Сергей Пархоменко - Суть событий - 2008-01-25

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. 21 час и 7 минут в Москве, это программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Пятница, вечер, как обычно… зимний вечер в Москве. Как-то уже хочется или туда или сюда, как-то уже хочется снега побольше или уж чтобы его не было совсем или чтобы как-то равномерно. Ну, в общем, зимы хочется. Или уже наконец хочется лета. Хочется определенности. Вообще в жизни часто хочется определенности, и сейчас хочется особенно. Программа «Суть событий» выходит, как всегда, каждую неделю и будет выходить еще, я надеюсь, по пятницам с девяти до десяти, и состоит она в том, что мы с вами обсуждаем события недели, уж какие есть события недели, ищем в них какую-нибудь суть, уж какую есть суть. И для удобства обсуждения у нас с вами есть несколько специальных технических средств. Например, у нас есть возможность – у вас отправлять, а у меня получать смс. Для этого вам нужно с помощью мобильного телефона или с помощью Интернета – все чаще и чаще я вижу, что наши слушатели пользуются такой возможностью, если они слушают радио, прямо сидя у экрана компьютера, - так вот, отправить смс любым доступным вам способом на телефон 970 45 45. А перед этим код + 7 985. +7 985 970 45 45. Через некоторое время в нашем распоряжении еще будет телефон – 363 36 59. Где-то там глубоко под спудом сохраняется пейджер, по-прежнему работающий из последних сил. Ну, кто знает номер этого пейджера, тот пусть пользуется. Кто не знает, тот пусть не пользуется. Что еще вам сказать… А, скажу вам, что есть возможность связаться с нами с помощью Интернета, не только через смс, но и такая вот есть специальная возможность: у нас на сайте слева есть колоночка, там есть графа «Связаться с нами» - кликните туда, ну и поймете, каким образом можно отправить нам сообщение. Тоже оно тут же рядом появится с смс-сообщениями у меня на экране. Ну и на протяжении приблизительно суток перед началом программы можно прийти непосредственно в рубрику нашего сайта, посвященную «Сути событий», и оставить тут вопрос. Чем, надо сказать, довольно многие воспользовались в этот раз. Я держу целую пачку листов. Может, вы даже слышите их шуршание. Это вот я, собственно, шуршу вашими вопросами.

Должен сказать, что нелегко мне говорить сегодня. Нелегко, прежде всего, потому что я выступаю непосредственно после замечательного эксперта, ко мнению которого отношусь с большим уважением и с большим интересом. Я говорю о господине Милове, который только что был в программе у Евгения Киселева. Я должен сказать, что я с трудом найду какие-нибудь разногласия в позициях. Ну, разве что он человек взвешенный и умеренный, а я в ряде случаев придерживаюсь каких-то более резких точек зрения. Но в общем, я должен сказать, что то, что он говорил, например, по поводу ареста господина Могилевича и всей этой истории вокруг известной многим москвичам и питерцам по ярким витринам светящимся со всякой парфюмерией, витринам магазинов «Арбат-Престиж»; теперь вот таким неожиданным образом повернулась эта торговая марка, и теперь, глядя на эти витрины, мы с вами вынуждены раздумывать над причинами ареста генерального директора и вот вместе с ним Семена Могилевича. Но, надо сказать, что у меня есть некоторый козырь в соперничестве с господином Миловым: ему вопросы задает только один человек – только ведущий, Евгений Киселев, а мне вот целая огромная армия наших радиослушателей, и я могу воспользоваться коллективной мудростью и выбрать из этих вопросов те, которые мне больше нравятся. Вопросов чрезвычайно много, но, разумеется, по поводу Могилевича тоже. Знаете, что я скажу – я мало что понимаю в этих криминальных разборках и ориентируюсь на почти рефлекторное представление о том, что бы это могло быть. Вот произносят мне фамилию «Могилевич», я прислушиваюсь к себе и пытаюсь разобрать – а что там, собственно, звучит у меня в душе. А в душе у меня немедля начинает звучать история с российско-украинскими газовыми разногласиями, с фирмами, с посредническими компаниями, которые были созданы Россией для того, чтобы снимать дополнительную пенку с торговли газом на Украину. Когда я говорю в данном случае о России, я имею в виду вполне конкретных людей. Понятно, что не государство на этом зарабатывает – на этом зарабатывают совершенно конкретные чиновники, всегда у каждой такой посреднической операцией, и в истории с этой знаменитой компанией «РосЕвроГаз» тоже есть имя, есть фамилия, ноги, руки, голова, лицо. И вот тогда зазвучало имя Могилевича и сложилось такое ощущение, что целый ряд российский высокопоставленных чиновников воспользовались своим знакомством с этим в высшей степени энергичным человеком, с этим, я бы сказал, весьма, эффективным, тут уж без всяких кавычек, менеджером современным. И здесь, несомненно, речь идет о таком сращивании капитала криминального и властного капитала сегодня в России. Ну, по всей видимости, вот эта конструкция показалась кому-то опасной, во всяком случае несвоевременной в период выборов, и именно этим я могу объяснить вот эту вот попытку ее разрушить непосредственно перед выборами, перед передачей власти от одного представителя правящей сегодня в России группировки к другому представителю по существу ее же. Видимо, среди прочего решается набор проблем, которые можно было бы обозначить одним словом – расчистка. Ну, вот во принципу «или сейчас, или никогда» - давайте расчистим какие-то вещи, которые наросли за время нашего правления. В частности, эта вот история с Могилевичем. Я сам для себя таким образом ее трактую. Ведь тогда были взяты на себя обязательства, были составлены какие-то альянсы. Возможно, что не хочется тянуть их дальше, не хочется их перетаскивать через этот рубеж смены власти. Давайте мы сейчас как-то с этим разберемся, и чистенькие, аккуратненькие, спокойненькие, веселенькие и респектабельненькие, сказал бы я, войдем в новый период правления. Так я трактую эту историю. И действительно, у меня складывается ощущение, что в этой истории с арестом генерального директора косметической фирмы главный не он. Хотя он большое известное в России лицо, и чрезвычайно разнообразна его известность, начиная от известности его в кругах коллекционеров живописи – он страстный собиратель картин, и даже многие могли видеть, что в некоторых его салонах густо-густо по стенам и чуть не по потолку висели какие-то куски его коллекций. Человек, несомненно, нетривиальный, так скажем. Но, похоже, что не по его это душу, а по душу господина Могилевича. Посмотрим, что будет дальше. Посмотрим, где окажется господин Могилевич в ближайшее время. Посмотрим, как долго он будет оставаться у нас на виду, исчезнет ли он где-то в какой-то потаенной тишине на время этих выборов, или мы с вами будем свидетелями разных разоблачительных свидетельств, звучащих от его имени или непосредственно произнесенных его голосом. Посмотрим. Во всяком случае, это человек, который очень много знает и который находится в тесном контакте со множеством высокопоставленных российских руководителей. И история с украинской газовой аферой прекрасно нам это доказывает.

