Суть событий - 2010-04-02

2 апреля 2010 года

Эфир ведет Сергей Пархоменко.

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 10 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Я - Сергей Пархоменко. Здравствуйте.

По пятницам в это время мы обсуждаем с вами события недели. И уже к этому привыкли. И я, надо сказать, за 7 лет к этому привык изрядно. Стало уже частью образа жизни моего и, по всей видимости, вашего. Как всегда в таких случаях, у вас есть возможность послать смс в студию: +7 985 970 4545. С недавнего времени я стал еще использовать свой блог по адресу cook.livejournal.com. Ну, cook - как «повар» по-английски. Там тоже, если вы зайдете, вы увидите возможность отправить вопрос сюда в студию. Есть еще у нас на сайте www.echo.msk.ru возможность смотреть видеотрансляцию, она уже включена. И там же, кстати, на сайте есть очень удобный интерфейс для того, чтобы отправлять сообщения в студию. Пожалуйста, если вы слушаете радио, сидя за компьютером, как все больше и больше народу это делает, у вас есть такая замечательная возможность. А я вот буду пытаться глядеть на все эти экраны сразу и реагировать на все те предложения, которые я от вас получаю. Ну, впрочем, не на все. Тут вот один из тех, кто задал вопрос на сайт «Эха Москвы», есть такая возможность, обычно за сутки до программы она включается, сейчас уже поздно это делать там, на сайте, сейчас - по смсу или вот у меня в блоге, наш слушатель, который подписывается ask advokat, адвокат из России, спросил: «У вас такая прекрасная, глубоко нравственная и правдивая передача. Нельзя ли бегущей строкой пускать вопросы, чтобы понимать, на какие Вы отвечать отказались?» Вы знаете, уважаемый Адвокат, нельзя пускать бегущей строкой, потому что там будет столько мата, столько ненависти, столько подлости, столько всякого свинства, что, на мой взгляд, просто невозможно это проделывать публично. Вот то, на что я время от времени, бывает, смотрю, разглядывая те смски, которые получаю. Не я один, а, собственно, наши многие ведущие здесь, на «Эхе». Вы себе не можете представить, что нам тут приходится просеивать. Так что нет, извините, никакой бегущей строки вам не будет. Мы вас стесняемся, того, что вы нам присылаете во время программы. Я, во всяком случае, ни за что не решусь.

Ну а теперь, если серьезно, из сюжетов недели, конечно, мне предстоит говорить о терактах, которые произошли в начале этой недели и которые… ну, идет большая дискуссия, вы слышали отголосок ее - на мой взгляд, очень правильная, какая-то очень точная и эмоционально очень верная позиция высказана была только что Ариной Бородиной в ее программе, где она обозревает то, что происходит на телевидении. На мой взгляд, этот понедельник был «черным понедельником» российского профессионального журналистского цеха. Это было очень яркое, зримое доказательство трусости тех, кто работает у нас на федеральных телеканалов и на целом ряде радиостанций. Это люди трусливые, и трусость эта довела их до подлости. Потому что, конечно, эта ситуация была достаточно подлая, когда они продолжали веселиться и веселить дорогих телезрителей и радиослушателей по ходу дела в ожидании, пока начальство даст им ту или иную санкцию. Вообще, те правила, которые действуют на федеральных телеканалах относительно разного рода информационных ограничений, конечно, дошли уже до полного абсурда. Но еще до большего абсурда, конечно, дошли те правила, которые никто там не высказывал, а которые существуют в мозгах, в умах, в головах у людей, которые там работают. Конечно, никакая цензура не эффективна настолько, насколько эффективна самоцензура. И я абсолютно убежден, что те самые люди, которые продолжали демонстрировать всякие развлекательные программы в тот момент, когда в столице России уже произошли эти масштабные и очень кровавые теракты, большинство этих людей не получало никаких распоряжений, никто им ничего не велел и никто им ничего не запрещал. Они просто так понимают свой долг, они так понимают свою профессию, они так понимают свою ответственность. Точнее, то, перед кем они несут эту самую свою ответственность. Выясняется, что они совершенно ничем не обязаны своим зрителям и слушателям, а обязаны только начальству, которое их содержит и которое благоволит держать их на этих должностях. Это касается, на самом деле, огромного большинства людей, которые работают на телевидении. И, конечно, за последние 10 лет эта индустрия абсолютно встала на колени и сделала это во многом добровольно, сделала это во многом от страха. Мы это с вами наблюдали в минувший понедельник. И, надо сказать, никакие увещевания, никакие самоувещевания здесь пока не помогают. Я, например, веду счет приглашениям, которые я получаю с нового, очень прогрессивного, очень либерального и очень смелого 5-го федерального телеканала. Вы знаете, он недавно открылся, и наши критики отпраздновали его преображение в эфире. Бывший питерский канал, теперь уже как бы не только питерский, а общефедеральный, и он как-то очень смел, он многое позволяет себе. Вот на сегодня счет 4:0. Я получил 4 приглашения в разные передачи туда, на этот телеканал, и эти 4 приглашения закончились тем, что редакторы мне позвонили и, как-то очень смущаясь, как-то мямля и комкая слова, извинились за то, что они, к сожалению, не могут меня принять. Один раз речь шла об эфире Вайнштейна и Собчак, другой раз - о передаче Дмитрия Быкова, третий раз мне предложили быть ведущим программы документального кино, и четвертый раз меня позвали в ресторан к одной из сестер Вертинских, чтобы попробовать там какой-то праздничный пряник. Вот все эти четыре раза кончились тем, что мне позвонил редактор и сказал: «Извините, вы знаете, среди нашего руководства идет дискуссия относительно того, можно ли допустить вас в эфир, поэтому мы, к сожалению, не можем подтвердить наше приглашение. Да и, знаете, у нас тема изменилась, другие гости, изменились правила» и так далее. Я каждый раз как-то очень вежливо и с подчеркнутой такой галантностью благодарю за приглашение и сам ставлю очередную галочку. Вот сейчас 4:0 в мою пользу в борьбе с этим телеканалом. Посмотрим, как будут развиваться эти вещи дальше.

