Сергей Пархоменко - Суть событий - 2007-09-07

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 5 минут в Москве. Здравствуйте. Это Сергей Пархоменко и программа «Суть событий». Сразу скажу, что последняя программа «Суть событий» перед некоторым перерывом. Я все-таки поеду в отпуск, с вашего позволения. Можно? Я тут все лето просидел, пока вы ездили по разным морям. Теперь моя очередь. Но тем не менее, вот еще сегодня мы поговорим перед тремя неделями, в течение которых вы будете отдыхать от меня, а я от вас и от других своих забот и занятий. Программа «Суть событий», как обычно в это время по пятницам, мы обсуждаем с вами события недели, обсуждаем их не просто так, не с голыми руками, а вооруженные всякими полезными техническими средствами. В частности, возможностью посылать смс – 7 985 970 45 45. Через некоторое время телефон еще заработает у нас. Ну и Интернет есть для тех, кто слушает радио у компьютера. Таких, я знаю, все больше и больше, причем по всему миру. Это становится нормальной рабочей привычкой для тех, кто проводит свои рабочие часы или часы досуга перед экраном и за клавиатурой. Так, чтобы где-нибудь в уголке висела бы радиопрограммка. Так вот, для тех, кто так вот, с помощью компьютера слушает радио – пожалуйста, приходите на наш сайт www.echo.msk.ru и находите там возможность отправить прямо сюда, онлайн, в режиме реального времени вопрос, который появится у меня здесь вот на экране перед глазами. И вот я уже вижу, что кто-то так и поступает. Я, кстати, вижу, какие поступают сообщения с помощью смс, какие поступают с помощью вот такой интернетовской связи, а какие поступают с помощью пейджера, который, между прочим, доживает последние недели или месяцы или, я уж не знаю, сколько там ему осталось, своего существования. Кто знает номер нашего пейджера, вперед! Почему бы и нет.

Знаете что, я давайте для начала обращусь все-таки к вопросам, которые пришли мне с помощью Интернета, пришли на наш сайт на протяжении последних суток, пока такая возможность, как обычно, перед программой была открыта. Студент по имени Евгений спрашивает у меня, как я отношусь к легализации оружия, имея в виду вот этот пикет, который устроила сегодня партия во главе с господином Барщевским. «Не будет ли банально простая схема: больше оружия – больше выстрелов? Теперь преступники не будут угрожать оружием, а будут сразу его применять, боясь, что их жертва может их опередить». Евгений, а ничего не будет, ничего не изменится. Не будет никакой легализации оружия. Это все пустая болтовня, такая безопасная. Это вот из разряда политической дешевки. Требования такого рода можно сколько угодно демонстрировать, твердо зная, что на эти требования никто более или менее не обратит внимания и они не будут иметь никаких последствий, а просто создают некий медиаэффект, создают некий информационный повод для того, чтобы лишний раз название этой партии или этих политиков произнесли бы в эфире или чтобы процитировали их где-нибудь в печатных средствах массовой информации. Вот видите, я тоже это сделал. Так что эта машинка работает, все в порядке. А требовать этого можно сколько угодно, называя это либерализмом, хотя это, конечно, к либерализму не имеет никакого отношения. Либерализм – это, в частности, когда разные партии имеют равный доступ к выборам. Вот это либерализм. Когда этот доступ распределяется, дозируется, выдается в распределителе таком вот кремлевском… Помните, в советские времена были такие советские распределители, где выдавали? Выдавали разные полезные продукты, напитки и другие, приятные в повседневной жизни товары. Так вот, когда доступ распределяется вот таким образом, когда его раздают знающие люди, те, кому положено и можно его раздавать, раздают его в форме доступа к СМИ, в форме свободной возможности собираться, проводить свои партийные конференции и совещания, а другим не положено этого же самого, вот тогда речь о либерализме не идет. Но чтобы выступать за это, чтобы бороться вот за это равенство, нужно действительно некоторое мужество, нужно умение высказаться на ту тему, которая не согласовано с верховными раздавальщиками разных возможностей, которые сидят в Администрации Президента. Про это такого рода ручные партии разговаривать не будут. Я думаю, что нам с вами предстоит на протяжении ближайших нескольких месяцев, пока будет идти избирательная кампания, последовательно следить за тем, как попирается вот это самое право человека пользоваться равными возможностями на этапе подготовки к выборам, равном доступом к избирательному праву в его активной форме. То есть не только свобода выбирать, но и свобода быть избранным. Сегодня эта свобода раздается в России таким пайковым образом только тем, кто гарантирует свою лояльность, кто пообещал, что распорядится этим благоразумно, так скажем, благоразумно с точки зрения действующей власти.

Александр Шевелев у меня спрашивает: «Почему вдруг так резко прекратились разговоры о якобы сбитом на территории Грузии российском самолете? В чем дело? Может, его вообще не было или он на поверку оказался грузинским? Откройте сию тайну, не томите». Знаете, я предпринял некоторые усилия для того, чтобы действительно поискать следы этого инцидента. Ровно у меня тут в программе происходили весьма драматичные события. Прямо тут в прямом эфире был такой «breaking news», тут вот как-то напряженным голосом мы сообщали о том, что вот вроде бы найден сбитый российский самолет. Потом это все совершенно куда-то исчезло. Но так бывает. Вот новости, которые не оправдывают ожиданий. Достаточно странная была история. Какой-то человек вроде бы позвонил по телефону, кажется, на один из грузинских телеканалов, что-то такое сообщил. Ну, похоже, слышал звон, не знал, где он. Действительно, никаких следов этого самолета нет. Что называется, почудилось. Ничего такого особенного там не произошло.

