Суть событий - 2009-02-27

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, 21 час и 7 минут в Москве. Это программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Продолжаем с вами разговор. Продолжаем разговор о событиях недели, как обычно, продолжающийся весь вечер пятницы. Продолжится он и завтра вечером. Такая вот цепочка политических, назовем это – коментарийных, чтобы не сказать аналитических, передач. Как вы уже знаете, традиция «Эха Москвы» в конце недели. Как обычно, напомню всякую техническую информацию. 7 985 970 4545 – это смс, который у нас работает. К сожалению, у нас сегодня несколько часов по некоторым техническим причинам не работал сайт, поэтому вопросов, пришедших к нам на www.echo.msk.ru, немножко меньше, чем обычно. Но я надеюсь, и оттуда сумею что-нибудь интересное выудить. А вот смс работает как ни в чем не бывало. 7 985 970 4545. Кстати, и сайт уже сейчас работает. Так что – пожалуйста, слушайте, кому это удобно, радио при помощи компьютера, и тут же можно отправлять сообщения. Они появляются тут же сразу передо мной на экране. Очень удобно. Телефон прямого эфира – 363 36 59. Я думаю, что в ближайшее время он у нас заработает. Тут некоторые отчаявшиеся граждане обращаются к Алексею Алексеевичу. Что ж вы сейчас обращаетесь к Алексею Алексеевичу? Нету в студии Алексея Алексеевича, ничем не могу вам помочь. Есть вот Сергей Борисович. Так что если как-то могу быть вам чем-нибудь полезен, милости прошу, пишите.

Ну что же. Я свой короткий комментарий на этой неделе посвятил бы некоторому общему ощущению, которое возникает при чтении нашей околополитической прессы – и, как это принято говорить теперь, оффлайновой, то есть традиционной, бумажной, и интернетовской, при разговорах с разного рода, как это говорят, источниками, близкими к информированным, людьми, которые более или менее представляют себе, что происходит в кулуарах и кабинетах российской власти. Я сказал бы, что ситуация напрягается. Напрягается довольно заметно, активно, интенсивно. И дело даже не в рейтингах. Рейтинги – вещь совершенно искусственная, предназначенная исключительно для производства впечатления на окружающее население. Это инструмент пропаганды сегодня, и не более того. Хорошо известны люди, которые создают эти рейтинги, которые отвечают за эти рейтинги, которых вызывают в разные начальственные кабинеты в тот момент, когда рейтинги падают, и устраивают им скандалы, разного рода придворным социологам – «Как вы могли! У вас рейтинги упали!» Они как-то прижимают руки к груди и говорят – «У меня… Послушайте, да это не у меня они упали…» Но никто их особенно не слышит. Так что дело, конечно, не в этом. Дело в том, что достаточно интенсивно происходит разделение российской политической элиты, и уже теперь не только в Москве, но и в значительной мере на местах, на два лагеря – на тех, кто полагает… я бы сказал, что это не сторонники Путина и сторонники Медведева, как можно себе представить. Немножко сложнее эта ситуация. Немножко сложнее различие. Дело в том, что эта элита делится на тех, кто полагает, что ситуация с вот этой двупрезидентской властью с таким невыраженным и невыясненным в законодательном и в конституционном смысле тандемом во главе государства, где обязанности делятся каждую минуту заново в соответствии с какими-то сегодняшними, сиюминутными, постоянно меняющимися представлениями о целесообразном… вот одни считают, что эта система достаточно устойчива, что она работоспособна и жизнеспособна и что она может просуществовать еще некоторое время даже и на фоне кризиса. Ну, строго говоря, она может просуществовать все то время, для которого она предназначена, то есть все то время, которое потребуется до того момента, когда можно будет организовать обратную рокировку и вернуть Владимира Путина на пост единоличного лидера страны. Вот такова версия людей, которые верят в эту схему. И вторая группа, достаточно большая, людей, которые полагают, что нам предстоят неизбежно вытекающие из разного рода экономических, а затем социальных сложностей политические перемены, и эти политические перемены прежде всего будут заключаться в том, что вот этот баланс сил будет нарушен, что президент, который является формально первым лицом в государстве, попытается фактически занять эту позицию первого, и это выразится прежде всего в том, что будет сделана попытка отстранить Владимира Путина от обязанностей главы правительства и таким образом существенно сократить не только его официальные полномочия, но и те практические рычаги, которые находятся у него в руках. Этот сценарий многими оценивается как чреватый разного рода силовыми неожиданностями. И это не просто дворцовый переворот, когда тихо в ночи, под какое-то невнятное сопение один кронпринц сменяет другого кронпринца. Ну, в общем, люди с хорошей аналитической памятью способны еще удержать в голове то простое обстоятельство, что для того, чтобы привести в свое время Владимира Путина к власти, пришлось прибегнуть к разного рода сильным политическим инструментам. Потребовалась война на Кавказе для этого, как мы помним, чтобы создать ощущение сильного лидера. Эта вой на тем или иным способом, до сих пор, в общем, не вполне понятно, каким, выплеснулась в московские жилые кварталы и не только в московские – мы помним, что в нескольких городах тогда произошли взрывы жилых домов. Обстоятельства, связанные с этим, остаются до сих пор не очень известными. Следствие, которое на этот счет прошло, по своей нелепости может сравниться разве что со следствием по делу Анны Политковской, которое закончилось только что, где тоже была попытка свести все к суду над несколькими побочными исполнителями, выводя из-под удара, из-под подозрения тех, кто в этом деле, несомненно, был и в том и в другом случае, где есть какие-то заказчики, не те люди, которые в одном случае нажимали на курок, а в другом закладывали заряд из гексогена, были изобретателями этой затеи, не они, собственно, разработали всю операцию. За этим за всем кто-то стоял. Это кому-то было нужно. Это осталось неизвестным. И сегодня эта загадка остается одним из самых мрачных элементов политической системы Российской Федерации. Она незримо присутствует в нашей политической жизни, в политических взаимоотношениях между крупнейшими политическими группировками до сих пор. Так вот, люди, которые говорят о таком конфликтном сценарии, который вполне возможен в сегодняшнем развитии российской власти, эти люди понимают, что если тогда пришлось достаточно решительно действовать и тогда пришлось привлекать такого рода инструменты, как, скажем, война на Кавказе, для решения разного рода политических задач в столице, что же, собственно, будет теперь? И как сейчас будет развиваться эта ситуация, когда речь идет о том, чтобы сменить расстановку сил на противоположную, наоборот отобрать властные рычаги у людей, которые тогда эти властные рычаги получили?

