Суть событий - 2008-02-22

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 5 минут в Москве. В прямом эфире «Эха Москвы» программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко, ее ведущий. Все на своих местах, все своим чередом. Пятница, вечер. Мы с вами обсуждаем события минувшей недели, пытаемся обнаружить в них какой-нибудь смысл. Если обнаружим, рассматриваем его внимательно. Мы – говорю я, а не я один, потому что у меня есть разные способы общения с вами на протяжении этого часа, пока будет длиться наша программа. Прежде всего, я могу получать от вас смс – 7 985 970 45 45 – этот тот номер, куда вы можете отправить сообщение с любого мобильного телефона по обычной цене, которую берет с вас вша оператор мобильной связи. +7 985 970 45 45. С помощью Интернета это тоже можно сделать, придя на сайт www.echo.msk.ru и там порывшись немножко. Я думаю, рыщущие да обрящут способ с помощью Интернет-сайта послать нам сообщение. Телефон – 363 36 59 – через некоторое время будет работать. Я уже вижу, что ни одной свободной линии нет. Но пока, в ближайшие несколько минут, я думаю, не стоит занимать эту линию. Я думаю, мы скорее во второй половине программы станем с вами по телефону разговаривать. Ну вот, собственно. Да, ну вы все знаете, что была возможность задать мне вопросы еще с помощью Интернета за какое-то время до начала программы. Теперь такой возможности уже нет, хотя бы потому что я не вижу отсюда сайт и не могу следить за тем, как приходят ваши вопросы. Но я думаю, что вы все или многие, во всяком случае, из вас, кто слушал этот пакет наших таких аналитически-размышлительных программ конца недели традиционный, который во второй половине и вечером пятницы у нас здесь на «Эхе» звучит. Наверное, многие думают, что я тоже продолжу косовскую тему, и очень много вопросов из тех, что пришли по Интернету, посвящены именно этому сюжету, и я вижу уже, что мне пишут на пейджер этот самый – 985 970 4545 – вопросы на эту же самую тему. Чего тут только нет на этом пейджере, начиная от поздравлений с 23 февраля и до каких-то ужасных, я бы сказал трогательных в своей нежности оскорблений, которые я получаю. Это люди, которые всю неделю ждут, чтобы выразиться таким вот способом. Ну хорошо, ребята, мне ж, в общем, не жалко, а пейджер многое стерпит. Ну так вот.

