Суть событий - 2008-02-08

С.ПАРХОМЕНКО: 21.05 с половиной минут, это «Суть события», я - Сергей Пархоменко, у нас с вами вечер пятницы. А значит, пришло время поговорить о событиях недели, поискать в них какого-то смысла, почитать ваши вопросы, поговорить с вами по нашему прямому бесцензурному телефону. И вообще, отведайте все эти - как сказано в рекламе другой передачи – прочие казинаки, которые так вас привлекают на нашем радио - а именно, возможность поразмышлять над происходящим, прислушаться, присмотреться к нему, в ряде случаев высказать свое мнение и выслушать чужое. 970-45-45, - телефон СМС и телефон 363-36-59 - через некоторое время мы этот телефон запустим. Еще у вас есть возможность воспользоваться нашим сайтом – хочу обратить внимание наших завзятых слушателей при помощи Интернета на то, что у нас появилась новая версия сайта, очень красивая, надеюсь, что она будет очень удобной - можно с нашей старого сайта заглянуть на новый, но и во многих местах есть реклама нашего сайта. Разумеется, как всегда, в нем пока довольно много неточностей и ошибок, его затем и запускают в тестовом режиме, чтобы все по нему полазали, потыкались в нем. В нем пока много пустых мест – я тоже попробовал его покрутить, нашел много невывешенных страничек информации, но не волнуйтесь, все будет хорошо, Интернет занимает в нашей жизни все большую роль, так что думаю, что права наша радиостанция, что уделяет этому много внимания - чувствую, мы все чаще будем общаться при помощи Интернета. Кстати, все больше народа слушают наше радио при помощи Интернета - или скачивают передачи, читают их транскрипты или слушают их в прямом эфире. Я знаю, что и мою программу тоже слушают в разных местах – кто-то в Риме, кто-то в Париже, кто-то недалеко от Нью-Йорка, в Иерусалиме и ряде других городов – привет им все, - все это мои добрые друзья, с некоторыми из которых я не знаком лично. Это такое предисловие.

Люди предусмотрительные заблаговременно пришил к нам на сайт и оставили вопросы для передачи. Я обычно их дискриминирую, не хватает времени к ним обратиться, в этот раз я начну программу с них.