Надо сказать, что именно в этих обстоятельствах выясняется такая обратная сторона отсутствия некоторой демократической основы у российской политической системы сегодня. Я говорю не о каких-то красивых, изящных вещах типа волеизъявления граждан, типа права каждого на участие во власти и так далее. Я говорю о том, что есть ведь еще и такой встречный эффект у любых выборов и у любой власти, полученной выборным путем. Этот встречный эффект представляет собой некоторую гарантию устойчивости этой власти на тот период, на который распространяется этот мандат и на который этот мандат пользуется защитой Конституции страны. Вот человек получил свою власть, свое кресло, свои полномочия из рук избирателей, и довольно сложно у него их отобрать. У него есть этот инструмент, у него есть этот прием. Иногда он им пользуется вполне демагогически. Ну, знаете, демагогия, не демагогия – неважно. Человек говорит: «Меня выбрали, у меня есть реальная поддержка большого количества населения». Сегодня все те, кто говорят о том, что два последних формальных российских лидера были приведены к власти огромной поддержкой населения, прекрасно понимают, откуда эта поддержка взялась. Вот я как-то много лет уже силюсь придумать какое-нибудь русское выражение, которое было бы таким же точным, как знаменитая английская фраза – Easy come, easy go – легко пришло, легко и уйдет. Так говорят о случайных деньгах. Ну, например, о выигрыше в лотерею. Смысл, что вот эти деньги никогда в доме не задерживаются, они никогда не идут впрок. Вот такого рода поддержка, как мы видим, очень эфемерна. Она была создана с помощью телевизионной пропаганды, она была создана, в общем, на пустом месте с помощью манипуляции общественным сознанием. Она выразилась, несомненно, в значительном количестве бюллетеней, которые были опущены в урны для голосования. Я не стану вам говорить о том, что подтасовки и фальсификации, которые происходили на всех выборах в России последнее время, масштаб этих подтасовок и фальсификаций был огромен, но понятно, что радикальным образом они не меняли ситуацию. Действительно, вопрос не в том, что в реальности люди проголосовали, скажем, за одного президента, а президентом был объявлен другой человек. Конечно, до такого размера эти подтасовки не дошли. Да, действительно, сначала Путин, а потом Медведев получили реальное большинство голосов. Но основа этого большинства, повод для этого большинства, мотивация, которая двигала людьми, которые приходили на избирательные участки, она, конечно, легковесна, и она очень легко переворачивается. Она очень легко растворяется. Собственно, кризис-то только начался. Вообще, если задуматься о том, сколько времени происходят разные политические события у нас, с одной стороны кажется, что вся история с маленькой победоносной войной на Кавказе, со взрывами домов и так далее, потом дело Ходорковского и так далее – все это было как-то только вчера, это совсем какие-то недавние события, которые до сих пор влияют на российскую политику. На самом деле, давайте с вами вспомним, что с 99-го года прошло десять лет. Как между, скажем, 99-м годом и 89-м – за предыдущее десятилетие, представляете, сколько всего произошло? Какой это был гигантский срок! Вот такой же гигантский срок мы с вами прожили уже после того, как произошли все эти события и были использованы все эти интенсивные политические технологии, был приведен к власти человек, который был создан небольшой кремлевской группировкой. С другой стороны, по сравнению с этим десятилетием, сколько времени продолжается вот это ужасное, что сегодня висит и над российской экономикой и над российской политикой и что создает тяжелое настроение в речах наших руководителей? Да, собственно, несколько месяцев. По существу, такие серьезные удары кризиса стали чувствоваться летом минувшего года. Прошло, может быть, ну шесть месяцев. Но, собственно, не больше. А совсем уж катастрофическая ситуация случилась в ноябре, в декабре 2008 года. Тоже совсем-совсем недавно. Таким образом, кризис только-только зацепил российскую экономику, только пальчиком ее подвинул. И что мы видим? Мы видим явный раздрай в политических российских кругах. Мы видим, как они постепенно переполняются мелкими склоками, мелкими противостояниями, мелкими упреками, в значительной мере, надо сказать, связанными с вот этой эфемерной, медийной сферой. Очень часто приходится слышать – а вот, второй канал начал показывать Владимира Владимировича Путина не так тщательно, как он это делал раньше, а вот какие-то стали другие ракурсы, вот морщины стали видны, вот стали показывать какие-то огрехи в маникюре, иногда стали появляться в кадре, раньше никто себе этого не позволял. Да и слова какие-то другие. Слушайте, а чего они так внимательны к этому? А что они так в лупу разглядывают все это? Или – вот, стали появляться во время заседаний правительства какие-то выражения лиц не совсем те, иногда какие-то реплики, иногда разговор как-то принимает какой-то несколько более напряженный оборот, чем он мог бы приобрести. Откуда такое внимание ко всему этому тонкому этикету? И это противостояние вторгается непрерывно в самые разные ситуации, в принятие решений по самым разным поводам, иногда вроде не имеющим отношения к этому. Вот складывается такое ощущение, что сейчас, может быть, было бы полезно с каких-то достаточно серьезных позиций проявить определенную гибкость в очередном фальсифицированном деле Ходорковского. Ну вот, создали совершенно абсурдное обвинение, предстоит вполне абсурдный процесс. Ну, по идее, было бы, наверное, неплохо, если бы в этой ситуации российское правосудие продемонстрировало бы свою способность все-таки как-то смотреть, если не сказать объективно, то во всяком случае трезво на те материалы, которые ему предлагаются. И было бы неплохо, если бы российская власть проявила бы в этой ситуации если не сочувствие такому повороту событий, то во всяком случае держалась бы от этого в стороне и не пыталась бы выкручивать руки судьям, не пыталась бы контролировать предстоящий процесс. Это, в конце концов, было бы в какой-то мере в русле того, что происходило, скажем, в Давосе не так давно, когда премьер-министр Путин демонстрировал при большом стечении всяких влиятельных западных и восточных, заметим, людей свою гибкость, свой демократизм, демонстрировал готовность рассуждать о серьезных экономических и политических материях в каком-то разумном, трезвом ключе, вроде можно было бы продолжить теперь это вот таким образом. Можно, да нельзя.