Ну, глядя еще на те вопросы, которые я получил. Среди них есть вопросы какие-то совсем локальные, на которые легко ответить. Вот Сергей, который определяет себя словом «лесничий» - представляете, лесничий Сергей сидит где-то в избушке, а впрочем, может, это тот самый лесник Сергей, который явился на опушку и разогнал всех к ядрене фене, кто соперничал долго-долго за избушку этого самого лесника, - так вот, этот лесничий Сергей спрашивает у меня: «Как может руководить огромной страной человек, который никем кроме себя не руководил? Это ведь Медведев. Узнаете?» Знаете, Сергей, я не делал бы таких обобщений. В конце концов, удивительным образом, когда речь идет о таком уровне ответственности, вопрос ведь часто не в навыке, а в каких-то других вещах. Вот есть, например, Вацлав Гавел – он тоже никем особенно не руководил, он вообще большую часть жизни в тюрьме сидел. А пока в тюрьме не сидел, писал пьесы для театра, а потом вышел и оказался одним из самых мудрых, самых глубоких, самых ответственных и самых блистательных руководителей в Европе 20-го века, и заслужил свое место в истории. Слава богу, он жив. Болен, правда, тяжело и в настоящее время в очередной раз болеет, но несомненно, это человек, который остался в истории 20-го века, уже остался. И не только 20-го века, но и истории Европы в целом. Тоже ведь, между прочим, никем не руководил. Потому что совесть, потому что блистательный интеллект, потому что замечательная какая-то твердая жизненная позиция и так далее. Вот об этом надо задумываться, глядя на кандидата в президенты. Что у него, собственно, в голове. У него внутри мозги. А внутри груди у него что? Сердце? И чем оно у него там бьется, а мозги о чем там думают. Руководил или не руководил, неважно. Хотя, конечно, для человека, который претендует на президентскую позицию, очень важен то, что называется бэкграунд. Но другого рода. Ну, например, важен круг общения. Я помню, что когда в 99-м году только появился кандидат, российский лидер Владимир Владимирович Путин, многим приходилось говорить, и я говорил тогда довольно активно о том, что основная проблема, связанная с этим кандидатом, связан с содержание его записной книжки. Потому что человеку, который становится президентом такой огромной страны, приходится откуда-то зачерпывать кадры, где-то брать людей, которым он доверяет, где-то брать людей, в интеллектуальном уровне, в подготовке, в профессионализме, в надежности, в честности которых он уверен. Вот каждый из нас имеет такой круг вокруг себя, но иногда этот круг состоит из одного человека, иногда из двух, иногда из десяти, а люди, действительно обремененные богатым жизненным опытом и интересной биографией, в том числе и профессиональной биографией, имеют такой круг достаточно широкий. Вот и перед президентом Путиным тоже встал такой вопрос, встала такая проблема - где брать людей, которым он доверяет? Ну вот, собственно, мы видим ответ на этот вопрос. Теперь, по прошествии восьми лет он у нас есть. Это люди, с которыми он строил садовый участок в Ленинградской области, люди, с которыми он стоял в очереди за гаражом, люди, с которыми он учился в провинциальном университете, люди, с которыми он служил в областном ГБ, с которыми он встречался в коридорах одной из областных администраций. Вот, собственно, уровень этих людей. Ну, наверное, есть – мы просто, может, не знаем, - и такие, с кем он на двух соседних горшках сидел в детском саду. Но я не знаю, впрочем, быдл ли Владимир Владимирович Путин в детском саду. Уровень такой. Вот сегодня мы можем это наблюдать. Задумаемся над тем, какой будет уровень у господина Медведева. Просто пока задумаемся. А там посмотрим. Так что не совсем о том задаете вы вопрос, лесничий Сергей.

