Суть событий - 2009-06-12

С.БУНТМАН: Ну что же, мы начнем программу. И можно назвать ее «Суть событий», но я не претендую на вскрытие сути событий. У микрофона Сергей Бунтман, это передача Сергея Пархоменко, он ее готовит и ведет каждую пятницу, а я только сегодня заменяю, поскольку Сергея сегодня нет. Задавайте вопросы - +7 985 970 4545. Есть вопросы в интернете, и есть два сюжета, на которые мне хотелось бы предварительно порассуждать немножко. Даже два с половиной. Один такой личный сюжет. Во время «Особого мнения» с Леонидом Радзиховским тут в спор вступил, как оказалось, один из учеников нашей школы – 2-й спец имени Ромена Ролана, в которой я учился, и сын нашего директора Якова Степановича Кильдишева. И спор состоял в том, что нормальные были взаимоотношения между детьми разных народов в Советском Союзе. Я очень рад услышать Ваню Кильдишева, вернее, прочитать ту смс, которую он прислал. Всегда меня радует, когда появляются старые знакомые и соученики. Тем более, что не только его отец был директором школы у нас, но и наши дети – мой старший сын и Ванина дочь – учились в одном классе. Мне кажется, что здесь мы недооцениваем такую вещь. При всем том, чем была советская система, усилия одного человека при любой системе могут создать более или менее приличные условия. И та 2-я спец, которая была, в частности, при Якове Степановиче Кильдишеве, это был не совсем тот мир, в котором жил Советский Союз. Многие вещи Яков Степанович Кильдишев понимал буквально, в том числе и равенство и дружбу всех народов, в том числе и понимание некоторой честности, понимание работы, понимание долга. И потому внутри 2-й спец были разные вещи – были и ошибки, были и тяжелые вещи, но это не самое худшее время. И я вам скажу, что не всякий директор школы мог долгие годы жить в малюсенькой квартирке в здании собственно школы. Так что Ване хочу сказать, что школа при его отце, Якове Степановиче Кильдишеве, это не весь Советский Союз того времени. Это нечто гораздо более приемлемое, симпатичное, и то, что нам давало и знания, и возможность жить. Вот на что навело меня послание бывшего ученика нашей школы. Все мы взрослые большие дядьки уже, за 50, и поэтому всегда повспоминать то, что было в нашем детстве и хорошего и не очень хорошего, в данном случае это хорошее, мне приятно это вспоминать.

Второй сюжет. Что такое сегодняшний праздник? Я все думал, почему этот праздник как-то так подозрительно воспринимается многими нашими людьми. Соблюдаются все обряды – и государственные премии, и прием в честь праздника, как в 90-е. Но вот что отмечает, например, наша слушательница. Говорит: «Почему в День России, 12 июня, идут всевозможные сказки из СМИ 70-80-х годов?» - Ирина Шиканова, домохозяйка из Москвы. Фильм «Освобождение», показывают Людмилу Зыкину. «Почему не показывают 1-й Съезд народных депутатов 89-го года? Хронику 91-го года? Знаменитую речь Ельцина в память о трех ребятах, погибших, защищая Белый дом в августе? Многотысячные митинги в Москве 89-91гг.? Должно быть понятно, что машину времени не повернуть. На дворе 21-й век. Неужели руководители ОРТ не понимают, что нельзя вернуться в прошлое?» Причем тут руководители ОРТ? Даже причем тут руководители страны? Очень удобно сейчас не отсчитывать свою историю от 90-го года, от 89-го, от 91-го. Здесь можно питать всевозможные мечтания о Советском Союзе, который распался. Его нет – это реальность. Его не восстановить, даже длинными мечами, о которых речь пойдет чуть-чуть дальше. Это мечты. Это иллюзии. Это великодержавные иллюзии. Вставание с колен – это все болтовня и такая же ерунда, как разговор – об этом Леонид Радзиховский гораздо лучше меня сказал. Нельзя все объяснять все распадом Советского Союза, как, например, Беслан. Первая фраза: «Чего вы хотели? Советский Союз развалился, и ничего у нас теперь нет». Как это нет? А вся история, которую мы ведем оттуда? Как легко, наверное, было бы сказать, что мы в равной степени ушли из Советского Союза. Да, так получилось. Советский Союз распался по административным и достаточно условным границам республики, со всеми сложностями, которые были. Почему мы не можем отсчитывать от свободы? Почему мы не можем из нее и из равенства всех бывших республик Советского Союза и бывших стран социалистического лагеря выводить свое будущее и устремленность в это будущее? Почему мы не можем утверждать и силу России, которая в благосостоянии ее граждан, прежде всего, и в тучности ее полей, я бы так сказал, а не за счет оскорблений других стран, ковырянии в прошлом других стран и забвении собственного прошлого, во многом темного? Почему этого мы не можем сделать? Это уже задача, наверное, для историков нашего времени. Зачем нужно власти постоянно утверждать ложное превосходство России, превосходство во всем? Как сегодня мне написали, что рассылается смска одним из операторов: «Мы живем в лучшей стране в мире, все остальные нам завидуют». Самоуспокоенность. Это вместо того, чтобы постараться сделать собственную страну лучше и гораздо более приемлемой для настоящей жизни. А так – расчесывать свое советское прошлое и ностальгию по иллюзорному советскому прошлому не стоит, путая, например, отдельно взятый коллектив, как, например, наша школа, и всю остальную страну.

