Суть событий - 2006-12-29

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. 21 час и 6 уже с чем-то минут. Это последняя программа «Суть событий» в этом году. Новый год надвигается неотвратимо. Ну, и не только на вас он надвигается, но и на меня он надвигается. Вот, следующую неделю – скажу сразу, чтоб потом никаких претензий – я все-таки отъеду ненадолго из нашего города. Не надо на меня так смотреть – говорю я присутствующему здесь в студии звукорежиссеру. Последний раз в этом году мы обсудим с вами – давайте не будем обсуждать, что случилось на минувшей неделе, потому что с кем только вы уже не обсуждали это. Вообще, последние программы, они все так или иначе строятся у всех, везде, на всех радио, на всех телеканалах, более или менее такие аналитические или околоаналитические разговоры строятся одинаково: давайте подведем итоги года, давайте выстроим десятку, двадцатку, пятерку самых важных событий, давайте выясним, что важнее, что менее важно, что запомнилось, что не запомнилось. Я все-таки вспомнил бы здесь тот лозунг, во многом шуточный, конечно, который предложил для этой программы, насчет «Я вам все объясню». До сих пор многих он злит, кого-то раздражает, а, по-моему, он и веселый получился, и по нему как-то опознается программа очень хорошо. Так вот, вот если отталкиваться от него, я бы, знаете, на эту программу предложил бы вам вопрос – есть ли в этом году событие, которое осталось для вас необъясненным? Или необъяснимым? Вот давайте мы попробуем, собственно, почти весь этот час проговорить с вами на эту тему. Во-первых, при помощи пейджера 725-66-33 – он работает, с ним все в порядке. Смс970-4545 – с этой системой тоже все в порядке.

Пейджер, я смотрю, уже работает, все нормально, там какой-то: «Я игрок, - пишет человек, от которого есть вот, он с помощью Интернета нам пишет. – Играю на бабки. Я поставил на то, что президентом станет министр природопользования Трутнев или Трунов, не помню точно…», - а, вот на этом, на самом интересном месте оборвалось. Ну, рисковый вообще человек. Да, вот интересно насчет министра природопользования Трутнев. Такая ставка серьезная должна приниматься там один к двумстам – что-нибудь вроде этого. Человек как-то рискует своими деньгами. Я бы не ставил. На Трутнева не то Трунова – Трутнева, конечно.

Довольно много как-то вдруг посыпалось всяких сообщений мне – среди них некоторое количество поздравлений с Новым годом. Спасибо большое вам за эти поздравления. И вас всех с наступающим Новым годом. Я постепенно уже начинаю как-то опознавать людей, которые мне регулярно пишут. У меня с ними какие-то отношения уже завязываются – и с тем, кто звонит, и с теми, кто пишет, конечно, тоже. Ну, так что? Я дал вам время подумать немножечко над тем, какое событие представляется вам самым необъяснимым или самым необъясненным в этом году? Может быть, вот сейчас последний случай поговорить об этом в уходящем году, может быть, сейчас-то как раз кое-какие объяснения последние, вот последняя капля объяснений вам будет предложена на ту тему, которая вас заинтересует, и может быть, тогда, наконец, все встанет на свои места.