Косово. Знаете, я, в общем, согласен с теми, кто говорит, что это сугубо пропагандистский фрукт и что это такое порождение информационно-агитационной индустрии, которая довольно сильно разрослась по всему миру, и в России, может быть, особенно в последнее время. Целые политические феномены, собственно, представляют из себя такие надутые, пропагандистские шары. Ничего внутри этого нет. Я не вижу, если откровенно, российских интересов в Косове. Ну вот мне они неизвестны. История про единство православных церквей, православных святынь, которые мы хотели бы защитить… я не вижу никаких попыток со стороны Русской Православной Церкви, кроме выкриков нескольких сумасшедших попов, которые предлагают туда военных отправлять. Ну, хороший вообще священник, правда? – который призывает к войне, к кровопролитию, к человекоубийству, предлагает лететь, стрелять, бомбить и так далее. Я довольно много начитался такого рода сообщений. И вы сами можете при желании в прессе последних дней и в Интернете их найти. Не вижу я никаких особых поползновений со стороны Русской Православной Церкви выступить на защиту церкви там, в Косове. Я думаю, прежде всего, потому что никакая недвижимость нам там не светит. Нам – в смысле Московской патриархии. Ну, вряд ли удастся получить сколько-нибудь земли или какие-нибудь сооружения или прицепиться к какому-то бизнесу. А церковь, она, в общем, занята в основном этим, и ее международная деятельность так или иначе связывается с разного рода такими затеями. Обязательно за любой международной активностью Русской Православной Церкви вы увидите, внимательно присмотревшись, какой-нибудь такой интерес. Скорее всего, интерес к недвижимости. Чего-нибудь девелоперского, сказал бы я. Я недавно услышал такое замечательное выражение от одного профессионала – «А это здание можно будет взять и раздевелопить» - хорошее слово, правда? Вот Русская церковь – большие специалисты по «взять и раздевелопить» здания. В общем, проэксплуатировать, что называется. На Ближнем Востоке там, и в Европе так, и даже в Северной Америке так. И этим объясняются многие события в области объединения двух церквей. Так что ничего, на самом деле, в этом нет. Что касается геополитического значения – вот, это сейчас создаст дополнительную волну сепаратизма и всякого прочего… - что-то я в это не верю, если честно. А что, скажем, басские сепаратисты? Им нужен пример Косова, чтобы каким-то образом активизировать свою деятельность или наоборот снизить активность? Им чей-нибудь пример нужен? Им надо, чтобы кто-нибудь их дополнительно агитировал? У них как-то свои аргументов не хватает? У них своих сложностей во взаимоотношениях с испанской и отчасти французской властью с населением вот этой европейской Басконии не хватает? Они как-то в Югославию смотрят? По-моему, они заняты совсем другими проблемами. У них там большая дискуссия, чтоб не сказать война, между мирными сепаратистами и воинственными сепаратистами: одни хотят взрывать, другие хотят сотрудничать с легальной политикой. Одни хотят пугать население, другие хотят наоборот привлечь население своими идеями. Им совершенно Косово это не нужно. Или, может, какие-нибудь каталонцы сейчас особенно воодушевятся косовским примером? Вообще, есть какие-нибудь здравомыслящие люди, которых этот пример может воодушевить? После всего того, что там произошло. После того, сколько народу там зарезали, сколько там домов стерли с лица земли, сколько там крови и слез пролилось за это время. Что, кто-нибудь хочет идти этим путем? Для кого-нибудь это привлекательно? Я вот летом был во французской части Каталонии – ну да, там огромное количество разнообразных признаков сепаратизма. В любом ресторане вам скажут, что – «У нас здесь кухня каталонская». Или наоборот скажут вам при входе – «А у нас здесь нет каталонской кухни» – и так с вызовом скажут, серьезно. На заборе напишут – «Здесь не Франция, не Испания, а страна Каталония». Продавец вина вам скажет: «Это каталонские вина». Обратите внимание – это что-то такое ни на что не похожее. И архитектура есть каталонская. И вывески есть на каком-то загадочном языке. И газеты даже выходят на каких-то странных языках. Чего там только нет такого сепаратистского. Но что, хоть кто-нибудь там увлечется сейчас косовской идеей? Ну и то же самое по поводу сепаратистских или мечтающих о независимости или о переприсоединении от одного государства к другому территорий на пространстве бывшего Советского Союза. Ну вот говорят – Абхазия, говорят – Южная Осетия, говорят – Приднестровье. Они что, больше будут хотеть отделиться от того, к чему они присоединены сегодня, и переприсоединиться к России, что ли? Ну они и так уже хотят до крайности. Если б они могли, они давно бы это сделали. Если б у них хватило сил сделаться независимыми, они бы уже давно сделались. Им для этого никакое Косово не нужно. Или, может быть, Россия по этому примеру пойдет дальше и их почему-то признает? Вот раньше не признавала, а теперь признает. Раньше действовала исподтишка, раздавая паспорта в Абхазии и Южной Осетии, российские паспорта. Там почти все население располагает российскими паспортами и может считаться формально российскими гражданами, хотя они никогда в жизни не были на территории России. Вот раньше у России не хватало смелости в открытую заговорить о том, что мы хотим присоединить к себе эти территории, а теперь хватит. Нам косовского примера не хватало. Раньше у нас не хватало сил настоять на своем, а теперь эти силы у нас вдруг появились, что ли? Ерунда какая-то. Я не вижу, на самом деле, ничего, что к нашей позиции добавлял бы косовский пример, добавляло бы косовское развитие событий. Мы теперь в связи с Косово можем открыто противостоять всему остальному человечеству со своей позицией! А чего, раньше мы не противостояли?.. раньше мы не делали каких-то демонстративных демаршей? Вводили войска, занимали аэропорт, потом выходили из аэропорта. Помните, была такая вполне экзотическая и анекдотическая история, когда российские подразделения вдруг маршем грандиозно из Сербии пронеслись, заняли аэропорт в Приштине, а потом выяснилось, что у них воды нет. И они там сидели, и спустя три часа пошли за водой к английскому контингенту, который был через дорогу. Я тогда был журналистом и подробно описывал всю эту ситуацию. Точнее, публиковал в журнале репортажи оттуда. Как выяснилось, пить нечего, жрать нечего, а главное – делать там нечего. Абсолютно непонятно было – ну вот сидим мы в этом аэропорту, никого туда не впустим, никого оттуда не выпустим. Дальше что? Можно подумать, что мы заняли этот аэропорт для того, чтобы обеспечить десант многосоттысячного российского контингента, который сейчас вот через Косово, воспользовавшись этим плацдармом, проникнет в Западную Европу. За этим, что ли? Ну, сидели мы в этом аэропорту пустом, неработающем. Дальше что? Посидели немножко, ушли. Не добавляет и не убавляет ничего косовская ситуация ни к конфликтам вокруг сепаратистствующих территорий вокруг российских границ, ни к более или менее напряженным, а иногда не напряженным абсолютно, как в случае с Каталонией, ситуациям с европейскими спорными территориями. Никого Косово ни к чему дополнительно не подвигнет. Все кончится просто тем, что мир постепенно признает Косово, а потом будет смотреть и ждать, получится из этого страна или не получится. А это уже, знаете, зависит не от воли политиков и не от решения ООН и не от каких-либо дипломатических усилий. Вот так бывает. Где-то государства складываются, а где-то не складываются. И от чего это только ни зависит. Я вот, например, считаю, что это во многом проблема сугубо гастрономическая. Вот если кухня косоварская существует – я ничего об этом не знаю, - если она существует, значит, будет страна. А если не существует - значит, будет как Белоруссия. Ну нет белорусской кухни – и нет страны белорусской. Есть только какое-то странное образование, которое ждет, пока наконец Россия его поглотит под тем или иным предлогом. А вот с Украиной, например, ничего не поделаешь – украинская кухня есть. И вот хоть ты тресни. Все, тютю. И эта кухня как-то поярче многих других ее окружающих. Это так просто, для примера. Это сюжет мне близкий, поэтому я его упоминаю. Ну вот. Косово.