Россия не может примириться с тем, что вокруг находятся равные ей страны. Равные не по числу населения, не по уровню экономики, а по своим правам. Потому существует ложь о Европейском Союзе как некоем новом имперском образовании. Это просто неправда. Там страны равны. И это как раз – равенство стран – рождает определенные сложности во взаимоотношениях.

Дальше. Можно исправить положение, можно вернуться к этому. Можно было в 2005 году поехать в Варшаву и Гданьск на юбилей «Солидарности» и отсчитать свою свободу, открытость всех стран совместную от конца 80-х, от 90-х годов. Можно это сделать и сейчас, если не образовывать комиссий. , может быть, притух несколько, простите мне такое выражение, проект закона об ответственности за отрицание роли Советского Союза в победе над нацисткой Германией, так это называлось, но комиссия существует, стремление существует – стремление раскрасить розовыми красками все то позорное, что было в нашей истории, а не протянуть руку нормально нашим соседям и сказать: «Давайте строить наше будущее, а не выкапывать наше прошлое». Для выкапывания прошлого существуют историки.

Второй сюжет. Мне кажется, слишком много значения какого-то странного было придано диалогу Ильи Глазунова с Владимиром Путиным. Вернее, речи Владимира Путина и некоторым реакциям Ильи Глазунова. Идея национального лидера давно уже как-то так отправилась в корзину для мусора. Она была нужна только перед выборами – парламентскими, а потом в какой-то степени перед президентскими. Идея национального гения тоже как-то утихла. На этом никто не настаивает. Наоборот, культивируется образ прагматичного и делового человека, который с видимым удовольствием эту роль исполняет, Владимир Путин как премьер-министр после президентских выборов. Он сказал, как мог. Забудьте и никогда не думайте, что Владимир Путин – это представитель интеллектуальной или художественной элиты России. Он какой есть, такой и есть. Почему он позволил себе говорить так на выставке Ильи Глазунова? Потому что он так думал, потому что он так воспринимает все это. Он говорил о своем. О Борисе и Глебе. Он говорил о собственных представлениях о власти и силе. Когда он говорил об этом пресловутом коротковатом мече, это уже, извините, не для нас с вами, граждан России, а это разбираться, наверное, хорошему психоаналитику, что тут такое, почему об этом говорил премьер-министр Путин. Почему это воспринимается как некие указания художнику? Это только больное воображение. Путин говорил то, что в данный момент думал. Да, политический подтекст тут искать стоит. А какие-то эстетические наставления… Извините, они рождаются только в больном мозгу того, кто это воспринимает. Не воспринимайте это, и будет гораздо легче. Воспринимайте проще. Какой есть, такой и есть. Что думает, то и говорит. Да, мне обидно, что нашу страну везде представляют именно такими словами, такими выражениями, такими замечаниями человек, занимающий ответственный пост. Но при этом я не обязан и никто из нас с вами не обязан воспринимать это как некое указание, как некую эстетическую модель. Здесь больше всего Путин напоминает не Сталина, которые сидел, корпел и переправлял сценарий фильмов, например, не Хрущева, который искренне сопротивлялся «не тому» искусству, и даже не Брежнева, которому было все равно, который апатично уходил из своей обязательной большой ложи в Большом Театре в аванложу и смотрел хоккей. Напоминает мне больше всего стремительного, циничного, абсолютно политичного Владимира Ильича Ленина, который высказывался чрезвычайно презрительно, когда это можно было, об интеллигенции, которая не нужна, и уважительно о тех, кто нужен. Плюс – всевозможные нюансы. Так что, мне кажется, что это скучное занятие – говорить обо всем. Нескучное занятие, потому что так воспринимается. Вот, Борис и Глеб, которые не сопротивлялись. Стоп. Здесь давайте-ка разберемся. Как и в информации, как и в любых материалах, которые есть на «Эхе», давайте пригласим мы историков и посмотрим, кто были в истории Борис и Глеб и кто были в агиографии Борис и Глеб как святые Русской Православной Церкви. Мы не можем себе позволить, в отличие от премьер-министра, который может позволить себе сказать замечание и уйти по своим важнейшим делам, мы не можем оставить это без внимания, мы должны этим заняться. И завтра будет передача «Не так» - Игорь Данилевский. Задавайте всевозможные вопросы. «Борис и Глеб в контексте своей эпохи» - модель поведения и власть.

