Суть событий - 2007-03-23

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. 21 час и 5 минут в Москве. Это программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Как обычно, по пятницам мы с вами обсуждаем события только что закончившейся рабочей и деловой недели и пытаемся понять, был ли какой-то смысл в том, что эта неделя нам преподнесла, и если был, то какой именно. Эта программа идет в прямом эфире, она никем не цензурируется, никаким образом не фильтруется и построена на… на мне она, собственно, построена, на моей точке зрения и на моем взгляде на то, что произошло в течение последних дней, и на вашем взгляде, несомненно, которые присутствуют здесь, в студии, вместе со мною, постольку поскольку вы сообщаете мне об этом с помощью sms. А sms 970-4545 – вот номер, на который можно его отправить. Ну, и перед этим 7-985. Еще раз 7-985 – это коды, а потом 970-4545. Присылайте, пожалуйста, ваши сообщения. Телефон через некоторое время заработает. А кроме того, у вас была возможность, которая на эту неделю уже приостановлена - возможность задавать вопросы с помощью Интернета на нашем www.echo.msk.ru. Ну и продвинутые интернет-пользователи знают, что можно отправлять сюда, в студию, сообщения через интернетовские шлюзы, которых предостаточно, которые позволяют вот так, с помощью клавиатуры, не глядя на экран компьютера своего домашнего, пересылать sms-сообщения обычным образом на номер 970-4545. Ну, собственно, вот те вступительные слова, которые я… технические слова, которые я обычно говорю.

Я бы начал эту программу, если позволите, с ответов на те вопросы… довольно много на этой неделе вопросов, которые пришли мне по Интернету. Я пропускаю тут как-то вещи такие, заведомо вздорные, и их довольно много среди этих вопросов, люди так или иначе, что называется, задираются, вот знаете, таким дворовым уличным порядком. Ну и пусть они, видимо, как-то в детстве во дворе не наигрались в эти игры, вот теперь делают это с помощью компьютера. Ну что же, имеют право. Ну такое же точно у меня есть право не обращать на это никакого внимания.

Так, что у нас тут? Ну, вот подряд просто я пойду по вопросам. Наш слушатель, который подписывается Альбертом Саитовичем, интересуется моим мнением относительно грубого наезда властей… (это цитата) «грубого наезда властей на движение НБП. И какая разница между НБП и всякими шелупонями (это тоже цитата) из кремлевской администрации, живущими на деньги налогоплатИльщиков?». Хорошая очень опечатка, мне очень нравится слово «налогоплатИльщики». Не «плательщик», а «платильщик». Знаете, мне кажется, нужно разделить две вещи. Всякому, кто наблюдает за тем, что происходит с партией, созданной когда-то очень хорошим писателем, ныне довольно поверхностным политическим литератором Лимоновым, вот разделить два отношения – свое отношение к партии НБП или к группе людей, которая называет себя партией НБП, и к тому, как в отношении ведут себя власти. Я бы сказал, что две эти сущности осуществляют взаимную провокацию с одинаковым успехом. Так называемая партия НБП, группа людей, называющая себя партией НБП, есть группа людей, которая с удовольствием, наотмашь, как-то смачно провоцирует. И, собственно, это является основным направлением ее деятельности – провоцирует в своих изданиях, в частности знаменитая или в прошлом была знаменитая газета «Лимонка», провоцирует в своих заявлениях, провоцирует своими лозунгами на уличных демонстрациях, провоцирует всякими демонстративными акциями, провоцирует метанием разнообразных майонезов друг в друга, точнее, в тех деятелей, которые им не нравятся. Ответом им служит встречная провокация. Потому что, на мой взгляд, столь же провокационны, только с обратным знаком, столь же провокационны действия властей. В отношении людей, которые выступают от имени НБП, применяются несуразные меры наказания, применяются произвольные толкования различных норм закона, применяется некоторое, заведомо преувеличенное, давление, часто применяется прямое физическое насилие. Мы много раз видели, как взламывали разного рода помещения, которые принадлежали НБП, как арестовывали и били ее активистов. В общем, многого мы насмотрелись по отношению к ним. Так что вот одна провокация на другую провокацию. Я горячо и искренне осуждаю и то, и другое. Я вообще провокаторов не люблю. А провокаторами я считаю и тех, и других. И тех, кто, используя естественную страсть молодых людей к некоторым поверхностным атрибутам в форме всякой специфической жестикуляции, всякой специфической терминологии, такую ложно понятую, в общем, дешевую политическую романтику… Вот совершенно взрослые, я бы даже сказал, пожилые люди, испытывающие проблемы в своей, по всей видимости, сексуальной жизни и таким образом пытающиеся сублимировать такого рода несчастья, вот они пользуются этим всем для того, чтобы организовывать свои провокации. А другие люди, преследующие сугубо политические холодные, спокойные, рассчитанные цели, используют это для того, чтобы провоцировать в обратную сторону. И сегодня понятно, что внимание, которое привлечено к этой партии, сильно преувеличено, опасность, которая ей приписывается для устоев государства, разговоры об этом тоже выглядят такой какой-то неуместной гиперболой. Понятно, что есть значительное количество людей, которые просто кормятся этим в прямом смысле. Есть значительное количество разного рода политтехнологов и политтехнологических организаций, которые в последнее время остались без работы, поскольку в стране все меньше и меньше выборов, так у них, значит, все меньше и меньше работы. Основной хлеб политтехнологов был в этом, что они тем или иным способом продвигали тех кандидатов, которые оплачивали их услуги или оплачивали их услуги по уничтожению политических конкурентов. Такой работы мало, этот рынок последовательно сужается, эти, так сказать, доходы сводятся постепенно к нулю. Ну, надо что-то делать. Ну, в основной подряд, который взят значительным количеством политтехнологов, это вот подряд на защиту от несуществующей угрозы «оранжевой» революции. Я много раз говорили про это. И здесь очень важно подогревать в клиенте, подогревать в заказчике ощущение ужаса, все время как-то подпитывать его страх и все время напоминать ему о том, что он платит деньги за то, что его избавляют от какой-то очень важной, очень близкой и очень реальной угрозы. А то он вдруг забудет и в какой-то момент задастся вопросом: а чего это я, собственно, плачу такие «бабки»? Вот, собственно, в рамках этого процесса или вот на фоне этих событий нужно, на мой взгляд, оценивать наезд на… не наезд, а такую систематическую травлю НБП, на самом деле речь идет об этом, не соответствующую ни весом, ни значением этой партии.