Но, на самом деле, конечно, вот в такие трагические минуты, в минуты вот таких террористических актов, в минуты несчастий, катастроф и так далее мы и видим, кто на самом деле чего стоит. Я должен высказать своим коллегам с федеральных телеканалов мое глубокое презрение к тому, что они делают, и к тому, как они понимают свою профессию, и к тому, до чего они наше когда-то общее с ними дело, а теперь мы делаем дела совершенно разные, до чего они это дело довели. Что касается существа того, с чем мы имели дело, мы, москвичи, да и, собственно, граждане России, все, кому Россия дорога, близка, и все, кто считает ее своей родиной и ни на что ее не променяет, то, с чем мы имели дело в понедельник, ну, собственно, это война. Вот и все. И мне немножко странно слышать тех, кто говорит, что вот, война происходит далеко, война до Москвы не достает, война где-то на окраинах, вот уже много лет ничего такого не было, и так далее. Вы знаете, я хотел бы напомнить таким людям, что война обычно происходит в разных формах. Вот традиционные формы - это когда одна линия окопов, другая линия окопов, одна армия сидит напротив другой армии, и вот они друг в друга стреляют, ходят друг на друга в атаку. Это только одна из форм войны. Бывают еще разные формы партизанские, бывают разные формы террористические, бывают разные формы точечные. Вот когда в ноябре 2006 года, совсем недавно, хочу напомнить - в ноябре 2006 года, на Ленинском проспекте в Москве был убит Мовлади Байсаров - помните, была такая история? - многие забыли уже об этом, о том, как группа сотрудников чеченских спецслужб ехала в Москву и на тротуаре Ленинского проспекта, причем довольно недалеко от центра, еще не доезжая площади Гагарина, если вы представляете себе, как устроен Ленинский проспект, расстреляли человека по имени Мовлади Байсаров, который был политическим противником, врагом, соперником, как хотите назовите, нынешнего чеченского руководства. Я абсолютно не хочу сейчас разбираться, виноват был в чем-нибудь Байсаров или не виноват, справедливы или несправедливы те обвинения, которые происходили. Я хочу напомнить, что вот эта чеченская история закончилась в Москве, и закончилась она вот так - расстрелом на тротуаре. Потом про него говорили, что он чего-то такое там сопротивлялся, что при нем была какая-то граната или еще что-то вроде этого. На мой взгляд, ничто из этого не оправдывает того, что вот этот акт войны, эта военная операция была проведена в Москве. Прошло некоторое время, и в сентябре 2008 года, совсем недавно - в сентябре 2008 года, на набережной возле английского посольства, в двух шагах от Белого Дома, который является резиденцией российского правительства, в одном шаге от дома, в котором живет огромное количество российских депутатов, правительственных чиновников и так далее, там есть уже почти целый правительственный квартал, в котором селится всякое российское начальство, был застрелен человек по имени Сулим Ямадаев. Соперник, враг, противник, конкурент и так далее сегодняшнего чеченского руководителя, Рамзана Кадырова. Я совершенно не хочу разбираться, в чем он именно виноват, хороший он человек или плохой, он был герой или преступник… Он, между прочим, был Герой России, насколько я помню, формальный - у него было удостоверение и медаль на груди Героя России. А, кстати, вот этот самый Мовлади Байсаров, о котором я говорил несколько минут тому назад, был одним из важных начальников в охране предыдущего президента Чеченской республики, отца Рамзана Кадырова. А этот был Герой России. Его застрелили в Москве. Я хочу обратить ваше внимание, что это тоже война. Это тоже часть той войны, которая идет на Северном Кавказе. И совершенно непонятно, почему мы это войной не считаем, а считаем только какие-то уж совсем заметные вещи типа взрывов в метро. Я хотел бы, чтобы те, кто рассуждает сегодня о причинах того, что произошло под землею, о том, почему в Москве появились эти смертницы, почему это было организовано, почему именно в Москве, почему именно в метро, почему именно на виду у всех, есть очень интересные размышления о том, какую роль в этом во всем сыграли такие, «самодеятельные» средства массовой информации и насколько те, кто организовывали это преступление, рассчитывали на то, что случайные прохожие будут фотографировать последствия этого террористического акта, будут снимать на видео, сейчас у многих в карманах смартфоны, мобильные телефоны с возможностью видеосъемки и так далее, все это очень легко выкладывается в интернет, так что волна расходится очень широко. Так вот, когда спрашивают, почему это все происходит, ответ очень простой: идет война, и если кому-то кажется, что от войны удалось откупиться, удалось выбрать среди воюющих сторон свою воюющую сторону, эту сторону завалить деньгами, завалить полномочиями, разрешить ей делать все что угодно с одним простым лозунгом: вытворяйте, что хотите, только пусть это все будет в запечатанной банке, пусть это здесь не появляется. Так вот, так не бывает. Война - это такая штука, которую невозможно удержать ни в какой банке. Если она происходит, она постепенно захватывает весь объем, ее окружающий. Вот есть Россия - весь объем России войной так или иначе будет захвачен. Да, вопрос концентрации - где-то гуще, а где-то жиже этой войны. Где-то взрывают каждый день, где-то через день, где-то раз в несколько недель, а где-то раз в несколько лет - убивают, стреляют, гоняются одни за другими, устраивают спецоперации, уходят в партизаны, воспитывают разного рода религиозных экстремистов. С разной концентрацией, но повсюду. И если вам кажется, что удалось от этого откупиться, скажу еще раз, вы ошибаетесь. Не удалось. Ничего из этого не вышло.