Выясняется, что вот этот мотив противостояния двух начальников вмешивается и сюда. Как это так – один посадил, а другой выпустит, что ли? Один показал себя таким жестоковыйным, мстительным, мелочным, злобным, преследователем человека, который позволил себе возвысить голос против его власти, а другой, значит, окажется демократичным, уважающим правосудие и так далее? Нехорошо. Мы этого не допустим. И вот, оказывается, что в этой ситуации об этом приходится задумываться людям, которые реально принимают решения о дальнейшей судьбе Ходорковского и о судьбе этого дела. Или аналогичная ситуация, скажем, с делом Политковской. Ну что уж делать? Мы вынуждены с вами все время как-то крутиться вокруг каких-то судебных дел, вокруг разного рода криминала. Ну вот таким образом произошло слияние между политическим процессом в России и процессами сугубо криминальными, которые здесь развиваются. Так вот, по делу Политковской. Да, со всех точек зрения было бы, наверное, полезно – и с точки зрения имиджа России, и с точки зрения взаимоотношений с ее партнерами, с точки зрения престижа государства и правосудия и всей властной системы – продемонстрировать здесь какую-то решительность и сказать, что нет, это дело так остаться не может, мы должны довести его до конца, мы должны распутать этот клубок, куда бы ни вели из него разные ниточки, мы понимаем, что мы здесь затрагиваем разного рода тонкие, деликатные сферы, в том числе то, что связано с установившимся таким хрупким равновесием на Кавказе, с людьми, на которых мы опираемся на Северном Кавказе и которые служат там гарантами относительного спокойствия, ну, во всяком случае, гарантами того, что конфликты, которые там происходят, останутся далеко от российских столиц, не затронут европейскую часть России, не выплеснутся сюда какими-то взрывами, не дай бог, боевыми действиями, террористическими актами, и так далее. Да, мы должны были бы здесь все-таки, несмотря на всю сложность этой ситуации, потребовать и добиться какого-то поиска объективной картины. Должны, да не можем. Потому что вмешивается опять эта история противостояния между двумя кланами. Это как это так получается? Значит, один установил всю эту кавказскую иерархию, один посадил этих людей на власть, один наделил их фактически безграничными полномочиями и возможностью стрелять в кого угодно, организовывать что угодно, заказывать кого угодно. Один установил эту иерархию, а другой, значит, начнет всю ее разрушать и заменять на лучшую, что ли? Значит, один продемонстрировал себя каким-то злодеем, а другой такой вот демократичный, такой весь из себя правильный, такой справедливый, такой разумный и прочее? Нет, не годится. Зачем нам нужны эти контрасты? Нет, давайте уж, товарищи, ведите эту линию дальше. Всем поровну. Все должны наесться этого дерьма одинаково, все должны быть замазаны поровну. Нечего! Нечего из себя здесь чистеньких изображать. Вот этот лозунг – Нечего из себя здесь изображать чистеньких! – проявляется снова и снова в самых разных обстоятельствах. Он появляется и в том, что касается выработки каких-то экономических решений. Нечего из себя изображать умных! Нечего спасать то, что какие-то там испортили! Нет уж, давайте вместе. Это наша общая система. Мы все в этом будем сидеть.