Дмитрий, студент: «С горечью прослушал запись прошлой передачи от 25 января, я имею в виду моменты, касающиеся дела Алексаняна. Вопрос более общий - скажите, как общество и каждый человек в частности может оказать давление на власть с целью прекращения этого и любого другого бесправия, есть ли такие механизмы, кроме как право выбора президента или партии?» Дмитрий, собственно, так и оказать. Я бы не стал здесь преувеличивать, торжествующе бить себя кулаками в грудь, говорить – вот, проломили, победили. Не знаю, - но случай Алексаняна - может быть потому, что он действительно совершенно выходящий из ряда вон, и действительно жесткость, бесчеловечность, бессмысленность поступков тех людей, которые вроде бы действуют на российскую власть, а на самом деле жесточайшим образом ее дискредитируют и чрезвычайно ей вредят - впрочем, власти виднее, каких слуг держать у себя в услужении. Так вот случай этот, может быть, потому, что был совсем чудовищный и вопиющий - он спровоцировал, конечно, редкую в последнее время по своей интенсивности реакцию людей, людей очень разных, относящихся к очень разным политическим группам или исповедующих разные политические взгляды, людей, читающих разные газеты и думающих по-разному, отстаивающих разные идеалы – вообще разных людей. Все они одинаково были возмущены, и что-то такое в воздухе повисло. На самом деле действительно, - те, кто протестовали против Алексаняна и те, кто подписывали письма с требованием предоставить ему нормальную медицинскую помощь, или те, кто подписывали письма, как несколько наших известных деятелей культуры, писателей и актеров, например – они подписались, предлагая себя в качестве поручителей за Алексаняна – это очень правильный, благородный жест. Так вот эти люди, конечно, нашей власти ничем не угрожают – нет у них никаких реальных инструментов, чтобы что-то такое опасное для власти совершить: они не пойдут на приступ чего бы то ни было, они не забросают, что бы то ни был о чем бы то ни было – в общем, ничего существенного они сделать с этой государственной машиной, бессмысленной, бесчеловечной и глухой, не могут. Тем не менее, сам факт их присутствия здесь, сам факт объединения создает некоторый фон, к которому начинают прислушиваться люди самые бессовестные и самые бесчеловечные. Некоторые из них начинают просто побаиваться. У них появляется какое-то смутное ощущение, что тут что-то не то, и может быть, будут какие-то неприятности – но не сейчас, а потом. В общем, как-то мы немножко зашли немножко дальше, чем нужно. Вообще реакция, скажем, наших тюремных властей, что называется, Федеральной службы по исполнению наказаний, - вот она очень характерна. Вот это люди в прямом смысле, что называется, жестоковыйные, которые никогда ни на что не реагируют, никогда ни на что не отвечают, не подчиняются никаким общечеловеческим правилам, чувствуют себя совершенно свободными от каких бы то ни было гражданских обязательств – например, во взаимоотношениях с прессой, хотя они обязаны контактировать с обществом при помощи общения с журналистами. И, тем не менее, и здесь они вдруг себя почувствовали вынужденными вдруг делать какие-то заявления, что-то показывать, вывешивать какие-то фотографии, с кем-то объясняться, прижимать руки к груди, и вообще оправдываться – это серьезный знак на самом деле. Так что, Дмитрий. Видите – в тех случаях, когда происходит какое-то единение, заочное единение людей, это начинает чувствоваться. Даже если людей так немного - по существу, как в этот раз. Представьте себе – даже сейчас, когда вроде все кругом говорят про Алексаняна, все кругом на эту тему высказываются» - кто все кругом? Сколько нас, вот этих «всех кругом»? Одна Москва, ну, полтора? Да и то в нем какая-то кампания людей? Чуть за угол, чуть за ближайший лесок, чуть выехал из города, углубился в страну, и что? Ничего, там ничего ни о чем не слышал, никто ничего не знает. Ну, отдельные какие-то, - как вы. Дмитрий, в Самаре – энтузиасты и читатели газеты, и ползатели по Интернету – немного вас, нас. И, тем не менее, как видите, в некоторых случаях это работа. Это очень поучительная история, ив этом смысле мы должны быть благодарны этому несчастному человеку, изуродованному и погубленному нашей тоталитарной системой – за то, что по его поводу произошло нечто чрезвычайно важное – уже произошло, безотносительно к тому, как будет развиваться дальше это дело и какие будут в нем повороты.

Еще по поводу того же самого Алексанянана Ольга Штоф, историк-искусствовед из Санкт-Петербурга обращает внимание на то, что «ни одного протеста и призыва к милосердию не раздалось со стороны РПЦ, а вслед за ними и других конфессий». Знаете, Ольга, мне кажется, что вы не точно высказываетесь – не представителей других конфессий, - я уверен, что среди тех людей, которые высказывались и выступали достаточно бурно, ярко, отчаянно и очень искренне в защиту Алексаняна, были представители самых разных конфессий, в том числе, православной. Вот официальных представителей Церкви – как организации, а как конторы - во всех смыслах слова - я действительно не слыхал и не встречал среди высказывающихся. Люди верующие там, несомненно, были. Люди, искренне приверженные тому или иному взгляду на мир, на происхождение и будущее этого мира - они, конечно, высказывались. И это очень естественно, что они быил разные, всякие, и они высказывались как люди, а не как представители какой-то религиозной общности. А чиновников в рясах, клобуках и с крестами на пузах действительно не было. Но они же чиновники. Собственно, чиновники ведут себя, как чиновники - они, прежде всего, трусят. Основная работа чиновника – нравиться начальнику. Он за это получает свои деньги, - так он думает, если это чиновник, и больше ничего. Если вдруг в душе этого чиновника сохраняются какие-то другие идеи, какая-то, например, другая профессия, и оказывается, что чиновник является еще и политиком, чиновник является еще и юристом, еще и экономистом-аналитиком, еще и художником, - мало ли кем еще может быть чиновник? Вот тогда это, второе, в нем говорит, - по ходу его формальной рабочей деятельности, может быть, даже на чиновничьем посту. А если человек только чиновник и больше ничего – не важно, что он носит – галстук или крест, епитрахиль на себя надевает, или шарфиком горло повязывает, - собственно, что у него рабочий инструмент? Клавиатура компьютера или кадило, которым он размахивает? Все равно чиновник.