Интересный, на самом деле, еще вопрос в связи со всей этой историей - это вопрос о безопасности, о том, что считают разные люди у нас в России безопасностью. Вот есть Федеральная служба безопасности. Она, собственно, для чего существует? Чью именно безопасность она охраняет? На чьей страже она, собственно, стоит? Может быть, это покажется вам кощунством, но я объединил бы здесь в один блок, в один информационный сюжет такие разные вещи, как вот эти самые теракты и роль российских служб безопасности, которая в этой ситуации оказалась абсолютно нулевой, которые не справились со своей работой, которые не смогли предотвратить этого теракта, а то, что они говорят, что у них была какая-то информация, что они его ждали и так далее, свидетельствует только о том, что они работают еще хуже. Ну если была информация, ну и куда вы дели эту информацию? Почему вы, собственно, с этой информацией не поступили таким образом, что она позволила вам обойтись без этих 40 более или менее жертв? Так вот, я объединил бы эту тему с другой, гораздо более легкомысленной, но в последнее время очень популярной - с темой разнообразных мигалок. Вот мне, честно говоря, кажется, что вот эта ситуация с людьми, которые ездят по российским дорогам, сверкая синими фонарями, по встречным, по поперечным, нарушая все на свете правила, чувствуя себя абсолютными хозяевами положения, это тоже история о безопасности. Эти люди чувствуют себя в безопасности. Российская система безопасности, в широком понимании этого слова, работает на них, она их безопасность и обеспечивает. И именно поэтому в последнее время, именно на фоне того ощущения опасности, которое преследует людей, у которых над головой нет синих фонарей, именно поэтому это так болезненно, собственно, и воспринимается. Я считаю, что та мода, та игра, которая, кажется, начинается в Москве - я как-то боюсь на это надеяться, я очень осторожно наблюдаю, надеясь, что это будет иметь некоторое продолжение, а именно - игра в «накажи человека с синей мигалкой, поставь его на место, укажи ему его место», вот та игра, которая начинается… здесь мне все вспоминают, я получил огромное количество посланий и на свой блог, и вот по системе смс - вопросов о том, что машина Владимира Николаевича Шевченко, советника бывшего президента Ельцина, была одним блоггером обнаружена на улицах Москвы, и он эту машину не пропустил, более того - он снял на видео (опять вот эта история) с помощью мобильного телефона эту машину и пассажиров этой машины, и вот что, дескать, я об этом думаю. Ну, я думаю, что Владимир Николаевич Шевченко - человек совсем не самый вредный и совсем не самый чванливый и совсем не самый спесивый. Уж сравнить его с нынешними «хозяевами жизни», так он просто образец демократизма, воспитанности и какой-то деликатности. Я имел с ним дело в ту пору, когда он был начальником протокола президента Ельцина, и уверяю вас, храню самые лучшие воспоминания от общения с ним. И, в общем, конечно, это не самая справедливая история, что именно он из всех российских чиновников попал на всю эту историю. Но мне кажется, что это очень правильный метод и очень правильный подход. И я, честно говоря, не догадывался снимать, хотя у меня тоже есть такой телефон, но я с гордостью могу вам сообщить, что этот рефлекс во мне уже выработался. Когда за спиной у меня вот этот вот с синим фонарем, я начинаю притормаживать и стараюсь занять на дороге такую позицию, чтобы он никак, по возможности, меня не объехал. И я делаю все возможное для того, чтобы он тащился за мною как можно дольше. И я призываю моих собратьев на дороге поступать в точности таким же образом. Потому что одно дело - скорая помощь, одно дело - реанимобиль, одно дело - специальная машина, по которой вы ясно можете видеть, что это такое - или пожарная команда, или какие-то аварийные службы, специальным образом маркированные, раскрашенные, с мигалками и так далее. Вот эти люди, несомненно, заслуживают того, чтобы мы с вами всеми силами помогли им как можно скорее сделать их важное и благородное дело. А человек в черном мерседесе с мигалкой скорее всего окажется либо безграмотным депутатом, либо бездарным и жадным чиновником, либо каким-нибудь начальником из Олимпийского комитета, который только что продул все, что только можно. Почему он считает, что он должен проехать первым? Вообще, почему он считает, что он важнее? Давайте я вас оставлю подумать над этими моими словами в ближайшие 3-4 минуты, пока идут новости. А потом мы к ним вернемся в программе «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут. Это программа «Суть событий». Я - Сергей Пархоменко. Провел несколько увлекательных минут за чтением ваших смс-сообщений. Особенно Алексей меня привел в некоторое смятение, написав: «Господин Пархоменко, в Москве убили не Сулима, а Ису Ямадаева. Сулима убили в Эмиратах, и Иса не был Героем России». Я ничего не знаю про Ису, но я даже как-то решил, что, мало ли, может, я оговорился в эфире или что-нибудь такое. Вот читаю: «Сулим Ямадаев награжден Орденом мужества, медалью «За отвагу», удостоен звания Героя Российской Федерации, 2005 год. Убит в Москве». Сулим Ямадаев. Так что я, мне кажется, совершенно ни в чем не оговорился. Сулим Бекмирзаевич - родился в 73-м году, а вот, собственно, погиб в сентябре 2008-го. Так что, знаете, Алексей, пожалуй, вы будьте внимательны. Обратитесь к каким-нибудь надежным источникам, которые вам укажут, о каком из Ямадаевых в данном случае идет речь.