Давайте на этом месте остановимся, послушаем четыре минуты новостей и после этого перейдем к телефонным разговорам. Мне кажется, что вам понятно, что я имею в виду. Мне кажется, что вот это мотив, как это в знаменитом фильме было сказано – «Сядем усе», вот не сядем усе, а будем сидеть усе. Будем сидеть усе в этой яме. Не дай бог, не выпустить оттуда соперника. Лучше будем сидеть вместе, чем он окажется лучше, чем я. Вот эта ситуация оказывается, по-моему, ключевой в расстановке сил на российской политической арене. Это оказывается главной идеей, которая движет сегодня политической эволюцией в России. Пауза – четыре минуты. И вернемся к программе «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве. Это вторая половина программы «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Продолжим с вами разговоры, начавшиеся до этого перерыва. Я вот посвятил последние четыре минуты чтению ваших сообщений, пришедших по смс 7 985 970 4545 – система, которая работает и с помощью которой вы можете отправить мне сообщение о том, что вы думаете по обсуждаемому вопросу и как, вам кажется, нужно повернуть этот разговор. Очень многие здесь пытались помочь мне с переводом английского выражения easy come, easy go. Легко пришло, легко ушло. Наиболее популярный вариант перевода – бог дал, бог взял. Да, пожалуй, согласен. Хотя в английском выражении нет такой околорелигиозной составляющей. И тем не менее. Да, действительно, эта ситуация, в которой даром пришедшее к тебе легко уходит, не оставляя следа и не принося, не оставляя по себе никакой пользы, эта ситуация вполне универсальная. Вот посмотрите – российская экономика, которая держалась на ценах на нефть – с какой скоростью происходит обрушение в таких важных сегментах, как строительство, в том числе жилищное строительство, розничная торговля. Оказывается, что это держалось в конечном итоге таки действительно на нефтяных деньгах, которые постепенно распространялись, переходя из рук в руки, как-то перетекая, расползались по российскому обществу. Как только приток этих денег – более того, все возрастающий, все усиливающийся приток – внезапно прекратился, немедленно вся эта ситуация обрушилась, вся эта пирамида обрушилась. Точно так же – Россия еще недавно была страной, которая хвасталась колоссальным золотовалютным запасом и, главное, невероятным совершенно, редчайшим темпом, с которым этот запас рос. Сегодня мы видим, с какой огромной скоростью эти деньги, доставшиеся России, в общем, случайно, не заработанные ею, если говорить об организации ее экономики, если говорить о степени ее технологичности, если говорить о глубине проникновения в нее высоких технологий, информационных технологий, того самого, что создает сегодня капитал, что создает сегодня прибыль во всем мире, так вот, посмотрите, с какой скоростью эти деньги сегодня уходят. Мне часто приходилось на протяжении последних передач говорить о том, что Россия оказалась в уникальном положении, оказалась рекордсменом в этой ситуации. Часто эти мои слова вызывают протест – говорят, да нет, дескать, вот вы сказали, что российская валюта держит рекорд по скорости падения по отношению к доллару, а вот есть более вопиющие случаи. Еще находят какие-то совсем экзотические ситуации, по которым вроде какие-то другие страны опережают Россию.