Чиновники продемонстрировали себя во всей чиновничьей красе, они, прежде всего, перепугались. Прежде всего, струсили и ушли от ответа и от дела, - даже при том, что в этой ситуации, казалось бы, это именно, простите за каламбур, по их епархии проходило. Милосердие это вроде бы церковная епархия. Но не по-чиновничьей, как выяснилось. Не выяснилось, а подтвердилось в очередной раз. Вот вам и вся история.

Олег из Томска: «ПАСЕ считает, что предстоящие президентские выборы в России вряд ли могут быть справедливыми. Поддерживаете, конечно?» А что тут поддерживать? Можно подумать, что это какой-то прогноз. Это не прогноз, это констатация, потому что выборы в России уже идут. Выборы, Олег, будут не тогда, когда вы пойдете или не пойдете опустить свой бюллетень в урну. Выборы сейчас, выборы давно уже, выборы на подступах к избирательной кампании. Выборы во время регистрации кандидатов, во время распределения возможностей или невозможностей, - я говорю совсем не только об официальных возможностях доступа к федеральным телеканалам и все прочим СМИ. Выборы в том, как за одними кандидатами пристальнейшим образом наблюдают разнообразные блюстители закона и считают каждую копейку и каждую закорючку в подписном листе, а в другом случае происходит какое-то странное, навалом собирание в кучу бабла на избирательных счетах = это тоже выборы. Почему надо говорить о выборах в будущем времени? «Предстоящие президентские выборы в России вряд ли могут быть справедливыми»? да нет, текущие, собственно, во многом уже прошедшие президентские выборы уже не были справедливыми. Потому что выборы – это вся эта история от начала до конца, как мы много раз с вами говорили.

«Москвичи продолжают обворовывать всю Россию» - Глебов С.М из Воронежа, - это факт. Как долго это будет продолжаться?». Уважаемый Глебов С.М., я вас уверяю, это будет продолжаться до тех пор, пока вы, наконец, не переедете в Москву. Вот когда вам это удастся, когда хрустальная мечта вашего детства, отрочества, юности и вашей нынешней зрелости, наконец, исполнится, и вы, наконец, прорветесь в этот сладостный город – тогда вы немедленно перестанете думать, что москвичи продолжают обворовывать Россию. Тогда воровство сразу кончится – прямо на вас. Вспомните, когда это произойдет, очень весело вам будет вспоминать об этой передаче.

Давайте поговорим по телефонам, а то мои коллеги в последнее время меня упрекают, что редко снимаю телефонную трубку. Вообще есть такая мода среди ведущих – считать успех передачи по количеству телефонных звонков. Послушают, и говорят - ну и передача у тебя как-то совершенно не удалась – два звонка. Что это такое? А другие относятся к этому иначе. По-разному бывает. Я вступлю на этот скользкий путь разговорщика по телефону. 363-36-59. Пока нам названивают рекордсмены и ветераны телефонического движения с немыслимыми цифрами количества наборов. С такими мне разговаривать не хотелось бы. А с теми, кто звонит первый раз – пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: меня зовут Галина, я из Подмосковья, даже не верится, что попало. У нас у всех сейчас есть прекрасная возможность ответить на эти безобразия с Алексаняном, что вытворяли на наших глазах. И возможность эта заключается вот, в чем - в принципе, на днях уже объявили, а я до этого уже пришла к такому выводу – только бойкот этих выборов. Причем, если я раньше ходила на выборы и мне ни разу не было стыдно за тех, за кого я голосовала, - то есть, вы можете догадаться, что их уже давно нет во власти, за кого я голосовала. Потому что мне действительно не было стыдно, и люди честные и с достоинством, думаю, не должны в этот раз идти на выборы. Это у меня обращение ко всем и к тому товарищу, который спрашивал.