«Скажите», спрашивает меня студентка Диана, «куда Путин поцеловал лосося – в губы или в живот?» Диана, надо как-то внимательнее и тщательнее, что называется. Во-первых, не лосося, а осетра. Небольшого, но все-таки вполне отчетливого осетра, такого с носом, с хвостом, с шипами, как полагается быть осетру. Ну, я не знаю, правда, может, это была какая-нибудь стерлядь, я в точности не разглядел. Наш с вами президент действительно посетил какое-то осетроводческое хозяйство. Вот. И там совершил жест, который выдает в нем или, может быть, не в нем, а в тех, кто ему советует совершать разного рода публичные жесты и принимать разные публичные позы и как-то привлекать к себе внимание перед телекамерами, так вот, кто-то из этих людей – либо сам президент Путин, либо тот, кто ему советует, -явно насмотрелся программ для заядлых рыбаков на канале Discovery. Там в одной из программ есть ведущий – забыл, честно говоря, как его зовут, - такой большой, толстый, с бородой, по-моему, австралиец – если кто помнит, напомните мне, пожалуйста, забыл я как-то, как его в точности зовут, ну так вот там есть такой шикарный жест у него, который он всегда демонстрирует – он рыбу, которую ловит, не ест. Он ее вот вылавливает демонстративно перед камерой в каких-нибудь невероятно экзотических местах – то на амазонке, то вблизи островов Фиджи, то еще где-нибудь, то где-нибудь на Большом Барьерном рифе. Вот вылавливает, значит, эту рыбу, выдергивает ее, берет в руки и показывает в камеру. Потом ее так смачно целует в бок и кидает ее обратно в воду. И это такой специальный фирменный жест этого шоу. Вот такая вот демонстрация единения с природой – что, дескать, мы рыбу ловим для удовольствия от процесса, а вовсе не для того, чтобы ею питаться. Ну вот, насмотрелся этого телевизора и тоже продемонстрировал эти… порекомендовал Президенту Путину тоже продемонстрировать эти поцелуи. Целовал он его куда-то там неловко в бочок. Куда там, собственно, осетра можно поцеловать? У него во все стороны жесткие чешуйки, колючки, так что там особенно не расцелуешься.

«Сергей, а куда вас постоянно и кто посылает с работы?» - спрашивает Антон из Омска. Да никто меня никуда не посылает ни с какой работы – я в отпуск еду, Антон. Вы чего, слышали или нет? Я тоже имею право на отпуск.

«Почему все ринулись в очень Справедливую Россию?» - спрашивает меня Евгений из Тюмени. Ну потому что этим всем, на самом деле, не всем, а только некоторым, показалось, что там установили новую модернизированную такую, автоматизированную, автоматическую кормушку. Кормушку одновременно с поилкой. Что вот есть такое распоряжение у раздавальщиков избирательной свободы, что теперь вот будет две двери, через которые будут впускать в Госдуму, то есть, собственно, впускать во власть, как им кажется. Ну, не во власть, а в такое место, место распределения разных благ при помощи околовластных привилегий. На самом деле, ведь именно в этом сегодня заключается роль Государственной думы. У нас проблема основная в стране заключается в том, я хочу напомнить тем, кто запамятовал с прошлой недели, что проблема у нас основная заключается в том, что у нас исполнительная власть является законодательной. И на самом деле это она выполняет эту работу, оформляя эти законодательные функции при помощи Государственной думы. Вот такой вот у нас тут перекос случился на некоторое время. Вот. Ну, вроде бы затея заключается в том, чтобы в парламенте партий было две, чтобы вот создавалось такое ощущение дискуссии, чтобы была такая имитация какого-то вот противостояния, а, дескать, мы будем сидеть и дергать то за одну ниточку, то за другую, и будет так симпатично – у нас тут будет такая дискуссия, ребята будут между собой спорить, мы им будем писать эти речи – и одним, и другим. Они будут это все произносить. Ну вот. Вот, собственно, почему и бросились – потому что кажется, что там немножко проще, там вот есть возможность на шаг ближе подойти к распределению этих околовластных благ. Вроде как в «Единой России» места уже все забронированы, а здесь вакансии еще какие-то имеются открытые. И, конечно, очень забавно наблюдать, как люди, которые столько лет припадали к круглому пузику Владимира Вольфовича, например, как они теперь с гордо поднятыми подбородками перебираются в соседнюю партию под крики «Аферист! Мошенник!» Ну, вы понимаете, что я сейчас про Митрофанова, который уж как-то очень неизящно проделал этот перепрыг. Я помню, я однажды разговаривал с очень опытным кремлевским чиновником, перешедшим впоследствии в бизнес, человеком очень веселым, остроумным, таким язвительным, и вот так получилось, что мы встретились с ним в тот день, когда он ушел из государственной службы, и вот я сидел как-то рядом с ним и мы беседовали, а у него непрерывно звонил телефон, разные люди ему звонили и поздравляли его с этим переходом или как-то демонстрировали ему какое-то свое сочувствие, ну, в меру своего понимания ситуации. А он задорно им всем отвечал, и видно было, что как-то этот переход, точнее, этот выход из власти, очень поспособствовал его популярности, и как-то он это сделал с большим блеском, изяществом, и его акции сильно поднялись, хотя казалось бы, он только что потерял какую-то важную должность. И вот он как-то ответив на очередной, 50-й, по-моему, звонок, сказал «Вот видите, как у меня хорошо это все получилось. Это потому что я с самой первой минуты понимал, что выход в нашем деле практически так же важен, так же сложен и так же ответственен, как и вход». Ну вот. С господином Митрофановым не получилось. Он как-то вышел из ЛДПР очень как-то неуклюже, неприятно, с каким-то таким мокрым всплеском. Ну, разумеется, да, будет ему стул в этой самой «Справедливой России», все будет хорошо. Будет там сидеть. Будет какие-то свои эпатажные речи по-прежнему говорить, но на самом деле, человек же должен понимать, что люди ж смотрят, что называется. Некоторые люди, мнением которых он все-таки должен дорожить. Некоторые люди как-то гадливо морщатся, разглядывая все вот эти вот их движения.

