Суть событий - 2009-10-23

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. Это программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко, совершенно как ни в чем не бывало.

Преступно я отсутствовал три недели а этом стуле. Большое спасибо тем, кто меня здесь заменял. Не скрою, что три эти недели я провел с большой для себя пользой и удовольствием. Одну из этих недель – на Франкфуртской книжной ярмарке. Это главное мировое событие книжной мировой индустрии в году. Это было чрезвычайно интересно, и я стараюсь это событие не пропускать уже много лет. И тут тоже вот отпросился. Был в еще одной деловой поездке, которую давно планировал. Ну, вот вернулся обратно. И прошу успокоиться всех тех, кто сильно волновался по поводу моего отсутствия, обнаруживал за ним какие-то страшные козни, какие-то угрозы, опасности, наказания, кары и всякое такое. Ничего такого не было. Просто я попросил разрешения пропустить эти три недели в связи с очень важными для меня поездками, которые мне пришлось сделать. Я напомню, что у нас работает интернет-трансляция. Вот я гляжу на соседний экран и вижу, что все там вроде в полном порядке, 70 человек на настоящую минуту, уже 80, на нас смотрят. Пожалуйста, приходите на сайт www.echo.msk.ru, и там немедленно обнаружите вход в специальную видео-комнату, где можно видеть трансляцию. И тут же рядом чат, в котором те, кто на нас смотрят, могут переговариваться между собой. Ну и, кроме того, традиционные способы связи – они написаны передо мною на стенке, сейчас посмотрю. Смс-сообщения - +7 985 970 4545. Телефон – 363 36 59. Через некоторое время он у нас заработает, и мы с вами сможем поговорить. Я, конечно, должен поблагодарить всех тех – я очень этим тронут и удивлен тем вниманием, которое к этому есть, - кто поздравляет меня с новым назначением. Вот вчера было объявлено о том, что я сделался главным редактором издательства «Вокруг света». Скажу вам, что меня самого это назначение очень радует, я как-то им очень воодушевлен. Это замечательная такая работа мечты и предложение, от которого, что называется, не отказываются. Так что спасибо большое. Я очень надеюсь, что я буду полезен этому, без преувеличения скажу, великому, как это теперь называется, бренду, а на самом деле имени под названием «Вокруг света». 150 лет исполнится этому журналу в 2011 году. И, в общем, знаете, это, в конце концов, большая честь – оказаться причастным к такому замечательному делу. Спасибо всем тем, кто мне пишет в интернете, кто мне пишет сейчас и кто мне звонил и присылал всякие смски с поздравлениями по поводу этого назначения. Я этим всем, еще раз скажу, очень тронут. У меня спрашивают еще, что будет с книжным издательством «Корпус», которое было создано год тому назад внутри крупнейшей в России издательской группы «АСТ» и в котором я был директором до сих пор. Ничего плохого с ним не будет. С ним все в порядке, с ним все хорошо. Издательство «Корпус» твердо стоит на ногах, регулярно выпускает свои книжки и, в общем, вышло на такую крейсерскую скорость издательскую. Я думаю, что все будет нормально под руководством главного редактора издательства Вари Горностаевой, которая замечательным образом этим издательством руководит. А я продолжу те спецпроекты, которые я в этом издательстве вел. Несомненно, я доведу их до конца. И очень надеюсь, что мы с вами в этой самой студии, если «Эхо» меня позовет в этом качестве, еще с вами сможем об этих проектах поговорить. Вот. Это была торжественная часть. Прошу считать ее законченной. Теперь я, собственно, перейду к своим обязанностям ведущего программы «Суть событий». и перейти мне довольно просто к этим обязанностям. Потому что первый же вопрос, который я получил на сайте от нашего слушателя, который подписался Максим Р.: «От имени оскорбленных фальсификациями россиян призываю Вас и всех, имеющих выход в эфир: пожалуйста, не оставляйте тему "лжевыборов", пока виновные не сядут на скамью подсудимых!»