Ну вот, я смотрю на ту информацию, которая приходит к нам сегодня из Красноярска, где происходит экономический форум, где происходил, судя по репортажам, чрезвычайно интересный разговор, обмен мнениями между теоретиками и практиками российской экономики. Несколько человек и несколько агентств вели оттуда почти прямой репортаж. Вот я ориентируюсь по сообщениям, которые я нашел на сайте bfm.ru, это экономические ресурс, который довольно большой объем экономической и политико-экономической информации сегодня выдает в наше распоряжение. Они цитируют те реплики, которые звучали сегодня в Красноярске. И, судя по всему, очень интересное выступление Мартина Гилмана. Мартин Гилман – человек вполне уникальный. Много лет он живет в России, в свое время он был представителем МВФ здесь, потом покинул этот пост, но остался на других важных и очень интересных экономических должностях в последнее время, начиная от совета директоров Росбанка. И вот что он, например, говорит: «Вы единственная страна (в смысле Россия, он все-таки не считает себя россиянином, хотя живет здесь достаточно давно) в Большой Двадцатке, у кого наблюдается двузначная инфляция (то есть инфляция, размер которой измеряется двузначной цифрой – то было 12%, сейчас, по прогнозам Аркадия Дворковича, по всей видимости, дойдет до 15%, а может и выше). Даже у Аргентины и Индонезии инфляция вдвое ниже. Теперь вы обещаете дефицит бюджета в 6-8% ВВП. Если профинансировать это эмиссией (то есть дополнительными деньгами, замечу я), динамика инфляции непременно вырастет. Ее нужно поставить под контроль». Вот действительно ситуация и критерий, который выводит Россию даже сейчас из общей логики борьбы с кризисом. Ведь огромное большинство стран, в том числе те самые США, на которые наши политики и экономисты непрерывно оглядываются, говоря о том, что все пришло оттуда, все появилось как-то благодаря их каким-то финансовым пузырям. Но даже там ситуация совсем не такая – там происходит дефляция, цены падают, во всяком случае для большой страны один из важнейших показателей это цены на топливо, потому что люди должны передвигаться. От этого зависит очень многое. От этого зависит и движение товаров, и оперативное движение рабочей силы, например. Люди, если они передвигаются легко, могут искать работу просто в большем радиусе вокруг своего жилья. Они могут жить в пригороде и таким образом экономить на своих повседневных расходах, а работать в большом городе и легко ездить туда на работу. Или наоборот – они могут жить в одном городе, а работать в другом, если могут передвигаться, если топливо оказывается доступным. Цены на бензин в США упали драматически, что называется. И сегодня это, в общем, не слишком большая статья расходов в бюджете большинства американских семей. Посмотрите, что происходит в России, где этого падения фактически не произошло. Я сам автомобилист – я могу вам сказать, что на несколько копеек снизилась стоимость бензина, абсолютно незаметно и не радикально. А с другой стороны, у нас на глазах каждый день растет стоимость самой примитивной потребительской корзины, и это идет абсолютно вразрез, против движения, которое наблюдается в большинстве окружающих нас стран, борющихся вроде бы вместе с нами с экономическим кризисом. Как так происходит? Отчего это происходит? Может, в частности, это последствия того, что мы на протяжении многих лет активно, интенсивно сопротивлялись, несмотря на все переговоры, которые тем не менее велись, несмотря на все лозунги, которые произносились, мы сопротивлялись интеграции России в мировую экономическую торговую систему. Вспомните бесконечную тягомотину, которая происходила с нашим вступлением в ВТО, когда мы постоянно объявляли абсолютно неприемлемыми и невозможными те требования, которые почему-то приемлемы и возможны для огромного количества стран, которые в этой организации состоят. Сейчас выясняется, что Россия интегрирована в мировую экономику только вот этим – только сырьевым своим крылом, только тем, что сегодня испытывает наибольшие сложности, но не интегрирована в том, что касается оборота рабочей силы, не интегрирована в том, что касается свободного движения капитала, свободного движения потребительских товаров. И мы все чаще и чаще слышим какие-то бредовые заявления о том, что нужно деньги держать, нужно их не выпускать, нужно законодательным, полицейским образом это останавливать, и так далее. Вот этот особый путь России, который выражается в таких грозных экономических показателях, как тот, о котором говорит Мартин Гилман, это, на самом деле, часть следствия бесконечных разговоров об особом политическом пути, которыми кормят нас на протяжении последних нескольких лет не только российские политики, но и огромное количество их челяди, такого информационного обслуживающего персонала, который они набрали, накопили, рассадили по газетам, журналам и телевидениям, наводнили этими людьми интернет, который бесконечно пишет о том, что Россия отдельно, Россия сама по себе, она враждует со всем остальным миром, она испытывает угрозу отовсюду, единственный способ – это закрыться, закуклиться, не впустить, не дать, и так далее. Это принимает все более и более экзотические формы.