Но как-то вплотную к этому вопросу стоит другой. Вот Илья – наоборот, никакой не лесничий, а геолог-геофизик. Что-то мне везет сегодня на людей, которые где-то далеко сидят, в лесной чаще. Один здесь, видимо, здесь где-то неподалеку в средней полосе, а другой, я чувствую, где-то в тайге сидит или где-то на краю тундры, этот самый геолог-геофизик Илья. «Как вы полагаете, почему такое затишье всего за месяц до выборов? Где оппозиция, пусть и номинальная? СПС, «Яблоко», КПРФ и др.?» Вот это «др.» особенно мне тут мило видеть, в этой фразе. Не слышно никакой оппозиции… Ну что значит, Илья, не слышно за месяц до выборов? А где выборы-то? вы видите выборы? Они вам как-то… Может, давайте встретимся – вы мне покажете, где выборы. Я с удовольствием вместе с вами на них посмотрю. Ну, вот мы присутствуем с вами, я даже не скажу политическом фарсе, политическом спектакле – мы присутствует при эпилоге. Фарс, спектакль разыгрывался на протяжении последних лет в российской политической системе, когда последовательно строилась вот такая политическая система, предназначенная для полного контроля за процедурой того акта, который пришел на смену выборам, на смену реальному волеизъявлению российских избирателей, которая представляет собой вот такую имитацию, надо сказать, достаточно сложную, достаточно изощренную этой самой голосовательной процедуры. И то, что мы видим сегодня, это по существу разные элементы вот этой вот декорации. Ну например, последовательно создавалась ситуация, при которой человек, не пользующийся услугами государственного аппарата, не получивший прямой санкции из Кремля, которая распространяется на разного рода региональные и местные администрации, которые должны участвовать в этом процессе, вот этот человек не может собрать необходимого количества подписей. Это в принципе невозможно, это невозможно теоретически. За тот срок, который для этого отведен, с теми финансовыми средствами, которые может привлечь в этих обстоятельствах кандидат, с теми организационными требованиями, которые выдвигаются – нужно больше 50 регионов, нужно, чтобы везде это происходило одновременно, нужно, чтобы за этим сохранялся пристальный контроль, - в этих обстоятельствах, понятно, что человек вынужден, его как бы толкают на нарушение закона, его заставляют пользоваться услугами разного рода аферистов и т.н. профессионалов, которые предлагают такого рода сервис по сбору подписей. Ну и в этой ситуации он становится заложником этих самых аферистов, его очень легко на этом поймать, очень легко обнаружить подделку в этих подписях, которая, несомненно, там есть. Ну, вот создавалась такая система, она создавалась осмысленно, осознанно, она создавалась, потому что такова была задача – давайте мы построим дело таким образом, чтобы, что называется, мышь не проскочила, ворона не пролетела через это заграждение, которое мы создаем. Ну а вот теперь приходится каким-то образом эту декорацию отрабатывать, приходится как-то ее устанавливать на сцене, потому что невозможно при том, что такая номинальная возможность существует, организовать выборы, в которых нет ни одного человека, который не является вот таким вот самовыдвиженцем. Приходится своими руками создавать искусственного кандидата – вы понимаете, что я говорю о Богданове, - оказывать ему специальное содействие, давать эти команды, помогать ему собирать эти подписи для того, чтобы можно было сказать – «А вот, у нас есть не только кандидат, представляющий провластную группировку, не только имитационно-оппозиционный кандидат», как бы придерживающийся других позиций, но на самом деле проходящий напрямую к выборам, потому что ему не нужно ничего собирать. Он вынесен в эту позицию думскими выборами. «А еще у нас есть вот такой кандидат – который прошел через механизм. Видите, значит, теоретически это возможно. Значит, на самом деле… ведь Богданов же собрал эти подписи. Видите, вот они у него есть, вот они признаны легитимными, признаны небракованными, значит все в порядке». Приходится сейчас на него работать, приходится самим отрабатывать ту самую схему, которую они придумали. Причем схема эта долгоиграющая. Ведь по идее, если не случится ничего невероятного, если не произойдет никаких катаклизмов, революций, не дай бог еще чего-нибудь такого, вот это положение вещей, вот это временное соотношение, оно сохранится и дальше. То есть из цикла в цикл, из раза в раз будет такая ситуация – сначала думские выборы, которые очень легко контролируются, где есть свой специальный механизм НЕрегистрации партий и кандидатов, где очень жестко можно придерживать весь список кандидатов на думские мандаты, можно очень жестко регулировать вот этот самый мнимый многопартийный механизм голосования, который на самом деле механизм однопартийный, когда раздается допустимое количество процентов из единого центра, а после этого, по результатам вот этой думской марионеточной процедуры можно как бы следом, на хвосте у нее организовать президентские выборы. Следуя за тем, вот мы раздали эти самые голоса сами, сами расписали разным соперничающим партиям на парламентских выборах, а теперь на основании того, как мы расписали, мы можем и получить нужный нам набор кандидатов. Дальше мы, если захотим, то подсадим туда кандидата искусственного, который будто бы насобирал подписи и является самовыдвиженцем. Не надо будет – не подсадим. Вот сейчас сложилась ситуация, когда пришлось в такого кандидата сыграть. Ну потому что действительно смешно представить себе выборы, которые состоят, скажем, из Медведева и Жириновского. Ну это стыдно. Я понимаю, что кремлевская администрация российская сегодня ничего не боится. Ну напишет два раза «Washington Post», три раза «Daily Mail» или еще кто-нибудь, и еще один раз газета «Figaro». Ну скажут. Ну будут какие-то злобные тексты. Ну, будут какие-то нервные комментарии. Ну и что, собственно? С гуся вода, а