Да нет, мы не собираемся оставлять эту тему лжевыборов, несомненно. Это важнейшая тема. И действительно, то, что произошло 11 октября в России, это, я бы сказал, один из самых отвратительных и позорных эпизодов в российской политической истории последнего времени. Не потому, что это чем-то удивительная и по своим масштабам фальсификациями, а потому, что так случилось, что они оказались как-то особенно отчетливыми, особенно откровенными, особенно наглыми, и реакция на них тех, кто их, собственно, устраивал – я имею в виду, прежде всего, ЦИК России, которая была создана для того, чтобы противодействовать такого рода злоупотреблениям, а на самом деле, как мы теперь видим, активно эти злоупотребления покрывает и хладнокровно служит тому, чтобы они так и не были разоблачены и ответственность за них так и не наступила, мы видим, что всеми силами отметаются те призывы, что ли, которые здесь звучат на эту тему, и обращения людей возмущенные на эту тему остаются без всякой реакции, как будто бы этого и не было. Вот уже действительно с гуся вода. Абсолютно этой фразой описывается реакция Центризбиркома, и появление господина Чурова в Государственной Думе именно в этом стиле было выдержано. Так вот, я здесь обратил бы внимание на две вещи, на два последствия, которые, мне кажется, очень важно было бы все время иметь в виду, когда мы обсуждаем с вами эти события и их значение для российской политики. Прежде всего, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что круг людей, которые реагируют на эти злоупотребления, по существу на то, что у них украли их избирательный голос, на то, что они подверглись прямому политическому насилию со стороны государства, это одна из форм государственного насилия – вот такого рода злоупотребления на выборах, я имею в виду весь комплекс, я имею в виду не только прямые подтасовки при подсчете, но и то, что происходит непосредственно до выборов и за некоторое время до выборов, когда снимаются кандидаты под надуманными и смехотворными предлогами, когда чинятся препятствия тому, чтобы люди, которые таким образом были сняты, могли отстоять свои права в суде, когда создается ситуация, в которой явная дискриминация в доступе кандидатов к СМИ, то есть в коммуникации этих кандидатов с их потенциальными избирателями – вот это все вместе я называю злоупотреблениями на выборах. Так вот, очень важно понимать, как-то отдавать себе отчет, как мало людей этим тронуты, как мало людей, собственно, этим возмущены, насколько незначительный процент российских граждан, российских избирателей – давайте в этом твердо и мужественно себе признаемся, - которые действительно считают важным то, что с ними сделали. Люди относятся к этому равнодушно, хладнокровно, поверхностно, я бы сказал, бездумно, они считают, что в их жизни есть вещи поважнее, и только тогда, когда действительность ударяет их мордой об угол этого стола, о последствия, которые в конечном итоге вырастают из такого рода злоупотреблений на выборах, тогда они начинают звонить на радиостанции, обращаться в газеты или просто рыдать друг у друга на плече с разного рода безнадежными фразами типа «Когда это кончится!», «Сколько это будет продолжаться!?», «Что же еще должно произойти, чтобы мы…» и так далее. Вот я сегодня обращаю свой вопрос к тем, кто положил на эти выборы, кто видал эти выборы в гробу, кто не обратил на это внимание, кто сказал, что его вся эта чехарда совершенно не волнует. Вот я у них спрашиваю: что еще должно произойти для того, чтобы вы обратили внимание, что вас грабят и отнимают у вас кое-что поважнее кошелька и вынимают у вас из кармана кое-что поважнее носового платка – у вас отнимают ваше право, и вам наплевать. Вот это первая вещь. Я думаю, что, собственно, основная причина злоупотреблений в этом. Не в том, что какие-то злые ребята неприятные сидят в Кремле или в суде или в Центризбиркоме или еще где-нибудь. Это следствие. А в том, что люди в России сегодня не отдают себе отчета в том, что в этом заключается некоторая ценность.

Я тут читал одну историческую книжку, очень забавную и очень увлекательную, некоторое время назад – там упоминалась история с Кумранскими рукописями. Я вспомнил про эти Кумранские рукописи не потому, что в свое время благодаря главе российского Конституционного суда господину Зорькину, который в свое время сказал (это было во время кризиса 93-го года): «Если мы будем в этом разбираться, мы так дойдем до Кумранских рукописей!» Я не поэтому об этом вспомнил. Я о настоящих Кумранских рукописях. О том, что были найдены в свое время в пещере недалеко от Мертвого моря в кувшинах очень древние пергаментные, кожаные разного рода, на разных материалах, свитки с древними текстами, среди которых были важные фрагменты библейских текстов и так далее. Так вот, человек, который их нашел… Точнее, нашли их два мальчика, которые вроде бы два пастуха 10 и 12 лет, которые какую-то козу искали в этой пещере. Они нашли несколько этих свитков, впоследствии их там несколько тысяч оказалось, отнесли их дяде одного из них. Он посмотрел, что это такое, и отвез их неподалеку на базар, где была лавка со всякой старой рухлядью, и продал их за сумму, равную 17 долларам. Вот это была первая цена, которая была за Кумранские свитки заплачена. Ну и дальше они пошли по цепочке, и цифры эти поразительным образом возрастали. В следующий раз они были проданы за 700 с чем-то долларов, следующим торговцем были перепроданы какому-то коллекционеру. Следующим они были проданы за многие тысячи. И впоследствии вот эти два конкретных кусочка кожи, с которых, собственно, все началось, были проданы за 800 с лишним тысяч долларов. По-моему, там была какая-то другая валюта, но это эквивалентно 800 тысячам. И, собственно, про это уже было известно в тех местах, где были эти Кумранские свитки найдены, и в этот момент там уже был такой Клондайк, как бы лихорадка, когда местные жители бросились прочесывать эти пещеры в поисках других свитков, потому что они поняли, что это огромная ценность. И, по всей видимости, в этот момент стало ясно, что огромное количество этих свитков было уже этими самыми местными жителями за много лет до того найдено, и кто-то выбросил содержимое, оставил себе кувшин, в котором это хранилось, кто-то ставил горшок с горячим супом на эту кожаную подкладку, потому что надо было что-то подкладывать под горячее, кто-то что-то этим протирал, полировал и так далее. В общем, короче говоря, история о Кумранских свитках – это история о том, как люди не понимают, какую ценность они держат в руках, как им все равно и как они узнают потом, что у них отняли, что у них перекупили, что у них выцыганили, выманили за те первые 17 долларов, за которые были проданы эти самые первые свитки. Извините за такую длинную аналогию, за такую бесконечно огромную метафору, но мне показалось, что то, что происходит сегодня с российскими избирателями, это история о российских Кумранских свитках, о политической глупости, которая прежде всего выражается в этом глубоком равнодушии к этой важнейшей политической ценности, которая есть в политике вообще на свете.