С.ПАРХОМЕНКО: Наверное, было бы мне неправильно агитировать в ту ил и иную сторону – во всяком случае, пока. Ближе к делу, может быть, с подробными объяснениями, мы с вами вернемся к этому вопросу. Хотел бы сказать, что я несколько дней назад прочел в Интернете текст своего друга и замечательного русского писателя Льва Рубинштейна, - недавно мы выпустили его книжку – не премину об этом напомнить. Но многие знают его по журнальным публикациям, по Интернету – он блистательный автор, эссеист, и не побоюсь этого слова, мыслитель, работающий сейчас на наших глазах, очень хорошо работающий в последние годы. Он написал текст, в котором очень горько пишет об ощущении простого человека от самой процедуры, от самого процесса, который с ним происходит. От того, что сам факт участия во всей этой истории - участие в данном случае в виде, в роли избирателя, поскольку роль игрушечная, и участие игрушечное - он принял для нормального человека очень обидный оборот. Такое есть ощущение глубокого презрения, которое к тебе испытывают другие. Люди же это на самом деле чувствуют. Ты приходишь в магазин и видишь. Что продавщица по ту сторону прилавка – люди, которые жили в советское время, они уж точно это помнят, и все чаще и чаще мы встречаемся с этим сегодня, поскольку времена и нравы возвращаются. Так вот ты приходишь в магазин и видишь, что тетка, которая стоит по ту сторону прилавка, относится к тебе с глубочайшим презрением, прежде всего. Вопрос не в том, что она не умеет работать, не знает своего товара, не умеет считать, что она вороватая, тупая, и так далее. А вопрос в том, что ты чувствуешь волну необоснованного превосходства ее в отношении тебя самого. Ты чувствуешь, что она относится к тебе свысока. И вот сама эта позиция, когда ты видишь несправедливость в этих отношениях, заставляет тебя развернутся и выйти из этого магазина – пока, слава богу, такая возможность еще сохраняется. Развернуться и выйти из этого избирательного участка в другой избирательный участок у нас нет. Поэтому многие, как я понимаю, предпочитают просто развернуться и выйти. А точнее, не подходить близко к дверям этого заведения, потому что от него веет презрением – презрением вот этой самой продавщицы-власти – Рубинштейн этого не писал, я это перевожу на гораздо более примитивный сейчас язык, как могу. Но это ощущение того, что – ну что, пойдем стадом, будем, блея двигаться в направлении того стойла, в которое нас отвели? Вот он это ощущение описал очень хорошо. И мне кажется, что многие отреагируют на это ощущение рефлекторно правильно – они не захотят участвовать в этом стадном движении. Слушаем еще звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня звать Георгий, я из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Сколько вам лет?

СЛУШАТЕЛЬ: 69. Был военным, а потом уже работал. Я по поводу той госпожи, которая говорила, что церковь не защищает Василия Алексаняна.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, есть такая госпожа, она писала мне по Интернету.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я хотел бы сказать, что наша российская церковь никогда не будет защищать никого. Потому что она является проправительственной, пропрезидентской.

С.ПАРХОМЕНКО: Георгий, я бы хотел. Чтобы мы с вами были справедливыми – кого вы в данном случае имеете в виду? Людей, которые ходят в церковь, верующие, или людей, которые служат в ней как в учреждении? Вы о ком сейчас.

СЛУШАТЕЛЬ: Я имею в виду руководство церкви, вот патриарх Алексий Второй. Он награждает высокими орденами церкви преступников. Я скажу так - вот Смирнова – вы знаете, есть такой в Приднестровье Смирнов. Его наградил Алексий Второй высшим церковным орденом, не знаю, «за сохранение мира» - не знаю, за какой мир, когда по его вине там погибли тысячи людей.

С.ПАРХОМЕНКО: Георгий, а вы почему за этим так пристально следите, почему это вас так интересует? Я уверен, что большинство наших слушателей и не слыхали о том, что Смирнова алексий Второй наградил каким-то орденом.