Но знаете, есть вещи поважнее Косова. Есть вещи поважнее Медведева. Есть вещи поважнее выборов. Есть хорошая фраза, сказанная, говорят, Григорием Алексеевичем Явлинским. Он не так много сказал в последнее время дельных фраз, но вот одну сказал: «Есть вещи поважнее Государственной думы». Во всяком случае, ему приписывают такую фразу, я сам не слышал. Верю, что он ее сказал. Вот мы несколько недель так или иначе говорили и, кстати, продолжаем говорить о деле Алексаняна, потому что это очень яркий пример, очень мощный, показательный пример того, как взаимоотносятся российская власть и российское общество сегодня. Как власть теряет стыд. Как она теряет способность и желание хотя бы каким-то образом камуфлировать всякие свои низменные инстинкты, античеловечные, желание раздавить врага, желание унизить человеческую личность, желание наблюдать за страданиями неугодного. Не просто отодвинуть его от дела, разорить, лишить влияния, а вот посмотреть, как человек умирает. Вот выясняется, что у нас есть такие политики, есть такие судьи, есть такие прокуроры, есть такие следователи, есть такие тюремщики. Есть люди, которым охота посмотреть, как человек умирает в мучениях. Вот о чем история Алексаняна. А есть, оказывается, у нас часть общества, которая не хочет на это смотреть и не хочет, чтобы кто-то доставлял себе это удовольствие, а ставит человеческую жизнь и милосердие и уважение к человеческой личности выше разного рода других обстоятельств – политических, экономических, даже юридических.

Вот был такой случай – случай Алексаняна. Он останется в истории России – в учебниках по истории России. Я верю, что когда-то появятся школьные учебники, в которых будет такая главка, параграф будет называться – «Дело Алексаняна». И оно будет упоминаться так же, как совсем по другим поводам упоминаются разные другие знаменитые «дела». «Дело Веры Засулич» - по одному поводу, «дело валютчиков» в позднехрущевские-раннебрежневские времена – по другому поводу, «дело диссидентов», вышедших в 68-м году на Красную площадь, – по третьему поводу, «дело Буковского» - по четвертому. Есть разные «дела», которые знаменуют собою разные события и обстоятельства нашей истории. «Дело Ходорковского», несомненно. И «дело Лебедева». И - «дело Алексаняна». Отдельно будет стоять в этой истории.