Некто, кто подписывается Феликс Гинзбургский, страшно ругается тут по поводу Дня Святого Патрика, или как его тут, на «Эхе», изящно назвали «Дня Святого Патрикея», и парада по поводу этого самого Патрика. Вот, дескать, спрашивает у меня: «Много ли в Москве имигрантов из Ирландии? Почему устраивают парад Святого Патрика? Зачем вдруг понадобился такой парад? Слепое подражание Западу». И так далее. Вы знаете, мне кажется, что тут не надо как-то огорчаться и сердиться, а надо радоваться всякому случаю, когда люди как-то естественно демонстрируют свое хорошее настроение и обмениваются этим хорошим настроением с окружающими. Вот я хотел бы спросить у господина Гинзбургского: вам что, жалко, что ли? Ну прошел этот парад Святого Патрика, ну молодые люди разных возрастов, разного пола, вероисповедания или настроения прошли по Арбату, что-то такое весело выкрикивая. Их в этот раз было как-то существенно меньше, чем в прошлые разы. И вообще похоже, что этот парад в этом году как-то не очень удался и был не очень велик, не очень красочен, не очень весел. Ну а вам что, жалко? Они вам помешали жить, что ли? Вы не хотите к ним присоединяться – не присоединяйтесь. Они нанесли кому-нибудь какой-нибудь ущерб? Они что-нибудь разбили, разломали, дезорганизовали какое-нибудь движение? Что-нибудь произошло в этом смысле неприятное? Что, собственно? Если вам кажется, что есть другие, более уместные, поводы проводить в Москве парады, ну так проводите по этим самым, более уместным, поводам. А кто вам мешает? Вот люди организовали на тот случай, который им показался веселым и подходящим. И вы организуйте что-нибудь другое. Вам хочется как-то на Ивана Купалу парад устраивать или, не знаю, прыгать через костер, или искать цветы папоротника? Ну, прыгайте и ищите. Вы хотите превратить Вербное воскресенье в день как-то бесконечных разных уличных событий, как это, между прочим, происходит в ряде прибалтийских стран, в Белоруссии какое-то время происходило и на Западной Украине происходит, там это очень важный день. Ну, так вперед. А что, собственно, вам мешает? Или выберите еще какой-нибудь повод. Устройте себе праздник и устройте праздник мне тоже, я с удовольствием попраздную и ваш праздник и буду вам очень благодарен. А злобствовать не надо. По-моему, это какое-то странное неуместное в данном случае чувство.