Второе обстоятельство, о котором, я бы хотел, чтобы вы вспомнили, обсуждая между собой эту историю с выборами, это, собственно, реакция парламентариев и представителей т.н. оппозиционных партий – коммунистов, ЛДПРовцев, «Справедливой России», некоторых окололиберальных партий, в том числе «Яблока», скажем, или делающих вид, что они придерживаются либеральных позиций. Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что это люди, глубоко не самостоятельные в политическом смысле. Вот те депутаты, которые выходят из зала Государственной Думы, заходят в зал Государственной Думы, это люди, которые находятся там, и знают об этом каждую минуту, потому, что им позволили там быть. Они в свое время отдали себя, так сказать, в распоряжение, в услужение тем, кто монополизировал право делать политику в России сегодня. На протяжении долгого времени это была только администрация президента. Спустя какое-то время, в момент, когда у нас президентов стало двое в стране, по существу, ну вот, собственно, и политика у нас раздвоилась на две соседние группы, очень тесно связанные между собой, некоторые считают, что в какой-то мере между собой соперничающие – я, на самом деле, большого соперничества тут не вижу, разве что на таком, более низком чиновничьем уровне. Я имею в виду администрацию президента и правительство Российской Федерации. Вот там как-то люди заняты какой-то политикой. То, что происходит в Думе сегодня, было добровольно им отдано. Вот те политики, которые еще на протяжении 90-х годов – я сейчас не говорю о том, кого из них я поддерживаю, кто из них мне нравится, кто из них мне отвратителен, к кому из них я равнодушен и так далее, я просто констатирую, что эти люди в 90-х годах пытались вести с разной степенью успеха свою собственную политическую борьбу за власть. Ну понятно, что всякий политик за что, собственно? Он за власть сражается. В какой-то момент они это уступили все вместе – и коммунисты, и ЛДПРовцы, и яблочники, и все на свете. Они решили, что есть более эффективные способы, что можно договориться, что можно получить разрешение, что можно заранее добиться гарантий, что чем устраивать всю эту уличную чехарду – пускай там Каспаров бегает, а мы серьезные люди, мы не можем – мы будем договариваться, обсуждать, заключать пакты, получать заверения, и мы в результате сохраним свое влияние. Вот что они сохранили. Сегодня эти люди, не представляющие из себя абсолютно никакой самостоятельной силы, и это касается их всех – и коммунистов, и ЛДПРовцев, и «Справедливой России», и «Яблока», и всех-всех-всех, - вынуждены имитировать политическую активность, имитировать свое политическое возмущение и так далее. На самом деле, совершенно очевидно, что никакое их движение невозможно и не было произведено никем из них – ни единым из них, по его собственной инициативе, его собственными единоличными силами и под его собственную ответственность. За всем этим стоит стоят всякий раз какие-то еще силы, которые им это разрешают или их на это поощряют или, наоборот, им это приказывают. Вот есть журналисты среди моих коллег, в том числе здесь, на «Эхе», которые умеют разбираться, кто именно это делает. Они говорят: «Вот, это на одном конце Сурков, а на другом конце Нарышкин, а на третьем конце еще кто-то, и вот это они между собой». И эти мои коллеги, я их за это очень уважаю, имеют тончайшим образом разбираться в том, как устроена эта интрига, кто, на самом деле, кому показывает козу с помощью того, что Жириновский выходит из зала, кто, на самом деле, кому чем угрожает с помощью того, что Зюганов подходит к микрофону и произносит какие-то пеноточащие речи. Вы знаете, я в этом разбираюсь гораздо меньше, скажу вам откровенно. Хотя моя программа называется «Суть событий» и я вам обещал все объяснить, но я думаю, что вы уже давно поняли, что на самом деле это в некотором роде шутка. Так вот, на мой взгляд, это совершенно все равно по сравнению с другой, гораздо более важной вещью – с самим тем фактом, что эти люди полностью лишены собственной политической инициативы. Абсолютно неважно, кто именно дергает за эти ниточки. В конце концов, мне все эти ребята на одно лицо. Я, знаете, как говорил один персонаж из одного старого детектива, который был директором городской помойки, «я уж так тонко в сортах товара, который мне на мою помойку привозят, не разбираюсь». Вы знаете, я тоже не разбираюсь так тонко в сортах тех, кто дергает там за ниточки. Я считаю, что, на самом деле, это не нужно. Мне кажется, что гораздо важнее другое – что сегодня вот эта ситуация с имитированной Думой, с Думой, в которой сидят люди, которые делают вид, что они представляют разные политические позиции, разные политические группировки, которые чем-то таким возмущаются, на что-то такое указывают, совершают какие-то демарши и так далее, вот все это, на самом деле, один большой кукольный театр. И мы должны отдавать себе с вами в этом отчет. Что на самом деле в ту секунду, когда этим людям говорят: «Сидеть! Не рыпаться, назад, на место», они возвращаются на место. Потом как-то в другом кармане раздается телефонный звонок, и этот же человек говорит: «А сейчас встал, пошел к микрофону, сказал, что ты возмущен. Бегом, я сказал!», и он бежит к этому микрофону. Ну, я утрирую, конечно. На самом деле, эти джентльмены носят пиджаки и галстуки и демонстрируют свое необычайное джентльменское достоинство. Но суть того, что между ними происходит… Я же вам обещал суть событий. Суть событий, на самом деле, ровно вот в этом.