Теперь вот есть другой казус – казус Европейского университет в Санкт-Петербурге. Я думаю, многие уже слышали об этом. Есть такое учебное заведение, очень знаменитое. Ну, я б сказал – знаменитое в узких кругах образованных людей в России, людей, интересующихся тем, что в мире называется социальными и политическими науками. Во Франции так это прямо и называется. Вот Европейский университет занимался – теперь, кажется, в прошедшем времени надо об этом говорить, хотя посмотрим, как это будет развиваться в ближайшие дни, но на сегодня, тем не менее, это так – занимался социологией в разных ее видах, социальной экономикой и, я бы сказал экономической социологией в разных ее видах, экологией, всякими гендерными исследованиями, то есть исследованиями в области взаимоотношений полов, на разные половые темы – попрошу не пошлить особенно тех, кто меня сейчас слушает, и криво не ухмыляться – это все чрезвычайно важно, потому что на этом во многом построено социальное благополучие, социальная стабильность, стабильность семьи, демография, бог знает что тут, трудовые ресурсы. Люди, которые занимались чрезвычайно важными, интересными и уникальными исследованиями. Собрали уникальный коллектив специалистов, профессоров с мировой подготовкой, учившихся или преподававших в лучших мировых учебных заведениях. Ну вот я более или менее подробно знаком только с одной небольшой частью работы Европейского университета – с большой группой социологов, которые занимались исследованием такой практической экономики, микро-микроэкономики – на уровне ее повседневного бытования, на уровне ее взаимоотношений между бизнесом, часто малым бизнесом, между предпринимателем в широком смысле слова (многие из нас что-нибудь предпринимают в жизни, правда? А некоторые хотят что-нибудь предпринять) и государством. Я очень люблю такие исследования. Люди, которые озаботились ответами на запрещенные вопросы, на вопросы, которые как бы неприлично задавать или которые никто не задает, потому что ответ на них сам собой разумеется. А потом выясняется, что ничего не разумеется. Все мы любим говорить – «Вот, все всем дают взятки, власть ворует, менты всех притесняют…» И вот находятся люди, которые говорят – «Минуточку, так, остановимся на этом месте. Кто дает взятки? Какие дает взятки? кому дает взятки? Что ворует власть, каким образом, под каким предлогом, кого притесняют менты, как, что они при этом говорят, какое у них при этом выражение лица, на что они при этом ссылаются, какие у них при этом законные основания, где в точности они нарушают закон?» Выясняется, что это интереснейшая и важнейшая материя. Я с этим познакомился, в частности, когда готовил к печати… у нас буквально на днях в издательстве, которым я руковожу, выйдет книжка одной из исследовательниц этой группы, ее зовут Элла Панияха – она написала книжку под названием «Правила игры для русского предпринимателя». Блестящая книжка. К ней Евгений Григорьевич Ясин написал, кстати, предисловие, чем я очень горжусь. Хорошее, очень положительное предисловие. Вот выйдет у нас такая книжка – человека, который занимался много лет этим. Вообще там большая собралась группа. Во главе – очень известный в мире социологии, социальной экономики профессор по имени Вадим Волков – молодой довольно человек, которого приглашают в ведущие мировые университеты почитать лекции, рассказать, что он знает про это про все. И так далее. Кому интересно, зайдите в Интернет, наберите в любой поисковой машине – «Европейский университет в Санкт-Петербурге», нажмите «Enter», и выпадет вам 50 страниц сведений о том, что это такое, чем они занимаются, кто там работает, как, что, куда, зачем. Ну их закрыли. Их закрыли потому, что они имели неосторожность, наглость начать исследовательскую учебную программу в области наблюдения за выборами. Они некоторое время тому назад получили грант, который использовали… всякое хорошее учебное заведение имеет возможность получать финансирование для своих исследований из самых разных источников – российских, зарубежных, смешанных, всяких, - и вот они получили грант и употребили его на программу подготовки специалистов, так скажем, в области организации наблюдения за выборами. Как вы понимаете, это очень против шерсти. Сейчас не то время, когда в России надо наблюдать за выборами. У нас сейчас не те выборы, за которыми надо, чтобы кто-то наблюдал. Правда? И не надо, чтобы кто-нибудь умел за ними наблюдать. И тем более не надо, чтобы кто-нибудь учил людей за ними наблюдать. Не надо. Сейчас не время, товарищи. Особенно на деньги Евросоюза. Ну и все – пришли пожарники… То есть сначала образовался какой-то депутат замечательный. Несколько месяцев тому назад какой-то Сафаралиев… у нас такой есть, слыхали такого депутата? Как вы думаете, из какой он фракции? Правильно, угадали – из этой ровно он фракции. Вот он поручение дал Генпрокуратуре проверить. Генпрокуратура проверила и ничего, в общем, особенного не нашла. Но, знаете, что называется, как с теми ложечками – неприятный осадок остался. Неприятный осадок остался и в мозгах у разного рода чиновников. У нас ведь чиновники теперь работают таким образом – они угадывают мечты начальства. Они даже не ждут распоряжений. Так чиновники работают, так многие журналисты работают, так много кто работает – смотря в глаза начальства и думают «Чем же мне еще тебе понравиться-то, а, родной?» А то ведь сейчас же еще как-то и смена власти, смена команд – одни приходят, другие уходят, ничего не поймешь. Надо нравиться. Ну и вот некоторое количество питерских чиновников решили «понравиться» таким способом. Они взяли и организовали пожарную проверку. У нас вообще пожарные играют большую роль в разных областях российской общественно-политической жизни. Помню, газету «Коммерсант» пожарные закрывали. Союз журналистов пожарные закрывали. Много чего закрывали пожарные. Вот закрывают теперь… закрыли, собственно, Университет в Санкт-Петербурге. Пока на несколько месяцев, а там – глядишь, университет и вовсе саам рассосется, потому что преподаватели разойдутся, аспиранты разойдутся. Там нет, собственно, студентов в традиционном понимании. Это второе высшее образование. Это над высшим образованием – туда школьников не берут, там серьезные люди, которые уже учились многому, умеют многое, часто учились за границей, теперь вернулись сюда продолжать свое образование. Разойдутся. Ну кто будет три месяца сидеть и ждать, чем дело кончится? Ни у кого нет времени. Кто-то хочет продолжать исследования, кто-то хочет продолжать обучение, кто-то хочет писать диссертацию, а теперь понимают, что эту диссертацию, если здесь напишешь, на этой кафедре, хрен потом защитишь – еще ВАК надо пройти… Кому это надо? Не будет, рассосется Университет. На что и надежда. При том, что они и исследования-то эти закрыли в области науки о выборах, и грант этот вернули, и все прекратили, и на все заранее были согласны. Но, конечно, невозможно здесь осуждать руководство этого университета – ну что они будут переть против ветра? На все согласились, и вот сейчас происходит некоторое испытание российского гражданского общества – получится что-нибудь или нет. Подписываются десятки разных писем – и сами студенты-аспиранты собираются вместе и пытаются как-то высказать свою позицию на этот счет, и преподаватели, и российские ученые, и западные ученые, и издатели, и кто только нет… Давайте на этом месте остановимся. Я после новостей еще пару минут об этом продолжу. Потому что это очень важная история для нас с вами. Не забудьте про нее. Удержите это в голове 4 минуты. Продолжим.