с Димочки худоба. Мы же знаем эти чудесные присказки. Тем не менее, есть какое-то ощущение, я б сказал такой жалкости ситуации. Ну не хочется выглядеть убого. Вот выборы, в которых Медведев и Жириновский, это убожество. И это понятно даже тем, кто их организует. При этом не хочется ничем рисковать. Ну, все-таки мы отлично помним, что вот эта родовая травма сохраняется у сегодняшней российской власти, и ее лидер родился из телевизора, он образовался из телевизионной рекламы, и я думаю, что имеется такое вот заведомо преувеличенное отношение к телевидению, к телевизионному эфиру как к такому какому-то сакральному месту, где рождаются люди власти, где образуется сила. Поэтому мысль о том, что мы туда допустим, скажем, Касьянова… ну действительно, у Касьянова нет никаких особенно шансов, у него нет никаких особенных сторонников, у него нет никаких особенных идей. В общем, у него нет даже никакого особенного желания сделаться президентом. Он крутит эту ручку, поскольку судьба его вынесла в эту профессию, вот в эту позицию, которой, я думаю, он в значительной мере тяготится, но, тем не менее, исполняет эту роль, что называется, изо всех сил. Но представить себе его в телевизоре говорящим, чего-то такое произносящим нельзя, невозможно. Мучительно больно. Поэтому предпринимаются вполне, в общем, смехотворные процедуры для того, чтобы отсеять его на уровне анализа подписей, которые, на беду, сделаны аккуратно. Ну, абсолютно понятно, что эти подписи сделаны при помощи, назовем это так – профессиональных механизмов сбора подписей, с помощью людей, которые профессионально этим занимаются, оказывают содействие кандидату, и так далее. Ну, потому что реальные, как мы с вами говорили, политические механизмы недоступны. Значит, их замещают механизмы коммерческие. Хорошо получилось. Аккуратно получилось. Не ловится. Приходится выдумывать. Приходится придираться к форме подписного листа и так далее. Потому что страх сильнее. Вот удивительно, что какие-то такие вещи рефлекторные сохраняются, даже в людях, набравших очень серьезную мощь, очень большой запас силы, запас надежности, так скажем, для своего места. Ну, во всяком случае, как им кажется. Понятно, что все это достаточно зыбко, если иметь в виду, скажем, экономическую конъюнктуру, ту роль, которую играют нефтяные цены, и так далее. Ну, об этом они просто стараются не думать. Вот. Как видите, система эта уже сама собою управляет во многом. Давайте прервемся на этом месте. Послушаем новости. А примерно через четыре минуты я вернусь к теме другой – той, которая, по-моему, не нашла достаточного отражения на протяжении последних дней на «Эхе Москвы». Новости.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут, это программа «Суть событий». Я Сергей Пархоменко. Вторая половина нашей программы. Что-то у меня село горло за время этих новостей. Ну, бывает. Вы ж знаете, я человек на радио непрофессиональный – все никак не привыкну к этому голосовому напряжению. Читал пейджер. Много читал разного пейджера. Много читал разных комментариев. Надо сказать, что неделя прошла, а все-таки какая хорошая память у наших радиослушателей – не могут они никак остановиться, обвиняя меня в какой-то чудовищной продажности по поводу прошлой программы, по поводу того, что я, дескать, разразился большой речью на тему Британского совета. Да, действительно, разразился. Потому что мне представляется, что это чрезвычайно показательная такая, как бы это сказать… очень демонстративная, я б сказал, в сегодняшней российской политике, в том социальном климате, который в России сегодня царит, когда вот такого рода деятельность признается прежде всего опасной, а люди, которые стремятся ею воспользоваться, немедленно обвиняются в том, что они ведут какую-то специальную, непатриотическую, антигосударственную, еще какую-то линию. Я наполучал огромное количество всяких смсок, а также интернетовских сообщений по поводу того, что – зачем нам еще этот английский, французский, все эти языки! Это все для богатеньких, для таких, сяких, это все ложь, это все пропаганда, это все… Послушайте, не хотите учиться – не учитесь. Не учитесь. Зарабатывайте извозом. В общем, права получил, потренировался немножко – и вперед. Всю жизнь, до старости, на старых Жигулях. Не надо вам учиться. Человеку, который мне тут иронизирует – «заслуженной учительнице Наталье»: «Нужен ли русским русский язык? Или лучше изучать французский? Там чуть что – и народ на улицах, и правители летят в тартарары, вот бы и нам так!» Наталья, как я рад, что вы больше не учите детей. Вас ведь выгнали из школы, правда? Родители ведь с отвращением относятся к вам как к специалисту. Они ведь борются за то, чтобы дети попали в параллельный класс. Так ведь? Потому что вот этих выживших из ума «училок» озверевших от собственного ничтожества, достаточно на наших глазах было и в школах, и таких же воспитательниц в детских садах, которые свою неустроенную физиологию тащат на работу. Вам не нужно ни русского, ни французского. Вам никакого не нужно языка. Совсем! Очень много вранья, на самом деле, в том, что мне пишут по этому поводу. Начиная с того, что «Вы в прошлый раз львиную долю программу скорбели по поводу изучения английского языка. Вы сознательно не назвали сумму за обучение. Косачев сказал на телевидении – 10-12 тысяч долларов!» Наталья, это вот Наталья подписывает это сообщение, или Косачев соврал, или вы не расслышали. Сдача этого экзамена стоила от 4 до 5 тысяч рублей. Рублей. В доллары сами пересчитаете или как? Это высококлассные специалисты, которые принимают этот экзамен, обеспечивают заведомо защищенную, стопроцентно защищенную от коррупции систему проверки. Да, эта система стоит денег. Хорошая, правильная услуга стоит денег. Вы когда-нибудь пальто чистили? Стоимость хорошей химчистки знаете? Ну вот, и все. Вот вам разницы в цене хорошей услуги и плохой. Вот.