«Расскажите, пожалуйста, почему не виноваты рядовые сотрудники милиции, которые вас…» Господи боже мой, люди никак не могут успокоиться по поводу истории с тем, как меня задержали некоторое время тому назад на подходе к этому самому митингу «Другой России». Не буду этого повторять, почему не виноваты, почему виноваты. Да потому что по приказу. Да потому что дурят их ровно так же, как и вас, уважаемый Макар, который задает мне этот вопрос. Вот как-то они не понимают, что происходит, и вы тоже понимаете не очень. Задаете друг другу дурацкие вопросы. Они вам, а вы им.

Так, ну что еще? Это я смотрю на смсовские сообщения и сообщения из Интернета, которые… «Хотел бы попасть в эфир, когда вы обсуждаете маленького мальчика Сережу Корсакова» - пишет нам одна читательница, - «который родился в Турции». А не буду особенно обсуждать. А чего его обсуждать? Я считаю, что если люди как-то безмозглые, то надо как-то это лечить. Если туда отправляться на море на глубоком восьмом месяце беременности, не имея ни гроша в кармане и не позаботившись о страховке, этот человек болван и балбес, и как-то стыдно, что теперь приходится целым миром вытаскивать их несчастного ребенка и как-то собирать им какие-то деньги, и они вот привлекают к себе это всеобщее внимание. По-моему, это образец поразительной человеческой глупости, безответственности и какого-то такого бессмысленного детского пофигизма. Ну, все, что хочется у этих людей спросить – ребята, у вас что внутри головы? Мозги или огурцы? Ну так все-таки нельзя, ну хоть чуть-чуть надо же думать. Интересно, а как они будут воспитывать этого ребенка, рождение которого они обставили такими кошмарными глупостями, как вот эта самая незастрахованная поездка в Турцию?

«Ведущему. Вы говорите «Срочно ухожу в отпуск» в такой ответственный период. А кто же будет насмехаться и издеваться над властью? Как же без вас, такого мастера? Юрий». Юрий, да найдутся желающие понасмехаться не хуже меня. А ничего особенно ответственного в этом периоде я не вижу. Если вы имеете в виду избирательную кампанию, то она сугубо механическая, очень предсказуемая, с очень ясными скандалами и коллизиями. Я думаю, что вы сами можете чуть-чуть напрячься и предсказать все, что будет в течение ближайших недель, кто попытается зарегистрироваться, ему зарегистрироваться не дадут, с какой именно миной Чуров, председатель Центризбиркома, будет говорить, что у нас все в порядке, что у нас нет абсолютно никаких нарушений, все как-то полностью соблюдается. Голоса будут посчитаны. Электронная система, в очередной раз проверенная, прекрасно работает. И он вообще не понимает, на что люди жалуются. Вот. А жалуются они на то, что выборы состоят не из одной собственно процедуры голосования, а из огромного количества сложных и очень тонких процедур вокруг. Процедур взаимоотношений между кандидатами и избирателями, которые совсем не исчерпываются жестом вот такого вот опускания бумажки в деревянный ящик. Все, на самом деле, гораздо сложнее и совсем не от этого зависит честность или бесчестность, справедливость или несправедливость выборов. У нас, постольку поскольку равенство доступа людей к политической деятельности нагло и демонстративно попрано, можно говорить о том, что выборы проходят бесчестно. Уже сейчас, уже на этапе подготовки к ним.

«Не будет Митрофанов в Думе!» - сообщает мне один из наших слушателей. А почему, собственно, вы считаете, что не будет Митрофанова в Думе? А что еще он умеет в жизни? Ну разумеется, будет, а куда ж он денется? Как-то вот из последних сил будет держаться за этот стул, потому что именно этот стул представляет собой основу не только его материального, но и прежде всего социального благополучия. Его девушки любят за то, что он вот сидит в этой Думе и извлекает из нее свою благополучность. А это для человека в таком положении и в таком состоянии ума главное.