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и ровно 35 минут в Москве. Это вторая половина программы «Суть событий». Я – Сергей Пархоменко. Смс работает как ни в чем не бывало - +7 985 970 45 45. И через некоторое время – телефон прямого эфира 363 36 59, с помощью которого мы сможем с вами связаться здесь в прямом эфире. я говорил здесь перед перерывом на новости о ситуации вокруг Европейского университета в Санкт-Петербурге, блестящего учебного заведения, собравшего замечательный коллектив преподавателей и очень интересный коллектив аспирантов и учащихся, ведущих исследования в самых разных отраслях и областях социально-политических – наука очень редкая и очень ценная в сегодняшней замерзающей России специальность. Этот университет по абсурдным поводам подвергся нападкам, в результате чего оказался закрыт, и сегодня существует реальная опасность, что он закрыто окончательно, что это временное взыскание, которое на него наложено, окажется для него роковым. Вокруг этого университета собирается сегодня думающее российское общество. Собирается виртуально – подписывая письма, обсуждая это, дискутируя, пытаясь публиковаться на эту тему там, где можно еще опубликовать тексты с какими-то живыми размышлениями и живой информацией о такого рода событиях, подписывая коллективные письма, пытаясь каким-то образом скоординировать свои усилия. Крошечная часть российского общества. Давайте отдадим себе отчет, что это тоненькая такая пленочка на поверхности этого океана голов, людей, душ людей, живущих сегодня в России. Огромное большинство их ничего об этом не знает, совершенно этим не интересуется, никак не ощущает эту проблему проблемой, никому здесь не сочувствует и вообще никаким образом во всем этом не участвует до тех пор, пока что-то подобное не случилось с ними. И вот это вот очень важно. Есть два важных аспекта в этой истории. Один – происходит перекличка, такая же, как перекличка с Алексаняном. Людям важно в этой ситуации выяснить, сколько нас и есть ли нас вообще. Каков наш круг. И люди убеждаются, что каков-то есть все-таки этот круг, кое-что набирается. Кое-кто набирается. И в некоторых случаях это даже имеет эффект. Это же имело эффект с Алексаняном. Да, попытались обмануть, попытались стащить, что называется. Перевели Алексаняна не в ту больницу, не в те условия, приковали к постели, посадили охранников. И это сделали максимально унизительным, максимально жестоким, максимально бесчеловечным способом. Но все-таки ведь забегали, ведь засуетились, ведь чего-то у них загорелось под задницей, у этих, от которых зависит. Вот сейчас посмотрим, как это будет происходить с Европейским университетом. Можно ли общими усилиями, вот так копошась вокруг, сдвинуть каким-то образом эту глыбу? Начинает казаться, что можно. Выясняется, что все-таки когда есть группа людей, среди которых огромное количество людей просто стоящих, нужных для страны, образованных, талантливых, знаменитых в конце концов, собираются, чтобы высказаться на одну и ту же тему, вот это вот броуновское движение создает какой-то общий эффект. Знаете, по-моему у Стругацких, что ли, описан такой удивительный случай – такой человек гигантская флуктуация, в присутствии которого все время происходили всякие невообразимые, немыслимые и невероятные события. Ну, например, молекулы воды в стакане вдруг в результате броуновского движения все двинулись в одну сторону, и в результате этого вода выпрыгнула из стакана. Теоретически такое возможно. Вероятность ничтожна, но теоретически случается. Вот когда такое броуновское движение людей, человеческих помыслов приводит к такому согласованному движению вдруг по какому-нибудь поводу, это может дать чрезвычайно интересный эффект. Мы это видели на Алексаняне. И люди постепенно начинают ощущать – это второй эффект – нехватку чего-то важного в их жизни, вот на таких случаях. Для одних нужно, чтобы и воду горячую выключили, и оказалось, что совершенно не к кому по этому поводу обратиться. Другим нужно выиграть суд, предположим, и обнаружить, что привести в исполнение судебное решение невозможно. Третьи понимают, что суд, в который они приходят, на самом деле руководствуются чем угодно, но только не соображениями закона, и в этот момент понимают, что нужна же какая-то защита, должен быть какой-то арбитр выше, должен же быть какой-то механизм в этой ситуации взаимодействия людей и защиты их интересов. Для кого-то нужно, чтобы у него дом отняли, как это произошло в Южном Бутове в Москве. Для кого-то должно произойти то, что произошло, например… грязная история, на самом деле, - с московским Домом скульптора. Я вот оказался с ней знаком на протяжении последних нескольких дней, потому что несколько моих хороших друзей просто участвуют в ней – они сами художники, скульпторы, они участвовали в этих голодовках, они звонят и рассказывают, что с этим происходит. Это грязная история – о том, как ради совершенно надуманного предлога у людей отнимают то, чем они жили… ну, не в том смысле, что они этим зарабатывали себе на жизнь, а в том, что они дело там делали, они скульпторы – им выставляться где-то нужно, они хотят общаться между собой, со зрителями, они хотят предъявлять публике свои работы и так далее. И для этого они сами своими руками сделали этот дом, вытащили из руин развалюха в Спасо-Наливковском переулке. Сегодня она кому-то занадобилась. Ну неудивительно, что занадобилась - хорошая недвижимость в центре Москвы всегда кому-нибудь нужна. Не удивительно, что стали отнимать у людей заведомо интеллигентных, заведомо спокойных. Они драться не будут, к бандитам не пойдут, с берданкой не придут сами, вряд ли будут самосжигаться или сжигать кого-нибудь другого. А вот что выяснилось в этой ситуации – что нет арбитра. Не существует механизма, который гарантированно хотя бы заинтересовался бы всей этой историей, я уж не говорю – оказал бы на нее какое-то влияние. Люди идут к журналистам, в прессу, а выясняется, что эта штука не работает. Ее нет давно. Не существует этого. И люди начинают понимать – чего-то тут не хватает. То, что их вчера еще не касалось, то, что вчера еще было где-то далеко, то, что вчера еще было «политикой, которой я не занимаюсь», сегодня становится частью моей жизни. Это же самое происходит с Европейским университетом сегодня. И это будет происходить на наших глазах снова и снова, опять и опять. До тех пор, пока люди не поймут, что это и есть политика, которая пришла к ним в дом. Вот про что история о Европейском университете в Санкт-Петербурге и о Доме скульптора тоже. И об Алексаняне тоже. Потому что каждый из нас может оказаться на койке Алексаняна. Да, это может случиться с каждым из нас. Давайте поговорим по телефону – 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», никаких рогаток, никаких фильтров, никаких предварительных отслушек. Звоните, набирайте прямо сейчас. 363 36 59. Нет ничего проще. И окажетесь в студи. Как, например, вот этот слушатель – я снимаю одну из пяти телефонных трубок. Да, алло, я слушаю вас…