«Как вы относитесь к очередной безобразной акции кремлевских «нашистов»?» Видите, какой в рифму вопрос. Вот там был День Святого Патрика, а здесь, значит, безобразная акция кремлевских «нашистов» под провокационным названием «стукач президента». Ну, имеется в виду «связной президента» на самом деле. Это вот Виктор, который пишет мне с помощью Интернета, задает мне этот вопрос, вот он так это обозначает. «Кто именно из кремлевских политологов придумал эту позорную акцию? Сколько в России путинских стукачей?» Понятия не имею, сколько в России путинских стукачей. Полагаю, что довольно много сегодня среди наших соотечественников людей, которые, так сказать, стукаческий инстинкт приняли за добродетель и с удовольствием бы присоединились к этому стукаческому племени и присоединяются при первой возможности. Но, ей-богу, я их не считал и процента их не знаю. Что касается этой акции, то, в отличие от акции, посвященной Дню Святого Патрикея, я отношусь к ней чрезвычайно плохо. Прежде всего потому что она агрессивна. Она не веселая, и злобная. Вот она уж действительно дезорганизует жизнь города. Уже сегодня можно было прочесть, в том числе, например, на официальном сайте правительства Москвы, можно было прочесть, что там полтора дня довольно важный кусок московского центра будет перекрыт для движения, и милиция рекомендует объезжать это место, а именно проспект Сахарова, кусок Садового кольца, где проспект Сахарова пересекает Садовое кольцо (москвичи понимают, что я имею в виду), и кусок Мясницкой улицы от Садового кольца туда, в сторону центра, в сторону Лубянки. Вообще это довольно важный кусок. Там много народу ходят, ездят. Там как-то пролегают важные и интенсивные пути передвижения москвичей. Возникает вопрос: какого черта? Какого черта? Особенно после всех разговоров о том, что такой марш мы разрешить не можем, потому что он кому-то мешает, а эта демонстрация здесь не пройдет, а будет идти, наоборот, в Бибирево, где-нибудь у черта на рогах, потому что вот только там ничему не угрожает. А здесь вот, в центре, не смейте занимать эту площадь или этот сквер, или еще что-нибудь, вроде этого. Что это такое? Вот это вот что за волюнтаризм, мягко говоря? Почему, собственно, такие предпочтения людям, которые работают по указке из Кремля и за государственные деньги, за бюджетные деньги? Я хорошо помню, что мне как-то довелось посчитать, почем стоят майки, которые были надеты на участниках вот этого самого «нашистского» марша. Помните, год или полтора тому назад что-то подобное прошло по Ленинскому проспекту? Они там на 9 Мая что-то такое демонстрировали, как-то крайне лицемерно и, так сказать, отвратительно в своем ханжестве. Вот каждая майка, надетая на этого молодого человека, просто себестоимость ее, производство ее – ну, это 3 – 4 доллара. Умножайте. И кое-что станет вам понятно. Не говоря уже о том, что значительное количество этих людей участвуют в этом просто за плату, за разную плату. Кому-то денег на телефон подложили, кого-то в Москву привезли за бесплатно, кого-то от занятий освободили, кого-то от работы освободили. Это, в общем, обходится в довольно приличные деньги. Так что не надо про это про все забывать. Так что к этой акции, просто к стилистике ее организации, я бы сказал, к такому наглому тоталитаризму, который виден просто в стиле, в повадках людей, которые это делают, я отношусь с отвращением и презрением. И вам советую так к этому относиться. Это лицемерие, это вещь, я бы сказал, глубоко не искренняя, это вещь заказная, в отличие, скажу вам, от Патрика. Патрика никто не заказывал. Люди выходят как-то посмеяться и повеселиться, как могут. Это так же, как многое происходит у нас в политике, начиная от создания разных новоявленных партий и кончая вот такими вот движениями, это вещь совершенно искусственная. Она действительно придумывается людьми, которые считают себя профессионалами в этой области. Они вот как-то сочиняют проект, разрабатывают его финансирование, нанимают исполнителей, оплачивают труд этих исполнителей, выделяют на это бюджет. И вот как-то, таким образом, пытаются продвинуть свои… так сказать, пытаются приблизиться к своим сугубо политическим карьерным задачам.

Ну что, давайте посмотрим, что еще у меня. У меня, собственно, буквально несколько минут есть до «Новостей». Как-то не хочется заводиться с телефонными звонками, чтобы потом не прерывать кого-нибудь на полуслове. Вот Макс какой-то спрашивает у меня: «Способствуют ли регулярные русофобские и антихристианские акции так называемого сахаровского центра росту антисемитизма в России?» Абсолютно не способствуют, поэтому не имеют к этому никакого отношения. «Почему честное имя Сахарова пачкают сотрудники этого деструктивного центра?» - ну и так далее. Видимо, имеются в виду те несколько выставок, которые происходили там в разное время, такой антиклирикальной направленности, иногда, надо признать, достаточно провокационной. Я уже говорил сегодня, я провокаций не одобряю. И таких провокаций не одобряю тоже. Вообще, никаких не одобряю провокаций. Но что касается вот этого вот всякого антихристианского, знаете, мы все чаще сталкиваемся с противоположными событиями и обстоятельствами. Мы сталкиваемся с резкими, агрессивными, наглыми и совершенно, я бы сказал, беззастенчивыми выступлениями тех, кто делает свое дело, прячась, так сказать, под сенью церкви, чтобы не сказать «под сенью веры». Как-то я бы разделил здесь две вещи – вера и церковь. Очень много тоже с постными рожами выступающих иерархов, которые объясняют нам тоже про то, что нравственно, что безнравственно, что богатство – это нехорошо, что заработок – это стяжательство, что как-то люди должны быть скромнее в быту и всякое такое. Я хотел бы, чтобы люди, которые это делают, я имею в виду прежде всего, так сказать, профессиональных менеджеров из церковной области, чтобы они объяснили мне, когда Русская Православная церковь покончит с институтом экономок, например. Вы знаете, например, что у каждого – у каждого! – без единого исключения из иерархов Русской Православной церкви, которые все в свое время давали обет безбрачия и так далее, есть баба, с которой он живет. Называется она чаще всего экономкой. Они известны по именам. И как-то на это считается принятым закрывать глаза. Считается, что никто не знает, у кого какая, как ее зовут, как она выглядит, почему она живет у него дома, почему он ее брюхатит регулярно. Как-то люди забывают об этом. Между тем, вам нельзя, граждане. И хорошо еще, если это не мальчики, с которыми вы спите. Этого тоже предостаточно. Давайте вот с этого начнем. А еще давайте вспомним про минеральную воду, которую вы продавали и доходы от которой складывали в карман. Давайте вспомним про импорт сигарет. Про то, что многолетнее прозвище одного из высших иерархов Русской Православной церкви «митрополит Курил». Вы думаете, почему его так назвали? Потому что он руководил этим импортом беспошлинным. Ну и так далее, и так далее, и так далее. Этих ситуаций на самом деле довольно много. Ребята, давайте вы будете немножко скромнее, давайте вы перестанете учить нас нравственности. Вы – одни из наиболее безнравственных, жадных и бессовестных людей, которые пребывают в руководстве нашей страны. Давайте мы будем про это помнить. А на самом деле довольно много сегодня происходит этой активности. Вот я некоторое время тому назад столкнулся совсем вот на периферии как бы всей этой церковной жизни… Некоторое время тому назад издательство, которым я руковожу, выпустило пресс-релиз по поводу того, что мы собираемся опубликовать одну очень знаменитую книжку. Есть такой британский популяризатор науки и, в частности, дарвиновской теории Ричард Докинс. Вот его знаменитая книжка «Год Делюже» рано или поздно у нас выйдет. Что тут началось! Уже я читаю под заголовками: «Осторожно – провокация!». Уже на каких-то сайтах, уже какие-то происходят дискуссии, уже собираются какие-то форумы, уже, что называется, все сбежались. Ребята, спокойнее. Никто никуда не идет, никто никуда не едет. Все в порядке. Мы издаем книжки, а вы зарабатываете ваше «бабло» на импорте сигарет и производстве минеральной воды, и разных, так сказать, других операциях. Никто никого не трогает, не нервничайте. В общем, я бы сказал, что если кто дискредитирует идею православия и идею христианства, то Русская Православная церковь в ее сегодняшнем исполнении, я имею в виду людей, я имею в виду ее начальство прежде всего. Вот это людей, которым я не хочу прощать того, что они в жизни делают. И я хотел бы им об этом напомнить. Ну и вам заодно.