Хорошо. Переходим к вашим вопросам. Тут затянулось, потому что это важные сюжеты. Я пока смотрю ваши вопросы на смсках, которых пришло очень много. «Хорошо бы сделать передачу про историю создания Байкальского ЦБК, вспомнить ученых, которые обосновывали его строительство, ведь было тогда много протестов». Да, конечно, можно и это сделать. «Мне понравилась фраза о тучности полей. Рустам, студент из Томска». А тучность полей – это не красивая фраза, она говорит обо всем. И о величии страны тоже.

Наш телефон прямого эфира – 363 36 59. Я думаю, что будет легче всего общаться именно таким способом. Задавайте вопросы о чем хотите. Я постараюсь ответить вам, насколько мне позволяет осведомленность. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Дмитрий из Владивостока.

С.БУНТМАН: Дмитрий из Владивостока. Хорошо. Ваш вопрос или ваше какое-то замечание по событиям текущим.

СЛУШАТЕЛЬ: Я немножко не ожидал, что включите…

С.БУНТМАН: Ну а как же? Вы зачем звоните тогда?

СЛУШАТЕЛЬ: У некоторых ваших ведущих есть манера, у Сергея Пархоменко именно…

С.БУНТМАН: Не надо мне про Сергея Пархоменко. Задавайте вопрос. Время тянется.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня вот какое ощущение и вопрос к вам. Много было причин экономических, политических и так далее, что касается истории и развала Советского Союза. Красной нитью, как мне кажется, ложь и лицемерие. То есть основные постулаты государства, многие вещи были построены на лжи и лицемерии. Сейчас, к сожалению, многое продолжает строиться на этом же. Нет такого ощущения, что по аналогии такая же участь ожидает и российского государство?

