Суть событий - 2010-07-30

После двухнедельного перерыва возвращаюсь в эфир, как ни в чем не бывало, на свое место, в свое время, даже немножко раньше, чем обычно – у нас сегодня нету программы, как вы заметили, посвященной телевидению, нашей замечательной Арины Бородиной. Но надеюсь, с этим все будет в порядке и это долго не продлится. Ну, в общем, моя очередь. Тут теперь уже я вернулся из отпуска. А остальные могут ехать, все в порядке, я прикрою. Да, программа «Суть событий», с ней все беспеременно. Видеотрансляция, я уже включил ее, идет на нашем сайте www.echo.msk.ru – можно видеть, что происходит в студии. Ничего особенного не происходит – я сижу перед микрофоном, окруженный со всех сторон экранами с кадрами «Евроньюс», где разгоняют какие-то ужасные демонстрации в каких-то азиатских или, кажется, арабских странах. Все это перемежается кадрами, надо сказать, довольно жуткими, пожаров в России, лесных пожаров, вызванных вот этими самыми ужасными погодными условиями. 363 36 59 – это телефон, который заработает в ближайшее время. Можно отправить смс сюда, в студию - +7 985 970 4545, здесь прямо непосредственно передо мною на экране или с сайта этого же самого - www.echo.msk.ru, заходите, отправляйте, посылайте, я ваше сообщение тоже немедленно увижу. Вот, собственно, все возможности, которые у меня есть. Понятно, что среди тем, которые мне предстоит обсудить с вами, на этой неделе мне особенно деваться некуда – те важнейшие события, которые на этой неделе происходили в Москве, так получилось, что все-таки основные события наши политические произошли в Москве, и это очень важный события, и те, которые еще произойдут на этой неделе, потому что сегодня всего только пятница, и неделя не кончается, еще будет завтра, 31-е число, и завтра очень важный политический день для России, как и всякое 31-е число на протяжении последних многих уже месяцев. Ну, тех месяцев, в которых есть 31-е число. Вот в этом месяце как раз есть.

Химки. Конечно, очень многие присматриваются сегодня к тому, что там происходит. Там действительно ситуация нагрелась очень сильно, и нагрели ее совсем не атмосферные всякие обстоятельства. Говорят о том, что это что-то совершенно из ряда вон выходящее, что-то совершенно уникальное, что никогда нигде ничего подобного не случалось, и для людей, которые особенно в этом во всем принимают участие, это вещь какая-то чрезвычайно важная и особенная.