Так, теперь я обращаюсь к пейджеру. Да, тут вот Андрей из Москвы страшно огорчился на то, что я все время (это цитата из него) призываю «не считать деньги в чужих карманах, например, в карманах олигархов, а сами, - пишет он мне, - считаете деньги в карманах организации «Наши». Только не говорите, что это деньги налогоплательщиков». Говорю, что это деньги налогоплательщиков. Если вам, Андрей, это все равно, то мне – нет. Разница между одними деньгами и другими деньгами заключается в том, что одни из них заработаны, и это не деньги организации «Наши». Организация «Наши» ничего не заработала, она только жрет. Она не произвела ничего, она не создала ни одного рабочего места, она не произвела ни стакана воды, она не создала ни духовной, ни моральной, ни материальной, ни художественной, ни какой еще ценности. Она только жрет. Она – механизм по осваиванию бюджетов. Часть этих бюджетов оседает в карманах ее собственных функционеров, часть распыляется на производство маечек, в которых они пройдут по Ленинскому проспекту. А вот в ближайшие дни, вот в эти выходные, пройдут по проспекту Сахарова. Это ваши деньги, Андрей, в отличие от денег олигархов. Поэтому эти деньги я предлагаю вам считать, и сам буду считать, потому что это и мои деньги. Вон тот блондин, четвертый слева, идет в маечке, за которую заплатил я, когда платил налоги. Вот просто лично я, это моя маечка, пусть снимает и отдает мне. А вон те двое в следующем ряду – это вы оплатили их, Андрей. Пусть отдадут вам эти маечки. Ну и так далее, и так далее, и так далее.

«Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к партии «Гражданская сила»?» Ну, я отношусь к этому, я бы сказал, насмешливо. Я много знаю про людей, которые привлечены к этому, я бы сказал, проекту. Я их в разных видах видел. Меня, например, очень рассмешила история про то, что высший, или как он там называется, вот этот вот генеральный, в общем, самый главный совет этой партии состоит из людей, которые в этой партии не состоят и еще гордятся этим. Они еще очень любят как-то указать другим: не врите, мы не члены этой партии и не будем членами этой партии, и не смейте нас к этой партии приписывать, мы никогда, ни за что, мы отдельно, мы на самом деле у нее не входим. Ребяточки, а как это так получается, что вы в нее не входите, а в каком-то высшем совете заседаете? Это что за свинство такое? Это что за лицемерие? Называется «козлы-провокаторы». Сам не упал с этой… так сказать, в пропасть в эту, сам на эту бойню не пошел, а других завел. Остановимся на этом месте, потому что «Новости». Через 4 минуты вернемся к нашему разговору.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут. Да, вот это вот загадочное слово «подкастинг», вы обратите, пожалуйста, на него внимание. В переводе на русский язык это означает, что теперь можно придти на сайт «Эха Москвы» www.echo.msk.ru и послушать передачу, вот прямо послушать, не прочесть расшифровку, как раньше – впрочем, расшифровки тоже есть – а послушать передачу, которую вы пропустили. Но не все пока передачи, но, во всяком случае, те, которые этого действительно достойны. Так что очень рекомендую, замечательная возможность и замечательный, по-моему, подарок от наших интернетчиков-компьютерщиков тем радиослушателям, которые не все время проводят возле приемников.

7(985)970-4545 – это телефон, по которому можно отправить sms сюда, прямо в прямой эфир, на экран, который передо мной стоит. Бог знает, что тут творится после того, что я наговорил про отцов нынешней Русской Православной церкви. Как-то мнения разделились. Есть значительное количество людей, которые меня поддерживают и одобряют за эти слова. Есть некоторое количество, тоже довольно значительное, тех, кто меня жестоко за это ругает. Ну что ж, я понимал, что реакция будет именно такая. Вот половина такой, половина сякой.