Мы с вами говорили о мигалках, о том, что такое безопасность и для кого эта безопасность в России, каким образом в сегодняшней России устроены взаимоотношения между гражданами, между начальством этих граждан и между теми, кто отделяет этих граждан от этого начальства. В частности, вот эта вот мигалочная система на то и работает. Знаете, я думаю, что наше отношение к людям, которые этой системой благополучно пользуются, оно в конечном итоге очень завязано на наше отношение к самим себе. Вот я еще раз скажу, что я совершенно, пожалуй, без всяких претензий отношусь к Владимиру Николаевичу Шевченко, но я могу твердо сказать, что я не считаю, что у Владимира Николаевича Шевченко, более того, даже, например, у Михаила Юрьевича Барщевского, высокопоставленного правительственного чиновника, есть какие-то в жизни дела, более важные, чем мои. Я считаю, что я делаю более важную работу. Я вот являюсь главным редактором журнала со 150-летней историей. Это вам не баран чихнул. А правительство российское сегодня одно, завтра другое, и я как-то не очень ценю то, что оно делает для российских граждан. Детей у меня больше, чем у Михаила Юрьевича Барщевского. Это он так просто мне для примера, как вы понимаете, попался, поскольку тут вот недавно даже в прямом эфире обсуждался этот сюжет. А я считаю, что мои дела важнее. А я считаю, что я должен первым приехать по своим делам, а не Михаил Юрьевич Барщевский. Во всяком случае, никакой закон этого не опровергает, и никакая конституция не говорит мне о том, что я должен пропустить Михаила Юрьевича Барщевского или Владимира Николаевича Шевченко по их делам. Вот я, честно говоря, предложил бы и вам примерно так оценивать ситуацию всякий раз, когда вы за спиной видите какой-нибудь огромный крякающий членовоз с большим синим фонарем. Вот оцените свои дела, по которым вы едете. Как вы думаете, ваши дела менее важные, чем дела того человека, который едет сзади вас? Ну и в зависимости от этого поступите. Понятно, что если сзади едет «скорая помощь», это неважно, что там у нее внутри - тяжелый больной, легкий больной, но они заведомо едут по делам более важным. Пропускаем. «Скорая помощь» - пропускаем. Службы разного рода антикризисные и которые помогают нам спастись от всяких аварий - пропускаем. А вот с этими, с черными, в черных машинах, я имею в виду, я бы, честно говоря, десять раз подумал. И советую вам заранее выяснить, как работает видеосъемка в вашем мобильном телефоне. Я вот, например, выяснил.