А говорить-то я хотел не про это. А говорить-то я хотел с теми, кто и в Интернете, и вот сейчас с помощью всяких смсов шлют мне упреки по поводу того, что каждый чих заключенного Алексаняна служит поводом для нашего беспокойства и так далее. Знаете, пожалуй, это самое сильное впечатление мое этой недели. Я прочел – слава богу, Интернет предоставляет нам такую возможность, - выступление адвоката Василия Алексаняна, он сам адвокат, в прошлом адвокат, в прошлом юрист, работавший на ЮКОС, а ныне заключенный, - я прочел его выступление в Верховном суде. Тем, у кого есть доступ в Интернет, я советую это сделать. Это совершенно… невозможно поверить в то, что это жизнь, а не литература. Это речь человека, которого последовательно и жестоко убивают в тюрьме. И люди, которые сегодня смеются над ним, люди, которые злорадствуют, люди, которые упрекают тех, кто обращает на это внимание… а тех, кто обращает на это внимание, совеем немного. Вот я стал искать, готовясь к этой передаче, какая вообще существует реакция на эту речь Василия Алексаняна.

Речь идет о том, я напомню, что у Алексаняна был обнаружен вирус СПИДа, и его не лечат. Просто не лечат, используя это как возможность давления, как вид пытки, выбивая из него показания против его бывших работодателей, и пользуясь тем, что общество российское и в том числе российская пресса, в общем, оставили историю ЮКОСа на периферии своего внимания. Никто про это не помнит, никто не хочет про это писать. Всем надоело, все соскучились, все отчаялись. Ну есть сайт Ходорковский.Ру. Есть пара журналистов, которые традиционно про это вспоминают. В общем, и все. Вот пользуясь этим, люди жестокие, бесчеловечные и бессовестные пытают попавшего к ним в руки бывшего сотрудника ЮКОСа, надеясь, что это никогда не окажется в центре общественного внимания и им никогда этого не припомнят, надеясь, что он умрет скоро и этим никто не заинтересуется. Алексанян сказал об этом обо всем в суде. Он сказал о том, что следователь Каримов, тот самый следователь Каримов, который прославился делами олигархов и делом ЮКОСа в том числе, в лоб предлагал ему сделку – вы даете нам показания, мы разрешаем вам лечиться, мы выпускаем вас к врачу. А речь идет о том, что болезнь, которая обнаружена у Алексаняна, приняла сегодня такую форму, что он испытывает страшные физические мучения. Люди смотрят на это и пользуются этим и пытаются использовать это в своих политических целях. На глазах, в общем-то, у всей страны. Зная, что глаза эти глядят на них, но не видят.