СЛУШАТЕЛЬ: Я знаю. Я жил там, в Молдавии, поэтому знаю. Потом, воодушевляет руководство церкви на войну, воинов, когда они уходят на войну в Чечню - убивать ну, не убивать, конечно, они воодушевляют на победу, чтобы победили в этой войне.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, Георгий. Вынужден вас прервать, потому что сейчас у нас будут новости. Идея мне ваша понятна. Должен сказать, что горько это слышать. Вот вы пожилой человек, думаю, верующий, раз так серьезно к этому относитесь. Худо у нас этим, худо у нас с этой конторой, которая взгромоздилась на место Православной церкви и держит это место. Жаль. Новости, а через 4 минуты вернемся к нашим разговорам.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21.35, это вторая половина программы «Суть событий», я - Сергей Пархоменко, мы можем с вами общаться в эфире с помощью СМС - 970-45-45, или позвоните по телефону 363-36-59. Тем временем я читал сообщения, которые приходят на экран когда вы их отправляете в виде СМС - масса замечательных здесь эмоциональных выкриков, предложений, комментариев. Например, Николай: «Алексанян хоть копейку пожертвовал на православный храм?» Николай, скажите, вы уверены, что церковь должна только за бабло защищать людей? Вы уверены, что только тому, кто пожертвовал, можно рассчитывать на то, что люди, которые делом своей жизни объявили борьбу за добро против зла - вот только человеку, который раскошелился вовремя, - только ему можно рассчитывать, что и на него падет эта благодетельная сень церкви? Уверены? Я, например, совершенно не уверен. А во-вторых, хочу сказать вот, что – Алексанян, вместе с другими своими коллегами по ЮКОСу, вместе с еще огромным количеством разнообразных коллег, предпринимателей, бизнесменов и разного рода капиталистов, дал работу миллионам людей - в ту пору, когда государство не способно было эту работу им дать. И таким образом он позволил этим миллионам и миллионам людей достойно жить – тем, кто работал у него и у его коллег, других предпринимателей, тем, кто помог им обогащаться. Этим самым капиталистам. И эти люди могли распорядиться своими честно заработанными деньгами по-разному – кто-то их проел, кто-то прогулял, кто-то прокутил, кто-то пожертвовал, если хотел. Кто-то жертвовал на лечении е больных детей, кто-то пожертвовал их на прокормление беспризорников, на ремонт театра, кто-то сам построил картинную галерею или купил картины, и теперь они в целости и сохранности. На эти деньги было сделано много добрых дел – среди прочих других, разных дел, в том числе, злых и преступных. Но и добрых. Так что давайте понимать жизнь шире.

Был интересный вопрос с вывертом по поводу сегодняшней речи президента. Не могу найти эту фразу, но человек у меня спрашивает - а в чем в сегодняшней речи президент сказал правду? Была ли какая-нибудь правда в том, что он сказал? Несомненно. В его большой речи было сегодня несколько довольно неожиданных для меня мест, больших и маленьких. Например, одно прямо связано с тем, о чем я говорил только что – президент говорил о дефолте 1998 г., и о том, что страна после этого поднялась каким-то образом, уцелела, восстановилась. И он перечислял тех, кто помог – я не помню цитаты, но тех, кто самоотверженно трудился на своих рабочих местах. Там быил рабочие, инженеры и предприниматели. Знаете, это дорогого стоит. Я себе примерно представляю, как составляются эти президентские речи, думаю, что согласование появления в этом тексте слова «предприниматели», что после рабочих и инженеров стоят не колхозники, и точка, а «предприниматели» - думаю, что тут был проделан серьезный объем согласовательной работы. Но кто-то же ее инициировал, кто-то за нее взялся, кто-то сообразил, что нужно это делать. Понятно, что это делается с идеей произвести хорошее впечатление на внимательных читателей, главным образом, зарубежных, потому что надо же все-таки как-то свою репутацию выправлять – плохая очень репутация. Понятно. Но, тем не менее, метод выправления репутации заслуживает одобрения. Потому что это чистая правда. Потому что – да, действительно, - если, и благодаря чему страна поднялась после 1998 г. в экономическом смысле довольно решительно и довольно эффективно, если кто обернул дефолт 1998 г. на пользу, то, прежде всего, предприниматели, многие из которых совершили настоящий подвиг – просто тем, что сохранили свои компании. Просто тем, что сохранили свои рабочие места, сохранили своих работников, продолжали им платить, продолжали делать свое дело, начали осваивать новые виды бизнеса. А это был очень драматический период, я это хорошо помню. Я руководил тогда журналом «Итоги» и мы тогда об этом много писали. Это был очень интересный процесс - как оно удерживается и восстанавливается. И опять слушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Антон, я звоню из Подмосковья.

С.ПАРХОМЕНКО: С чем звоните, Антон.

СЛУШАТЕЛЬ: Хочу высказать свое мнение по поводу того, что в эфире вашей радиостанции однобокое мнение антиправительственное. Мне кажется, что, так как у вас независимая радиостанция, то мне бы хотелось побольше разнобокого мнения.