Еще один сюжет ровно про это же. Везет мне на этой неделе на эти сюжеты - на сюжеты о том, что ценно сегодня для российского государства и что оно считает важным, что более важным, что менее важным. Это история с этими самыми орфанными лекарствами. Вы уже слышали сегодня это в эфире «Эха Москвы». Я довольно много времени потратил на это в своих программах за последние несколько месяцев, своего времени, вашего времени. И намерен потратить еще, потому что мне кажется, что эта тема чрезвычайно серьезная и чрезвычайно показательная. Это вопрос о том, до какой степени российский власть сегодня ценит своих собственных граждан и насколько она дорожит отношением этих граждан к ней, к власти. Речь ведь идет вот о чем. Со всеми этими «сиротскими» так называемыми лекарствами давайте сначала с вами представим масштаб проблемы. Вот есть такое понятие вполне формальное, оно закреплено законодательством многих стран, что такое редкая болезнь. Редкие болезни - это такие, которыми болеют, в некоторых странах считается, 7 человек из каждых 10 000. Иногда бывает, 5 человек из 10 000. Иногда бывает, 4 человека из 10 000. В разных странах по-разному. Но давайте возьмем минимальную норму - 4 человека из 10 000. Если это 4 человека из 10 000, то это 400 человек на миллион. В России сегодня, давайте считать грубо, 150 миллионов жителей. На самом деле, больше. Но возьмем цифру в 150 миллионов. 400 умножить на 150 - это 60 000 человек. Представляете себе, что такое 60 000 человек? Это очень большой стадион, например, битком набитый. Речь идет об одной болезни. А таких болезней, на самом деле, десятки и сотни. Сегодня, насколько я понимаю… Вот журнал «Вокруг света», которым я имею честь руководить в последнее время, опубликует в своем следующем номере большую и очень подробную статью по этой теме - кому интересно, можно посмотреть. И вот автор нашей статьи, Борис Жуков, оценивает количество больных вот этими редкими болезнями в России, ну, примерно в 2-2,5 миллиона человек. Это население очень большого города. И дело касается и их, на самом деле. Так что это не отдельные случайные граждане, которым очень как-то в жизни не повезло. И, может, стоит махнуть на них рукой. Но даже если бы это было так, даже если бы это были отдельные граждане. А представьте себе, что этот гражданин, например, вы или, например, кто-то из членов вашей семьи или человек, которого вы любите больше жизни. Представьте это себе. А на самом деле, их два с лишним миллиона. Только наших соотечественников. И вот проблема эта существует во всех странах мира, несомненно, и разные страны по-разному ее решают и создают по-разному особые режимы для лекарств, которые предназначены для лечения этих болезней. Особость эта нужна потому, что это заведомо убыточное дело. Несмотря на то, что цифры, как мы видим, довольно большие этих самых редких болезней, но все-таки недостаточно большие, чтобы можно было производителям и продавцам лекарств относиться к этому как к полноценному коммерческому предприятию. В экономическом смысле такие лекарства на ногах не стоят, что называется. Их невыгодно разрабатывать, невыгодно сертифицировать, невыгодно производить, невыгодно импортировать, невыгодно ими торговать. И так далее. Они, в общем, индустрии лекарств не нужны. Они нужны только самим больным, только тем, для кого они, собственно, предназначены. И вот в разных странах создаются всякие экономические льготы для того, чтобы этот парадокс каким-то образом решить. В России тоже есть свой метод решения этой проблемы. Россия здесь продемонстрировала свой особый путь, свою национальную самость, свою независимость, свой суверенитет, как любит говорить, например, господин Сурков. Суверенитет этот заключался в том, что она суверенно решила не обращать на эту проблему никакого внимания. Просто решить, что ее не существует. Вот в этом особый российский путь. Нет этих людей, нет этих лекарств, нет этой проблемы, ничего этого нет. В гробу видали, знать не хотим. Это приводит к тому, что этим занимаются только сами больные, их близкие и разного рода благотворительные организации и разного рода сердобольные врачи, которые считают нужным все-таки обратить на это внимание. На эти лекарства собирают деньги, потом собирают колоссальное количество разнообразных бумаг, потом ввозят это в Россию полулегальным, серым, почти контрабандным способом. «Почти контрабандным», говорю я, потому что все-таки не совсем контрабандным, и платят на границе пошлину за эти лекарства, довольно большую. И вот была надежда несколько месяцев тому назад, что новый закон об обороте лекарственных средств в России как-то эту проблему решит. Вот. Вот такая вот история. Не получилось. Сегодня нам говорят о том, что невозможно вставить в закон эту тему, потому что, на самом деле, нужно сначала определить законодательно, что такое эти самые редкие болезни и лекарства, предназначенные для них. Вот сначала мы в каком-нибудь другом законе это определим, а потом в закон об обороте лекарственных средств вставим. Вы знаете, это довольно частая ситуация, когда появляется какое-то новое явление и законодательство должно с ним каким-то образом справиться. Подход здесь очень простой: с чего-то надо начинать. Принимается один закон, в котором оно упоминается. Ну вот сейчас первым прошел закон об обороте лекарственных средств - ну вперед, вставляем. Обнаруживая, разумеется, что это противоречит другим законам. Ну что же, начинаем работать с этими другими законами, именно потому что в одном законе это уже есть. Надо же все остальные привести в соответствие. Правда? Надо все остальные поставить в эту единую систему. Ну замечательно, начнем с этого. Если ни с чего не начать, никогда ни до чего это и не дойдет. Ни с какого места эта система не начнет строиться, если однажды не взять ее за ближайший уголок. Говорят о том, что - ну что вы, в этом законе, принятом только что, осталось только подписать президенту этот закон, в этом законе есть очень важная вещь - там облегчен сбор документов для провоза через границу. Вы знаете, чтобы собирать документы для провоза через границу, даже в облегченном режиме, хорошо бы, чтобы было что провозить, чтобы это лекарство откуда-то взялось, чтобы где-то нашлись деньги на него, чтобы кто-то купил бы его. А западные врачи, между прочим, не горят желанием продавать вот этим самым курьерам, которые везут эти лекарства в Россию, целыми партиями. Они удивляются, что приходит в аптеку какой-то человек, у него рецепта нет, он из какой-то другой страны, почему-то хочет купить сразу целый мешок этих таблеток. Почему? Это как-то странно. Неплохо было бы еще, чтобы нашлись деньги на уплату таможенной пошлины. Вот когда это все найдется, вот тогда мы скажем большое спасибо за то, что оформить это все-таки легко. Сегодня российский законодатель сказал своим гражданам: «Дорогие друзья, вот вы помираете - вы и занимайтесь, доставайте деньги, где хотите, ищите врачей, где хотите, покупайте лекарства, где хотите, везите, как хотите, платите пошлину, как хотите. Ну ладно, черт с вами, так и быть - долго оформлять на это все бумаги мы вас заставлять не будем. Вам надо - мы вам разрешим спастись самим», - сказал законодатель, сел в большую черную машину с мигалкой и поехал по своим очень важным делам. А мы с вами этого законодателя пропустили на дороге. Мы поверили, что он, только что принявший этот закон, действительно за чем-то важным едет.