В свое время было принято такое решение, что будут разделены две эти функции – что на одном конце будет сидеть парламент, в котором будут сидеть марионетки и штамповать законы, и вот они там сидят и штампуют. Сегодня их так же марионеточным образом заставляют ходить к микрофону и произносить разного рода возмущенные речи. А в другом месте у нас будет говорильня – у нас там будет Общественная палата, там будут сидеть другие люди… Это я машу головой, потому что, на самом деле, мне показывают, что наступило время для новостей. Так вот, в другом месте у нас будет Общественная палата, где будут сидеть и разговаривать. Вот смотрите. Вот вам последствия этого решения. Раздвоили парламент на разговоры и штамповку – не получили ни того, ни другого. На этом месте я останавливаюсь. Новости. Через четыре минуты. Продолжим.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве. Это программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Вторая половина программы «Суть событий». Мы сейчас станем с вами разговаривать по телефону, конечно. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Смс - +7 985 970 4545. И видеотрансляция, которая тут на какое-то время у нас, похоже, отвалилась, а теперь включилась обратно, и вот уже некоторое количество народа нас смотрит. Заходите на сайт www.echo.msk.ru и наслаждайтесь видом нашей удивительной студии, в которой все мелькает, горит, меняется, и вообще как-то тут у нас чрезвычайно романтично, как в каком-то фантастическом фильме.

«Уважаемый Сергей! – пишет мне Макс. – Вы же были членом Комитета-2008, и другие хорошие люди. Ну и что?» - это вот вопрос, который он мне задает в связи со всеми теми пессимистическими заявлениями, которые я делал на протяжении предыдущего получаса. Макс, а вот я и хочу обратить ваше внимание, что я был членом Комитета-2008. А вы? И еще сто тысяч максов – вы, собственно, где были все это время? Вы в это время смотрели, как-то оттягивали нижнюю губу и говорили: «Ну че они там сидят, эти 15 человек? ну шо они нам рассказывают про какие-то выборы 2008 года?» Я хочу вам напомнить, что Комитет-2008 был создан за несколько лет до выборов 2008 года и был назван, тем не менее, Комитет-2008 потому, что он ставил своей целью то, чтобы в далеком 2008-м году, который где-то еще был как-то за горизонтом в это время, произошли бы нормальные выборы. Ну вот мы как-то заявили об этом за несколько лет до того – граждане, обратите внимание, 2008-й год, конечно, далеко, но на самом деле скоро, и вас ждут в 2008-м году большие неприятности – у вас упрут выборы 2008-го года, а после 2008-го года станет в связи с этим еще интереснее, потому что отработается эта технология и совсем всякий стыд потеряют. Дальше мы как-то несколько лет про это про все долдонили, встречая абсолютно равнодушие и спокойное пренебрежение со стороны Макса и ряда других максов, которые вот теперь у нас и спрашивают «Ну и что?» Да ничего, Макс, собственно. А вы тогда о чем думали? Теперь вы, я смотрю, забеспокоились, раз мне пишете. Макс, не обижайтесь на меня, ради бога. Вы понимаете, что я просто пользуюсь этой фигурой речи для того, чтобы описать эту ситуацию покороче и поточнее. Я лично к вам, разумеется, не имею никаких претензий, и конечно же, я понимаю, что вы человек неравнодушный наверняка – и тогда, и теперь относитесь к этому достаточно живо.