Я должен начать с того, что, все-таки давайте отдадим себе отчет в том, что события, которые в целом породили весь этот химкинский конфликт, это события абсолютно тривиальные, совершенно банальные. Это проблема, которую решает каждый год, а может, и каждый месяц, постоянно любой большой, может, даже не очень большой, город на Земле. Как расширяться, как обустраиваться, как совершенствовать инфраструктуру, как быть современным населенным пунктом, удобным для людей удобным, для их передвижений, и при этом соблюсти интересы тех, кто в городе живет и кто так или иначе привязан к тем или иным территориям, каким-то углам этого города, каким-то местам этого города, и так далее. Каждому большому городу приходилось в течение своей истории много-много раз решать эту проблему. Как вырубить это – этот лес, этот парк, этот сквер, как затоптать этот газон, как перегородить эту реку, как срезать эту гору, как закопать этот овраг, как, в общем, изменить эту природу для того, чтобы построить что-нибудь полезное – провести дорогу или железную дорогу, перекинуть мост, что-нибудь закопать, что-нибудь воткнуть, что-нибудь возвести и так далее. Мэрии всех городов мира бесконечно решают эти проблемы. И мы, глядя на них, мы – это жители этих самых городов, измеряем их профессиональную состоятельность по тому во многом, как они решают эти проблемы, насколько изощренно, насколько спокойно, уверено, разумно, справедливо они могут выйти из такого положения. Потому что когда никакого спора нет, когда все согласны, когда в чистом поле – такие случаи, кстати, тоже есть в мировой истории градостроения, некоторое количество городов, столица Бразилии, например, или столица Австралии, или столица Казахстана в недавнее время, строились фактически на голом месте. Ну, там кое-что такое существовало, какие-то небольшие населенные пункты, но, в общем, сколько угодно было пустой территории. Вот давайте расчертим это на аккуратные квадратики и построим прекрасный город будущего. Это случается, но это случается очень редко. Гораздо чаще приходится строить по живому. И тут одни умеют, а другие не умеют. И одни понимают, что в этот момент и выявляются их приоритеты, становится понятно, что им вообще важно в их деятельности, а другие не понимают. Я бы сказал про Химки следующее. Да, эту дорогу нужно построить. Москва не может жить больше без хорошего шоссе в ту сторону, в сторону Питера. Надо, между прочим, еще вспомнить, что это не только в сторону Питера – это и в сторону крупнейшего аэропорта столичного, который расширяется все больше и больше, там строятся все новые и новые корпуса, и, несомненно, он будет расти, и вокруг него будет расти очень мощная инфраструктура, там должны появиться гостиницы. Не бывает таких огромных аэропортов без достаточного количества гостиниц, складов, конференц-центров, всякого общепита, бесконечного количества всяких паркингов, технических служб и прочего и прочего. В этом смысле Шереметьево сегодня не достаточно хорошо оборудовано. Кроме того, да, действительно, Питер – второй город в России и более чем второй город в России, он чрезвычайно важный – и индустриальный, и политический, и культурный центр, а, между прочим, на полдороге еще Тверь, и Тверь – это не просто большой город, а это на сегодня один из очень важных промышленных пригородов Москвы, огромное количество предприятий строится в Твери, они нацелены, на самом деле, на Москву. Ну вот я по основной своей профессии издательской очень хорошо знаю, что Тверь стала сегодня такой, может быть, полиграфической столицей России, там есть по меньшей мере три огромных полиграфических предприятия, и они работают главным образом на Москву, конечно. И речь не только о них. Очень много там всяких предприятий еще. В общем, короче говоря, дорога эта чрезвычайно нужна, и остановить строительство дороги туда невозможно в принципе. Она будет туда построена, так или иначе. По всей видимости, это означает, что этот лес обречен. Скорее всего, ему предстоит стать жертвой расширения большого города. Но проблема на этом не кончается, она на этом только начинается. А дальше начинается профессионализм власти, которая должна решить эту головоломку и каким-то образом справиться с этим, казалось бы, непримиримым противоречием. Тем не менее, его примирить, исходя из интересов людей, разных людей – одних людей, которым нужно передвигаться в том направлении, которым нужно ездить в аэропорт, которым нужно размещать свои предприятия в Твери, которым нужно перемещаться между Москвой и Питером, и других людей, которые живут неподалеку от этих мест, которые не хотят лишаться леса, инфраструктуры своего родного города, а все вот эти вот лесные насаждения – это тоже часть городской инфраструктуры, без которой никакой город жить не будет. Есть разные способы для решения такого рода вещей. Бывают отведения других земельных участков и быстрое их освоение. В конце концов, сегодня есть возможность, ну, если не посадить за день или за месяц лес, то во всяком случае довольно интенсивно вести лесное хозяйство – существуют всякие посадки. Это стоит денег, это все достаточно дорого. Можно взять пойти взрослые деревья и перевезти, посадить, приживить, заниматься ими, вложить в это достаточно большие средства, но сделать это и таким образом компенсировать людям эту потерю. Есть возможность просто каким-то образом договариваться с этими жителями. Может быть, нужно с ними обсуждать, готовы ли они принять какую-то компенсацию. Может быть, нужно заплатить им денег. Может быть, нужно предложить им дачные участки где-то относительно недалеко на достаточно льготных условиях. Может быть, нужно подарить им жилье, удобное и хорошее, или сделать им большую скидку на это жилье, компенсировать им часть расходов на это жилье. Да-да, их нужно каким-то образом задобрить, каким-то образом нужно компенсировать их потери. Они теряют, эти люди. Несомненно. И нужно это учитывать. Сделано все для того, чтобы этот компромисс не состоялся. Я бы сказал так: вот сейчас строить там эту дорогу уже невозможно. Потому что вот сейчас построить ее там – значит, этих людей ожесточить, значит, очень надолго, а может, и навсегда, воспитать в них отвращение к стране, в которой они родились живут, создать у них претензию к этой стране. Это очень большой ущерб. Это гораздо больший ущерб. Речь идет о тысячах, десятках тысяч людей. Ведь, несомненно, свое отношение к этому и свою неприязнь и свой протест высказывают, может быть, в семейном кругу, может быть, просто про себя, шепотом, сами себе под нос, гораздо большее количество людей – совсем не только те, кто там дежурит сегодня, в этом лесу. Мы видим, что люди, которые должны были решить эту проблему, а именно – московские власти и вместе с ними власти подмосковные, это, несомненно, совместное решение, потому что – да, дело происходит на землях подмосковного правительства, правительства Московской области, но это проблема Москвы как города, конечно же, и это проблема России как страны, в которой есть несколько больших городов, которые имеют несчастье находиться на некотором расстоянии друг от друга и не быть соединенными дорогами. Так вот, все эти люди – правительство Москвы, правительство Московской области, правительство Российской Федерации – в широком смысле слова «правительство», вместе с законодательными органами, вместе, несомненно, с судебными органами, которые не обладают здесь никакой самостоятельностью и демонстрируют свою полную марионеточность, абсолютно, что называется, пляшут под дудку исполнительной власти, мы не видим никаких разумных самостоятельных шагов и самостоятельной позиции судебных органов в этой ситуации, хотя, может быть, именно они должны были бы оказаться над схваткой. Так вот, в этой ситуации они полностью провалились. Сегодня строить там дорогу нельзя. Интересно, что не строить там дорогу тоже как-то не очень можно, потому что это означает, что власть своими руками воспитала людей, тех самых, например, которые бросали бутылки в здание администрации, вы знаете, два дня тому назад, воспитала людей, в некоторых головах которых может возникнуть ощущение, что вот так решаются вопросы. Давай завтра бросим не бутылку, а очень большую бутылку, какой-нибудь бидон с чем-нибудь. А может быть, хорошо бы, чтобы он не загорелся, а взорвался. А может быть, еще что-нибудь будет полезно, интенсивно, эффективно. Это ситуация, в которой все плохо – и так плохо, и так плохо. По всей видимости, эта ситуация решается только одним образом: заменой одной из сторон, которые участвуют в этих несостоявшихся переговорах. Нужно каким-то образом одного из игроков вывести. Ну давайте методом исключения попробуем понять, какого из игроков. Наверное, можно было бы попробовать сменить народ, который там сидит, позвать другой. Лично мне это представляется затруднительным. Боюсь, что в этой ситуации придется менять администрацию, придется менять всех, кто имеет к этому непосредственное отношение сегодня, кто наследил и запятнал себя этой историей. Рано или поздно их нужно будет оттуда выковыривать, потому что с этими не договорятся.