363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». Давайте с вами попробуем поговорить по телефону. Тем у нас с вами несколько. Есть сюжет террористический. Понятно, что мы с вами обречены на то, чтобы поговорить и об этом. Есть сюжет вот этот медицинский. Я, кстати, знаете, еще одну вещь все-таки скажу. Есть такой сайт в интернете, он звучит немножко странно, но запомнить легко - uandi.ru. Вот на этом сайте висит, собственно, я бы сказал, файл последней надежды. Висит обращение к президенту с просьбой не подписывать этот закон. Я в прошлой передаче говорил о том, почему мне кажется неправильным собирать, например, подписи за отставку премьер-министра. Мне кажется, что такого рода политические проблемы решаются другим способом - путем политической борьбы, создания партий, агитации за эти партии, путем осмысленного, осознанного голосования граждан, а не при помощи писем. А вот в данном случае речь идет о совести человека. Авторы этого письма предлагают нам с вами обратиться к совести президента России. Не к его каким-то политическим убеждениям, не к его партийной принадлежности, не к его обязательствами перед теми или иными политическими группировками, а просто к его совести. Если у него совесть есть, он подписывать этот закон не должен. Потому что этот закон бесчеловечный. Это закон наплевательский в отношении, как мы только что с вами выяснили, приблизительно 2,5 миллионов российских граждан, которым предложено как-нибудь выбираться из могилы самим, без помощи государства. И, по возможности, кстати, еще заплатить денег по дороге, вот эту самую пошлину. 363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». Давайте попробуем с вами поговорить по телефону. Что-то я опять не могу найти, как мне включить телефон. Есть кто-нибудь, кто может мне помочь с этим? Будьте любезны, если кто-то мне это сейчас подключит, я буду очень благодарен. А, вот она. 363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». Линии наши совершенно полны. И вот, например, один из наших слушателей. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Борисович, здравствуйте. Сергей из Челябинска. Я хотел бы внести ясность с братьями Ямадаевыми.