С.БУНТМАН: Спасибо за вопрос, постараюсь на него ответить. Ложь и лицемерие, конечно, это очень важный фактор был. Когда уже было необычайное совершенно стяжательство, необычайное забвение всего, чего только можно, то есть отсутствие абсолютно работы какой бы то ни было созидательной, это 70-е годы, начало 80-х, это только поддерживание идеологического и чуть-чуть экономического огня, все было в страшном развале. Но этого недостаточно для того, чтобы распалось большое государство. Мне кажется, что фактор распада нынешней России – именно в централизации власти. Недостаточно факторов. Так что можно не беспокоиться о том, что Россия, Российская Федерация распадется в каком-то обозримом будущем. Но если послужит… не то что движение, которого страшно боится власть, мне кажется, что власть боится не того, чего надо бояться. Неспособность прохождения решений. И вот показатель Пикалева, например, это показатель бессилия, абсолютного бессилия. Приезжает премьер-министр, дает примерный урок. Урок чего-то. Урок совершенно бессмысленный, в котором только послание только о том, как человек, не имеющий ответственности, может подписывать что-то, не имеющий поста, почему здесь не заверяется бумага. Это такой телевизионный шаг, чтобы неповадно было. А будет повадно. Качественный рубеж не перейден, но, может, я и ошибаюсь. В каком-нибудь 82-м, 83-м глухом году не было никаких предположений о том, что эта советская империя когда-нибудь рухнет при нашей жизни. Взяла да рухнула. И все сразу, все трещинки, весь этот гнилой раствор, крошащиеся кирпичи – все это проявилось в какое-то одно мгновение. Опасная игра – на централизацию. Как мне кажется. Поехали дальше. Что там нам пишут? Считают, что я заигрался и заговорился. Нет. И говорю то, что думаю. «А вот интересно, будет ли он хамить Обаме на встрече с ним во время визита последнего так же, как он хамил на встрече G8 в 2007 году в Питере?» - Алексей спрашивает. Не думаю. Будут такие, достаточно резкие, вольготные заявления, но здесь интересно, каков будет протокол. Кстати говоря, когда Путин был президентом, он много чего говорил – и журналистам говорил, резко, задиристо, про обрезание много чего говорил, начал с «мочения в сортире» еще премьер-министром, это грязная такая вот речь, на которую не обращают внимания, потому что все дело только в цели, только в практических делах, а здесь вычитывайте, что хотите. Ну, например, вспомните встречу Владимира Владимировича Путина с Солженицыным. Какая это блестящая была операция обольщения легендарного человека! Мне кажется, что вот именно как вербовщик Владимир Владимирович Путин может гордиться этой операцией как никакой другой, какие бы у него в жизни ни были. «Скажите, что при Ельцине построили…» Начинается! «…построили ультрасовременный компьютер, истребитель пятого поколения и еще что-то. 19 лет прошло. Будьте мужиком, а не либероломией». Ну, это путинская такая трепливая речь. «Если вы стесняетесь, то я отвернусь». Андрей, я вам вот что скажу, дорогой вы мой. Конечно, при Владимире Владимировиче Путине появились гораздо лучше мобильные телефоны. При Ельцине был очень медленный интернет. Международные цены на нефть Владимир Владимирович поднял за 8 лет на невероятную высоту. Конечно, достижения огромные. И отрицать я их не буду. Строительство – конечно, МКАД тоже завершили, здесь очень много. Наверное, вы скажете мне что-то еще другое. Расскажите мне, что было построено сейчас. И стройкой ли измеряется величие страны? Болтовни было очень много, рассказов о величии. Мне кажется, большая ошибка 90-х годов – что не было, например, сделано ни одного фильма, который говорил бы о нормальных простых людях, а даже когда не о простых людях, которым было бы ясно в каком-нибудь рассказе не только как наворовал кто-то, но и как при этом те же самые олигархи пахали, между прочим. И когда произошел естественный переход от накопления тех же денег – и дикого и большого – к социальной именно озабоченности тех же промышленников, предпринимателей, очень больших миллионеров и миллиардеров. Вот здесь начинался и был затеян большой передел в пользу тех, кому этого всего не досталось в 90-е. Вот и весь сказ. Но гораздо умнее и циничнее, я бы сказал, все это сопровождается барабанным боем и трубным гласом по поводу величия России, вставания с колен и показывания кузькиной матери всем на свете. Слушаем телефон. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Александрович, здравствуйте. Доброго вам здоровья. Евгений из Челябинска беспокоит. Дозвонился второй раз в жизни на ваше радио. За сегодняшний день просто вам большое спасибо. Ничего по теме не хочу сказать. За сегодняшний эфир с Киселевым, сейчас вы ведете за Пархоменко. Вот просто огромное спасибо.

С.БУНТМАН: Пожалуйста. Слушайте дальше.

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, слушаю всегда. Постоянный ваш слушатель. Доброго вам здоровья. И Алексею Алексеевичу доброго здоровья.

С.БУНТМАН: И вам. Все всем передам. Спасибо большое. Не будем на это тратить время. Слушаем дальше. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Михаил, я офицер запаса, мне 62 года. Вы знаете, какое-то чувство безысходности, вы понимаете. И непонятности, что нас в будущем ожидает. И как вы относитесь к большому засилью футбольных и спортивных команд? И непомерно раздутые их оклады. Как это? Откуда? Скажите, ведь никто не понимает. Откуда им такие миллионы платят, а? это наши деньги или чьи это деньги?

