политический класс сегодня.

Они ведь не только эту работу провалили, они не только в этом продемонстрировали – в защите аэропортов и разных других объектов, - продемонстрировали свою некомпетентность. Они ее демонстрируют каждый день и на другом поприще. На самом деле, гораздо более важном, это они и управляют страной сегодня. Это просто такая демонстрация: вот люди, которые правят страной - это их макродеятельность. А микродеятельность - вот эта, а еще они же защищают аэропорты - вот посмотрите, как. Это одни и те же люди, это одни и те же службы.

И то, что они демонстрируют - те решения, которые они предлагают, абсолютно даже не позаботившись о том, чтобы это выглядело хоть как-нибудь правдоподобно, чтобы под этим были хоть какие-то аргументы, просто, что называется, «лепят из моря и из леса»: «Давайте мы организуем специальную спецслужбу, которая будет заниматься безопасностью на транспорте» - отлично. Давайте еще отдельно организуем спецслужбу, которая будет заниматься безопасностью в школах. Отдельно – в супермаркетах, отдельно - в поликлиниках, отдельно - в бассейнах общедоступных, отдельно – на стадионах, отдельно – в парках. Мы что, про каждое учреждение, про каждый объект, который у нас сегодня существует в стране, на каждом будет устраивать отдельную службу безопасности? – в зависимости от того, где в следующий раз что-нибудь взорвут террористы?

Ну а в следующий раз они что-нибудь взорвут в зоопарке – тоже достаточно людное место, тоже собираются люди с детьми, тоже, что называется, любо-дорого чем-нибудь таким там шарахнуть и разнести несколько десятков человек в клочья, раскидать их мозги между клетками носорогов и леопардов. И что, у нас будет отдельная служба безопасности в зоопарках, что ли, немедленно после этого?

На самом деле безопасность начинается с повседневного, спокойного, хладнокровного, кропотливого наблюдения за окружающей действительностью. Не зря есть знаменитый принцип, о котором говорят те, кто знает, как это устроено, скажем, в Израиле, в стране, которая в значительной мере служит образцом того, как власть разбирается с угрозой терроризма. Там ситуация, конечно, очень тяжелая, террор там продолжается, время от времени, разумеется, там происходят разного рода трагического события, но там есть огромное количество доказанных случаев – не просто брехни, которую кто-то наболтал, а доказанных случаев предотвращенных террористических актов.

Так вот там есть очень важный принцип: искать надо не бомбу, а бомбиста. Речь идет о том, скажем, как это происходит при досмотре пассажиров в аэропорту. Невозможно найти взрывчатку, куда-нибудь человек ее засунет, обязательно что-нибудь придумает: не в чемодан, так в ручку чемодана, или в колесики чемодана, не такую, так сякую, не с металлическими поражающими элементами, так с деревянными или с каменными - как-нибудь протащит.

Бомба у человека в голове, она у него на лице, и искать нужно того, кто собирается взрывать, а не того, что собираются взорвать. Этот же принцип, на самом деле, является единственно эффективным. Это значит, что работа спецслужб должна начинаться с того, чтобы собирать сведения - реальные сведения – о людях, которые способны на это преступление, и противодействовать им, их организациям, их тренировке, их передвижению, снабжению их деньгами, и так далее.

Вместо этого мы получаем закон о полиции, который сегодня был в очередном чтении принят Госдумой. Закон, задача которого – вывести вот это вот, - не знаю, уж как это назвать, - милиция, полиция, - из-под контроля. Создать ситуацию, в которой вы, человек, живущий в большом городе, здесь, в России, не могли бы сказать менту, который стучится ночью кулаком к вам в дверь: этой мой дом, я вас не впущу. Вот задача. Чтобы вы не имели права возмутиться тому, что слушают ваш телефон, что вскрывают ваши письма, что подглядывают за вами и подсматривают – здесь, за вами, там, где безопасно. Потому что вы - люди, которые представляют из себя опасность для режима, - просто тем, что вы образованы, тем, что у вас внутри головы мозги, тем, что вы думаете о том, что происходит вокруг, что вы видите, что происходит вокруг, что мы можете предъявить аргументированные претензии власти – вы опасны этим. Поэтому следить нужно за вами. И вот для вас создается этот самый закон о полиции. Теми самыми людьми, которые не проявили себя никаким образом сегодня, располагая теми возможностями, которые у них уже есть, - слежки за людьми, которые представляют из себя реальную опасность, за людьми, которые затевают, и как мы видим, реализуют террористические акты.

Следить надо за людьми, а не за вещами, не за сумками, а за людьми, которые эти сумки переносят и вносят их в аэропорты. Мы видим с вами каждый раз, когда сталкиваемся с теми элементами структуры безопасности, которые формально в России существуют, как люди относятся к своему делу: как спят менты на этих самых шлагбаумах и на этих металлоискателях. Мы видим, как они следят главным образом за тем, чтобы им платили пронося все, что угодно – я за деньги пронесу на спор что угодно. Вот просто завтра поспорим – вы мне укажете точку в аэропорту, и дадите мне предмет, который я должен пронести – и я его пронесу. За деньги. Просто буду платить здесь и там, и пронесу. Хотите, попробуем? – говорю сейчас, в прямом эфире. И в аэропорту, и в любом супермаркете, на любом вокзале - абсолютно где угодно. Не потому, что я такой хитрый, и я его куда-нибудь засуну, в какое-нибудь неожиданное место, что я его как-нибудь спрячу. А потому, что у меня в кармане будет пачка денег – я буду платить, и пройду.