С.ПАРХОМЕНКО: Внесите.

СЛУШАТЕЛЬ: В Москве был убит Герой России Руслан Ямадаев, старший брат. В Дубае был убит Герой России Сулим Ямадаев. А младший, Иса Ямадаев жив-здоров.

С.ПАРХОМЕНКО: Да-да, я за это время уже про Ису Ямадаева выяснил. Да, поразительным образом подвела, значит, меня Lenta.Ru, где я разглядывал. Вот я держу перед собою - в Москве застрелен бывший командир батальона «Восток», Лента.Ру, 24 сентября, Сулим Ямадаев.

СЛУШАТЕЛЬ: В Москве был убит его старший брат, тоже Герой России, депутат Государственной Думы.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Хорошо. Спасибо. Ну, знаете, я не большой специалист в Ямадаевых. Мне в данной ситуации важен факт. Мне важна ситуация. Согласитесь, что по существу я ни в какой мере не ошибся. По существу, то, что я сказал о том, что часть Чеченской войны произошла на московской улице, ведь это же не меняется от того, что это был не один Ямадаев, а другой брат Ямадаев. Правда ведь?

СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно с вами согласен. Да-да, конечно.

С.ПАРХОМЕНКО: Хорошо. Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Всего доброго.

С.ПАРХОМЕНКО: Будем дальше разбираться в Ямадаевых при помощи, может быть, других сотрудников «Эха Москвы», которые понимают в этом лучше, чем я. 363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вот, например еще один слушатель в этом самом прямом эфире. Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Андрей, Москва. По поводу мигалок. Как-то раз меня прижимали два автомобиля, я тоже на довольно крупной машине передвигался тогда. Так вот, не то чтобы я хотел им дорогу не хотел уступить, но, видимо, наличие моего автомобиля на их дороге было расценено именно таким образом. И из сопровождающего автомобиля перевесился человек и сломал мне зеркало руками, при этом высказывая в мой адрес нецензурные выражения.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, бывает еще, что у них какая-нибудь палка в руке - они любят бить ею по капоту или по ветровому стеклу.

СЛУШАТЕЛЬ: Но в общем, я хочу вам сказать, что в любом случае, по-моему, против этой власти, которая так себя ведет, бороться неповиновением или тем, что вы предлагаете притормаживать, это только себе проблемы. Вы совершенно понятно говорите, что бороться надо политически и осознанным голосованием и так далее. А так только себе лично наживешь проблемы.