С.ПАРХОМЕНКО: «Разнобокого» - хорошо сказано. Антон, спасибо, полное право имеете высказать свое мнение. И сам факт вашего присутствия в эфире - вот вы позвонили первый раз в жизни, и сразу оказались в эфире со своим мнением. Вот некую разнобокость мы с вами поддержали таким образом. И на самом деле я думаю, что если вы внимательно послушаете именно наше радио, не будете переключаться туда-сюда, как вы это делаете, а то, я чувствую, вы послушаете однобокое антиправительственное мнение, и ну бежать куда-нибудь на какие-нибудь правительственные радиостанции, чтобы отдохнуть там душой. Вы слушайте все время «Эхо Москвы», и поймете, что есть и оттуда, и отсюда. Одних только депутатов у нас в последнее время в эфире сколько. Вы думаете, что депутаты антиправительственное мнение высказывают? Как вы себе представляете – если пришел человек с депутатским удостоверением, он где это удостоверение взял, ценой чего оно ему досталось? Вы представляете примерно, сколько ему пришлось, как говорил Василий Иванович, «дерьма съесть» для того, чтобы это депутатское удостоверение в него появилось в кармане. А происхождение этого дерьма вам известно, оно чье, собственно, вы сами как думаете? Откуда же в нем теперь антиправительственные мысли? Слушаем еще звонок, я с удовольствием общаюсь со слушателями. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Наташа, я звоню с Кипра.

С.ПАРХОМЕНКО: Потрясающе. Что делаете на Кипре?

СЛУШАТЕЛЬ: Уже живу 15 лет и слушаю ваше радио.

С.ПАРХОМЕНКО: Замуж вышли, вместе с мужем уехали?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, муж в России, я здесь – он ездит туда-сюда.

С.ПАРХОМЕНКО: Вы работаете там?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, просто с ребенком 15 лет назад сюда приехала, думала, ненадолго, но так случилось. Ребенок пошел в школу.

С.ПАРХОМЕНКО: Бывают такие истории, когда люди аккуратненько выводят…

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, муж у меня не олигарх, сразу скажу, далеко. У меня жилье свое, но скромное – по кипрским меркам. Бывали в жизни моменты, я без денег сидела.

С.ПАРХОМЕНКО: Тогда зачем же он вас эвакуировал? Хороший климат?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну да, это было в 1992 г., начинались тяжелые времена, думали, что они пройдут. Пока ребенок маленький вроде бы таким образом, было. А тяжелые времена все не кончались, ну и вот так зацепились.

С.ПАРХОМЕНКО: Что же вы с 1992 г. сидите там и все интересуетесь, что происходит в России?

СЛУШАТЕЛЬ: Ужасно. Я просто вся киплю, когда слушаю «Эхо Москвы». Позвонила, честно говоря, первый раз.

С.ПАРХОМЕНКО: Я вижу, что первый раз, потому я и трубку снял.

СЛУШАТЕЛЬ: И у меня поэтому надежда была. И хотела к вам обратиться «Здравствуйте, товарищ Пархоменко» - хотя совсем недавно обращение «товарищ» я ненавидела. Но сейчас, в связи с теми событиями, которые происходят в России, почему-то хочется сказать «товарищ» человеку, который имеет с тобой одну группу крови.

С.ПАРХОМЕНКО: В первоначальном смысле «товарищ». Благодарен за ваш сюжет.

СЛУШАТЕЛЬ: Извините, я хотела сказать по поводу Алексаняна и по поводу Церкви - это вообще ужасно, конечно, что Церковь ничего не делает и никак не реагирует на такие вещи. И у меня все это время крутился наш Общественный совет.

С.ПАРХОМЕНКО: Общественная палата. Но Наташа, давайте все-таки не будем обобщать. В Общественной палате есть некоторое количество людей – ну, там есть, для начала, Евгений Григорьевич Ясин. Отдельная история, как он там оказался, отдельная история, что мы думаем о том, что он там оказался. Мне, например, казалось, что не нужно было принимать это предложение, принимать этот пост. Но, тем не менее, он там. И он сделал, что мог. И я знаю, что его мнение, – которое он не скрывал, а наоборот, пропагандировал и высказывал, в том числе, у нас на радио, - стало известно многим людям, которые вслед за ним стали высказываться на этот счет, вообще, посчитали нужным высказываться на этот счет. Думаю, что он сыграл довольно значительную роль. Вообще Е.Ясин абсолютно уникальная фигура в сегодняшней России, которая самим фактом своего существования и каким-то чистым камертонным звуком, который он издает в нашей политике, делает очень большое дело и играет очень большую роль. И здесь сыграл, как член Общественной палаты.