Слушатель: …

С.ПАРХОМЕНКО: Ну вот видите, этот тоже прозвонился. Ну что ж делать? Ну бывают разные. Я ж говорю, что открыто, свободно. Все в порядке. Набирайте – и вся страна услышит, чего вы стоите на самом деле. Вот один уже прославился. Поехали дальше. 363 36 59. Я снимаю телефонную трубку и слышу… Что ж я слышу?

Слушатель: Так. Здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как вас зовут?

Слушатель: Меня зовут Александр Викторович.

С.ПАРХОМЕНКО: А откуда вы, Александр Викторович?

Слушатель: Я из Москвы звоню.

С.ПАРХОМЕНКО: Что скажете?

Слушатель: Что я могу сказать? Вы знаете, я вас слушаю с удовольствием. Слушаю и вас, и другие программы «Эха Москвы». Мне уже под 70, и вот вы когда говорите, что нет такого механизма, я понимаю, что все станции… ну, я вам могу сейчас прямую мысль говорить, и конечно, вас кто-то обидит за это – пожарники придут что-то начнут… я о чем хочу сказать – ведь, понимаете, у нас почему-то всегда кто-то виноват. Но у нас же есть гарант Конституции. На мой взгляд, он антигарант. Вот я смотрю…

С.ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, он ровно такой, каким его захотели увидеть люди, которые за него проголосовали один раз, потом второй раз, а теперь третий раз. Я предлагаю ничего… ну ведь правда же? люди, которые проголосуют сейчас за Медведева, они проголосуют мы с вами знаем, за что. Это любой социолог вам скажет, что на самом деле они проголосуют за марионетку, за человека, на которого им указал Путин. Указал бы на кого-то другого… вот он на Зубкова одно время указывал. Помните, недавно же совсем была история, когда у нас Зубков был фаворитом выборов? Это недолго продолжалось, дней пять, по-моему, но была такая история. Сейчас никто про это не помнит – как-то стыдно про это помнить. Так что вот – три раза проголосовали. Значит, нравится.

Слушатель: Мы все помним и деяния его, я не хочу перечислять…

С.ПАРХОМЕНКО: Александр Викторович, я про это говорил в прошлый раз. Спасибо вам за звонок. Мне нечего вам здесь ответить кроме того, как повторить свою мысль из прошлой передачи – бывает, редко, но бывает, когда нас с вами, наших с вами соотечественников, сограждан, соседей, друзей, знакомых, родственников и вообще всех, кто нас окружает здесь в России, спрашивают, когда нашим мнением интересуются. У нас была возможность высказать наше мнение. Мы высказали. Мы проголосовали за пытки Алексаняна, мы проголосовали за закрытие этого Европейского университета в Санкт-Петербурге, за отсутствие социальной реформы, за отсутствие военной реформы, за отсутствие реформы здравоохранения. Мы проголосовали. И, кстати, проголосовали наиболее массированно те, кого это касается больше всего. Я уже говорил, что никто не голосует с такой готовностью и с такой страстью, как люди наименее защищенные, люди бедные, люди необразованные, люди пожилые, люди зависимые. Вот они-то и идут голосовать за эту власть. И на них ровно направлена вся эта пропаганда. Ну вот об этом как-то стоит подумать, по-моему. В этом стоит отдать себе отчет. Вот и все. Что это и есть демократия. У нас в этом смысле демократия состоялась. В том смысле, что люди хотели этого – они это получили. Они только не отдают себе в этом отчет. В этом смысле демократия не состоялась. Потому что хорошо бы, чтобы это происходило более или менее осознанно. Не правда ли? 363 36 59. Это программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. А вы? Как вас зовут? Алло!

Слушатель: Алло, здравствуйте, меня зовут Артур, я из Ростова-на-Дону.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Артур, здравствуйте.

Слушатель: Я очень люблю ваше радио. Мне очень обидно – вообще ничего не говорят о ситуации в Армении…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну почему ж никто не говорит? Я много очень на этой неделе слышал в новостях очень подробных историй про Сержа Саркисяна, про Тер-Петросяна.

Слушатель: Это не так оповещается, как вообще-то должно быть на самом деле.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, уж я не знаю, что там не так оповещается. Мне кажется, что новостная служба «Эха» на этот счет говорила. А что такого самого важного, чего вы не услышали по «Эху» на эту тему?