Ну что же, давайте, может быть, поговорим по телефону? У нас есть еще время на лишний звонок. Обычно мы начинаем после середины программы. Но почему бы не начать сейчас? Я напомню, что 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», многоканальный телефон, замечательная возможность для вас оказаться прямо здесь и поговорить о тех событиях, которые привлекли ваше внимание на этой неделе, включая многочисленные путешествия нашего Президента в разные экзотические страны, всякие поразительные сделки, которые были им заключены, - урановые, оружейные и всякие прочие. Кстати, в последние дни и часы очень много говорят об опыте Советского Союза с Алжиром, что вот, дескать, в Алжир мы недавно что-то такое продали, и вот ситуация радикально изменилась, и вот Алжир теперь образовался в качестве партнера, и вот теперь, значит, как-то мы с Алжиром, которому мы, с одной стороны, простили долг, а с другой стороны, заключили с ним какие-то поразительные сделки, у нас установились с ним какие-то особенные отношения. Я это все слушаю и слегка усмехаюсь, потому что я вспоминаю, как мой дедушка в 1960-темно-зеленом, не помню, году был отправлен – он вообще был архитектором и военным инженером – был отправлен в Алжир для того, чтобы руководить там проектом строительства танкоремонтного завода. Так что, как вы понимаете, начиналось это все давно-предавно и совершенно в советскую эпоху и выглядело все совершенно в точности так, как это начинает выглядеть сейчас. А я вот, например, в бытность свою действующим политическим журналистом, в начале 90-х годов путешествовал с тогдашним нашим министром внешнеэкономических связей Петром Валерьевичем Авиным в Сирию и присутствовал при чрезвычайно увлекательных переговорах о судьбе советского оружейного долга и о новых оружейных поставках. Тоже там речь шла в точности об этом же. Давайте мы долг простим, зато мы заключим такие потрясающие сделки, такие изумительные, и мы таким образом усилим свое влияние в этом регионе, и нам так важно будет здесь закрепиться и зацепиться, и вот вы с помощью оружия их всех сейчас посадим на иглу и привяжем веревками к нашему военно-промышленному комплексу. Ну, на самом деле, всегда много вокруг оружейной торговли слов, а на самом деле это только деньги, и ничего кроме денег. Это чрезвычайно выгодная торговля, это чрезвычайно важная индустрия. Люди на этом зарабатывают колоссальные капиталы, и чиновники, которые имеют к этому отношение, тоже, поскольку индустрия откатов, индустрия поощрения чиновников и представителей разных государств за участие в подготовке сделок, она в этом бизнесе очень широко и активно развита, и это здесь играет тоже довольно значительную роль.

Ну так вот, 363 36 59. Попробуем принять один телефонный звонок. Ну, например, вот этот. Мне кажется, что номер какой-то относительно экзотический. А ну, вот человек, который вроде бы ни разу еще не дозванивался на «Эхо Москвы». Ну, например вот отсюда. Да, здравствуйте. Я слушаю вас, алло! Да! нет, что-то такое оборвалось. Видно, человек отчаялся дождаться. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», где вас ждут и где с удовольствием примут. Ну вот, кажется, какой-то питерский тут появился. А вот эту трубку мы и снимем. Да, я слушаю вас. Алло, здравствуйте, Санкт-Петербург.

Слушатель: Добрый день, это вообще Подмосковье.

С.ПАРХОМЕНКО: Так, а почему 812? Откуда вы взяли?

Слушатель: Не знаю. Ну, добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, ваш мобильный телефон почему-то подсоединился к питерской сети какой-то. Здрасьте, как вас зовут?

Слушатель: меня зовут Андрей. Значит, вот нас заинтересовала такая информация. У нас дача за Можайском. Это деревня Каретово, и там есть заброшенная военная часть.

С.ПАРХОМЕНКО: Так.

Слушатель: Мы в нее ходим за грибами. Вот сейчас сходили, набрали полведра, но дело не в этом. В этой части поставили охрану – молодые люди, очень, скажем так, националистического вида, в форме, и раздаются настоящие выстрелы, настоящее боевое действие.

С.ПАРХОМЕНКО: А что такое националистического вида? Что такое националистический вид?

Слушатель: Ну знаете, у них какая-то зеленая форма, якобы под армейскую, но при этом нашивки очень походи на лимоновцев. Нашивки такие, шевроны в таком виде. Судя по стрижкам… Они говорят «Мы от Министерства обороны», но судя по стрижкам, никакого отношения они к военным не имеют. Хвосты такие длинные. Но правда, стрижки. Длинный волосы. И вот самое интересное – взрывы там настоящие, и они говорят, что у нас будут сутки проходить какие-то учения. И вот когда такая, достаточно, в общем, напряженная ситуация в стране с терроризмом и со всем – ни одной милицейской машины рядом нет. Вообще никого нет. И они говорят «Мы будем сутки тут взрывать, стрелять, поэтому пожалуйста, в лес не ходите». Вот такая информация.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, Андрей, понятно. Спасибо. Ну, вы знаете, довольно много развелось таких военно-спортивных обществ и военно-спортивных клубов в последнее время, которые очень любят играть в зарницу. Люди как-то в детстве не доиграли, видимо, в войнушку. Теперь во взрослом возрасте это все… что, простите? Я не слышу вас.

Слушатель: Если вас заинтересует эта информация, то может, корреспондент завтра проедет туда и посмотрит, что они тут взрывают?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, я вижу ваш телефон, я, с вашего позволения… на 24 он кончается, да? правильно? Этот телефон?

Слушатель: Нет, 64.

С.ПАРХОМЕНКО: А, вот-вот, вижу вижу, да, все понятно.

Слушатель: Если редакция свяжется, мы, конечно, расскажем более подробно, где это находится.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, вижу ваш телефон, Андрей. Попробуем вам позвонить. Но я скажу, что скорее всего это какой-нибудь военно-спортивный клуб очередной. Очень много их в последнее время развелось. К сожалению, это, как ни странно, следствие по большей части довольно серьезных процессов, вы будете смеяться, в том числе и политических – очень много все-таки людей прошли в последнее время через локальные и региональные конфликты и войны, через Приднестровье, через Чечню и прочие кавказские конфликты, через Афганистан еще. Как-то много людей, которые воевали там, находится в активном энергичном возрасте. Люди, которые хлебнули этой военной романтики, которые как-то мало чего умеют, кроме как стрелять в людей. Ну и вот, таким образом пытаются удовлетворить свою агрессивность. К сожалению, в этом довольно много риска, довольно много из этой среды происходит всякого криминального элемента, и надо бы следить за этим, конечно, как-то более внимательно. Но следят за этим очень поверхностно. И боюсь, что именно из этой среды вербуется значительное количество людей во всякие экстремистские организации и во всякие криминальные группировки. Остановимся на этом месте. У нас с вами новости на ближайшие 4 минуты. Пожалуйста, не удаляйтесь от приемников, мы продолжим программу «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко, в качестве ведущего.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час 35 минут с копейками в Москве. Это программа «Суть событий», вторая половина этой программы. Мы разговариваем по телефону, а попутно я пытаюсь глазом косить в сторону экрана, в котором отражаются ваши смс-сообщения и сообщения, которые вы мне посылаете с помощью Интернета. Смс можно отправить по номеру 7 985 970 45 45. А наш телефон – 363 36 59. Как обычно. Нет ничего проще, чем дозвониться по этому телефону. Только нужно звонить сейчас, а не повисать на нем час назад. И делать это не очень часто, потому что вот, например, человека, который 266 раз звонил на «Эхо Москвы», извините, я отключаю. Я думаю, что это в некотором роде ненормально. Нельзя проводить дни и ночи за звонками на любимую радиостанцию. Займитесь, пожалуйста, каким-нибудь делом.