СЛУШАТЕЛЬ: Это да, я это понимаю, там есть достойные люди. Но получается, что они там в меньшинстве.

С.ПАРХОМЕНКО: Несомненно. Вообще, к сожалению, Общественная палата по существу, по факту своего существования, вещь довольно, - как сказать? – хотел сказать «печальная», а скажу «противная». Потому что это эрзац, это заменитель. Никогда от заменителя ничего хорошего не будет. Это муляж парламента. Поскольку власть российская сегодняшняя считает, что ей парламент живой, реально многопартийный, реально многопозиционный не нужен, но все-таки как-то без этого стыдно – ну, 21 век, вроде нельзя, надо какие-то загончики строить – построили эту самую Общественную палату вместо настоящего парламента.

СЛУШАТЕЛЬ: Извините, это было понятно с самого начала. Но когда там появились люди, достойные уважения, появилась какая-то надежда, что может быть это все-таки не эрзац, может быть, эти люди превратят эту организацию во что-то действенное.

С.ПАРХОМЕНКО: Наташа, вам сколько лет?

СЛУШАТЕЛЬ: 52.

С.ПАРХОМЕНКО: Тогда, наверное. Вы помните сами знаменитую позицию, существовавшую в поздние советские времена – дескать, пойду в партию, - не могу оставить партию сволочам. Своим присутствием буду партию улучшать изнутри - было такое заблуждение массовое, но на самом деле такое трусливое самооправдание тем, кто понимал в глубине души, что не отвертеться. Если хочешь заниматься наукой, продвигаться в профессии, делать любимое дело, путешествовать по миру, иметь доступ к литературе - придется вступить в партию. И люди придумали такое самооправдание. И тут – не оставлю сволочам Общественную палату, пойду, собою ее улучшу. Ну да, можно так говорить. А можно говорить, что этим вы участвуете в фарсе.

СЛУШАТЕЛЬ: Грустно это слышать.

С.ПАРХОМЕНКО: Наташа, я рад был вас слышать, рад, что так бывает, что человек столько лет живет на Кипре, а все никак не успокоится, никак не разлюбит родину, все никак не перестанет ею интересоваться. Бывает. Лично я это одобряю. Ну и мало ли, почему там Наташа оказалась – мне так и не удалось из нее это выбить, почему так жизнь ее сложилась. Слушаем еще звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Я из Петербурга, меня зовут Валерий. Хотел бы сказать по поводу сегодняшнего выступления президента. Меня удивило только одно – почему-то он не сказал, в каком году мы построим коммунизм. У него речь была построена именно таким образом – что нам нужно сделать, что у нас будет к 2020 году. И за 8 лет правления он не сказал ничего, что же он сам сделал?

С.ПАРХОМЕНКО: Почему же? Он первую половину речи рассказывал про то, как ему удалось из ужасного, кошмарного положения, в котором он получил страну на руки сделать вот то прекрасное и чудесное, что он сегодня нам может предъявить. Там много было самооценки. Но была и интересная вещь - вот меня спрашивали, какую правду сказал президент. Например, мне важно было там прочесть все-таки - и хорошо, что однажды эти слова сорвались с губ президента, хотя в очень мягкой, аккуратной форме – о том, что Россия - сырьевая страна сегодня, что Россия – страна, построенная на нефти и таким образом зависимая от нефти. Наши политики не хотели этого признания. Мне было важно это признание в устах В.Путина – признаться, я ничего подобного раньше не слыхал – может, быть был невнимателен. Но здесь было сказано несколько фраз, хотя, конечно, очень мягких, округлых, очень деликатных, и смысл был их понятен только тем, кто внимательно в них вслушивался – я вслушивался. Всем остальным показалось, что это было такое триумфальное барабанное зрелище и слушалище, которое президент Путин сегодня устроил. Внезапно кончился наш разговор с предыдущим слушателем. Надеюсь, что следующему повезет больше. Кажется, опять питерский звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Владимир из Подмосковья. Звонил вам месяц назад, меня интересовал вопрос по поводу Сергея Кириенко - помните наш разговор? Вот он где сейчас может вынырнуть?