Слушатель: Ну, скажем, российские наблюдатели были там и видели все, и после этого признали весь этот бардак и все эти выборы. И там сейчас 200 тысяч человек каждый день не спят и на улицах находятся.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вообще это забавная история – когда официальные представители российских властей выступают наблюдателями на выборах. Вот они с интересом наблюдают за тем, как это устраивают другие, я бы сказал с высоты своего опыта. Очень интересная была история после того, как российские наблюдатели незадолго до парламентских выборов в России посетили, я помню, выборы в Узбекистане. И дали им очень высокую оценку. И сказали, что опыт узбекских выборов во многом подлежит освоению, анализу и внедрению в других странах. А у меня вот по случайности есть некоторое количество знакомых там, которые рассказывали про то, как ходит по дворам местный мент, местный прокурор, за спиной у него какой-нибудь человек из энергетической компании, которая электричеством заведует, или из компании, которая газ поставляет, - ходят они по дворам и говорят «Так, голосовать будешь? Или пойдешь за газ платить? А вот тут у тебя что-то какие-то провода через участок протянуты… Будешь голосовать? Или снимаем провода». Отличный способ, на самом деле, демократии по-узбекски. Я думаю, что российские наблюдатели с интересом наблюдают за всем тем, что происходит во всех окружающих странах, именно с высоты той демократии, которую они устроили в России. 363 36 59. Это программа «Суть событий». У нас с вами есть еще несколько минут для того, чтобы я мог принять ваши звонки. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», с помощью которого проще простого дозвониться сюда, к нам, в прямой эфир. Ну-ка попробуем. Что-то мне не нравится то, что происходит у нас на линиях – какое-то огромное количество ветеранов звонильного движения к нам прорвалось с какими-то ужасными, огромными цифрами дозвонов сюда к нам в эфир. Ну вот, например, какой-то совсем новенький, у меня такое впечатление. Да, я слушаю вас.

Слушатель: Алло, добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как вас зовут?

Слушатель: Александр из Подмосковья.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Александр. Вы первый раз звоните на «Эхо»?

Слушатель: Нет, уже раз сто звонил

С.ПАРХОМЕНКО: Ух ты…

Слушатель: А дозванивался раз 5-6.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, значит, наверное, с других телефонов каких-то. Ну неважно. Считайте, что вам повезло.

Слушатель: Нет, именно с этого. Я хотел несколько слов про Косово еще.

С.ПАРХОМЕНКО: Давайте.

Слушатель: Понимаете, существует такая торгашеская выгода, а существует принципиальная позиция. И хорошо, что ее Россия заняла. Конечно же, нельзя соглашаться с независимостью, которая, как мне кажется, является прямым следствием бомбардировок суверенного государства. Ну как можно с этим соглашаться? И прецедент, конечно, важный…

С.ПАРХОМЕНКО: Согласен с вами. Абсолютно. Принципиальная позиция существует. Есть легальные способы отстоять эту принципиальную позицию. Отстоять, например, в международным организациях.

Слушатель: Я не согласен с тем, что ничего такого особо нового… Конечно, мир встрепенулся, и если раньше были разговоры на уровне переговоров, то теперь уже начались заявления по поводу того, что не будут ждать и молчать.

С.ПАРХОМЕНКО: Александр, вы знаете, я с вами вполне согласен. Я хотел бы просто разделить две вещи. Одна – это собственно политическая позиция России как государства, которое имеет возможность, будучи – слава тебе господи – членом различных международных авторитетных организаций, тех самых, которые она поливает дерьмом на протяжении последних лет с удовольствием, а вот сейчас они пригодились – и ООН пригодилось, и Европейское сообщество, и Европарламент, - есть где высказаться. Мы много раз говорили, например, что ООН пляшет под американскую дудку, что ООН подмято и раздавлено НАТО и так далее. Ну неважно.

Слушатель: ООН – Ассамблея бывает…

С.ПАРХОМЕНКО: Я сейчас не про это, Александр.

Слушатель: Совбез не может решать под американскую дудку…

С.ПАРХОМЕНКО: Разумеется, не может, но достаточное количество наших пропагандистов говорило о том, что почему-то пляшет. Ну неважно, не обращаем на это внимания.

Слушатель: В общем, ООН все-таки уважаем мировое сообщество…

С.ПАРХОМЕНКО: Подождите, Александр, я дам вам два слова сказать. Я просто хочу сказать, что надо разделить две вещи. Нужно разделить формальную внешнеполитическую позицию России, которая имеет полное право высказать свое удовольствие или неудовольствие тем, что происходит, высказать свою поддержку или свое осуждение, признать новое государство или не признать. Никто не смеет нас упрекнуть в том, что мы высказываем нашу позицию. Другая совсем история – это та чудовищная пропагандистская война, грязная и бесчестная, сказал бы я, которая развернулась по этому поводу и на этом фоне. Ну вот, конечно, самая «красивая» на этом фоне история – это история про Российский канал, который договорился до того, что сообщил, что террористы, которые убили премьер-министра несколько лет тому назад, «послали ему заслуженную пулю». Знаете ведь эту чудесную историю? вот это две разные…

Слушатель: Вы уводите в сторону, мало ли какие комментарии могут быть…

С.ПАРХОМЕНКО: Минуточку. Эти комментарии происходят не в какой-нибудь независимой газетенке и не на какой-нибудь отдельно стоящей радиостанции, и не на улице…

Слушатель: Ну, СМИ есть СМИ…

С.ПАРХОМЕНКО: Минуточку. Они проходят на официальном Российском телеканале, который бесконечно подчеркивает, что отражает официальную позицию российского руководства, что представляет собою прямое продолжение российской власти. Это их формальная позиция.