«Сергей Борисович, а вы сами пойдете голосовать?» Ну, посмотрим, как будет развиваться. Это Вера у меня спрашивает с помощью смс. Посмотрим, как будут развиваться события, и каким образом я смогу распорядиться своим голосом для того, чтобы снизить степень анекдотичности этого фарса. Я как-то не рассчитываю, что мне предстоит быть представленным в парламенте. Мне кажется, что вся сегодняшняя политическая ситуация устроена таким образом, чтобы оставить меня и людей, которые придерживаются либеральных политических взглядов, то есть таких взглядов, которые предполагают, что человеку важна свобода, что человеку важно иметь выбор, что человеку важно самостоятельно распоряжаться своей жизнью, своим имуществом, своими чувствами, своими силами, своим трудом и своим талантом, вот для тех, кто так думает, поскольку такие люди, по мнению тех, что управляет сегодня Россией, представляют опасность для их монополии власти, вот для этих людей место в парламенте сегодня не предусмотрено, и проделываются разнообразные специальные усилия для того, чтобы представителей таких людей в парламент не допустить. Я вижу, что эти усилия довольно эффективны. Поэтому я не думаю, что мой представитель там будет, но я попытаюсь, тем не менее, свой голос употребить с пользой. Поймем ближе к делу, стоит или не стоит подавать его и в какой именно форме. Ну да, 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы». Можем поговорить с вами еще минут 20 о том, что произошло в течение минувшей недели. Ну вот, например, один из новеньких в нашем эфире. Попробуем связаться с ним. Да, я слушаю вас.

Слушатель: Алло, Сергей Борисович, добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Вы откуда и как вас зовут?

Слушатель: Александр Геннадьевич вас беспокоит.

С.ПАРХОМЕНКО: Откуда вы простите?

Слушатель: Александр Геннадьевич.

С.ПАРХОМЕНКО: И откуда?

Слушатель: Из Подмосковья.

С.ПАРХОМЕНКО: Везет мне сегодня на Подмосковье. Да, слушаю вас, Александр Геннадьевич.

Слушатель: Надзор финансовой инспекции хозяйственной деятельности военно-морского флота.

С.ПАРХОМЕНКО: Вы? Это такая вот у вас профессия?

Слушатель: Да, серьезная, ответственная.

С.ПАРХОМЕНКО: Серьезная, ответственная, ничего не скажешь. Ну так с чем звоните?

Слушатель: Провел ревизию тут недалеко, выявил крупные хищения одним из заместителей командира части.

С.ПАРХОМЕНКО: Так.

Слушатель: Ну, подбросил мне патроны в кабинет, фсбшнику сдал. Ну расхлебались, короче. Ну вот сейчас этот капитан второго ранга запаса беспокоился в РАО ЕЭС… тут мало, видите ли, у нас. Вот такие у нас дела.

С.ПАРХОМЕНКО: Так вы с чем звоните-то? Просто пожаловаться на свои злоключения?

Слушатель: Да. Вот такие вот, просто имейте в виду, что у нас на флоте творится.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, да я, в общем, в курсе, Александр Геннадьевич. Ну что же, профессия ваша, что называется, опасна и трудна, и я думаю, что знаете, я вот знал, например, одного адвоката такого, очень обычного, который не какими-то гламурными резонансными делами занимался, а такого, который дежурил в юридической консультации, время от времени ночью его вызывали по поводу какой-нибудь бытовой драки на бытовой почве или какого-нибудь ограбления в подъезде или еще чего-нибудь такого, или кто-то из его вечных клиентов, таких каких-то мелких жуликов в очередной раз прибегал к его помощи. Так вот, этот человек был реально с зашитыми карманами. Вот в самом деле. У него был костюмчик такой потертый, в котором он ходил на работу, и карманы пиджака и брюк, включая даже нагрудный карман пиджака, были крепко зашиты нитками. И он как-то это показывал и говорил «Да, это вот у меня такая рабочая униформа, потому что придешь куда-нибудь, где коллеги из правоохранительных органов находятся, а потом не успеешь оглянуться, как у тебя в кармане какой-нибудь патрон найдут или грамм героина или еще что-нибудь такое. Если нужно как-то отодвинуть адвоката, чтобы не совал нос не в свои дела. Поэтому вот я предпочитаю таким вот образом ходить на работу». Вот такие были в то время нравы. А дело было года два тому назад. На самом деле, совсем недавно. Посмотрим, что в этой ситуации изменится в связи с открытием следственного комитета и в связи с той революцией в прокуратуре, на которую замахнулись в последние несколько месяцев. Посмотрим, как это будет выглядеть. 363 36 59 – это телефон прямого эфира. Снимаем очередную трубку и смотрим, что из этого получится. Да, я слушаю вас. Здрасьте. Как вас зовут и откуда вы? Алло. Нет, что-то такое не везет нам сегодня с этой линией. Попробуем еще один телефонный звонок. Ну, например, вот этот. Да, я слушаю вас. Алло. Здравствуйте, вы слышите нас?