Вот мне попалась на глаза поразительная совершенно вещь. Несколько дней тому назад дал интервью одной питерской газете человек, который назначен – там, в Питере, есть такой человек – главным милиционером, борющимся с демонстрантами. В Питере создан милицейский центр «Э». «Э» - от слова экстремизм. Во главе его сидит человек по имени Михаил Ильин. Надо сказать, что еще в прошлом году прошло сообщение, оно не пользовалось особенно большим успехом и не вызвало особо большого резонанса, о том, что указом президента были расформированы те подразделения и управления МВД, которые занимались организованной преступностью, а вместо них должны были быть созданы другие, которые будут бороться с экстремизмом. Вот, пожалуйста вам – это решение постепенно претворяется в реальность. Человек, который занимает формальный пост вот такого вот милицейского начальник во втором по величине российском городе, как ни в чем не бывало, говорит о людях, которые выходят на разного рода демонстрации, которые каким-то образом пытаются показать свои политические позиции, которые пытаются вслух сказать о своих политических пристрастиях, о своих взглядах на действующую власть и так далее – «Читатели могут улыбаться, но в 60-70 случаях финансирование поступает из-за рубежа. Этим занимаются общественные организации и фонды, созданные спецслужбами. Группировок, получающих деньги на акции из таких источников, не больше 6-7». Это он говорит о людях, которые живут в Петербурге. «И платят им для расшатывания стабильной внутриполитической ситуации в стране. Все, что касается иностранных денег, касается только политики. До выборов президента США транши поступали регулярно. Объем разовых поставок – от ста тысяч долларов и выше. Суммы большие. Нужно в каждом регионе содержать своих агентов, которые нигде не работают. Остальные 30-40% финансирования приходит от наших состоятельных людей, которые оплачивают различные митинги и акции в своих целях». Послушайте, вот государство, которое содержит вот таких чиновников, государство, которое рассаживает их на важные руководящие должности, это государство обрекает себя на особый путь. Этот особый путь заключатся в том, что в пору мирового кризиса оно будет гнить в одиночку. Это государство, которое отгородится от окружающего мира и превратит себя в лепрозорий. Внутри себя будет лелеять свои болезни. Будет лелеять свою политическую катастрофу и свою экономическую катастрофу, неизбежную в этих обстоятельствах. Мне кажется, что это вещи связанные. И мне кажется, что мы должны помнить о том, что на самом деле не бывает свободной, открытой экономики, которая легко, естественно связана со всем миром и таким легким, естественным образом борется против кризиса рука об руку со всем остальным миром, у страны, которая вот таким образом закрывается от нормального развития политической мысли внутри страны. Страны, которая объясняет любое инакомыслие происками внешнего врага.

Давайте на этом месте остановимся. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот я вижу, что пошли звонки, постепенно заполняются все линии нашего многоканального телефона. И одну из этих линий я немедленно включаю в эфир. Вы знаете, что у нас нет никакой предварительной отслушки, никакой цензуры, никакого предварительного фильтра. Вы попадаете прямо в эфир. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Борисович, добрый вечер. Вадим из Санкт-Петербурга. Хотел спросить по поводу выборов. У нас тоже намечаются муниципальные. Я как представитель… я доверенное лицо кандидата от неформальной оппозиции, не буду говорить…

С.ПАРХОМЕНКО: А как у вас там, простите, с муниципальными выборами обстоит дело с сыном господина Грызлова? Помню, была интереснейшая история.

СЛУШАТЕЛЬ: По-моему, зарегистрировали.