С.БУНТМАН: Понятно, спасибо. Это не наши с вами деньги. Наши с вами деньги – те, которые в кармане. Это частное предпринимательство. И к этому относиться надо с определенным уважением. И не миллионы. Ну, конечно, там есть свой раздутый рынок. Давайте не будем об этом. Мы об этом поговорим когда-нибудь в «Футбольном клубе». Но давайте смотреть не на это. Мы с вами оплачиваем работу чиновников своими мелкими деньгами, своими маленькими и большими налогами. Вот с них мы должны прежде всего спрашивать. Очень умело государство переводит наше внимание на частное предпринимательство, предаваясь этому частному предпринимательству с огромной охотой, энтузиазмом и знанием дела. При этом частное предпринимательство, которое ограждено от критики, принадлежит государственным мужам. Мы же с вами вынуждены всей пропагандой заниматься рассуждениями о том, как плох частный капитал, как олигархи обворовывают народ. Ну там всегда найдется Пикалево – найдется Путин, который попросит вернуть ему ручку, понимаете. Они подконтрольны, кажется, вот эти, но все равно они гады и сволочи. А чиновников приструнивают периодически, милицию, бюрократов, коррупционеров, но при этом все остается на месте. Давайте обратим внимание на то, за что мы платим с вами непосредственно. И как только мы перестанем над собой издеваться и воровать наши деньги напрямую, а не будем заниматься доходами клубов, покупкой игроков или чем-нибудь таким упоительным или умозрительным величием России, и все начнет налаживаться. Может быть.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Продолжаем программу, которая на месте «Сути событий». Мы говорим о событиях, пытаемся выяснить их суть, спорим с вами и тому подобное. Михаил из Томска пишет очень церемонно: «Сударь мой Сергей Александрович, я весьма поражен вашим высказыванием о централизации власти. Вы москвич. Примите мой поклон, если вы это говорите искренне». Причем тут москвич? Да, москвич я. Но я не считаю, что огромная страна должна управляться именно так – из Москвы курьеры скачут, три года скачи, ни до какой границы не доскачешь. О смерти Екатерины узнали, когда уже Павла убили, там у нас далеко на восточных окраинах России. «Чем гордиться географии? – писал Вяземский. – От мысли до мысли пять тысяч верст. Этим нужно гордиться». Россию вывезет, я думаю, федерация. И тенденция к этому была. Можно вспомнить несколько примеров. Пример достаточно удачный – работа совместная с тем же Татарстаном по определению границ, суверенитета и полномочий. И тогда это была очень большая работа, и мне кажется, что тогда это помогло очень сильно ослабить и умиротворить националистические настроения в самом Татарстане. Этого не произошло в Чечне. Меньше гораздо стало выборов к концу 90-х годов, началу 2000-х годов. Практически не стало выборов, практически не стало самостоятельности субъектов. Боятся, что субъекты отколются именно потому, что у них будет много власти и они будут сохранять, например, свои деньги, свой бюджет – это боязнь и нежелание пойти очень сложным путем, но путем перспективным, путем создания федерации. У нас сейчас федерация не создается. Назначение губернаторов, распределение бюджета очень замысловатое. Налоги, которые тоже идут витиеватыми путями в Москву, что-то в регионы. Незаинтересованность местных властей в том, чтобы развивать свой регион и развивать именно его социальную структуру. А это, пожалуй, самое главное. Казалось бы, что при федерации нельзя построить трансроссийских дорог, например. А при централизации их можно построить? Где они, эти дороги? Те кусочки, которые показывали президенту и премьеру, что ли? Говорят, дороги нам не нужны, давайте строить – что? И дальше повисает вопрос. Как у нас развивается инфраструктура? Все равно на этом уровне все, что не нужно в противоречиях между регионами – возьмите Москву и Московскую область, - все сохраняется, а все, что было бы необходимо для развития каждого региона и горизонтальных взаимоотношений, все это подавляется. Потому что центральные власти, чем больше она централизована, тем более невыгодны горизонтальные отношения между регионами. А вдруг кавказские республики сговорятся? А вдруг зауральские регионы сговорятся? И устроят какую-нибудь Сибирию или Уралию или что-нибудь еще? Это краткосрочная реактивная политика. Решаем нынешнюю задачу. А дальше что? А дальше что мы будем делать? Как будут развиваться регионы? Почему так остро становится проблема Дальнего Востока? Потому что из Москвы засылается некое решение грандиозного строительства на Дальнем Востоке или решение запретить правый руль или ввести пошлины на автомобили, приходящие из заграницы, что ударяет по Дальнему Востоку, по Восточной Сибири очень серьезно. Так невозможно. Совет Федерации – это просто какой-то кордебалет и подпевка при солистах. Были интересные вещи в советской системе, если ее принять формально. Например, разрушение советов после 93-го года произошло. Не стало представительной власти, самоуправления. Москва – 35 человек вся городская Дума, на огромнейший 10-миллионный город. Что это такое? Что такое – выбирать по партийным спискам, например, в региональные думы, советы, собрания? Что это такое? И все время по пульту дистанционного управления подсказывать, как кого правильно выбирать. Не стало у нас, например, того, что называлось Советом национальностей. Им мог бы стать Совет Федерации, то есть абсолютно равное, независимое и выборное представительство от каждого региона. Это умерло. А сохранился и расцветает местный эгоизм в самых своих антинародных формах. Этому не мешает ни назначение губернаторов, ни централизация власти, ни вертикаль. А мешает нашей с вами жизни. Россию спасет федерация – о чем тут говорить?