Слушатель: Да-да.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как вас зовут и откуда вы? Вы в прямом эфире. Поздравляю вас с этим.

Слушатель: Спасибо. Меня зовут Олег.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Олег. А вы откуда?

Слушатель: Я сижу в машине здесь в Москве. Жду жену. Она в магазине. Слушаю «Эхо Москвы».

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Ну что ж, отличное времяпрепровождение в ожидании жены. Ну расскажите, с чем звоните.

Слушатель: Звоню с тем, что сейчас нахожусь на этапе чтения замечательной книжки, как я считаю, которую выпустило ваше издательство…

С.ПАРХОМЕНКО: Так, ну вот, подсадная утка! Мне ж никогда этого не простят. Скажут, что я вас специально зарядил. А что за книжка-то?

Слушатель: «Олигархи».

С.ПАРХОМЕНКО: Да, книжка действительно отличная, книжка Дэвида Хофмана. Он недавно был здесь на «Эхе Москвы». И я этой книжкой, честно говоря, очень горжусь. Кстати, а на книжной выставке-то вы были, если вы такой любитель книжек?

Слушатель: Нет, честно говоря, не был. Я люблю…

С.ПАРХОМЕНКО: А вот зря. Между прочим, грандиозное событие. И по-моему, замечательное времяпрепровождение. Хоть самому, хоть с детьми. Рекламировать я ничего не стану, а просто вам посоветую. Отправляйтесь-ка завтра на ВДНХ в 57-й или в 20-й павильон или там вокруг еще огромное количество книжек – замечательное, яркое, разноцветное зрелище, прекрасный досуг для читающего человека. Честное слово.

Слушатель: Спасибо. Трое детей – как-то…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну вот и берите их всех троих. Я вас уверяю… Только берите большой рюкзак и побольше денег, потому что соблазнов очень много, и дети будут вас дергать за штаны и просить купить вон ту книжку и еще вот эту и еще вот эту… ну и заходите, между прочим, еще и на сайт… не на сайт, а на стенд издательства объединенного Иностранки и Махаона – там завтра масса всякого интересного произойдет. Так, все, на этом заканчиваем, потому что мне сейчас голову оторвут за эту саморекламу. Спасибо. Жене привет. Читайте книжку «Олигархи» дальше. Надеюсь, что до самого интересного вы еще не дочитали. Оно там ближе к концу. Ну вот, видите, какие бывают приятные звонки. Совсем не только с разными ругательствами и прочим свинством. Так, во, абсолютный рекордсмен – 1297 звонков на радио «Эхо Москвы»! представляете, человек 1297 раз сюда позвонил! Вот бывают такие люди. Вы можете себе представить, что творится в голове у этого человека? Какие у него там происходят поразительные события, что он сидит и как-то тыкает в кнопки или что у него там? Накручивает диск. Интересно, сохранился еще у кого-нибудь дисковый телефон в нашем городе? Любопытно было бы посмотреть. 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», с помощью которого нет ничего проще тут оказаться. Да, я слушаю вас. Алло. Нет, что-то такое не получилось. 363 36 59. С какими-то перебоями все-таки это сегодня функционирует. Прямо даже не знаю, что и делать. 363 36 59. ну вот, например, еще один звонок. Алло, здравствуйте. Алло. Да, выключите, пожалуйста, радио. Да, вы в прямом эфире. Алло.

Слушатель: Здравствуйте, очень приятно, что я в вашей передаче.

С.ПАРХОМЕНКО: Вас как зовут и откуда вы звоните, простите?

Слушатель: Я из Челябинска, и зовут меня Михаил.

С.ПАРХОМЕНКО: так, из Челябинска.

Слушатель: Я хотел бы знать, совпадает ли ваше мнение с моим. Я лично считаю, что партия «Яблоко» во главе с Явлинским разваливает единственно возможную оппозицию нынешнему режиму, правую оппозицию, своим таким…

С.ПАРХОМЕНКО: Да нет, вы знаете, ничего она не разваливает… к сожалению, этой партии более или менее не существует. Она состоит, в общем…

Слушатель: Да я понимаю. Они все-таки могли объединиться с СПСом и как-то создать мало-мальски серьезную оппозицию существующему режиму.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Михаил, спасибо вам за это суждение. Я, честно говоря, его не разделяю. Просто мне кажется, что вы преувеличиваете влияние этой группы людей, очень небольшой, очень немногочисленной. Собственно, она состоит из одного человека – Григория Алексеевича Явлинского и нескольких его ассистентов, которые помогают ему доносить его персонально мнение по разным политическим мотивам до публики. Ну, собственно, эти люди заняты на протяжении последних нескольких лет поддержанием своего существования на этом уровне присутствия в российской политической ситуации. Больше ничто их не интересует. Поскольку единственный способ, с помощью которого они могут это делать, - это продолжать эти бесконечные переговоры и возбуждать разного рода разговоры и рассуждения по поводу того, с кем они объединятся, с кем они не объединятся, чего они хотят, чего они не хотят, кого они любят,кого они презирают, ничего больше у них нет, собственно, кроме этих разговоров. Собственно, этот процесс представляет собой единственное содержание их деятельности. Ничего больше не происходит. Они не создают никаких содержательных идей. Они не производят, я бы сказал, даже текстов, посвященных чему бы то ни было, кроме из присутствия, такого или сякого, в российской политической ситуации. Они говорят и пишут только о себе любимых. Ну, это такая форма существования. Это такая форма публицистики, я бы так сказал. В конце концов, ничем не хуже Проханова. Проханов же может как-то разговаривать, про что он думает по одному иди другому поводу. А почему Явлинскому нельзя? Также ему позволено. Я считаю, что это такой вот вид художественного творчества, такой вид литературы – в виде имитации политической деятельности, такой театр одного актера и нескольких еще артистов возле него. А преувеличивать, на самом деле, не нужно. 363 36 59 – попробуем снять еще одну трубку и принять еще один телефонный звонок. Да, я слушаю вас. Алло.