Вторая история точно такая же. Это забавно, что две совершенно одинаковых ситуации происходят сегодня на расстоянии нескольких десятков километров, очень немногих десятков километров, одна от другой. Одна – это Химки, а другая, такая же точно ситуация, недалеко от центра Москвы, на одной из центральных московских площадей, где стоит сегодня большой, впечатляющий, очень убедительный монумент административному идиотизму и глубокой административной безответственности людей, которые взяли на себя право решать разного рода серьезные вопросы во взаимоотношениях с окружающим их населением. Монументы бывают разные. Некоторые торчат высоко вверх. Ну, знаете, мне тут недавно вспомнился знаменитый лозунг, в эпоху борьбы с памятником Петру I, которая, кстати, ничем не кончилась, сооруженному Церетели, тогда был такой лозунг в моде: «Не все то памятник, что стоит». Так вот, соответственно, есть и противоположная фраза: не все то, что стоит, памятник. Бывают другие памятники. Бывают памятники горизонтальные, которые лежат на земле. Вот на одной из московских площадей, а именно на площади Маяковского бывшей, ныне Триумфальной площади, стоит огромный памятник, состоящий из нескольких десятков гигантских бетонных блоков, художественно расположенных аккуратными прямоугольниками на земле, они соединены решеткой металлической. Замысел заключается в том, чтобы завтра, 31-го числа, когда соберутся люди на очередную акцию, чтобы продемонстрировать свою приверженность реально существующему, гарантированному им Конституцией праву на свободные собрания, поставить этих людей искусственно в положение нарушителей. Ну, мы видели уже ситуацию, когда премьер-министр страны позволил себе подлог, сказав о том, что люди, которые там выступают, что-то такое нарушают право кого-то ехать на дачу, в тех местах никто особенно не едет на дачу, это центр города, дачи там неблизко ближайшие. Кроме того, что они мешают там каким-то детским больницам. Ну, я не знаю, премьер-министр Путин был ли когда-нибудь в тех краях, он вообще у нас из другого города происходит. Так вот, было бы неплохо, наверное, если бы кто-нибудь из его сотрудников ему сообщил, что ближайшая к тем местам детская больница – это, по всей видимости, Филатовская больница, которая находится на полдороги к Кудринской площади, это довольно далеко оттуда, это по Садовому кольцу еще ехать и ехать. Так что нет там никакой детской больницы, и пути к этой детской больницы не перегорожены митингующими на этих местах. Ну да, вот мы видели, это был такой информационный подлог, что, в общем, такой, довольно бесчестный прием, и в устах политика высокого ранга это вещь довольно неприятная и по-своему бессовестная, сказал бы я. Вот теперь мы сталкиваемся с другой ситуацией. Мы сталкиваемся с искусственным, тоже довольно бессовестным таким, приемом, а именно – в прямом смысле слова выталкиванием людей в положение нарушителей. Идея заключается в том, чтобы эту самую площадь оградить бетонными блоками, чтобы на ней невозможно было находиться, чтобы люди, которые, тем не менее, на нее придут, автоматически оказались на проезжей части. Если это произойдет, можно будет объяснить, что они мешают дорожному движению, что они нарушают нормальное движение по Тверской улице, а это действительно одна из главных магистралей города. Надо заметить при этом, что люди, которые это организуют, они жертвуют собственно движением по этой Тверской, они специально создают ситуацию, в которой это движение будет нарушено, то есть, в сущности, это они нарушают движение по Тверской, это они создают ситуацию, которая является потенциально аварийной, несомненно, и которая, абсолютно точно, дезорганизует движение в центре столицы. Никакого смысла, никакого мотива в этих блоках больше нет, там ничего не ремонтируется, там в этом нет никакой совершенно технической нужды. Это просто для того, чтобы туда никто не мог войти.