Несколько человек написали мне одну очень правильную вещь. И я эту вещь вслед за Ликой, например, которая пишет мне, и вслед еще за несколькими нашими слушателями вам напоминаю. Сегодня годовщина событий на Дубровке. Сегодня годовщина событий, когда случился теракт. Собственно, он закончился в эти дни, сегодняшнего числа. Произошло то, что впоследствии было названо – и я тоже это так назвал, написав одну из своих статей в «Еженедельном журнале» на эту тему – «избавление от заложников». Это была тяжелая, мрачная и до сих пор не расследованная история, почему тогда было принято решение провести операцию, целью которой было не спасение заложников, а прежде всего уничтожение террористов любой ценой, этих конкретных террористов, что оказалось сопряжено с тем, что от заложников нужно было как-нибудь избавиться. Был использован газ, как мы помним, усыпляющий. И, собственно, преступление состояло в том, что никто не хотел думать о том, что дальше будет с людьми, которые этим газом были усыплены. Я имею в виду не террористов, а тех, кто оказался в их руках. Никто не захотел заняться организацией операции достаточно эффективной по эвакуации этих заложников под действием газа, и 130 человек погибло, потому что никто не захотел об этом думать, это не показалось на тот момент никому важным. И эти люди погибли зря. Они погибли потому, что были задачи поважнее, чем спасение их жизней, у людей, которые тогда принимали решение об этой операции. И я думаю, что об этом надо помнить. Я думаю, что эта история рано или поздно будет все-таки расследована, и люди, которые принимали эти решения, которые таким образом расставляли приоритеты в этой истории, будут, я бы сказал, призваны к ответственности, скажем так, с них будет спрошено, как говорили в давние достойные времена. Вот. Давайте с вами про это не будем забывать. И это еще остается за нами. Это наш долг – довести эту всю историю до конца. Ну, пройдет, наверное, сколько-то лет, прежде чем это удастся.

363 36 59. Сейчас я открою механизм для управления звонками. Сколько лет я веду уже эту программу – не могу выучить этот телефон наизусть. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Как обычно, я привычным уже движением отсоединяю тех, кто долгие годы висит на этом телефоне, не слезая с него, и превратился в такого профессионального звонильщика. 363 3659. О, вот! Появился новенький. Причем мне кажется, что это звонок междугородний. Да, я слушаю вас, алло. Вы в прямом эфире «Эха Москвы». Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Я Григорий, звоню из Петербурга.

С.ПАРХОМЕНКО: Так. И с чем вы звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Я скажу, что я сознательно не ходил на выборы. Абсолютно.

С.ПАРХОМЕНКО: Почему?

СЛУШАТЕЛЬ: Потому что есть даже такая поговорка: выборы, выборы – кандидаты …

С.ПАРХОМЕНКО: Ну хорошо, вот вы произнесли это слово в эфире. А смысл какой?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, как бы не стоит того, чтобы ходить.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Григорий, за звонок. Это, на мой взгляд, позиция поверхностная. Просто отшучиваться или, я бы сказал, отругиваться от этой истории не стоит, а стоит о ней подумать. Я уже про это говорил сегодня – мне кажется, значительная часть ответственности лежит на тех, кому это все пофигу, кто не хочет задумываться о последствиях того, что у него уносят. И мне кажется, что вы один из них. Ну, выборы, выборы – кандидаты все вот это самое слово. Но давайте задумаемся – а вы что-нибудь сделали для того, чтобы кандидаты были другие? Вот я должен вам сказать, что я среди тех кандидатов, которые 11 октября хотели бы выдвинуть свою кандидатуру, у меня как-то было пара человек, я как-то знаю их по именам, за кого я готов был бы проголосовать. У меня их отняли. Мне не предоставили возможности за них проголосовать. Их обоих выкинули с выборов раньше. Вы уж извините, что я как-то хвастаюсь. Что я делаю? Я вот сижу и говорю об этом. Передо мной экран, на экране разнообразные смски. Они полны ругани, оскорблений. Разного рода граждане пишут мне, как они меня ненавидят, презирают, какой я отвратительный, гнусный, какая у меня кошмарная рожа и всякое такое. Вот моя работа во имя того, чтобы кандидаты не были вот это, что вы, Григорий, сказали, заключается в том, чтобы сидеть тут, чтобы видеть перед глазами эти все проходящие слова – я их не зачитываю вслух, потому что чего их, собственно, зачитывать, большую часть из них я как-то автоматически пропускаю – и говорить эти слова, которые я говорю. Вот я так себе организовал свою работу политическую. Журналистским образом, скажем так. А вы как? Я думаю, что у вас тоже есть какие-то возможности, но вы пока не захотели ими воспользоваться. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вот, например, еще один звонок. Да, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я тоже из Петербурга. Ругаться не буду, сразу говорю.