Я вообще мог бы эту речь Алексаняна читать всю. Не буду этого делать, это странный жанр для радио. Я думаю, что всякий, кому это интересно, найдет ее. Это несложно. Есть газета «Коммерсант», которая подробно ее изложила. Есть газета «Московский комсомолец», надо сказать, которая написала довольно откровенно на эту тему. Я вот смотрел, какие газеты что написали. Есть газеты, которые выступили, я бы сказал с подлым равнодушием. «Российская газета», «Известия», «Комсомольская правда» еще посмеялись над этим, еще похихикали. Ну, пара интернетовских сайтов, которые достаточно подробно это изложили. Есть довольно большая группа людей, которая обратилась с письмом к господину Лукину, к российскому уполномоченному по правам человека. Ответа пока никакого нет. И ведь это тот уровень, когда на самом деле неважно, были финансовые злоупотребления допущены руководством ЮКОСа или нет, они существовали или нет, они справедливы или нет. Человек умирает, умирает от мучительной жестокой болезни. Облегчите его страдания. Я уверен, что не существует такого финансового злоупотребления, которое заслуживает такой жестокости. Это не убийство, это не изнасилование детей, это не расчленение еще живых жертв, это не преступление против человечности, это не химические опыты над людьми. Это, даже если поверить на секунду всему, что вменяется по части финансовых злоупотреблений руководству ЮКОСа, это история про то, как деньги перекочевали из одного кармана в другой в неправильном количестве неправильным образом. Рядом со смертью человека это ничего не означает. И на самом деле в этой ситуации мы должны говорить о тех же самых моральных преступлениях, в которых наши с вами соотечественники так любят обвинять, скажем, журналистов желтых изданий. Я вот вчера смотрел эту самую нашумевшую программу Соловьева «К барьеру». Так вот, в программе «К барьеру» встретились Ярмольник и главный редактор одной из самых злобных и бескомпромиссных и, как говорят, бесчеловечных наших таблоидов, таких газет, которые занимаются разными рода скандальными светскими новостями. В чем обвиняли, собственно, этого журналиста, этого редактора? В том, что он бессовестный и бесчеловечный, что он на пути к успеху, к достижению своего профессионального триумфа не останавливается ни перед чем и готов вытаскивать на страницы своих газет умирающих, больных, Абдулова там много вспоминали, несчастных, страдающих, обманутых, выживших из ума и так далее. А эти чем лучше? Тоже же ведь успеха хотят, только гораздо более масштабного, гораздо более глобального. Политического хотят успеха. И на этом пути не останавливаются ни перед чем. Есть какие-то вещи, которые должны быть стопроцентно запрещенными. Ну вот, есть такая фраза, что нужно останавливаться перед началом и перед концом, перед рождением и перед смертью, то есть перед детьми и перед умирающими или перед детьми и стариками. Вот вещи, которые нельзя трогать. Можно показывать пьяную рок-звезду, можно показывать очумелую от своего собственного успеха какую-нибудь эстрадную профурсетку, можно. А больного человека показывать нельзя. Умирающего показывать нельзя. Детей трогать нельзя. Есть вещи, которые нельзя. Потому что люди не могут в этой ситуации себя защитить. И это ситуация с Алексаняном тоже. Я думаю, что власть и конкретные люди в этой власти, которые не останавливаются перед такой жестокостью, это люди, которым успеха не видать, которые рано или поздно сами попадут в подобную ситуацию, которые будут испытывать на себе жестокое давление своих следующих конкурентов. Тех, кто придет им на смену. Тех, кого они сами выкормят, на самом деле. Это люди, которым предстоит умирать в мучениях. Потому что так поступят с ними те, кого они обучили поступать таким образом. Я совершенно в этом убежден. И в этом нет никакой мистики. В этом чистая, простая логика. Больше ничего. И в этих обстоятельствах я только с бОльшим уважением должен упомянуть тех немногих журналистов и те немногие газеты, которые выступили по этой части, или, скажем, людей, которые ведут интернетовские сайты, или правозащитников немногих, которые возвысили свой голос таким образом. Я, например, обнаружил очень мужественно, очень точно, ясно, просто, коротко написанное письмо правозащитницы Зои Световой, адресованное Горбачеву, кому бы вы подумали. Она вспоминает, как в свое время он выпустил политических заключенных. Тоже в непростой политической обстановке. Вот теперь она обращается к нему же. Ответа не будет. Реакции не будет. Эффекта не будет. Времена прошли. Времена теперь не столь вегетарианские. Времена людоедские. Но люди отваживаются все-таки это говорить. Я хотел бы, чтобы вы помнили следующую неделю – через 10 минут программа кончится, а вы продолжайте про это думать – что в Москве в одной из тюрем сидит умирающий человек, которого до этого состояния довели пытками. Зовут его Василий Алексанян. Из него вышибают показания против Ходорковского и Лебедева. Он их не дает. И это важно в его деле сегодня, а не то, есть там деньги или нет, кто и как заразил Алексаняна этим СПИДом, тоже об этом очень любят поговорить сегодня российские журналисты. Да какая разница, кто и как. Сегодня это используется для пыток на глазах у нас всех, на глазах у всего мира. Мы смотрим – и не видим. Вы смотрите – и не видите. Я вот увидел. Я не хочу быть среди тех, кто не видит. Поэтому я это говорю. У нас есть 10 минут. Поговорим про это. Или, не знаю, может, вам что-то другое покажется боле важным. Про что вам кажется важным? 363 36 59.