«Бунтман, совсем идиотами хотите сделать людей, обыдлячить. За всех этих игроков платим мы ценами в магазинах». Алексей, вранье, ерунда, не связано. Не связано. Очень замысловато мыслите. Гораздо все проще в жизни. Вот тоже, понимаете, мне всегда казалось, что что-то у нас с батарейкой не то, как-то полярность у нас меняется. В простых вещах мы видим необычайно сложные какие-то картины, извилистые заговоры, а в сложных вещах видим простые какие-то решения. Вот что-то не то. Там, где нужно действительно сделать очень возвышенный, духовный, серьезный жест, мы какие-то прагматики нечеловеческие совершенно, а там, где надо быть прагматичным, мы садимся и мечтаем. И мечтаем до опупения. А потом нам все надоедает и мы говорим: «А почему власть нам ничего не делает?» Давайте мы не будем ни за что отвечать. Очень хорошо – будет у нас национальный лидер, он за нас подумает. И все. А на остальное наплевать. Все у нас отобрали, а мы думаем – отобрали копейку. А отобрали копейку – это как раз следствие того, что отобрали у нас голос и ответственность. Но ответственность – штука трудная. Это, наверное, не все любят. Так. Давайте послушаем телефон. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Александр Михайлович, город Ярославль.

С.БУНТМАН: Александр Михайлович, рад вас слышать. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, очень доволен, что до вас дозвонился. Вы знаете что, я тут недавно полностью прочитал речь Обамы в Каире. Это такое впечатление! Я не понимаю, почему у нас нигде на каналах… Мне кажется, наши генералы и руководство просто приуныли, потому что фактически спорить не с чем. Думаешь – когда-нибудь у нас будет так же, как выступает Обама, призывает к миру, протягивает руку! Ваше мнение о его речи, и как вы думаете…

С.БУНТМАН: Спасибо. Я понял вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо.

С.БУНТМАН: Значит так, речь Обамы. Во-первых, для того, чтобы такие речи произносить, нужно подбирать команду. Нужно самому получать образование и в дичайшей конкурентной борьбе проходить все этапы становления как политика. Нужна команда. Нужна ясная цель. Нужна, наверное, не такая вот реактивная политика, а продуманность и постоянный контроль этой политики. Речь Обамы совершенно блестящая была в Каире. На ее обрывки ухитрились и обидеться многие, и заподозрить многое. Но она выстроена почти идеально. Да, сценарии, да, есть задумки, есть заготовки. Все это не делается просто так. Но талантливо ведь делается. Еще одна такая вещь. Сегодня мы с Алексеем Венедиктовым и с Николаем Сванидзе смотрели 17 секунд сценки такой: на выступлении Барака Обамы встал человек и сказал, что он задает вопрос и привез с собой дочку свою. А дочка при этом пропустила уроки. Мгновенная реакция Обамы: «Давайте я ей напишу справку». Вроде бы это то же самое, что целование в пузико мальчика. Такая же популистская штучка, может быть. Но смотрите, в ней, во-первых, нет какой-то эротической двусмысленности, которая была в том жесте. Это первое. А второе – в чем послание? Послание в том, что Барак Обама еще раз подчеркнул, так тупо, назидательно, но подчеркнул, что он уважает правила своей страны – сверху донизу, снизу доверху. В том числе и школьные правила. Он не сказал: «Да ладно! Узнают, что это я, никто тебе ничего не скажет». Нет. Это смотрит по телевизору вся страна. Вот эту 17-секундную сценку. И так знают в школе, что девочка была на выступлении президента страны, но он действительно нашелся и тут же на бумажке ей написал записку. Причем он при этом подчеркивает, что это могут счесть, а могут не счесть уважительной причиной. У него есть формальное уважение к правилам общества, к гражданским ценностям. Он это подчеркивает. Вот вам нюанс, пожалуйста. Так. Слушаем дальше телефон. Тут у нас есть кое-какое время, можно непосредственно звонки. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сергей Александрович, я ваш тезка из Казани. Меня очень порадовало, и я хотел бы услышать ваши комментарии по выборам, которые прошли в Волгоградской области, Михайловское или Михайлово городов, в городскую думу, где на 21 участке единороссы не прошли нигде, ни одного кандидата от «Единой России».