По телефону давайте поговорим. 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы, 783-90-26 – для тех, кто звонит не из Москвы. Тем достаточно много. Я бы обратил ваше внимание и все-таки на важную тему – на отказ, такой аннулирование регистрации партии Рыжкова, Республиканской партии. Я бы говорил бы с вами и, скажем, о том, что произошло во Франции, это чрезвычайно интересные и поучительные события. Там действующий президент Жак Ширак окончательно отказался от участия в очередных выборах. Надо сказать, что у него была лазейка, он мог схитрить и попытаться остаться там на третий срок. Это было бы, с юридической точки зрения, сомнительное решение, но небезнадежное. И он, обратите внимание, предпочел этого не делать, предпочел заявить о том, что он поддерживает, между прочим, своего нынешнего довольно жестокого противника – Николя Саркази. Человека, с которым он в политическом смысле враждует на протяжении последних нескольких лет. И, тем не менее, он, так сказать, будучи человеком партийно-дисциплинированным, заявил о его поддержке. Интересные очень события, интересно очень за этим наблюдать. История с очередной катастрофой в Кемеровской области. Ну, честно говоря, такое ощущение, что пора бы уже и господину Тулееву за что-нибудь ответить. Ну, все-таки не все же ему как-то бороться с теми, кто устраивает на него при крайне сомнительных обстоятельствах разные покушения. Вот есть какие-то реальные вещи. По-моему, как-то в мировой политике в таких ситуациях губернаторам полагается брать, по меньшей мере, часть ответственности на себя. Нельзя как-то, чтобы вот так, как с гуся вода, что называется. Ну, вокруг зурабовские разнообразные треволнения. В общем, есть, о чем поговорить. 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы. Поехали. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С. ПАРХОМЕНКО: Да?

СЛУШАТЕЛЬ: Это «Эхо Москвы», да?

С. ПАРХОМЕНКО: Это «Эхо Москвы». Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Кто сейчас ведет? Что это за человек, который ведет сейчас…?

С. ПАРХОМЕНКО: Меня зовут Сергей Пархоменко. Очень рад с вами познакомиться.

СЛУШАТЕЛЬ: Ой, тогда скажите ему «огромное спасибо»…

С. ПАРХОМЕНКО: Так это я есть. Хотите сказать мне «спасибо» - скажите. Хотите обругать меня – обругайте.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, огромное спасибо вам.

С. ПАРХОМЕНКО: Да пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: За церковь, особенно за церковь.

С. ПАРХОМЕНКО: Да пожалуйста, стараюсь. Не будем тратить на это время. Спасибо и вам за добрые слова. 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло? Добрый вечер.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Владимир.

С. ПАРХОМЕНКО: Да, Владимир. Вы откуда звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Я из города Санкт-Петербурга.

С. ПАРХОМЕНКО: Отличный город.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, спасибо. Скажите, пожалуйста. Хотелось бы знать ваш комментарий по поводу вот нового министра обороны. Как такое возможно? Это что, ленинский принцип, что любая кухарка может управлять государством?

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. Вы знаете, Владимир, я здесь не стал бы уж так как-то зря придираться. Вот меня на самом деле удивляет, что многие говорят: «Вот он торговал мебелью, он только и умеет торговать мебелью. Как это так, торговец мебелью?» - и так далее. Ну, знаете, вообще-то всякий человек с чего-то начинает свою карьеру. Когда-то вот он чем-то первый раз занимается. А потом развивается, а потом как-то, если с ним все в порядке, если это человек стоящий, как-то он поднимается выше и выше, и если обстоятельства так складываются, так тоже бывает. Ну, я бы, в общем, так уж сильно за эту мебель не цеплялся. У нас вон все чем-то когда-то занимались. Ленин был каким-то младшим судебным поверенным три с половиной дня, пока не сделался профессиональным революционером. Горбачев вон у нас на комбайне куда-то ездил. Ельцин что-то строил. Путин, сами знаете, как-то в городе Дрездене был резидентом. И всякое такое прочее. У нас всегда кто-нибудь есть. Так что, ну, ничего страшного. На самом деле действительно похоже, что это назначение осуществлено прежде всего, так сказать, по принципу личного доверия и личной преданности. Это человек, которому тот единственный руководитель России, который сегодня осуществляет высокие кадровые назначения, лично доверяет. Вот этот человек удостоился этого доверия. Никакого другого объяснения этому на самом деле нет. Это важный как-то кусок государственной машины, с армией происходят довольно печальные сегодня вещи. Она, в общем, не затронута реформой, несмотря на все разговоры вокруг этого, она пребывает в таком законсервированном полуразваливающемся состоянии. Всякий, кто видел солдат вот на улицах Москвы, просто Москвы, которые побираются, и всякий, кто видел, не устаю это повторять, что на этом солдате надеты кирзовые сапоги, всякий понимает, что… а дело происходит в Москве, я как-то не предлагаю в Читу ехать посмотреть на это, а там можно увидеть гораздо более интересные вещи. Не предлагаю даже во Владимирскую область отправиться или еще куда-нибудь недалеко от Москвы. Здесь, здесь, в Москве это все. Так вот, армия стагнирует, военная реформа, собственно, не начиналась. Есть довольно значительные вливания в оборонный комплекс, но они к устройству армии имеют небольшое отношение. Вот. Так что можно ожидать здесь и каких-то социальных волнений, и каких-то политических проблем. Вот на это место садится человек, усаживается человек, которому президент доверяет. Вот единственное объяснение, никакого другого нет. Что это недальновидно, с точки зрения, так сказать, настроения генералитета, который чувствует себя здесь уязвленным, чтобы не сказать оскорбленным? Ну что ж, за все надо платить. Вот за то, что посадили доверенное лицо, вот такого доверенного человечка, ну, значит, можно поступиться и хорошим настроением генералитета. Каждый как-то выбирает свои приоритеты. Вот президент России выбрал вот такие. 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Извините, это «Эхо»?