783-90-25 – это телефон, по которому всегда просим звонить сюда в студию тех, кто звонит нам из Москвы. 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Так, тут что-то такое уже поехало: «Г-н Пархоменко, мне совершенно непонятны наши взаимоотношения с Белоруссией. И это газовая война ничего не объясняет», - пишет мне на пейджер Жуков из Москвы. Ну, вот, видимо, для г-на Жукова это самое необъяснимое и необъясненное событие. А вообще-то, а вообще-то, мне кажется, что взаимоотношения с Белоруссией очень сильно в последнее время завязаны на будущие политические события в России, на президентские выборы. И то, что происходит сейчас, мне кажется, это свидетельство того, что российское руководство приняло решение сменить белорусского президента. И как бы я ни относился к политическим стратегам в российском руководстве, я не могу не приветствовать это решение, потому что г-н Лукашенко – один из наиболее (как это называется?) одиозных, а я бы применил другое слово – один из наиболее противных лидеров, оставшихся на свете, а в Европе уж точно. Человек, который очень много украл у своих людей, у своего собственного народа, у своих собственных граждан. Ну, я имею в виду, там, не вещей, не кошелек из кармана он украл, он украл у них много жизненных возможностей, он заставил их жить достаточно скучной и серой жизнью. Заставил их заботиться о своем маленьком пропитании в этой скучной стране, он сам очень скучный человек – вот с этим зачесом через лысину и с этой своей манерой в одиночку, с собакой, играть в хоккей. Помните, был замечательное документальное кино про него, и там был такой пронзительный эпизод, как он один катается по хоккейной коробке. Скучный он человек, очень тоскливый, и жизнь его скучная и тоскливая. И он ускучняет то, что происходит вокруг него. И людям возле него мало достается счастья. Поэтому я думаю, что нужно бы белорусам он него как-нибудь избавиться. Надеюсь, что это произойдет в скором времени, потому что, собственно, то, на чем он держался, на этот самом дармовом газе, дармовой нефти, которой он немножечко приторговывал – ну, почти дармовой, дешевой – всего этого он теперь лишится. Управлять он на самом деле не умеет, за душой в экономическом смысле у него ничего нет, идей никаких у него нет тоже. Так, только глаза в телевизор пучить умеет – больше ничего. Ну, и вот как-то кончится без остатка весь этот лукашенковский режим. Чему я, признаться, рад.

По телефону 783-90-25 или 783-90-26 – сейчас, только мы скинем оттуда тех, кто там висит последние два часа. А возьмем тех, кто звонит только сейчас. Ну, вот, я слушаю ваши мнения, суждения, вопросы и объяснения по поводу того, что самого удивительного, необъясненного или необъяснимого осталось для вас в уходящем 2006 году. Московский телефон 783-90-25. Алле?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я из Москвы. Оксана.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте, Оксана.

ОКСАНА: Самое удивительное и очень неприятное – убийство Литвиненко. Может быть, что-нибудь прокомментируете?

С.ПАРХОМЕНКО: Да я, в общем…

ОКСАНА: Там задействованы три наших человека из спецслужб.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Я, собственно, комментировал уже не раз. И, пожалуй, у меня – спасибо вам за вопрос – пожалуй, у меня не появилось каких-то новых идей на этот счет, радикально отличающихся от той версии, которую я здесь высказывал. Мне кажется, что нужно вытягивать в одну цепочку и убийство Политковской, и убийство Литвиненко, и покушение на убийство Гайдара. Все три события абсолютно в отдельности, абсолютно необъяснимы, глубочайшим образом бессмысленны в политическом смысле, с политической точки зрения - и только вот так вместе в них появляется какая-то тень смысла. Мне кажется, что мы с вами стали свидетелями действий группы людей, у которых в головах творится что-то очень странное. Людей, которые почему-то решили, что они должны награждать и наказывать, что они должны восстанавливать справедливость в том странном, изуродованном виде, в каком они эту справедливость видят. И вот они начали выискивать, так сказать, тех, кто обидел их – их касту, их клан, их профессию, их страну. Я этих людей вижу прежде всего в спецслужбах, прежде всего в контрразведке, в бывшем советском КГБ. Мне кажется, что там достаточно таких, которые могут взять на себя эту достаточно странную миссию. При этом они прислушиваются к, так сказать, приглядываются к мановениям руки начальства, прислушиваются к голосу – им кажется, что они могут поймать невысказанное желание, им кажется, что они могут предугадать некую высокую волю, к которой они относятся подобострастно. И вот они осуществляют некое такое самодеятельное правосудие – так, как они себе его представляют. Такие группы известны – они были и в ряде европейских стран, были они и в Латинской Америке. Надо сказать, что всегда находится кто-нибудь, кто начинает этим пользоваться, кто в какой-то момент начинает манипулировать этими людьми, начинает давить на, так сказать, их комплексы, их страхи, их какие-то странные, истерические представления об окружающей жизни. Ну, вот, и довольно часто такие люди или такие группы оказываются инструментом в чьей-то грязной и чаще всего политической игре, когда нужно создать атмосферу необъяснимого страха, атмосферу идиотского террора – это вот такой момент, когда можно совершить всякие важные и резкие политические движения, осуществить какую-нибудь законодательную реформу, чего-нибудь полезное отменить по части демократического строя или его остатков, какого-нибудь странного человека назначить на какой-нибудь большой пост, если нужно. Ну, а нам вот предстоит такое смутное время больших политических движений, время смены власти – причем у нас и выборы в Государственную думу, что вещь в наших условиях, конечно, формальная, но, так сказать, большую общественно-политическую волну поднимающая, и серьезная вещь - смена президента нам предстоит: перемещение г-на Путина на какой-то другой стул. Он, как я понимаю, надеется на этом другом стуле сохранить свое политическое влияние, сохранить себя в качестве хозяина страны. Все это будет непросто. За этим за всем будет много всяких волнений. Вот, отчасти подготовкой к этому я вижу убийство Литвиненко, не объяснимое само по себе, не имеющее смысла само по себе, не имеющее ценности само по себе. Действительно, я согласен с теми, кто говорят, что Литвиненко в последние годы очень мало знал, очень мало мог повлиять на те или иные события в России, не представлял опасности для каких-то конкретных российских деятелей. Все это на самом деле сказки, что он там обладал какими-то невероятными архивами и какими-то потрясающими сведениями и мог выступить с какими-то грандиозными разоблачениями. Был период, когда он был допущен к довольно серьезной информации, но прошло время, он довольно давно находится уже вне России, и немного он представлял себе того, что происходит в России реально. Поэтому и убийство представляет собою такой пропагандистский акт – в том смысле, что оно рассчитано прежде всего на впечатление, которое оно производит. Это некий разговор, некая реплика в разговоре между какими-то неизвестными нам людьми. И вот нам с вами – это нам что-то такое важное сообщают, хотят произвести на нас какое-то важное впечатление. Вот я думаю, такое пугающее.