Та же совершенно ситуация. Проблема тривиальная. Есть право людей. Люди настаивают на том, чтобы их право было уважено, чтобы оно было реализовано. Более того – чтобы им продемонстрировали наличие у них этого права, подтвердили им наличие этого права. Многие, кстати, спрашивают: а что, собственно, вот эти люди, которые собираются 31-го числа на площади Маяковского, они что этим хотят сказать? Ну вот разрешат им там выступать и собираться – они что, собственно, собираются там провозглашать, они о чем будут говорить? Да ни о чем, в данной ситуации важно ровно это – важен факт присутствия там, важен факт выполнения конституционного права на свободные собрания, и этот факт должен быть зафиксирован, это право должно быть реализовано. За это происходит борьба. Когда это право будет реализовано, борьба пойдет дальше, возможно, а может, и нет. Посмотрим. За то, чтобы можно было не только собраться, но и говорить то, что вы считаете нужным. Короче говоря, это обычная ситуация – люди хотят, чтобы их право было подтверждено. Прекрасно. Ничего особенного. Ничего такого неожиданного. Другая ситуация. Нашелся балбес-чиновник, который принял глупое, ошибочное, нелепое, беззаконное решение, изначально запретив им даже не один раз, а пару, а потом и в третий раз, реализовать это свое право. Тоже, в общем, нередко встречающаяся ситуация. Ну мало ли балбесов среди чиновников. Ну нашелся какой-то козел, который принял это решение. Дальше-то что? Эту проблему надо как-то решать. А дальше нужно задуматься об интересах людей, а дальше нужно проявить профессионализм, в данном случае профессионализм – это умение политика договариваться, это умение политика решать проблемы, сопоставлять противоречащие друг другу интересы так, чтобы и соблюсти авторитет одних, и престиж, в данном случае престиж власти, и продемонстрировать уважение к правам других, в данном случае к правам тех, кто добивается демонстрации гарантий и свобод, и наказать виновного, и наказать его справедливо в этой ситуации, это тоже важно, не нужно этого первоначального чиновника, который сделал эту глупость, бросать с раската, вешать на площади и вырывать ему ноздри, и этого не нужно тоже, нужна нормальная административная мера в отношении человека, допустившего грубый профессиональный просчет, не более того, просчет. Вместо это мы попадаем в многомесячную ситуацию, о которой можно сказать, что вот теперь отступать нельзя, вот теперь люди, которые в другой ситуации не подали бы Лимонову руки и не вышли бы с ним не то что на одну площадь, но на одно поле, они сегодня, и, между прочим, я среди них, вынуждены говорить: «нет, ребята, принцип в том, что любой может требовать своих прав». И этот самый человек, присутствие которого рядом лично мне – я не буду говорить, что оскорбительно, я скажу – неприятно, мне неприятно выступать в одном ряду и заниматься каким-то общим делом с Эдуардом Лимоновым, несмотря на то, что он один из крупнейших русских писателей 20-го века, ну, он дискредитировал себя своей политической деятельностью, тем, что он собрал сброд вокруг себя и направил этот сброд на абсолютно беззаконные, нелепые, агрессивные действия в ряде случаев. Между тем, сегодня мы оказываемся с ним в одном ряду. Мы оказываемся с ним в ситуации, в которой я осознаю попрание его права как попрание своего собственного права. Кто меня загнал в эту ситуацию? Кто меня заставил стоять в этой позиции? Вот эти идиоты из московской мэрии, которые принимают это решение. Одна из двух сторон должна исчезнуть в этой ситуации. Опять ровно как с Химками. Единственный выход из этого положения заключается в том, что один из двух игроков должен быть удален из игры. Давайте методом исключения попробуем установить, который из двух игроков. Я подозреваю, что сменить население Москвы довольно сложно. Значит, придется, и, значит, несомненно, будет сменено московское правительство. И это будет еще один аргумент. И те, кто говорит, что вся эта история специально накачена для того, чтобы облегчить проглатывание вот этой горькой для некоторых москвичей пилюли с отставкой мэра Лужкова и его правительства… я верю в таким длинные комбинации, но я понимаю, что каждый день существования этой ситуации приближает минуту, когда эта пилюля будет не просто проглочена, а со свистом пролетит, и остановить ее будет невозможно. И, собственно, все, эта история закончена. Она закончена тупиком. Она закончена тем, что даже если однажды эти блоки будут убраны и представители мэрии Москвы на коленях приползут к заявителям этого самого очередного митинга 31-го числа – «Миленькие, пожалуйста!», это будет означать, что принято совершенно гнилое решение, потому что это решение построено на взаимном насилии, это решение, которое представляет собой демонстрацию того, что можно только силой общаться людям и их власти. Просто в одной ситуации выигрывает одна сила, в другой ситуации выигрывает другая сила. Так или иначе, побеждает тот, кто грубее давил. Ну вот на сегодня грубее давят московские власти. Ну, это бесперспективная история. Завтра они свинтят несколько десятков или сотен человек. Это будет совершенно отвратительное зрелище. И это будет еще один аргумент, еще один камень в их политическую могилу. Вот, собственно, и все. Однажды офицеры, которые завтра будут этим командовать, снимут с себя тряпки, которые у них на плечах, которые они сейчас называют погонами, и съедят их, и этим все кончится, на самом-то деле. Все, ситуация пришла уже к этому самому тупику. Так что – вот смотрите, как жизнь наша на абсолютно тривиальных мотивах, на ситуациях, в которых нет ничего особенного и которые начинались, в общем, как обычные, очень естественные, очень обоснованные, сказал бы я, конфликты между носителями разных интересов – политических интересов или, как в случае с Химками, почти бытовых интересов, как это приходит к яркой, отчетливой демонстрации политического бессилия, непрофессионализма и бездарности тех, кто сидит сегодня на начальственных стульях. Вопрос: как они на этих стульях оказались и почему они на них так долго сидят? Каков механизм, который привел их на эти стулья и который позволяет им на этих стульях усидеть? Вот сегодня мы знаем, что эти люди неспособны, что это люди, которые не могут делать свою работу. Они провалились два раза на наших глазах. Забудем все предыдущие их провалы, простим им все, оставим только эти два раза – этого, на самом деле, достаточно.

Давайте на минуточку остановимся. «Минуточка» эта продлится, на самом деле, 4-5 минуточек, пока будут идти новости. А потом вернемся к разговору, теперь уже при помощи телефона. Это программа «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко. Впереди вторая ее половина.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 33 минуты. Как-то сегодня быстро очень все проскакивает – и новости, и начало программы вот у меня как-то началось быстрее, чем я думал. Это программа «Суть событий», вторая половина этой программы. Вот один из слушателей, Сергей из Москвы, пишет мне: «Ну и договорите, пожалуйста, что эти люди, которые ставят блоки (он имеет в виду бетонные блоки на Триумфальной площади в Москве), это провокаторы Гапоны». Ну договариваю – да, провокаторы Гапоны, вы совершенно правы. Это в прямом смысле слова провокационные действия. Они провоцируют тех, кто завтра окажется на этой площади, не собираясь нарушать правила, а собираясь действовать в полном соответствии со своими конституционными правами, они провоцируют этих людей на нарушение, в прямом смысле выталкивая их на проезжую часть, так чтобы они там мешали движению. Я еще не удивлюсь, если там кого-нибудь переедут завтра, на этой самой Тверской улице. Там, в общем, довольно напряженное автомобильное движение. Вот про что стоило бы поговорить на этой неделе.