С. ПАРХОМЕНКО: «Эхо».

СЛУШАТЕЛЬ: Я не мог бы спросить у Сергея Пархоменко, как его издательство называется? Он сказал одну фразу по поводу издательства…

С. ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Вы знаете, это не имеет отношения к передаче. Не хочу здесь заниматься рекламой или самопиаром. Когда книжка, о которой я говорю, выйдет, вы как-то, я надеюсь, найдете ее в магазинах, безотносительно к тому, как в точности называется издательство. 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы, теперь давайте такой провинциальный звонок послушаем. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Добрый вечер.

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Артем из…

С. ПАРХОМЕНКО: Откуда, простите? Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Из Пензы.

С. ПАРХОМЕНКО: А, из Пензы. Да, здравствуйте, Артем.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот, у меня несколько такой общий вопрос.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, давайте его.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот одна из основных проблем современной власти – то, что у нее крепкая оппозиция. А как вы представляете себе сильную оппозицию? Я вот поясню свой вопрос. За всю историю нашего Отечества у нас у власти был или помазанник Бога, или коммунисты, которые обещали нам мировой коммунизм. А когда появляется сильная оппозиция, то в глазах народа нет легитимности власти. Если есть тот, кто реально претендует на власть, то эта власть как бы в глазах народа уже не имеет такой реальной силы.

С. ПАРХОМЕНКО: И что?

СЛУШАТЕЛЬ: И, с другой стороны, реальная оппозиция в нашей стране – это как бы революция. А вот если вот сейчас вот будет революция, то как большевики могут придти…

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно. Вот теперь мне, наконец, понятна ваша мысль. Нет, Артем, вы ошибаетесь. Оппозиция – это не революция. Оппозиция – вы будете смеяться – это страховка от революции, это защита от революции. Революция возникает тогда и там, когда и где власть борется с оппозицией, как с врагом, а не как с оппонентом, чрезвычайно полезным для выяснения некоторой политической истины и для совершенствования механизмов функционирования власти. На самом деле в этом смысл всякой оппозиции. Революция – это реакция на то, что оппозиция не может дышать нормально. Тогда она вместо этого дыхания начинает громко кашлять. Бог знает, чем она начинает кашлять. И вот образуется вот то, что образуется. И сегодня вообще-то политики в мире это понимают, это сегодня очень обычное, такое естественное, базовое представление о том, как работает политический механизм. Дальше там начинаются всякие детали. Вот двухпартийная система. Хорошо это или плохо? Маятник, который вот как в Соединенных Штатах – республиканцы – демократы, демократы – республиканцы – качается туда-сюда. Хорошо ли это? Правильно ли это, что вот есть такая вот бинарность? Есть страны, где, по существу, там, скажем, три сильных партии. Чаще всего две, которые действительно соперничают за, так сказать, главную, титульную победу на выборах, и третья, которая является таким механизмом баланса – присоединяется то туда, то сюда. На взгляд со стороны, вроде как болтается, как-то компромиссничает, а на самом деле вот является таким концентрированным выражением той тенденции, которая для этой страны сегодня важна. Бывает такая система. Бывают какие-то относительно экзотические случаи, вроде японского, когда все происходит внутри одной партии. Внешне кажется, что партия одна. На самом деле речь идет о нескольких внутри нее группах. Ну, формально они все относятся к одной партии этих самых либеральных демократов японских. По-разному это бывает, по-разному случается. Бывают гораздо более сложные схемы, гораздо более системы, более совершенные, менее совершенные. Но смысл всегда один – всегда есть кто-то, кто у власти, и другой, кто ему оппонирует, кто подталкивает его, подпихивает его, не дает ему спать, кто его ограничивает в его своеволии и в его самодурстве иногда. Вот зачем оппозиция. В этой ситуации места для революции не остается. Посмотрите, в Италии, уж на что, так сказать, нервная страна. Бесконечно меняются там правительства, без конца что-то там происходит – и операция «чистые руки», и с коррупцией боролись, и премьер-министра без конца пытаются судить, и рано или поздно посадят в тюрьму и так далее. Но как-то там о революции нет и речи. Даже там, даже вот среди вот этих горячих итальянцев, у которых все так несовершенно, все так странно. Но как-то никто не думает о том, что там может вдруг революция случиться. Это даже в голову никому не приходит. Потому что даже вот в такой нервной, странной, противоречивой, агрессивной во многом, в политическом смысле агрессивной обстановке существование оппозиции, сосуществование власти и оппозиции обеспечивает, ну, какое-то все-таки разумное отношение к делу, так бы я сказал. Результат налицо. Езжайте в Италию и посмотрите, как это там у них происходит. Московский звонок – 783-90-25, теперь возьмем эту линию. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С. ПАРХОМЕНКО: Да?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Сергей Борисович.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Константин Михайлович из Москвы беспокоит.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте, Константин Михайлович.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы понимаете, я не мог дозвониться вам…

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, я понимаю. Что же теперь делать?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, я понимаю. Недели три тому назад вы говорили о телевидении, о, так сказать, телевизионных каналах. Я не помню, по какому поводу. Но что там все проплачено, приглашают нужных людей…

С. ПАРХОМЕНКО: Я не говорил, что там все проплачено. Вы меня неправильно поняли.