783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Теперь этот телефон. Алле?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасте, припаркуйтесь, пожалуйста. Нельзя одновременно разговаривать и сидеть за рулем.

СЛУШАТЕЛЬ: А, да, я как раз припарковался.

С.ПАРХОМЕНКО: Давайте, к обочине. Как вас зовут, откуда вы звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Это Константин, из Балашихи.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Константин, здрасте.

КОНСТАНТИН: Вот, скажите, пожалуйста, у меня такой вопрос – Путин и «Газпром», насколько это все близко друг к другу?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, сегодня это близко. Спасибо, Константин, я вас вынимаю из эфира, потому что это, в конце концов, небезопасно – эти разговоры за рулем. Вот, что я вам скажу, Константин, на это. Да, Путин и «Газпром» - вещи, конечно, очень близкие друг к другу. Я думаю, что это по меньшей мере один из вариантов будущего путинского поста – вот той точки, с которой он мог бы оказывать это самое влияние. Не знаю, основной ли это вариант. Тем более, я не знаю, единственный ли это вариант. Думаю, не единственный. Но один из вариантов, которые Путин рассматривает для себя после того, как он формально перестанет быть главой российского государства. Я абсолютно убежден, что он просто на пенсию, или просто на отдых, или, не знаю, просто на какой-нибудь красивый пляж на синем теплом море не отправится. понятно, что г-н Путин – человек, который захочет остаться активным игроком в российской политике, человеком, влияющим, не просто влияющим, а ключевым образом влияющим на то, что происходит в России. Один из вариантов – «Газпром». Действительно «Газпром» превратился за это время уже больше, чем в корпорацию, больше, чем в самую большую российскую корпорацию. Он превратился в такое уникальное, может быть, образование, которое опирается и на всю мощь государства и во многом формирует эту мощь государства, и в то же время пользуется значительными возможностями коммерческой компании, которая действует на свой страх и риск, не подчиняется сложным государственным таких громоздким механизмам и процедурам, с помощью которых управляются различные государственные – собственно, государственные – учреждения. И в руководстве этой компании собрались преимущества и руководства крупным бизнесом, и руководства крупным государственным институтом, скажем так. И человек, который находится на вершине газпромовской пирамиды, он может пользоваться как бы двумя властями – властью просто повелителя огромных финансовых средств, огромных, колоссальных потоков, огромных материальных богатств, и властью по существу политического деятеля, государственного деятеля, тесно связанного с принятием важнейших государственных решений. Позиция завидная, прямо скажем. И мне кажется, что по одной из версий, по одному из вариантов Путин видит себя в этом кресле. Вполне возможно. Тем более, что эта позиция становится международной. И человек, сидящий во главе «Газпрома», это человек, который стоит сегодня фактически в одном ряду с лидерами крупнейших международных организаций. Вот ровно, не знаю, полчаса тому назад мы просто почти случайно поглядели с Алексеем Алексеевичем Венедиктовым в экран компьютера, где у него была включена лента мировых информационных агентств, и как-то вместе с ним посмеялись над тем, что по существу слова «Россия» и «газ» не покидают друг друга. В заголовках практически всех сообщений, которые так или иначе касаются России, есть слово «газ» или «Газпром», или что-нибудь такое. И по существу деятельность «Газпрома» сегодня – это деятельность, это важная часть деятельности России на международной арене. И мы видим, что Россия сегодня пользуется этим инструментом, пользуется очень активно для решения своих задач. Не всегда удачно, но во всяком случае очень активно. И в том, что делает Россия на международной арене, очень много газовых интересов. И наоборот, очень много газовых возможностей, газовых инструментов применяется для того, чтобы Россия могла решать свои проблемы. Так что, не удивительно, что по существу происходит слияние политического класса и экономического класса – вот этой его части, которая руководит газовой, ну, а заодно и нефтяной отраслью. Это вещи очень тесные и очень между собой связанные.