Ну и третья история. Опять такая же. История, как ни странно, с этим самым законом о расширении полномочий ФСБ. Тоже тривиальная совершенно ситуация. Любая спецслужба на свете стремится и использует все свое политическое влияние и всех своих, не побоюсь этого слова, засланцев в разного рода политических кругах – среди депутатов парламента, среди членов правительства, среди чиновников президентской администрации и так далее – с одной важной целью: для расширения своих полномочий. Любому ЦРУшнику, ФБРшнику, любому представителю французской контрразведки, британской контрразведки, немецкой контрразведки, ирландской контрразведки, какой хотите, хочется, чтобы ему было можно. Чтобы на него не давил судья, чтобы ему не нужно было спрашивать санкций у прокурора, чтобы он мог остановить за пуговицу любого на улице и сделать с ним что захочет. Дальше мотивы разные. Одними движут страшно благородные мотивы. Одни таким способом считают это необходимым и возможным и обязательным для того, чтобы бороться со злом, бороться с преступностью, с врагами страны и всякое такое. Другие таким способом надеются наловить бабла лишнего. Но способ один и тот же – дайте мне еще прав, дайте мне еще возможностей, разрешите мне подчиняться еще меньшему количеству законов. Нормально, ничего такого особенного в этом нет. Противоположный интерес – интерес граждан: остановите их, уберите их, запретите им, не допускайте их, не позволяйте им поворачиваться к произволу, не позволяйте им беззаконно, бесконтрольно лишать нас разного рода возможностей, сокращать наши права, притеснять нас и наших детей, держите этих ваших псов в узде. Это два абсолютно естественно противоречащих друг другу закона. А дальше начинается политика. А дальше начинаются люди, которые, по какому-то странному праву получив это право из рук других людей во время выборов, были поставлены на то, чтобы разрешить это противоречие. Вот смотрите. Мне пишет кто-то из моих слушателей здесь на сайте, есть возможность заранее присылать вопросы по интернету. Спрашивают у меня про американскую ситуацию аналогичную. Сейчас, одну секундочку, я найду этот кусок. Не могу найти этот вопрос, поэтому не могу вам назвать, как зовут слушателя, но он меня спрашивает по поводу закона в Арканзасе, говорит – а вот, в американском Арканзасе происходят волнения… Он ошибается. На самом деле, это никакой не Арканзас, а Аризона. О, вот нашел – его зовут Аким А. Он пишет, что он коммерсант из Санкт-Петербурга. «Не прокомментируете ситуацию с волнениями в США и в частности в Арканзасе, где местный губернатор пытается принять закон, разрешающий полиции проверять документы (в том числе и подтверждающие законность пребывания человека на территории страны)». Прокомментирую я эту ситуацию. Ситуация, на самом деле, очень яркая. Никто, нигде, никогда не застрахован от принятия такого рода дурацкого закона, потому что, только что говорил я, это абсолютно естественное противоречие. Пока есть на свете спецслужбы, а они будут более или менее всегда, они будут требовать разного рода расширения, в том числе и нелепого и абсурдного, своих полномочий. И вот в американском штате Аризона был принят такой закон. Но только он был принят таким образом, что между моментом его принятия, который наступил, если я правильно помню, ранней весной этого года, и моментом его вступления в силу, который наступил, если я правильно помню, 28 или 29 июля, то есть вчера или позавчера, прошло несколько месяцев. Эти несколько месяцев были специально предусмотрены американским законодательством для того, чтобы в течение этих нескольких месяцев всякий, кто против вступления в силу этого закона целиком или какой-то его части, имел возможность против него высказаться. И так и произошло. И этот закон фактически не вступил в силу. Точнее, он вступил в очень сильно урезанном виде, потому что местный, аризонский же, судья вопреки решению аризонского, прости господи, парламента и аризонского губернатора, заблокировал несколько важнейших статей этого закона, лишил их права действовать. В частности, это те самые статьи, которые позволяли бесконтрольно интересоваться у граждан, законно ли они находятся на территории штата. Проблема в том, что этот штат находится относительно недалеко от мексиканской границы и там очень сложно обстоят дела с нелегальной мексиканской миграцией. Собственно, через эту самую Аризону пролегают пути незаконных мексиканских иммигрантов, разного рода гастарбайтеров, как это теперь у нас принято называть на немецкий манер, и так далее. И действительно, проблема эта есть. Но эту проблему нужно решать законно, не нарушая право остальных граждан, говорит аризонский судья. Говорит он это, отвечая на чей-то вопрос. Знаете, на чей? На вопрос федерального американского правительства, которое подало иск против закона, принятого в конкретном штате, в данном случае в Аризоне, с тем, чтобы остановить эту историю. И сегодня на одной стороне баррикады оказались люди, которые протестуют против этого закона и которые, например, заявили о том, что они будут фиксировать неуклонно, снимать на мобильные телефоны и видеокамеры все случаи вот такого вот беззаконного притеснения лиц мексиканской национальности или лиц латиноамериканской национальности, против которых, в сущности, направлен этот закон, но они, разумеется, там так не называются, они вообще даже не упоминаются в этом законе, вот эти люди и федеральное американское правительство, которое подало иск против этого закона, выступают сегодня единым фронтом. И их позицию поддержал судья. И, в общем, сегодня нет сомнений, что они общими усилиями закон этот забодают, а губернатора этого уроют, который этот закон попытался продвинуть. В политическом смысле он этого скандала не переживет, это совершенно ясно. Потому что существует этот самый механизм, который в свое время привел этого человека и этих парламентариев на это место, там они продемонстрировали свою профессиональную несостоятельность, и теперь этот закон уберет их от этих мест, именно потому, что оказалось, что они не могут, они не могут естественное противоречие между желанием спецслужбы расширить свои полномочия и желанием граждан сохранить свои права, это естественное противоречие они не могут урегулировать мирным способом. Пошли вон. Вот и все. Так действует демократия, на самом деле. Вот та самая ненавистная демократия и те самые либеральные законы, которые в качестве ругательства так часто произносят разнообразные граждане, сидящие на этом самом стуле и выступающие в этом самом эфире с противоположных, антидемократических и антилиберальных позиций, любящих говорить своим собеседникам: «А вы вообще либерал». Вот. Так что три случая, три истории, совершенно одинаковых, произошли у нас. Четвертая, такая же точно, произошла в США и продемонстрировала нам действие этого же самого закона, только прямо противоположным способом. Совпадение? Ну назовите это совпадением. А я бы сказал, что это и есть текущая мировая политика, и Россия и есть часть этой самой мировой политики. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Как обычно, я убираю отсюда тех, кто звонит многие десятки раз, таких профессиональных звонильщиков на «Эхо». 363 36 59. Добро пожаловать сюда к нам, в прямой эфир. Ну вот, например, один из звонков, который я с удовольствием приму, от новичка, от дебютанта, от человека, который первый раз набирает номер, как значится у меня тут на экране. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, Сергей, приветствую вас, меня зовут Владимир. Из Москвы. Просто сегодня на Маяковской я наблюдал, что эти блоки поставлены для автомото-выступления.