С.ПАРХОМЕНКО: Да это, знаете, пока нас, таких спесивых и строптивых, немного. Пока нас, вот таких «тормозных», на дороге единицы. Вот в этой ситуации оно возникает. А когда у нас еще и мобильные телефоны в руках… Ведь лучшее оружие в данной ситуации: у них палка, а у нас, что называется, гласность, а у нас этот самый телефон с камерой. Знаете, я некоторое время назад где-то ехал, и впереди меня ехала машина, у которой сзади была привешена табличка, на которой было написано: «Не едь за мной, я и сам заблудился». Мне очень понравилась эту шутка. Так вот, я бы с удовольствием купил бы и повесил себе на заднее стекло, если бы где-нибудь нашел в продаже, табличку, на которой было бы написано: «Не гуди мне, я от этого только заторможу». И так бы и поступал на дороге. И по-прежнему вас призываю. Давайте попробуем сделать это массовым явлением. Давайте попробуем сделать это обычаем поведения на дороге. Ведь есть же во многих странах, существует такой неписаный код, который все понимают. Вот если вы едете где-то по Европе и видите, что впереди вас едет машина и моргает левым глазом, как будто бы собирается поворачивать налево. Чаще всего это означает: «Не пытайтесь меня обогнать, там впереди помеха - вы ее не видите, а я ее вижу. Подождите». Потом он начинает моргать правой фарой, наоборот, и это означает, что - «да-да, обгоняйте, все в порядке, свободно». Соответственно, наоборот, если кто-то едет сзади вас и моргает левым поворотником, это значит, что он вежливо просит вас уступить ему дорогу. Не гудит, не слепит вас дальним светом и так далее. Ну, в общем, есть вот такие как бы знаки на дороге. Давайте мы введем в обыкновение вот это: погудел сзади, включил фары - впереди притормозили. Пусть будет такой условный рефлекс у каждого, кто с этими синими фонарями ездит. Это, на самом деле, знаете, почему так важно? Потому что на этом мы с вами обнаружим какую-то связь между собой. Мы на этом с вами как-то почувствуем локоть друг друга, сказал бы я. Это немаловажно. И этот навык нам когда-нибудь пригодится, может быть, и на более серьезных вещах и по более серьезному поводу. Что вы думаете про это?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, в общем, по поводу навыка я с вами целиком и полностью согласен. Надо вообще объединяться, честно говоря, против этой системы. Давно пора. В части с борьбы с мигалками, я думаю, что действительно стоит подумать и попробовать. Но в части объединения - уж точно.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Счастливо. 363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». Это программа «Суть событий». И вот я выбираю по возможности какой-нибудь не московский телефон, а то москвич у нас только что был. Нету, знаете, что-то наши далекие от Москвы слушатели демонстрируют некоторую, я бы сказал, пассивность. Вот, кажется, что-то чуть более экзотическое. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Добрый вечер. Я из Питера звоню.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, все-таки не Москва, хорошо. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Артур. У меня вот такой вопрос. Как вы думаете, как так случилось, что два взрыва произошли, именно когда поезда стояли? Они хотели меньше жертв или кто-то снаружи вагона взорвал?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, я думаю, что специалисты объяснят вам это более подробно. Я сам для себя объясняю это таким образом, что взрывные устройства приводились в действие по телефону, скорее всего, по мобильному телефону, и понятно, что эта штука работает на станции, на перроне, когда поезд стоит, но не работает в тоннеле. И мне кажется, эта версия вполне правдоподобна.

СЛУШАТЕЛЬ: Получается, они не сами себя взорвали, а кто-то снаружи.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вот тот факт, что это произошло на перроне, для меня является скорее свидетельством того, что они взрывали не сами, а что им кто-то, что называется, помогал взорваться извне.

СЛУШАТЕЛЬ: Две версии. Или так, или хотели меньше жертв.

С.ПАРХОМЕНКО: Знаете, мне трудно вникнуть в психологию людей, которые организуют теракты в метро. Я как-то не могу себя никак поставить себя на их место и попытаться сообразить, что, собственно, творится у них в головах. Мне не удается. Хорошо, Артур, спасибо. 363 36 59 - телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот еще один звонок, последний на этот вечер. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Меня Сергей зовут, я из Подмосковья. Вы знаете, очень жестоко относитесь к владельцам черных джипов с мигалками, вы несерьезно относитесь…

С.ПАРХОМЕНКО: Да, несерьезно отношусь.

СЛУШАТЕЛЬ: А знаете, почему?

С.ПАРХОМЕНКО: Почему?

СЛУШАТЕЛЬ: А потому что вы не понимаете, что в этом весь смысл их жизни. То есть вы лишаете людей их смысла их жизни. Я владелец обыкновенных «Жигулей», я с пониманием отношусь к ним.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, я тоже езжу на довольно небольшой машине. Хорошей, но небольшой. Ее большим танком точно не назовешь. Но еще раз вам скажу - мне кажется, что здесь весь вопрос в массовости этого явления. Тогда, когда это станет нормальным обыкновением на дорогах, тогда это станет эффективно, тогда это станет нормальной частью нашей жизни. И тогда это станет, может быть, первым шагом к тому, чтобы в других ситуациях мы с вами тоже поступали, скажем так, осознанно, разумно и согласованно.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы их унижаете тем самым, что едете впереди них…

С.ПАРХОМЕНКО: Людей в большой машине с мигалкой? Унижаю, да. Унижаю сознанием того, что мои дела важнее. Важнее, чем то, что он называет своими делами, будь то Владимир Николаевич Шевченко, будь то Михаил Юрьевич наш дорогой, наш давний здешний гость и друг, будь то какой угодно другой чиновник, который водрузил себе на голову этот синий фонарь. Спасибо большое. Мое время истекло. То была программа «Суть событий». Я - Сергей Пархоменко. Я пошел отвечать Барщевскому по всей строгости закона. Всего доброго, до свидания.