С.ПАРХОМЕНКО: Да-да, куда ж делись, разумеется, зарегистрировали.

СЛУШАТЕЛЬ: Очень интересная картина. У нас от кандидатов в депутаты от «Единой России» отклонили 0,3%, а от «Справедливой России», по-моему, 9% отклонили, от коммунистов 13%, от «Яблока» 54%, а «Объединенного гражданского фронта» 85%.

С.ПАРХОМЕНКО: Неплохо. 85% кандидатов, вы хотите сказать?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, кандидатов в депутаты, которых не зарегистрировали. И я хоте л рассказать – две вещи новые в этих выборах появились. Первое. Раньше вражескую литературу, листовки, срывали дворники, еще на прошлых выборах. Сейчас – я, правда, своими глазами не видел, но звонят на участок и рассказывают жители – ходят два милиционера и человек в гражданском. Я говорю – так, наверное, в гражданском это дворник? Нет, говорят, человек в гражданском показывает, какие листовки срывать.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну да, потому что у вас есть этот самый центр «Э». Я думаю, он уже как-то постепенно уже приступил к своей деятельности. Не сомневаюсь, что есть такое управление и в областном управлении ФСБ или такой отдел, какая-то такая служба. Ну, люди отрабатывают свой хлеб таким образом.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей Борисович, и второе наблюдение тоже на этих выборах.

С.ПАРХОМЕНКО: Простите, Вадим, спасибо. Очень много звонков. Мне хотелось бы больше впустить сюда в эфир разных наших слушателей. Спасибо вам за сообщение. Да, очень характерная, на самом деле, ситуация. И мы видим большое количество этих самых людей в штатском, которые появляются и во время малейших каких-то движений на московских улицах, когда вдруг происходят какие-то пикеты или какие-то публичные акции. Обязательно целый кордон людей вокруг, которые все это наблюдают, записывают. Мы знаем эти чудесные истории с доносами, которые потом поступают в учебные заведения, в частности в ВШЭ вот пришло такое письмо. Были такие ситуации и в Московском университете. Правда, там, к сожалению, профессура и администрация университета в высшей степени благосклонно относилась к такого рода доносам, и мы знаем, что людей уже и выгоняли по этому поводу. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вы в этом прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Александр. Возвращаясь к теме вашего вопроса, хотел бы отметить – на мой взгляд, то, что сейчас создаются такие структуры специальные, наверное, где-то это правильно, потому что контролировать ситуацию во время всеобщего хаоса каким-то образом надо. Но, наверное, здесь сейчас речь нужно вести о том, что народ в массе своей не готов сейчас к каким-то проявлениям, как было это у нас в начале 90-х годов, когда вся Манежная площадь была усеяна людьми. Поэтому…

С.ПАРХОМЕНКО: Что такое случилось, что он тогда был готов, и вдруг перестал быть готов? Отчего бы это?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, я думаю, что история последних десяти лет показала бессмысленность всех проявлений народных волнений. Нас уже давно отучили от того, что народ все-таки может показать свою силу и достигнуть каких-то результатов.

С.ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, Александр, насчет показать свою силу, может, я с вами и соглашусь. Действительно, в силе народной стихийной, на самом деле, ничего хорошего нет. И рассчитывать на это не стоит.