Слушатель: Алло, Сергей Борисович?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, это я, здрасьте. Как вас зовут?

Слушатель: Альберт Григорьевич, Москва.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Альберт Григорьевич. Слушаю вас.

Слушатель: Меня вот что интересует. Никто из оппозиционных политических деятелей, громких, негромких, не высказывается по поводу засилья людей из государственной безопасности на всех мыслимых и немыслимых должностях…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну почему ж это никто не высказывается?

Слушатель: Я тут вижу только две причины – либо существует табу, либо считают люди, что проблемы нет… может всякий другой быть, где угодно… ваше мнение мне интересно знать.

С.ПАРХОМЕНКО: Альберт Григорьевич, я думаю, что есть еще третья возможность. Вопрос не в табу, а вопрос просто в том, что может у вас что-то со слухом или вы не очень внимательно читаете. На мой взгляд, об этом очень много говорят. Ну, сейчас чуть-чуть меньше. Просто потому что невозможно одну и ту же тему обсуждать бесконечно. Но в пору, когда только создавалась команда президента Путина в ее нынешнем виде, об этом говорили очень много, очень много об этом писали. Да и сейчас, в общем, довольно часто можно прочесть и услышать на этот счет, никакого табу не существует. Другое дело – что как мы видим, наших с вами соотечественников, собственно, публику это не очень волнует. Журналистам довольно трудно что-то такое выкрикивать в пустоту. Можно сколько угодно об этом писать, но если вы видите, что эта тема не вызывает резонанса, если люди в ответ на это пожимают плечами и говорят «А ну и, собственно, ну и что? Ну да, а что такого, собственно? Ну пусть, да». Вообще, эта проблема существовала и называлась в качестве одной из основных проблем, политических, я имею в виду проблем российских, практических, повседневных, еще в тот момент, когда Президент Путин был кандидатом, Владимир Владимирович Путин был кандидатом на президентский пост, еще только приближался к этому креслу, тогда очень многие журналисты, я в том числе тоже тогда писал довольно много в то время в журнале «Итоги» о том, что есть такая «проблема записной книжки» так называемой – что человеку, который приходит на президентский пост, ему предстоит назначить несколько сот человек, вот просто непосредственно назначить. Они уже назначат следующих, те следующих и так далее. Создастся такая пирамида назначений. Но первый слой, слой людей, непосредственно принимающих участие в работе президентской власти, президентского аппарата, президенту предстоит назначать самому. И вот тут возникает вопрос – каково качество президентской записной книжки, так сказать? Каково качество того кадрового резерва, того кадрового сообщества, что ли, бульона, который этот кандидат в президенты может предложить? Кто у него там? Ну вот мы видим, что на сегодня высосано буквально досуха все, что связано с определенным, этого вот, известного года выпуска, курсом юридического факультета Ленинградского университета, соседей по гаражу, разнообразные товарищи по дачному кооперативу, как-то люди из подъезда были приглашены на важные государственные должности, люди разного рода мелкие, средние, мельчайшие, микроскопические чиновники из питерской мэрии, работавшие вместе с Владимиром Владимировичем Путиным. Самые разнообразные люди. Ну вот это и есть президентская записная книжка. Правильно. А откуда, собственно, возьмутся другие-то люди? Это вот его знакомые, его соседи, его однокашники, просто люди, которых он когда-то видел, с которыми он когда-то столкнулся, которых он теперь смутно припоминает. Вот все они пришли во власть. Все они здесь где-то поблизости. К сожалению, это проблема не только персональная. И даже в меньшей степени персональная. Прежде всего, это проблема, связанная с механизмом государственной власти, связанная с той традицией и надежностью процедуры, которая в российской государственной власти сегодня существует. Мы видим, что в странах развитых в смысле этой демократической процедуры есть целая сложная машина, которая рекрутирует специалистов и поднимает их вверх. В Советском Союзе попытались создать такую машину при помощи создания института партийной номенклатуры – там вот так, в такой форме это все выглядело. Ну, на самом деле, вот такая политическая номенклатура, набирающая людей из образованных специалистов, главным образом из юристов, из крупных и опытных управленцев, из специалистов - в последнее время все больше и больше их в политике – по маркетингу и по работе, так сказать, с такой клиентской массой. Это, выясняется, довольно близкие вещи – политика и продажа товаров. Вот эта машина работает довольно эффективно. И мы видим, что даже в критических случаях, когда политический механизм выносит на президентское кресло людей иногда посредственных, иногда просто очень недалеких и не самых эффективных, машина, тем не менее, работает. И она совсем не замыкается на одного человека. Она окружает вот это вот верховное тело достаточно мощной оболочкой, которая, собственно, и исполняет обязанности управления. Знаете, это как… ну, не знаю, если какое-то инородное тело воткнуть, ну не знаю, железяку воткнуть, железный лом воткнуть в такое мощное и здоровое, удачно растущее и не нуждающееся ни во влаге ни в солнечном свете дерево, то через некоторое время вот этот посторонний предмет как бы будет… он обрастет такой шишкой – вот дерево защитится таким образом от этого вот постороннего. Мы довольно часто это с вами видим – как-то его затянет этой самой древесиной и корой, и, в общем, дерево более или менее не пострадает. Вот так работает хороший, правильный демократический механизм, который умеет поглощать такого рода ошибки. К сожалению, в России об этом речи не идет. Демократия здесь достаточно молода и еще пока неэффективна. Скажем так. ну что же, 363 36 59 – это телефон прямого эфира «Эха Москвы», с помощью которого вы можете дозвониться сюда, в программу «Суть событий», ко мне, Сергею Пархоменко. Пока вы набираете, я посмотрю, что мне пишут.