Слушатель: Алло, здравствуйте, Сергей Борисович.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте, откуда вы звоните?

Слушатель: Меня зовут Татьяна. Я из Подмосковья. Я с удовольствием слушаю вашу передачу. Практически все вы озвучиваете, о чем я думаю, то есть мы с вами единомышленники, я так думаю. Вы знаете, меня интересуют не эти события, которые произошли на этой неделе или на прошлой. Меня интересует судьба журналистки из Мурманска. Где-то полгода назад ее упрятали в психушку за то, что она про электрошок писала. И что-нибудь вы знаете – ее до сих пор там мучают, несмотря на эти комиссии Лукина и Панфиловой? И что, все так и остается?

С.ПАРХОМЕНКО: Не помогли ни Лукин, на Панфилова. Подробностей я не знаю. Я знаю, что никто не наказан по этому поводу. Я знаю, что возрожденная практика карательной психиатрии не осуждена. Я не слышал никаких на этот счет заявлений. Я не видел никаких мер, которые были бы для этого предприняты.

Слушатель: То есть там не было комиссии из независимых психиатров… какой-то шум прошел на высоком уровне.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, там сложная история, потому что, насколько я понимаю, после того, как человек оказался в этих обстоятельствах, он вышел оттуда в таком виде, что уже непонятно было, как ее освидетельствовать и что в этой ситуации делать. Потому что, вы ж понимаете, это не проходит бесследно. Никакой человек не может этого перенести.

Слушатель: Ну понятно.

С.ПАРХОМЕНКО: И речь идет, как это жестоко ни прозвучит, речь идет о том, что будет со следующим, кто попадет в такую ситуацию. Будет ли эта ситуация модельной, будет ли она поводом для того, чтобы предотвратить подобные случаи дальше. Нет, она такой не стала. Это мы совершенно точно можем с вами сказать.

Слушатель: Все, понятно.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Татьяна. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Мы с вами обсуждаем события минувшей недели и предшествовавшие им события. У нас длинная, на самом деле, уже история. История падения нравов вот в этой вновь нарождающейся Российской Империи. Вот, на самом деле, про что мы с вами говорим из раза в раз. 363 36 59 – выпускаю в эфир следующего нашего слушателя. Да, я слушаю.

Слушатель: Добрый вечер, меня зовут Сергей.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Сергей, а вы откуда?