СЛУШАТЕЛЬ: Опять же – поэтому контролировать ситуацию правильно. Все равно надо. И те организации, которые создаются, где-то, наверное, могут быть полезны. Но то, с каким ожесточением они создаются, с какой энергией, куда эти люди ведут и как они хотят проявить себя, вот это пугает.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну да, особенно ведет Каспаров. Вы когда-нибудь читали?... вот я предлагаю то, что говорит и пишет Каспаров, прежде всего читать глазами, как текст. Он действительно человек южный, темпераментный, у него такая своеобразная и очень напористая манера речи. Но когда читаешь на бумаге то, что он пишет, он говорит абсолютно разумные, спокойные, размеренные вещи. И здесь нужно напомнить одно важное обстоятельство. Я несколько раз говорил уже об этом в разных ситуациях, повторю еще раз. Нужно отдавать себе отчет в том, что у нас произошло некое экономико-политическое совпадение, такое средостение, если позволите этот анатомический термин. Вот смотрите, был период, когда по некоторым внешним обстоятельствам, в частности, в связи с этой самой проклятой конъюнктурой цен на нефть, Россия была достаточно бедным государством. 10 долларов за бочку нефти, 12, 15 – вот та конъюнктура, на фоне которой развивалась экономическая реформа в России, та конъюнктура, на фоне которой действовало правительство Гайдара, следующее правительство Черномырдина, на которой прошел, по существу, весь период правления президента Ельцина. Потом ситуация изменилась. Она изменилась абсолютно не потому, что что-то случилось в России. Абсолютно не благодаря усилиям каких-то российских политиков или экономистов. Она изменилась сама по себе. Но в умах людей эти вещи совпали. И они говорят – «А, вот эта вот ваша реформа, вот эта вот ваша типа демократия – это когда есть нечего. Я помню! Это уже один раз было». На самом деле, это совпадение двух, как это ни удивительно, не связанных вещей. Цена этой самой нефти и наличие на посту премьер-министра Егора Гайдара – вещи, не обусловленные одна другой, совсем. Если не иметь в виду, что цена нефти в свое время опрокинула власть в Советском Союзе, по существу, разрушила коммунистический режим, оставила его без средств к существованию и без средств к поддержанию своего влияния в мире. Вот осталось это ощущение в мозгах людей. Вы говорите о том, что люди за последние десять лет убедились и так далее… В чем они убедились? Они убедились, что пока была реформа, было нечего есть, а теперь, когда пришел Путин, появился гипермаркет «Мега», в который можно пойти, и там каких хочешь товаров сколько угодно. Послушайте, это не связанные вещи. Это временнОе и врЕменное совпадение. Не надо все-таки об этом забывать. Это не единственный фактор, но важный фактор, который существует в нашей политике. Согласны вы, Александр?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, согласен. Но еще маленькая ремарка. Показательно очень количество людей, пришедших на выборы и президента, и депутатов, последний раз. Я думаю, что это тоже можно привязать к этому вопросу о желании людей волеизъявляться и каким-то образом выражать свои мысли и эмоции. Я считаю, что это все идет в одном контексте, когда у народа просто пропадает желание что-либо творить и делать в этом государстве. Вот это очень пугает, на самом деле.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Александр. 363 36 59 – телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот, мне кажется, какой-то относительно экзотический номер телефона. Слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Звоню из Санкт-Петербурга. Меня зовут Сергей.

С.ПАРХОМЕНКО: Ничего особенно экзотического. Да, Сергей, слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел бы затронуть тему, которая обсуждается. В нашей стране, на самом деле, мнение народа не то что никого не интересует, а всячески делается все для того, чтобы не было возможности его высказывать.

С.ПАРХОМЕНКО: Что значит никого? Вас интересует?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня интересует.

С.ПАРХОМЕНКО: И меня интересует. Но вот почему вы называете тех нескольких человек, которые владеют телевизором, только и всего, и больше ничем, почему вы называете их всеми? Вот их не интересует. Потому что они привыкли, что можно заключать эту сделку – вы будете молчать, вы будете спокойны, вы ни во что не вмешиваетесь, а мы вам строим гипермаркет «Мега» или что-то такое аналогичное, что есть, я помню, по дороге между Питером и питерским аэропортом, тоже какая-то большая торговая штука стоит.

СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно верно. Все дело в том, что наше государство забыло о том, что главное, ради чего вообще нужно государство, это качество жизни людей…

С.ПАРХОМЕНКО: Качество жизни людей в трудных обстоятельствах, в сложных обстоятельствах. Вот государство нужно сейчас. Вот оно понадобилось теперь, когда возникли проблемы, когда есть чем управлять, когда цена ошибки достаточно велика. Это хорошая очень фраза, которую многие сейчас повторяют – когда есть деньги, можно ошибаться сколько угодно, это бесплатно, а когда деньги кончаются, за ошибки приходится платить теми самыми деньгами, которые в этой ситуации оказываются так дороги. Сергей, извините, пожалуйста. К сожалению, у нас совсем не осталось времени. Спасибо вам за звонок, спасибо за ваши размышления. Это была программа «Суть событий». Как обычно, по пятницам мы с вами обсуждаем события, тенденции, настроения недели. Ну, все, о чем эта неделя заставляет нас думать. Надеюсь, что мы встретимся с вами в будущую пятницу в это самое время. И напоминаю, что у меня на «Эхе» теперь есть еще одна программа. Вот уж позволю себе потратить несколько секунд на то, чтобы ее прорекламировать. Программа «Побег», которую я веду в ночь со среды на четверг, в полночь в среду. Появляйтесь, пожалуйста, вместе с нами здесь в эфире. Там тоже работает телефон. Она, правда, посвящена совсем другим проблемам. Она посвящена путешествиям, впечатлениям, которые мы можем получить от окружающей жизни. А это была программа политическая. Это была программа «Суть событий». Я – Сергей Пархоменко. Всего хорошего. До будущей недели.