С.ПАРХОМЕНКО: Не-не, плохо смотрели. Там есть действительно уголок площади, в котором сооружают какую-то странную трибуну. Такое впечатление, что там скоро произойдет не знаю, что, что-то. Но площадь большая. Ой, куда вы делись? Алло. Извините, пожалуйста, шутки связи. Но вы понимаете, тем не менее – человек, видимо, проезжал по Триумфальной площади достаточно быстро и не обратил внимание, что да, там действительно в одном углу строится огромная трибуна, а огромная часть этой площади – там в обычное время паркинг – просто загораживается этими блоками. Там не будет никакого мотошоу. Это кошмарные такие кривые бетонные чушки. Они ни для чего не могут быть поставлены, ни с какой целью, кроме как отгородить что-нибудь. Ни для чего больше они использованы не могут быть. Поверх них еще поставлены большие такие решетчатые металлические заборы, секции этого самого забора. Так что вот, провокация налицо. Памятник провокации московских властей. Можно подойти и посмотреть, пощупать, постукать по нему ногой желающим. Редкая довольно вещь. Редко когда власти решаются оставить вот такого размера следы своего непрофессионализма и своей глупости. Вообще, обычно балбесы стесняются своего непрофессионализма, они прячут свои нелепые решения. А эти вот решили выступить, высунуть на поверхность. 1541 раз успел человек позвонить на «Эхо Москвы». Ну как вы считаете, я буду с ним разговаривать? Нет, не буду. А вот с этим буду. Человек ни разу еще не дозванивался в эфир. Алло, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Добрый вечер, Сергей Борисович. Меня зовут Сергей, я звоню из города Барнаул.

С.ПАРХОМЕНКО: Слушайте, а у вас московский телефон. Поразительно. Как это вам удалось?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну вот так. У меня вопрос такой к вам. Сергей Борисович, несмотря на то, что нашему президенту до окончания срока полномочий остается еще довольно приличное время, хотелось бы узнать у вас, считаете ли вы, что, несмотря на весь его срок, он создал себе историческое реноме, то есть историческое имя свое как самый бездарный, самый беспомощный руководитель страны?