Слушатель: Из Москвы. Сергей, хотел бы у вас спросить. Вот Газпром прикупил одну сербскую компанию газовую, по-моему, да? И вот такая вот у нас дружба с Сербией, и то, что наши позиции Сербия всячески поддерживает, не напоминает это вам ситуацию, я просто параллель провожу, на грани Первой мировой войны, когда, по-моему, сербский экстремист убил эрцгерцога Фердинанда?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, я как-то таких уж совсем точных не провожу параллелей. Я просто знаю, что в истории европейской и мировой много раз выяснялось, что есть какие-то такие места на карте, вокруг которых все время происходят какие-то трагические события, которые являются центром непрерывно размножающихся конфликтов. И Балканы – одна из таких стран. Я в свое время когда-то играл довольно увлеченно во всякие политические компьютерные игры, где нужно было что-то завоевывать, устраивать какие-то альянсы, двигать какие-то войска, и вот я обратил внимание, что хорошо построенные игры, взвешенно, с таким каким-то серьезно продуманным механизмом, если они ведутся на карте, которая как-то похожа на Европу по очертаниям своим, в них как-то естественным образом, даже в игре компьютерной возникают конфликты на тех же местах. В какой-то момент выясняется, что Балканский вопрос надо решать, вопрос о проливах надо решать, Кавказ – ключевой рубеж, Афганистан – место, где сталкиваются интересы. Выясняется, что может чисто географически, по очертанию континента каким-то образом это создает непрерывное напряжение. Ну а что касается истории с сербским газом – это классическая ситуация, когда уже непонятно, кто чем виляет – собака хвостом или хвост собакой. Все вроде начиналось с того, что газ становится оружием, средством давления, средством принуждения, средством проведения политических интересов для нынешнего российского руководства. Может быть, уже наоборот? Уже, на самом деле, не очень понятно. Такое впечатление, что ситуация перевернулась, что сегодня политика служит интересам крупнейших российских монополий и прежде всего газовых. По-моему, они уже поменялись ролями. Уже непонятно - мы эту трубу себе держим для того, чтобы отстаивать свои интересы на Балканах и в Европе или мы лезем на Балканы и в Европу бесконечно для того, чтобы понадежнее ухватиться за трубу? У вас есть ответ на этот вопрос? У меня нет. Это уже так все переплелось, эти две змеи… По одной просто причине – люди одни и те же. Одни и те же люди руководят и политикой, и крупным монопольным бизнесом. Сегодня Россия – одна из последних стран в мире, где это возможно. Вот есть всякие латиноамериканские режимы, есть всякие полудикие в политическом смысле – их, кстати, все меньше и меньше, - азиатские режимы. И вот есть Россия, где можно заниматься политикой и бизнесом. Ну, в крайнем случае, что называется, через простынку, через тоненькую перегородочку. Ну не совсем самому подписывать финансовые документы, а назначить человека, который будет это делать. Ну не совсем самому владеть этими акциями, а как-то вот через членов семьи, через близких друзей, через какие-то такие очень прозрачные передаточные механизмы. Ну, времени осталось немного – люди стараются как-то отработать эту возможность, потому что понятно, что мировая история движется в таком направлении и тенденция такова, что, в общем, завтра этих возможностей не останется. Ну что, нету у нас времени на еще один звонок. Хотя вот Алексей Венедиктов очень как-то огорчается каждый раз, когда я мало разговариваю по телефону и упрекает меня в этом, говорит – ну что это за передача, в которой два звонка?

Я потрачу последнюю минуту этой программы на то, чего я, мне кажется, никогда не делал в эфире. На рекламу. Я скажу вам, что с этой недели в эфире «Эха Москвы» появилась блистательная передача. К сожалению, она стоит в довольно тяжелое время – в 10 часов вечера. Ну, я могу это говорить, я не сотрудник «Эха Москвы», я тут гость, я на час в неделю прихожу – могу критиковать. Так вот, по четвергам в 10 часов вечера Евгений Ясин ведет программу «Блистательные 90-е». Я вчера совершенно не мог оторваться от нее. И я думаю, что нас ждет в этой программе еще много, не побоюсь этого слова – открытий. Я очень надеюсь, что эта программа выскочит из этого времени и куда-то перейдет на более удобное или, может, ее будут повторять. Не знаю, я очень надеюсь, что у нас будет много слушающих эту программу. Я очень благодарен Евгению Григорьевичу за то, что он взялся за это тяжелое дело. И я надеюсь, что он его доведет до конца и программа эта будет жить в эфире долго. Вот, собственно, программа моя, «Суть событий» этой недели. На этом я с вами попрощаюсь. На неделю, я надеюсь, не больше. До следующей пятницы, до 9 часов вечера, когда мы с вами встретимся снова. Счастливо.