С.БУНТМАН: Ну, что комментарии? Стараться надо, и все будет, как мы хотим, как хочет действительно большинство. Спасибо большое. Понимаете, в чем дело, есть вот такая вещь, я с другого немножко зайду. Вот встреча с небольшими партиями так называемыми, с непарламентскими партиями президента Медведева. Самую дельную и большую бумагу подготовила партия «Яблоко». Ее прочтешь – это действительно хорошая программа. Но это хорошо как программа политической партии, а не как обращение к президенту. Есть иллюзия, например, что у нас беспартийный и надпартийный президент, который печется об интересах всего российского народа в независимости от партийной принадлежности, и к нему можно обращаться, каких бы ты убеждений ни был, и убеждать принять меры. Это вот к тому же вопросу об Обаме и девочке и записке в школу. То, что, например, «Яблоко» подает серьезную бумагу – я не шучу, это очень серьезная бумага, это хорошая программа, действительно отмечающая системные недостатки нашего общества, но это к Медведеву надо обращаться, не к Путину, не к администрации президента: сделайте так, чтобы было так. Это надо коренным образом на каждом участке настаивать и переделывать эту систему, потому что этот взгляд – и в том же документе «Яблока», и в тех же настойчивых, например, действиях, при всей их бурности и непонятности для очень многих людей, той же «Солидарности»… это в системе дело. Сделать можно только одно – не по пунктам сделайте, а – верните самоуправление, верните выборы. Вот только в чем я сомневаюсь, в одном месте небольшом. Это понадобилось людям – и самоуправление, и уважение к своему голосу. Люди просто себе вдруг представили, что между их волеизъявлением на выборах и их собственной жизнью и принятием решений есть какая-то связь. Как они выберут, так и будет, и они будут ответственны. И перед ними будут ответственны те, кого выбрали. Они это себе представили. Я не вижу, чтобы мы это себе представляли массово. Это какой-то покер такой – а вдруг выпадет так, что во главе государства и на чиновничьих должностях окажутся люди, которые сделают правильно и хорошо? Нашлись такие люди. Вдруг откуда-то появился ненавидимый сейчас большинством нашего населения Михаил Сергеевич Горбачев. Вдруг выскочил, как черт из табакерки. И что он сделал? Он пошел за событиями, сопротивляясь, между прочим, сам страшно, не понимая очень часто. И вот, пожалуйста – Съезд депутатов, такие выборы, сякие выборы, пятые, десятые. Кто это все не принял и отобрал? Ужасные бюрократы, проходимцы, приватизаторы, олигархи? Нет, мы очень быстро согласились с тем, что кто-то за нас подумает, что кто-то осуществит проект под названием «Реформа», а дальше проект под названием «Величие России». И мы думаем, что опять кто-то придет и сделает посвободнее, а не захочет – сделает понесвободнее. А мы можем возмущаться, поддерживать или не поддерживать. Так, в эфире, на смсках, на кухне и так далее. Можем орать на журналистов, орать на кого угодно, кто нам не нравится. Мы можем нарушать законы, плевать на законы и быть страшными свободолюбцами тогда, когда, например, на том же футболе зажигать файера в чужой стране, хлопушки и фейерверки пускать, плевать, например, на мостовую, бросать банки, расставлять бутылки. Здесь смелые невероятно все! Но с чиновником лучше не спорить, с системой лучше не спорить. Лучшее ее обмануть и обойти. Это такой хитро-холопский подход. Между нами, между собой мы знаем, что никто тебя за руку не схватит, что на это нет никакого милиционера, и тут мы смелые, веселые, замечательно свободолюбивые. А то – это так… чего там против этого? Все равно обманем, украдем, обойдем. Может быть, вот это подлое отношение к жизни и губит все? И не на что тогда жаловаться. Одно замечание здесь было очень правильное. Насчет того же футбола – я имею в виду экономическая сторона, где деньги. Потому что очень во многих регионах это бюджетные деньги. Вот это да, это вы правы. Непомерные по региональным масштабам деньги выплачиваются, а иногда и не выплачиваются. Между прочим, сколько мы видели уволенных просто без зарплат, особенно в низших лигах, людей. Они такие же работники, между прочим. У них очень недолгая рабочая жизнь, у тех же самых спортсменов. Когда мы сидим на диване нога на ногу и смотрим, мы ничему себя не подвергаем. Мы можем только на скучном матче заснуть и пальцем себе в глаз попасть. Вот единственная травма. Или от перепива пива упасть с дивана. Вот это единственная травма. А они занимаются опасным для здоровья делом. А то, что местные власти заводят себе игрушки, а потом отказываются от них, это да, это растрата наших с вами денег. А что мы можем? Мы там ничего не выбираем. Захотим – будем выбирать и контролировать. Но мы этого не хотим.

«Медведев тоже справку написал на встрече с программистами. Макар из Санкт-Петербурга». Написал. «А что мы все нацлидер и нацлидер? Некоторое время назад это называлось короче – фюрер, или дуче, или вождь. В переводе это все называется – вождь». Мне кажется, слава богу, плюнули на эту громоподобную идею. И вот эти позорные крики о врагах в этом своем виде прекратились. Вы знаете, если говорить о сути событий, что еще очень удручает, это то, что – в экологии, в строительстве, в идеологии – затевается какая-то кампания с тем же нацлидером или вот сейчас о фальсификации истории, к случаю она затевается. Давно плюнуть на нее. Или тот же самый закон о непризнании роли СССР в победе над нацизмом. Потом плюнут на него, а в головах останется все. И будут останки этого закона, затеи, кампании с выборами нацлидеров и прочего будут догнивать где-нибудь и портить всю нашу жизнь. Это очень опасная вещь. Сделали одно молодежное объединение – поматросили, бросили. А в головах каша осталась у очень многих людей. А потом, как говорили в известном произведении, можете жаловаться. Можете жаловаться. Ну, что же, друзья мои, давайте еще один-два звонка, и мы с вами разойдемся и перейдем к экономической части нашей программы, которая называется «Кредит доверия». Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей Александрович. Николай, Челябинская область. Всегда приятно слушать вашу передачу, это действительно луч света в темном царстве. У меня вопрос такой. Вы вот вскользь упомянули о встрече Путина с Солженицыным. Я чего-то не помню. Он ведь отказался от приема, это был вообще такой гражданский поступок…