Слушатель: Джинджич – это одно, а все-таки заявление… понимаете, я почему позвонил? Я просто хочу сказать, что мне показалось, что вы как-то считаете, что ничего особенно нового не произошло. Я с этим не согласен.

С.ПАРХОМЕНКО: Вы имеете право это считать. Я могу сказать только то, что мне кажется, что это не даст реального, ощутимого толчка – такого или иного – к развитию сепаратистских процессов ни в Европе, ни на постсоветском пространстве. Потому что и там и там фигуры на доске расставлены, позиции определены. Каждый работает во всю свою силу. Россия делает все, что она может, чтобы оторвать Абхазию от Грузии и получить ее себе. Вот сколько она может, столько она и делает. Больше она не может. И Косово ей ничего не добавит к этой истории, кроме того, что вдруг выясняется, что не признав Косово сейчас, а потом воспользовавшись тем не менее этой ситуации и признав Абхазию, мы попадаем в какое-то особенно идиотское положение. вот уж кто демонстрирует двойные стандарты, так вот получается, что наоборот это мы, это как раз Россия, которая говорит, что Косову нельзя, а Абхазии можно. В эту сторону. Либо признавать и то и другое, либо не признавать ни того ни другого. Не продвинет это ни на шаг. Вот все, что я хочу сказать. Говорить, что это недостаточно яркое событие, не буду. Яркое, несомненно. Сказать, что Россия не должна высказывать свою позицию на международной арене? Она ее высказывает. Такую, какую хочет. А вот сказать, что сейчас вот тут все содрогнется и подзорвется кругом – ничего подобного. Ничего не содрогнется и ничего не продвинется ни на шаг по сравнению с реальной сегодняшней позицией. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Я думаю, что у нас есть возможность еще раз снять трубку. Ну, например, вот эту. Да, я слушаю вас, алло.

Слушатель: Добрый вечер. Меня зовут Давид, Москва.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Давид, здравствуйте.

Слушатель: Россия горит желанием помочь Сербии, защитить как-то…

С.ПАРХОМЕНКО: Да Россия не горит желанием помочь Сербии. Горят желанием помочь Сербии три с половиной политика, которые хотят на этом пропиариться, и пяток журналистов, у которых проблемы с поиском тем для очерка. А так больше никто.

Слушатель: Эти политики могут с таким же успехом раздать российские паспорта там, а потом объявить, что защищают своих граждан. Можно ведь так сделать?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, не могут, не могли раньше…

Слушатель: В Абхазии, Южной Осетии раздали.

С.ПАРХОМЕНКО: В Абхазии и Южной Осетии раздали, а здесь не посмели. А здесь только была дурацкая история с занятием аэропорта без воды и еды. На этом все и кончилось.

Слушатель: Слабо, значит.

С.ПАРХОМЕНКО: Да нет, просто, знаете, по эти разноцветным ковриком, за которым мы наблюдаем, под всей этой пропагандой идет нормальная, реальная политическая работа. Реальная купля-продажа. Реальный обмен позициями. В этой ситуации было понятно, что на самом деле, невзирая на все ее вопли, Россия смирилась с тем, что произойдет с Косово, не хотела на самом деле участвовать в разрешении косовского конфликта и косовских противоречий. И я хочу вам напомнить, что все эти годы контингент, который стоял в Косово и который нес реальные тяготы разделения противостоящих сил защиты тех, кому реально угрожали, и поддержания хоть какого-то ежедневного порядка, вот защиты этих самых православных святынь и всякого такого был кто угодно, но только не Россия. Там стояли англичане, австралийцы, какие-то – я несколько раз видел съемки – невероятные африканские части. Кого там только не было. Какие-то сенегальцы, какие-то новозеландцы стояли там, тем не менее. И действительно, в какой-то момент стало ясно, что эта ситуация должна чем-то кончиться. Невозможно вечно держать там этот контингент, невозможно вечно разъезжать на этих выкрашенных в белый цвет джипах и танках. Ну сколько это будет продолжаться? Сколько они будут там торчать? Ну когда-то ведь это должно чем-то кончиться. Этот мандат должен же чем-то реализоваться. Вот и реализовался. Только Россия не принимала в этом никакого реального участия. Так, только разговорами попов. Больше ничем. 363 36 59… Нет, нету у нас времени еще на один звонок. Программа наша закончена. Мне не жалко, что я потратил время основное на Европейский университет в Санкт-Петербурге, потому что это славное учебное заведение, с которым поступают сегодня грязно из грязных поползновений и по грязным мотивам. И российское общество – то общество, которое уже способно интересоваться такого рода вещами, - пройдет время, и этих людей будет гораздо больше, - российское общество еще раз убеждается сегодня в том, что система, сложившаяся в России, это система, которая производит на свет много грязи, много, например, чиновничьей трусости и подхалимства, которые вдруг оказываются решающими и уничтожают те ценности, которые мы с трудом добывали. Мы, все вместе. Многие работали на этот университет. Это была программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. До будущей недели, до следующей пятницы. Всех с праздником, между прочим, для кого важен этот сегодняшний праздник 23 февраля. Будьте здоровы, счастливого уикенда. Пока.