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно. Приглашают нужных людей, чудовищное давление и все такое. Вы этого не говорили?

С. ПАРХОМЕНКО: Да, давление и цензура – несомненно. Но я не говорил о том, что все проплачено. Там все гораздо сложнее и тоньше функционирует.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел узнать конкретно вот по программам. Вот ваши коллеги с «Эха Москвы» участвуют в телевизионных программах, в ток-шоу, например, у Прошутинской и так далее, Радзиховский. Кто конкретно там, в общем-то… что именно, на кого оказывается давление? Нельзя ли конкретнее сказать? Понимаете, вот такое…

С. ПАРХОМЕНКО: Понимаю, понимаю. Я позволю себе… Да, Константин Михайлович, спасибо. Я позволю себе сказать следующее, что и появление моих коллег, уважаемых мною коллег, с «Эха Москвы» является частью определенного рода манипуляции на телевидении. Они появляются там не случайно. Дело не в том, что с ними происходят там какие-то договоренности, их там на что-то такое нанимают и от них чего-то такого требуют. Но люди, которые распоряжаются телевизионным эфиром и которые, в конечно итоге, принимают решения о том, кого позвать, а кого не позвать, люди составляют некоторую свою, понятную им, схему и некоторый, им понятный, баланс. В этом нет, так сказать, естественного желания, скажем, столкнуть позиции. Есть желание заведомо предоставить фору одной стороне и заведомо выставить в смешном или в унизительном виде другую сторону. На сегодня никакой прямой дискуссии, никакой равноправной дискуссии на российском телевидении нет. Я имею в виду федеральные каналы. Ее там нет и быть ее там не может. Люди, которые туда приходят, так или иначе, соглашаются с тем, что они участвуют в некоторой игре, что они участвуют в некоторой такой, так сказать, рассчитанной… Ну я не стал бы преувеличивать. Вопрос не в том, что есть какой-то такой злодейский центр, который сидит и все рассчитывает. Но просто есть люди на каналах, они профессиональные, и профессионализм их во многом заключается в том, что они чуют, чего хочет начальство. Они понимают, куда дует ветер, нос их, так сказать, довольно чувствительно повернут в нужном направлении. И они знают, что вот с этим можно, а с этим нельзя, с этим участвуем, а с этим не участвуем, этого зовем, а того не зовем. И есть на самом деле смешные ситуации. Там, Шендерович очень любит рассказывать про то, как он бесконечно получает приглашения на телевидение. Но он их получает очень специфически – то про 8 Марта чего-нибудь рассказать его зовут, то кого-нибудь с Новым годом поздравить, то что-нибудь такое легенькое про какие-нибудь путешествия, про цветочки, про чулочки, про что-нибудь вот такое. Приходите и поговорите. Со мной это тоже в последнее время случается. Я вот некоторое время тому назад стал писать на разные гастрономические темы. Ну, я люблю это, мне нравится, хобби у меня такое – я люблю готовить, люблю про это разговаривать. А теперь вот люблю про это и писать. И меня там позвали в какой-то телевизор: приходите к нам поговорить про еду. Вот тут вот интересно. Я не хочу в телевизоре разговаривать про покушать, я совершенно не на эту тему. Я очень благодарен человеку, который, так сказать, решил нарушить это табу и все-таки меня продемонстрировать отечественным телезрителям после многих лет отсутствия там. Спасибо ему большое. Но тем не менее я отказался, потому что мне кажется это лицемерием. Не с его стороны, не со стороны того, кто меня звал, а со стороны, я бы сказал, того, кто это разрешил. Я считаю, что это лицемерие, если я могу там появляться, и люди, которые думают, как я, только для разговоров про покушать, про 8 Марта, про цветочки и чулочки. Стыдно на самом деле таким образом искажать, деформировать дискуссию, которая должна была бы развиваться в телевизионном эфире. Я говорю сейчас совершенно не о себе, без меня телевизор обойдется. Но вы сами отлично видите, что разговор, который ведется на российских телеканалах, разговор на важнейшие политические темы, разговор ведется на убогом, пещерном уровне людьми, которые не умеют аргументировать, людьми, которые не могут двух слов связать, которые косноязычны и в то же время крайне самолюбивы в эфире. Одни и те же рожи, три с половиной. Вот как-то есть Проханов в качестве такого вот патентованного безумца в рамках законности, с которым всегда можно договориться, который всегда остановится на том пределе, о котором с ним договорились. Такие же есть полтора либерала, с которыми всегда можно договориться, которые твердо следуют некоторым, так сказать, табу, которые были с ними оговорены. Вот за вот эту вот черту ни шагу. Согласен? - Согласен. - Тогда приходи. Вот, собственно, и все. Так что не надо тут так уж сильно иронизировать. Я не говорил, что что-нибудь там куплено. Все на самом деле сложнее. Куплено на другом уровне. Куплено на уровне рекламы. Людям, которые таким образом обеспечивают деятельность российского телевидения, им хорошо заплачено в том смысле, что им сказать: а в свободное от политики время можете зарабатывать. «Зарабатывайте, ребята, обогащайтесь, все в порядке, никто вас не трогает, это ваш бизнес. Но когда он нам понадобится, вот в ту минуту, когда нам понадобится с помощью вашего бизнеса что-нибудь такое тут провозгласить, уж будьте любезны, относитесь внимательно к нашим просьбам. И, пожалуйста, давайте мы будем уверены, что в нужный момент мы можем привести, кого нужно, сказать, что нужно, показать, что нужно». Вот возьмем канал НТВ, например. Правда? Который отличнейшим образом зарабатывает на рекламе, но в котором при необходимости можно поставить вот эти знаменитые, теперь уже фирменные для НТВ, анонимные пасквили, которые там идут под названием, там, то какое-нибудь «Чистосердечное признание», то какое-нибудь еще расследование, то еще что-нибудь, вроде того. Вот эти вот документальные фильмы. Помните? Про президента Мишу, про Ходорковского. Много было таких историй. Про Литвиненко был относительно недавно такой фильм, в котором все ясно, нет никаких сомнений, все совершенно очевидно, кто убил, зачем убил, кто кому чего когда подсыпал. Нам на самом деле все понятно, это они там что-то такое сомневаются, мы-то все знаем, у нас все хорошо. Мы совершенно не сомневаемся ни секунды. Вот, если надо, можно просунуть в эфир такое кино. А в обмен на это – зарабатывайте, ребята, все в порядке, вашему бизнесу ничего не угрожает, все в ваших руках. Вперед. 783-90-25. Теперь что у нас? Немосковский телефон на очереди. Вот им и займемся. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С. ПАРХОМЕНКО: Да?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей Борисович.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей. Барнаул.