С.БУНТМАН: Это при Ельцине было.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Но, тем не менее. Ну и вот такой момент я хотел у вас спросить. Правильно, действительно, выступает Радзиховский, очень уважаю Алексея Венедиктова, это вообще люди, которые…

С.БУНТМАН: Вопрос какой-нибудь есть? У нас с вами очень мало времени.

СЛУШАТЕЛЬ: Да-да, у меня вопрос один. Почему Явлинский у вас редко выступает и Гарри Каспаров?

С.БУНТМАН: Мы предлагаем и приглашаем. Гари Каспаров, например, на той неделе выступал. Достаточно часто. А с Григорием Алексеевичем Алексей Венедиктов ведет постоянные или периодические переговоры.

СЛУШАТЕЛЬ: Я извиняюсь, что перебиваю вас. Еще один момент. Говорили, что Медведев резко оборвал Явлинского, когда он как-то выступил…

С.БУНТМАН: Ну да, рассказал ему, как все это на самом деле устроено, чтобы не было никаких иллюзий. Спасибо. Вот и весь эффект документа, который подается на высочайшее имя. Так. Дальше. «Тебя послушать, олигархи пахали, а пахари решали все вопросы в ресторанах и пятизвездочных отелях. Ну ты достал уже, сколько можно!» Да, они работали. Они работали по-разному. И тот, кто не работал, а получал за дарма и был, например, хранителем того, что на воровском языке называется общак. И так есть. Можно сколько угодно кидаться фразами – «Все они замешаны на преступлениях». Тогда давайте сейчас всем веревку на шею самим себе, оденемся в мешок, власти, и давайте тогда какую-то другую систему. И давайте накажем всех тогда. Что ж тогда получается – один-два-три за всех отвечают, и можно абсолютно безнаказанно поливать грязью то, что было в 90-х со всеми ошибками, с глупостями, с мошенничеством, с преступлениями? Преступлений стало меньше сейчас? Убийств на разной почве? Не меньше. Подберите статистику и можете это опровергать. Взаимоотношения стали мягче? Может быть, но не из-за того, что упорядочили что-то новые люди. Займитесь тогда всеми. Социализацией, национализацией займитесь. А так что языком-то трепать? Или же введите законы действительно равные. Государство – это арбитр, а не участник соревнований. Нельзя, простите меня, свистеть в свисток и забивать голы при этом. Вот этим занимается наше государство и не собирается от этого отказываться. Ни в коем случае. А так все – болтовня. «Лихие 90-е», хаос… А сейчас космос, да? Вот не надо вот этого рассказывать. И то, что это наследие ельцинской эпохи. Восемь лет прошло! Сейчас уже десять лет прошло. Отчитайтесь. Знаете что, ограничение свобод и тех же самых избирательных свобод, гражданских, оно покупается безопасностью, хотя это спорный вопрос. И тот же Обама сказал, что это ложный вопрос – свобода и безопасность. Но – стало безопаснее? Да или нет? Даже голосование проводить не буду. Так. Нет, Макс, это я о вашей склонности к пиву на диване рассказываю. Это я рассказываю о том, что единственная политическая опасность, которая преследует, когда мы рассуждаем о легком труде настоящих журналистов, каким, например, была Аня Политковская, Юра Щекочихин, да даже о тех же спортсменах, когда мы нога на ногу, покуривая и попивая или чай или что-нибудь еще, смотрим и говорим «И я бы мог. А че там, дурра, взяла палку и с ней прыгает там на пять метров. Мне вон дай пять миллионов рублей – я тоже вам прыгну на пять метров», все это вранье. И вот это все абсолютное вранье, которое сопровождается вот чем. Мы все просим, просим, просим. Плохой царь, хороший царь, наш царь, ура или долой. А самим делать ничего абсолютно не хочется. К сожалению, это доказывает большую бесперспективность нашей с вами страны.