С.ПАРХОМЕНКО: Слушайте, давайте мы не будем как-то кидаться оскорблениями. Самый бездарный, самый беспомощный… Ну давайте все-таки отдадим себе отчет, что мы с вами твердо это понимаем, читая газеты, наблюдая окружающую нас жизнь, разглядывая официозное телевидение, которое, конечно, пытается нас с вами задурить, но ничего особенно у него не получается, что президент Медведев был избран на это место не для того, чтобы управлять страной. Ну не за этим Дмитрий Медведев стал президентом, чтобы принимать исторические решения, совершать грандиозные поступки, осуществлять невиданные прорывы и так далее. Он был на это место посажен, и никто, в общем, этого особенно не скрывал, для того, чтобы подержать стул сколько-то времени. Собственно вопрос – сколько времени держать стул: весь срок, полсрока, два срока? Тут дальше возможны варианты. Но он является классическим местобдюстителем, что называется. Он блюдет стул. И за этим, собственно, он нужен. Дальше возникает вопрос: может быть, вообще, это свойственно людям неординарным, с сильными характерами, с талантом, волей и так деле, им свойственно в тех ситуациях, когда их пытаются поставить в положение марионетки, стараться оборвать нитки, продемонстрировать, если не своеволие, то, во всяком случае, свою волю, хоть какую-то, продемонстрировать свою индивидуальность, показать, что есть своя собственная точка зрения, свое собственное понимание разного рода проблем. И вот здесь – ну, кто-то стал надеяться. Некоторые стали присматриваться к президенту Медведеву и смотреть – а как он, будет стеречь стул или все-таки попробует что-нибудь проделать, попробует нитки эти оборвать? Ну, дальше мнения эти разошлись. Одни считают, что да, действительно, налицо превышение тех полномочий, которые были ему в свое время предложены. Полномочия очень скромные – сиди тут и придерживай, пока время не пройдет и пока приличия хоть сколько-нибудь не будут соблюдены и нельзя будет вернуться Владимиру Путину вернуться обратно на президентское место. Вот такие были полномочия. Другие говорят, что, в общем, ничего особенного – да, сидит, держит, больше ничего. Вот вся разница в трактовках. Позиция плохая у Медведева. Ну он сразу был посажен вот в таком виде на это. Без инструментов, без людей, без команды, без идеи, без программы, без затей, без ничего. Ну, это нужно быть очень талантливым, очень мощным для того, чтобы действительно не просто как-то передернуть плечами, а действительно выбраться из этой истории с честью. На мой взгляд, большого успеха на этом пути пока не случилось. Есть несколько взбрыков, большая часть из них довольно искусственные, наигранные – вот правильное слово. Когда человек играет желваками как-то, как большой. Но, в общем, реально за этим серьезной власти и серьезной воли, прежде всего, серьезного желания изменить ситуацию я не вижу.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Борисович, а ему не стыдно будет потом, когда у него подрастут дети, смотреть им в глаза?

С.ПАРХОМЕНКО: Да нет, я думаю, что не будет стыдно. Он будет говорить своим детям: «Я, между прочим, был президентом России. Покажите мне еще десять человек, которые были президентами России. Можете? Не можете! Можете показать на Ельцина покойного, Путина и вот меня. Нас всего трое, десяти не набралось. Так что, дети, уважайте меня, папу вашего». И будет говорить чистую правду. Это действительно так. Сделаться президентом России, даже вот в такой конфигурации, это выдающееся достижение в человеческой судьбе. Ну а дальше… дальше будем смотреть. Дальше – суд истории. Но суд истории нескоро. Суд истории еще на не уровне детей, он позже обычно начинается. Спасибо вам большое за, я бы сказал, неожиданно общий вопрос, иногда они тоже бывают довольно полезны. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот, пожалуйста, еще один слушатель. Слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей Борисович. Дмитрий, Ростов-на-Дону. Сергей Борисович, насчет леса и митингов. Вы считаете, что с этой властью можно о чем-то разговаривать?

С.ПАРХОМЕНКО: Не-не, я не считаю, что с этой властью можно о чем-то разговаривать. Я считаю, знаете, что мужчины могут разговаривать с женщинами – не с этой женщиной-мегерой можно о чем-то разговаривать или нельзя, а вообще, происходит некое взаимоотношение полов, а также происходит некоторое взаимоотношение между массами и властями. Вот в этом общем смысле – да, считаю.

СЛУШАТЕЛЬ: У них же эта власть нелегитимна абсолютно. Они могут только дубинкой по голове дать, и все. Они ни о чем разговаривать в принципе не собираются.

С.ПАРХОМЕНКО: Знаете, это частный случай общей ситуации. Да, я здесь с вами согласен… ну, насчет нелегитимна – к сожалению, так устроена сегодня российская система, назовем ее избирательной, хотя ничего особо избирательного в ней не осталось, которая дает им вполне легальные полномочия, но – да, это люди, которые не способны выполнить ту роль, которую им отдали. Важно же ведь не это. Важно не то, чтобы вы это поняли из Ростова-на-Дону. Судя по тому, что вы звоните сюда и задаете вопрос вот в такой форме, вам это понятно. Но есть огромное количество людей, которые не то чтобы придерживались противоположной точки зрения, они вот считали этих людей очень достойными, очень умными, очень глубокими, благородными, способными решить все их проблемы и так далее, а теперь они в них разочаруются. Да ничего подобного. Просто огромное количество людей, до сих пор колоссальный процент людей, считали, что им не нужна никакая позиция на этот счет.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы даже не представляете, сколько таких людей.

С.ПАРХОМЕНКО: Что они могут ничего об этом не думать и им ничего за это не будет, за то, что они ничего об этом не думают. Что с этим все в порядке, что это их не касается. «Я в эту вашу грязную политику не лезу», - говорят люди. «Мне эта ваша политика не интересна». Ребята, послушайте, это не наша политика – это ваша политика, она приходит однажды в ваш дом, она приезжает туда со строительной техникой, когда нужно проложить дорогу и выкорчевать лес. Она приезжает туда с этими бетонными блоками, когда нужно против вас соорудить провокацию и объявить вас преступниками, в то время как вы не собираетесь никаких преступлений совершать. Она приходит к вам ногами в лице этого ФСБшника, который вас останавливает и говорит: «А я вас предупреждаю» и лезет к вам в карман, сразу по локоть руку засовывает, чтобы вытащить оттуда, ну, что там попадется – может, кошелек, может, документы, может, ключи от дома, может, фотографию любимой жены или что он еще оттуда вытащит. Вот тогда к вам приходит эта политика. А раньше вы думали, что вас это не касается. Правда? Не-не, я не о вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы ж понимаете, что если, допустим, с лесом это просто возмущает – может, это правильное решение, я не знаю, но они его не объясняют, они просто дубинкой по голове дают…

С.ПАРХОМЕНКО: Я думаю, что это решение неизбежное для большого города. Вот мне здесь один из слушателей пишет: «Они хотят построить платную дорогу для того, чтобы грабить, наживаться!» Нет, деточка, они хотят построить платную дорогу, чтобы вы ездили по ней, потому что грабить и наживаться можно только в том случае, если вы по ней поедите.