С.ПАРХОМЕНКО: Но вы не Григорий, нет?

СЛУШАТЕЛЬ: Константин меня звать. Я хочу что сказать? Передача Бунтмана была до этого, и там вопрос был задан такой: что ж нам делать, если формально есть т.н. институты демократические, а ничего не сдвигается с мертвой точки? Ну и не нашлось ответа ни у автора, задававшего вопрос, ни у Бунтмана. Мне кажется, что один из таких ответов, который может многое объяснить, у моего любимого ??? есть – не хватает традиций демократических в нашей стране, безусловно. Ну откуда они берутся? Естественно, из таких выборов они не могут возникнуть. Естественно, при царе нет демократии и при большевиках. У нас был шанс в начале 90-х, особенно в 96-м году. Сейчас уже многие в этом сходятся – что не удалось. Вот каким-то образом хотя бы один-два цикла демократических более или менее позволят перебороть эту тенденцию.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, я согласен с вами. Не согласен по поводу 96-го года, не буду сейчас углубляться в эту тему, но согласен с тем, что действительно это вещь, которая нарастает со временем, которая появляется цикл за циклом, и проклятия, которые каждый раз звучат в адрес предыдущего начальника или предыдущего времени, вот сейчас предыдущего десятилетия – «жуткие, кошмарные 90-е!», я считаю, что в этом заключается самая отвратительная часть сегодняшней государственной пропаганды – вот этой пропаганды «ужасных 90-х», потому что это попытка пропагандистскими мерами прервать еще раз традицию, опять начать с чистого листа, опять разорвать эту последовательность, чтобы, не дай бог, ничего не выросло за это время. Да, Константин, вы тут, с нами?

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел еще сказать, что вторая тема, которая волнует сейчас либералов, демократов, не побоюсь этих слов – соратница Каспарова Марина Литвинович написала статью и нехорошо, с точки зрения многих, откликнулась на письмо Медведева. Я согласен с тем, что это нехорошо. Второй момент еще, который есть – чтобы народ полной ложкой вкусил путинизма. Хоть это и звучит из той же серии, что и – (неразб.) а, все они засланные. Но, с другой стороны, мне кажется, без этого тоже не сдвинуть нашу телегу. Просто как в Прибалтике – там коммунисты пришли на какое-то время к власти, народ в очередной раз инъекцию против коммунизма получил. У нас со Сталиным до сих пор не расхлебаются, и вообще с тоталитаризмом, с таким сознанием совковым, что мы особые, общечеловеческие ценности для нас ничего, а вот мы, как индейцы, скальпы будем снимать с грузин, с украинцев. То же самое. Немножко огрубляю.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Константин. Я читал саму эту статью Марины Литвинович. Надо сказать, что она совсем не произвела на меня большого впечатления. По-моему, ничего особенно интересного, никаких особо интересных мыслей я не нашел в ней. Гораздо «интереснее» оказалась реакция на нее со стороны людей, которые называют себя либералами, то есть людьми, которые ставят ценности свободы очень высоко, который считает, что, может быть, ничего важнее свободы, на самом деле, нет. Вот эта реакция показалась мне очень яркой, очень неприятной, в ряде случаев, я бы сказал, совершенно отвратительной и недопустимой. Набросились на эту саму Литвинович с тем, что вот кто тебе заплатил, то-се, как ты могла! И так далее. Это тупая, бессмысленная и, я бы сказал, не просто бесполезная, а чрезвычайно вредная для дела свободы манера – таким образом реагировать на тексты, которые не понравились, не полюбились и все что угодно. Я здесь всей душой осуждаю людей, которые совершенно истерически в этой ситуации выступили с обвинениями в адрес Литвинович, как бы они не были с ней не согласны и так далее. По-моему, это не сильно отличается… ну, здесь я уже перебираю, конечно – это сильно отличается, потому что все-таки никто никому не угрожает физической расправой, высылкой из страны или чем-нибудь еще, но вот по первому рефлексу, по реакции, люди, которые реагируют таким образом на статью, это примерно то же самое, как вот эти дебилы, которые устроили многодневную вакханалию по поводу статьи Подрабинека, про которого опять у меня здесь спрашивают.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы, наверное, не поняли мысль. Я, конечно, не за истерику. Я уважаю Литвинович, она по башке, бедная, в свое время получала от этих уродов. Я хочу сказать, что пафос неправильный. Потому что все-таки не надо в этом отношении иметь с властью никаких дел. Я считаю, что нашему народу, которому через голову не приходят знания о том, о чем мы говорили, все-таки нужно какое-то время, чтобы они через другое место, противоположное, получили…