С. ПАРХОМЕНКО: Да, Сергей.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот я хотел спросить у вас. Вот за эту неделю такое вот прямо большое количество, которое как бы характеризует, что власть как бы озверела прямо буквально. Это и создание антимарша несогласным, и обжалование суда по Ходорковскому, и запрет «нацболов», запрет Республиканской партии. Вот я в связи с этим хотел спросить у вас. Это вот что, это демонстрация присущей им силы, или это все-таки реакция страха? Скажите, пожалуйста.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, это и то, и другое. Я бы не назвал это реакцией страха, я бы назвал это некоторой такой взнервленностью. Ну, действительно люди, которые руководят и страной в целом, и многими важными, так сказать, ее механизмами сегодня, они чувствуют себя довольно неуверенно. Они, несмотря ни на что, понимают, что, в общем, ситуация, которая сложилась во многом случайно, сложилась в результате такого вот многообразного стечения обстоятельств, что их вынесло сюда, наверх, без какой бы то ни было, так сказать, социальной базы. Они эту социальную базу во многом имитировали с помощью телевидения, с помощью пропаганды. Они поддерживают ее вот таким пропагандистским образом. Они, что называется, родились из телевизора. Поэтому они, кстати, так и контролируют, с такой жесткостью, телевизор, потому что понимают, что, собственно, он их породил, он их и убьет при необходимости. Когда все держится вот на этих вот волнах метровых, все это все-таки в политическом смысле очень не надежно. Я думаю, что вот тот успех, который имеют они сегодня с продвижением так называемых президентских преемников, когда можно взять Медведева, который вчера вообще не существовал как-то в российской публичной политике, а через некоторое время сделать из него, ну, несравнимого, конечно, с президентом по количеству этих самых вожделенных баллов, но все-таки очень значительного публичного политика в короткий срок, я думаю, что этот успех, с одной стороны, радует, а с другой стороны, пугает. Потому что видно, что на самом деле ведь все очень зыбко, все очень относительное, все вот до такой степени быстрорастворимое, что вот оно появилось из ничего и в никуда и исчезнет при необходимости. Так что определенный момент, так сказать, такой нервной дрожи здесь есть. И я бы прежде всего его усматривал в тех, кто как-то очень бурно пропагандирует за власть. Вот есть несколько человек, вы их всех знаете по именам, которые как-то очень любят так натужно орать в микрофон. Кто-то здесь, на «Эхе», кто-то на телеканалах. Ну, их, собственно, не так много, но тем не менее они как-то очень заметны. Вот в этом тоже есть определенный, так сказать, нерв. А есть и демонстрация силы. Тоже все-таки приближается довольно решительный момент – приближаются одни выборы, другие выборы. Нужно как-то показать, что мы не спим, никто от нас, так сказать, не скроется, мы за всем присматриваем, шутить ни с кем не намерены. Так что и то, и другое помаленьку.

Ну что же, вот, собственно, программа наша, по существу, подошла к концу. Мы встретимся, я надеюсь, с вами через неделю, если ничего такого особенного не случится, и продолжим наши разговоры про то, что происходит вокруг нас в нашей жизни, и поиски смысла в этом происходящем. Это была программа «Суть событий», и я, Сергей Пархоменко, в прямом эфире на радио «Эхо Москвы». Всего хорошего. Счастливых вам выходных в эту чудесную весеннюю погоду.