«Почему вы так боитесь постоянных и активных слушателей Эха? Сергей». Нет, вы знаете, я их не боюсь, я с ними скучаю. Мне просто кажется, что люди, которые проводят долгие часы в названивании, в этом странном занятии, в бесконечном накручивании телефона на радио, это люди, которым на самом деле сказать нечего. Потому что человек, у которого на самом деле есть мнение по любому поводу и который всегда готов поучаствовать более или менее в любом разговоре на любую тему, это человек чрезвычайно скучный и чаще всего просто демонстрирует себя, а сказать-то ему более или менее нечего. «Сергей Борисович, как вы думаете, единое место проведения демонстрации в Москве – это во вред, во благо или никакого значения для демонстрации не имеет? Спасибо, Тигран». Ну, Тигран, по всей видимости, имеет в виду замечательное решение отвести кусок довольно глухой и довольно пустынной набережной напротив гостиницы «Украина» в качестве такого вечного плаца для демонстраций. Ну, я скажу так – что, конечно, это решение по сути своей является дискриминационным. Люди, которые хотят демонстрировать что-то, которые хотят быть услышанными, которые хотят что-то такое показать и как-то высказать свое мнение, они, конечно, хотят, чтобы их кто-то слушал. Они не хотят выкрикивать это на пустую поверхность реки, которая перед ними на этом месте будет расстилаться. И я, Тигран, сказал бы вам так: что в тот момент, когда активность организаторов демонстрации и потенциальных участников делается достаточно велика, когда не десятки и не сотни людей захотят участвовать в этих событиях, а многие тысячи, а это несомненно произойдет в тот момент, когда наши с вами сограждане почувствуют реальный интерес к своей собственной политической судьбе, к демократическим процедурам, которые, когда они действительно захотят выразить свою политическую волю и поймут, что им это важно, в этот момент от этих уложений не останется и следа – если люди хотят демонстрировать, они будут демонстрировать. Не на отведенном месте, а там, где их услышат. Вот, собственно, и все. И остановить их будет более или менее невозможно. Я не к тому, что кто-то будет, не знаю, лезть на рожон или каким-то образом применять какое-то насилие или не подчиняться властям и так далее, но просто мнение этих людей, достаточно многочисленных и достаточно настойчивых, будет иметь такой вес, что отказать им станет невозможно. И тогда окажется, что об этом решении можно забыть. Оно, на самом деле, ничего особенного уже и не значит.

Ну что, у нас осталось более или менее с вами две минуты. Давайте попробуем принять последний звонок. Может быть, последний звонок этого нашего с вами радиосезона перед тремя неделями моего отсутствия в эфире. Торопитесь. Одна из последних возможностей. 363 36 59. Да, я слушаю вас, алло.

Слушатель: Алло. Здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как вас зовут, откуда вы?

Слушатель: Меня зовут Дмитрий, я из Саратова.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Дмитрий, здравствуйте, с чем звоните?

Слушатель: Я хотел бы спросить вот по поводу убийства Анны Политковской. Как вы думаете, вот показывали недавно господина нашего прокурора, и все прошло… (неразборчиво) крупные группировки, с господином Кадыровым и так далее. Как вы считаете?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, я бы так уж особенно обобщать не стал – убили чечены, не чечены, крупная, не крупная бандгруппировка. Сегодня никто по этому поводу не осужден. Есть большая работа, проделанная следователями. Мы видим ясное намерение эту работу каким-то образом разрушить и увести общественное мнение в сторону. Я здесь вполне доверяю своим коллегам из «Новой газеты», которые очень пристально следят, вблизи следят за этими событиями, и мне кажется, в том, что они говорят, много справедливого. О том, что шум, который поднят сначала вокруг вот этих вот публичных заявлений, а потом публичных же оправданий этих самых т.н. подозреваемых, это неспроста. И это действительно попытка разрушить следствие и увести его в сторону. На мой взгляд, нас еще много ждет в этой ситуации разнообразных открытий. Я думаю, что это из тех дел, которые просто так утопить в молчании или наоборот в болтовне не удастся. Рано или поздно мы с вами получим на этот счет интересные сведения. И почему-то мне кажется, что чеченским следом, который здесь, несомненно, является одним из наиболее вероятных, им дело, по меньшей мере, не ограничится. Я думаю, что как минимум мы увидим еще других участников этой истории.

Ну вот. Мы прощаемся с вами на три недели. На три недели я ухожу в отпуск. Кто-то меня будет здесь заменять по пятницам в 9 часов. Но я очень надеюсь, что через три недели мы снова с вами встретимся и снова… спасибо, Лена, за пожелание хорошего отдыха, которое я только что получил с помощью смс. Я надеюсь, что мы встретимся и продолжим наши еженедельные разговоры о том, что вокруг нас происходит, и о том, есть ли во всем этом какой-нибудь смысл. Это был Сергей Пархоменко. Спасибо. Приходите завтра на книжную ярмарку.