С.ПАРХОМЕНКО: Я хорошо слышал то, что вы сказали. Но просто за этим есть еще одна история, которая мне тоже кажется очень важной. Давайте не будем на ней виснуть. Спасибо большое, Константин. Я просто еще раз как-то хочу подтвердить, что я не вижу большой разницы в реакции вот такой истерической на текст Литвинович с одной стороны и на текст Подрабинека с другой стороны. Хотя ни тот, ни другой текст мне не нравится. Статья Подрабинека, по-моему, неаккуратная, местами глупая, но это, к сожалению, не имеет никакого значения в тех условиях, когда происходило вокруг него то, что происходит. Я полностью лишен возможности в данном случае полемизировать с автором, высказывать какое-то свое недовольство его статьей, потому что сейчас не до этого, потому что то, что я сейчас вижу вскипающим, поднимающимся в ответ… точнее, даже не в ответ на эту статью, а по поводу, воспользовавшись этой статьей как предлогом, как разрешением. Вот некоторое время тому назад я слышал, что господин Митволь как-то оправдывался по поводу того, что он, дескать, совершенно не собирался устраивать рекламу этой самой знаменитой шашлычной. Ведь история оторвалась от шашлычной немедленно. Ведь она только началась как с повода с этого ресторана, с вывески и всего остального. Люди, которые потом устраивали вакханалию, забыли об этом. Разумеется. Это все не имеет никакого значения. Не об этом же шла речь. А речь шла о том, что неаккуратный и, в общем, безответственный поступок одного из московских чиновников был людьми подлыми воспринят как сигнал, что – а, начальство разрешает, сейчас можно. Более того – кажется, начальство поощряет. Наверное, нас похвалят, если мы сейчас пойдем и на кого-нибудь полезем. Это было воспринято как индульгенция, как билет, как лицензия на отстрел, что называется, лицензия на мерзость. Вот обычно нельзя, а сейчас можно, сейчас наш момент. Вот в этом, на самом деле, грубый просчет чиновника – я имею в виду Олега Митволя, - который позволил себе таким образом вмешаться в историю с этим рестораном, абсолютно не стоящим того и не заслужившим такой славы. И смешно говорить, что вот, это все из-за шашлычной. Да при чем тут шашлычная? Она давно осталась где-то в прошлом. А вот то, что есть подлые люди, которые ждут сигнала, которые готовы в любой момент выскочить, когда им покажется, что начальник им подмигнул – большой начальник, маленький… тут вроде не сразу отреагировали на это. Более того, какие-то большие начальники вроде отреагировали одобрительно на действия маленького начальничка – о, отлично, давай, поехали, пошли, хватай его, тащи его, волоки его, рви его, кусай его. Вот. Так что, я думаю, это явления, на самом деле, совершенно одного порядка. Что касается длительности традиции… Я не знаю, видите вы или нет – у меня за спиной мелькают какие-то экраны, какие-то случайные обрывки разных новостей, некоторое время назад тут на всех экранах был Жан Саркози, сын французского президента Саркози. Среди тех трех недель, которые я отсутствовал в студии, вынужден вам признаться, две я провел во Франции по некоему важному делу и наблюдал там вблизи среди прочих историй историю вот с Саркози. Конечно, это производит большое впечатление на стороннего наблюдателя – до какой степени глубоко, пристально и серьезно люди это обсуждают. Причем обсуждают представители самых разных сил политического спектра. И люди, сколь угодно задействованные в политике или сколь угодно далекие от политики. Там же ведь случилось очень простое противостояние. Вопрос не в том, кому нравится и кому не нравится этот смазливый юноша, а штука заключается в том, что одни говорили, что какова в целом в сегодняшней Франции вероятность того, что молодой человек, учащийся на втором курсе юридического факультета, в возрасте 23 лет, сделается начальником самого крупного и самого успешного коммерческого района в регионе французской столицы. Вот сколько таких есть молодых людей 23 лет, которые могут претендовать на это место. Какова вероятность. Сколько процентов, что такой человек туда попадет. А тут вдруг оказалось, что это чудо не просто случилось, а почему-то случилось с сыном президента. Ну вот опять – это примерно как вероятность того, что выйдя из дома вы встретите динозавра. Вероятность этого события, как известно, 50% - то