И ровно так это происходит на разного рода блокпостах, когда вывозят из Кавказского региона. Я говорю о Кавказском регионе прежде всего потому, что там колоссальное количество оружия и взрывчатки находится в свободном хождении. И я не сомневаюсь, что то, что приезжает в Москву и что используется во время этих террористических актов, так или иначе, приехало оттуда.

Так вот вопрос не в том, что везут в этих грузовиках, а вопрос в том, кто сидит за рулем этих грузовиков, кто везет. И как эти люди разговаривают с милицией, с сотрудниками спецслужб, которые встречаются им по дороге: как они им платят, и как они их пропускают. И как они благополучно доезжают до Москвы. Вот, на самом деле, о чем речь. Никакой закон о полиции не изменит этой ситуации, никакой закон о полиции не поможет этому. Он поможет другому – следить за вами, потому что вы – враги режима, что называется.

У меня есть несколько минут, чтобы поговорить по телефону. Сегодня произошла очередная атака идиотов на «Эхо Москвы» - в нескольких предыдущих передачах какие-то скоты звонили и орали матом в эфире, - посмотрим, как это будет происходить здесь. Если это произойдет и в моей передаче, я на пару-тройку передач прекращу эти разговоры - мне не хочется быть пособником этих дебилов. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Владимир, Санкт-Петербург. Месяца полтора назад я писал на ваш блог - почему нельзя брать звонки, которые идут в первый раз?

С.ПАРХОМЕНКО: да, я знаю, вы писали – не будем говорить об этом в прямом эфире - мне это абсолютно не интересно, какие звонки брать, какие не брать. Я взял ваш звонок, но видимо, ошибся - сказать вам в эфире нечего. Слушаю вас?

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил, Москва. У меня маленький комментарий по поводу парня, который размахивает «ай-педом». Владимир Владимирович не создает впечатление глупого человека, - думаю, вы со мной согласитесь.

С.ПАРХОМЕНКО: несомненно, не создает.

СЛУШАТЕЛЬ: Перед ним стояла задача найти - забыл, как его звали - Бекбулатович, который был при Иване Грозном, - условно говоря, остаться президентом, не будучи им формально. На эту роль, предположим, Игорь Иванович…

С.ПАРХОМЕНКО: Понятна идея - нужен был человек, который посторожит стул. Ну, найден человек, который сторожит стул – очень понятная вещь.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Семенович и Игорь Иванович, при всех своих отрицательных качествах, это люди, мне кажется, умные и сильные. И воспользовавшись формальными полномочиями, которые дает пост президента, они, думаю, повели бы страну в направлении, нужном им, а не Владимиру Владимировичу, - хотя, может быть…

С.ПАРХОМЕНКО: Это была бы более рискованная операция, несомненно, это да. Более рискованная для организатора этой операции.

СЛУШАТЕЛЬ: Поэтому нечему удивляться.

С.ПАРХОМЕНКО: Да. Спасибо, Михаил. Мысль ваша совершенно понятна - спасибо вам. Знаете, я не знаю, внимательно ли вы меня слушали – я сказал, что я удивляюсь скорее себе. Я удивляюсь тому, как я к этому отношусь. Потому что действительно ты оказываешься как-то к этому не готов. Ты готов видеть перед собой злодея, готов видеть перед собой какого-то вероломного, хитрого, чрезвычайно изощренного противника политического. Оказывается, когда этого нет, когда рука проваливается сквозь эту вату, то испытываешь довольно странную гамму чувств. Признаюсь, что я был к этому несколько не готов – на протяжении нескольких последних лет, комментируя сложившуюся ситуацию, я как-то не думал, что я окажусь в таком положении – в положении человека, которому, в общем, нечего сказать в ответ – потому что ответов не предполагается на такого рода политическую деятельность, на такой уровень политических заявлений, на такие выступления перед уважаемой аудиторией, на такие послания, обращенные к Федеральному собранию.

Я не знаю, что про это можно сказать. Про это, по-моему, говорить абсолютно нечего, это не подлежит комментированию, это находится ниже комментарийной ватерлинии, что делать – не знаю, ей-богу. Ну, говорю о каких-то других событиях. И последний ваш звонок на эту программу.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Тимур. Мы тут беседовали насчет аэропорта, насчет взрывчатки – вы поймите одно, у нас ничего не изменится. Пока эта система будет, будут проходить, будут взрывать, будут убивать.

С.ПАРХОМЕНКО: Какая «вот эта система будет»? не понял.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот такая система, которая смотрит только на глаза и руки, а на чемоданы - чтобы, что у кого есть, отобрать. Система такая у нас. Мы должны опасаться всех. Но как делать? Надо менять. Какая разница, полиция будет, или милиция.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Да, действительно, боюсь, что речь идет о том, что люди должны сами заботиться о своей безопасности. Это ужасная ситуация на самом деле, это ситуация, которая разлагает, развращает, душит людей - когда они все время с подозрением оглядываются вокруг, когда они все время смотрят на чужие сумки: а что это у него там оттопыривается? - ничего хорошего в этом нет, никак это людей не украшает, и в душах их не рождает никаких правильных чувств. Но, видимо, на протяжении ближайших лет мы с вами обречены на это – на то, чтобы с подозрением глядеть друг на друга в людных местах. Боюсь, что государство, которое мы оставили один на один с его властью и его деньгами, нам по этой части не поможет. Мы не смогли выбрать таких людей во главу страны, которые могли бы это организовать. Это была программа «Суть событий», всего доброго. Надеюсь, до будущей пятницы. Всего хорошего.