СЛУШАТЕЛЬ: Они просто не понимают, что они обязаны объяснять свое решение.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, но только это решение нужно объяснить, совершенно верно.

СЛУШАТЕЛЬ: То, что я услышал насчет блоков на Маяковской площади, это вообще, у меня даже слов нет, я только чисто по-русски могу высказаться. Это просто кошмар какой-то.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, если у вас есть доступ к интернету, то зайдите в любой поисковик, наберите там «Триумфальная площадь», и увидите, на массе сайтов сейчас висят фотографии с этими картинками.

СЛУШАТЕЛЬ: Это просто как шпана какая-то поступают.

С.ПАРХОМЕНКО: Это совершенно фантастическая история, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Одни эмоции.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Хорошо. Спасибо вам большое. Да, Ростов – город, которому придется нелегко в скором времени. Я думаю, что мы с вами поговорим об этом еще. Потому что на Северном Кавказе и в прилегающих к Северному Кавказу территориях России, а Ростов как раз вполне себе подходит к этой зоне, назревает, конечно, очень тяжелая ситуация. Там постепенно сгнивают взаимоотношения между приграничными территориями, и вот эта вся история с детьми из Чеченской республики – это вроде небольшой такой локальный эпизод, но, конечно, это очень-очень-очень нехороший признак. Чем ближе к Олимпиаде, которая, конечно, будет предметом давления, предметом рэкета, тем больше эта история будет развиваться. И вообще, ситуация, собственно, кончилась. Она продержалась несколько лет на том, что Российская Федерация как страна платила Чеченской республике дань. Ну, собственно, это же так, если посмотреть на это. Сравнивают нынешних руководителей Чечни, скажем, с Дудаевым и выясняют, кому больше удалось на пути к чеченской независимости. Ну конечно, Рамзану Ахматовичу Кадырову удалось гораздо больше, потому что генерал Дудаев никогда помыслить себе не мог, что он будет не только независимым, не только будет видать в гробу любые решения, которые принимаются относительно Чечни за пределами этой самой Чечни, но он еще и будет собирать дань с людей, которым он как бы служит формально и которым он присягает на верность, а они будут ему возить деньги за то, чтобы он их не трогал. Это и есть дань. Ведь одно дело, когда люди платят за что-то налог и хотят получить за это какие-то там услуги здравоохранения или полицейскую охрану или что-нибудь такое. Бывает, что люди платят рэкетирам за то, что те ограждают их как бы от других бандитов. Тоже в некотором роде они оказывают какую-то услугу, бандитскую, но услугу. А в данном случае – просто вот заплатите нам за то, чтобы мы на вашей территории не совершили чего-либо ужасного. Вот пока вы платите, мы вам… ну, не то чтобы обещаем, но, в общем, более или менее говорим, что, наверное, на вашей территории ничего такого делать не будем – взрывать не будем, убивать не будем. Ну, иногда, когда очень надо кого-нибудь убить, будем убивать – ну да, возле английского посольства, на Ленинском проспекте, туда-сюда. Ну иногда очень надо – вы ж понимаете, что без этого не обойтись. Ну убили одного Ямадаева, другого Ямадаева – ну надо было очень, понимаете? Но, за исключением таких вот особых случаев, все-таки не будем. Интересная история, правда? Вот кто бы мог себе представить во времена генерала Дудаева, бегая за генералом Дудаевым с самолетами, пулеметами и снайперскими винтовками, кто бы мог подумать, что завтра на его место придет человек, который не просто обеспечит чеченскую независимость, а дань будет собирать? А вот произошло. Эта ситуация продержалась несколько лет вот в таком виде, когда считалось, что мы платим дань – деньги есть, в общем, не жалко. Эта ситуация кончилась, потому что эта система утратила эту стабильность свою. О, заиграло. Заиграло – это значит, что осталась одна минута до конца программы. Это была программа «Суть событий», как ни в чем не бывало. Вы, может быть, уже отвыкли за две недели, что я был в отпуске. У меня тут спрашивают, где я был. Я был в Греции, признаюсь. Да, вот так непатриотично. Не в Сочах грязных, а был я в Греции, на прекрасном греческом острове, далеко-далеко. Не скажу, на каком. Потому что там совершенно нет никаких наших соотечественников пока. Да и вообще туристический поток туда крайне незначительный. А я вот туда съездил. Надеюсь, что мы с вами благополучно переживем эту жару и благополучно перенесем эту жару. Завтра 31-е число, очень важный для нас день. Каждый из москвичей это 31-е число проведет в соответствии со своими интересами. Кому что интересно. Там мы и встретимся с вами, где нам интересно. Всего хорошего. Это Сергей Пархоменко, программа «Суть событий». До будущей пятницы, до свидания.