ли встретишь, то ли нет. Вот примерно так и тут. На что другие им отвечали: послушайте, мы все понимаем, но только мы обращаем ваше внимание на одно обстоятельство – среди всех тех постов, на которых оказывался этот молодой человек, Жан Саркози, на пути к этому чрезвычайно высокому и ответственному посту начальника района Дефанс, не было ни одного кресла, на которое он был бы кем-нибудь назначен. Он каждый раз выбран. Его выбрали сначала, ну, в нашем масштабе депутатом райсовета, членом такого маленького законодательного собрания департамента. Потом его выбрали председателем партийной группы внутри вот этого маленького парламента. Потом его выбрали кандидатом от этой партийной группы на этот пост. И впоследствии его должны были избрать из нескольких кандидатов опять на этот пост. Одни сплошные выборы. Никаких претензий – никто никого не назначает. Ну, на это следовал противоположный аргумент: ну конечно, всякий раз, за исключением самых первых, за исключением выборов на вот эту самую депутатскую должность, что, в общем, относительно несложно (конечно, очень сложно, но все-таки) сделаться депутатом этого самого департаментского совета, во всех остальных случаях все, кто голосовали за Жана Саркози, отлично помнят, чей он сын. И они понимают, что проголосовать против – это навлечь на себя неприятность, а проголосовать за – это, наоборот, по всей видимости, добиться каких-то преференций, и так далее. История эта кончилась тем, что младший Саркози отказался от этого поста. Но сам факт обсуждения вот этих тонкостей и глубина этой дискуссии, количество часов, которые им не жалко потратить на эту дискуссию не о том, что вот, молодой человек, что он там будет сидеть, зашибать бабло и так далее, или это речь о механизме демократии – о том, как так получается, что вроде бы выборы, человека вроде выбирают, и вроде всякий раз эту процедура не нарушена, там-то за процедурой следят очень тонко и очень точно, и процедура каждый раз соблюдена, а последовательность этих законных, правильно устроенных выборов приводит к ситуации, которая всем кажется какой-то сомнительной, когда действительно вдруг молодой человек, который ну ни по каким законам вероятности не может оказаться на этом месте и который, несомненно, не может составить реальную конкуренцию, ну ведь мы же это понимаем, есть гораздо лучшие администраторы, гораздо более профессиональные, гораздо более эффективные, гораздо более опытные, гораздо более достойные этого места, но они почему-то в результате всех этих выборов проиграли этому мальчику в конечном итоге. Как так получилось? Демократия не дала результата, которого от нее ждали в данном случае. Вопрос не в том, что демократия нехороша и что сама эта процедура таким образом как-то немедленно должна быть отменена, а в том, что люди на этом примере пытаются понять, как машина функционирует, где здесь сбой, потому что они знают, что это очень важно. Потому что они знают, что если они не разберутся с тем, как это происходит и почему эта штука прокручивается в данном случае, давая такой странный результат, они рано или поздно обнаружат какую-нибудь катастрофу в связи с этим посложнее Дефанса и пострашнее Жана Саркози, которого, в общем, никто более или менее не боится. Ну да, ну в крайнем случае он наделает каких-нибудь глупостей и его оттуда с позором выкинут. Вот это, собственно, то единственное, что может быть. Вот. Это вот к вопросу о том, что это тонкая история, что это сложная история, которая отрастает со временем, и она отрастает, поливаемая, я бы сказал, человеческим потом. Вот я не боюсь здесь этой громкой метафоры. Люди должны трудиться над этим. Во всяком случае, интеллектуально трудиться на протяжении многих лет. Помнить о том, что это очень важно. Иначе они будут иметь дело с тем позором, который произошел в России 11 октября и который продолжается до сего момента многочисленными театральными, глупыми, пошлыми постановками в Государственной Думе, которые разыгрывают перед нами разные, так сказать, оппозиционные партийные деятели. Я заканчиваю на этом. Меня зовут Сергей Пархоменко. По-прежнему я ведущий программы «Суть событий». По-прежнему мы будем с вами встречаться по пятницам с девяти до десяти каждую неделю в этой самой студии. Спасибо, счастливых вам выходных.