С.ПАРХОМЕНКО: А что ему нырять? С ним все в порядке. Он у нас по-прежнему занимается ядерной энергетикой, и превращает ее, как я понимаю, в большую госмонополию, с помощью которой некоторое количество избранных чиновников будут снимать с нее свой регулярный гарантированный доход. В этом, собственно, и все выныривание. А что?

СЛУШАТЕЛЬ: да я прикидываю, все-таки он должен вынырнуть где-то в другой ипостаси – допустим, преемником.

С.ПАРХОМЕНКО: Да нет. Думаю, что очередь преемников длинная, и уже Сергей Кириенко как-то напробовался премьерских позиций.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы думаете, что это отработанный материал?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, я так не думаю. Я думаю, что он нашел свое место в строю, ив этом месте, в строю, побудет еще значительное время – думаю, в таком качестве, присматривающего за заработком коллег, мы его будем видеть еще достаточно долго. Место это ответственное, товарищи ему доверили, и нет никаких оснований его с этого места снимать. Слушаем еще звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Владимир. Во-первых, я хотел вам очень возразить - я не думаю, что в полушаге от Москвы есть люди, которые не сочувствуют Алексаняну.

С.ПАРХОМЕНКО: Конечно, есть. Владимир, вы понимаете, что я преувеличивал - вы еще одно доказательство того, что я преувеличиваю. Конечно, мы говорим скорее о типичном жителе, о том, что конечно, российская провинция, российская глубинка сегодня очень равнодушна. Правда, ведь? Так всегда было - и в 1993, и в 1991 г. – разве какие-то волны особенные там колыхали наших соотечественников в глубине России, когда здесь, в Москве, происходили всякие большие события?

СЛУШАТЕЛЬ: Это все зависит от людей. Но в отношении вот этого конкретного случая, думаю, что это абсолютно не так. Потому что это чудовищно для любого нормального человека, и все те придурки, которые пишут вот эти СМС, насчет того, что всех нужно посадить и убивать, - ну, это понятно. Мой вопрос, собственно, такой – не находите ли вы, что вот эта благодать, которую сейчас оказали Алексаняну, это просто такая вещь, что человека убили – собственно, три болезни, смертельные – тут и обсуждать нечего. Его заразили, истязали, ничего от него не добились, а теперь сказали – ну, пусть идет, умирает в какую-нибудь хорошую клинику Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Примерно так и есть, могли и этого не сделать.

СЛУШАТЕЛЬ: Так мой вопрос – почему все ваши коллеги, все общество, официальное общество, журналистское сообщество так радуется тому, что это произошло, хотя очевидно, что человек просто отправлен на смерть, на эшафот, но красивый эшафот - в палате.

С.ПАРХОМЕНКО: Знаете, я вам скажу, почему я рад тому, что произошло с Алексаняном - потому что мне кажется, что его страдания будут облегчены - это тоже кое-что. Я не рад другому, я бы хотел следующего шага, и я теперь буду говорить - вот прям сейчас начну, и буду говорить от раза к разу, - я буду говорить о том, что я теперь хотел бы знать, что будет с другими участниками этой истории, например, для начала, с теми, кто говорил последовательно - и будучи чиновником, высказывая официальную позицию, и будучи официозным журналистом…

СЛУШАТЕЛЬ: Да ничего не будет.

С.ПАРХОМЕНКО: Говорил о том, что это симуляция. Ведь Алексаняна выпустили после того, как были формально подтверждены данные экспертизы – когда деваться стало некуда, когда стало понятно, что отрицать дальше невозможно. Трудно употребить глагол "смешно», но приходится в данном случае – смешно уже было это отрицать. Трагично и смешно. И хотелось бы знать, - что будет с этими людьми, которые говорили, что он прикидывается, что он симулирует?

СЛУШАТЕЛЬ: А ничего не будет.

С.ПАРХОМЕНКО: Попробуем. Давайте, Владимир, хотя бы про это поговорим – пусть они побоятся немножко.

СЛУШАТЕЛЬ: Да они не будут бояться.

С.ПАРХОМЕНКО: Будут. Пусть они еще немножечко побоятся. А мы заканчиваем на этом сегодня разговор, я прощаюсь с вами - до следующей недели. С вами был Сергей Пархоменко и программа «Суть событий».