783-90-25 – теперь московский телефон. Алле?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер. Меня зовут Наталья Владимировна.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасте, Наталья Владимировна. Вы из Москвы, я надеюсь?

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: Из Москвы, да.

С.ПАРХОМЕНКО: А что вы вообще делаете в жизни?

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: Вообще, я работала преподавателем.

С.ПАРХОМЕНКО: Работали? Вы больше не работаете?

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: Сейчас я пенсионер.

С.ПАРХОМЕНКО: А что вы преподавали?

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: Техническое черчение.

С.ПАРХОМЕНКО: Хорошая вещь. Немножко не женская, но тем не менее.

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: Ничего, я сталелитейный институт кончала, работала конструктором до того.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Так что, Наталья Владимировна, с чем звоните?

НАТАЛЬЯ ВЛАДИМИРОВНА: С чем звоню – вот с таким… Меня совершенно просто потрясает отношение государства к такой совершенно несчастной женщине Светлане Бахминой. С точки зрения законности, ведь по Конституции как будто бы можно было ей дать время на свободу – до совершеннолетия ребенка. Государство не было милосердным. И меня поражает немилосердие граждан наших, которые, ну, вот даже не очень переживают за нее, не очень сопереживают. И кроме того, ведь это, наверное… Мне кажется, что это несоблюдение Конституции, поскольку можно было кроме того ей отбывать наказание – непонятно, за что, – в районе, где она живет.

С.ПАРХОМЕНКО: Наталья Владимировна, понятно. Очень хорошо, что вы вспомнили эту тему. Эта тема очень достойна того, чтобы мы о ней поговорили вот так на исходе года. Потому что действительно очередная возможность отнестись по-человечески и, так сказать, опомниться, одуматься в этой истории была российским государством и российскими чиновниками, которые отвечали за принятие решения, в этой ситуации упущена. История с Бахминой – это история о том, как государство хочет устрашить своих граждан. Вот это уж точно, несомненно, демонстративный шаг. Это показательный процесс – вот что такое процесс Бахминой. Я где-то в середине года, когда, собственно, это произошло, применил слово «репрессия» по отношению к Бахминой. Я считаю, что я сделал это правильно, и сейчас могу только повторить: Бахмина не была осуждена, она была репрессирована. Она была репрессирована за причастность к «Юкосу» и за соблюдение некоторых обязательств перед своими бывшими работодателями. От нее требовали, чтобы она дала показания, причем неизвестно, правдивые показания или лживые показания – то ли она должна была заложить своих начальников, то ли оклеветать своих начальников – я не знаю в точности, чего от нее требовали, но совершенно очевидно было, что от нее не ждали, что она сохранит лояльность к той компании, в которой она работала. Она работала на вполне технической должности – она была юристом. У меня есть большое количество знакомых – надо сказать, часто эти должности занимают женщины, которые работают вот в такой позиции человека, который следит за делами других, ну, собственно, своих нанимателей, представляет их интересы в той или иной сфере деятельности. При этом российское законодательство, российское, так сказать, такие российские бизнес-обыкновения устроены таким образом, что этим людям часто приходится брать на себя формальные функции, скажем, руководителей каких-то компаний, председателей совета директоров, президентов, генеральных директоров и т.д. Хотя в реальности они не осуществляют руководство этими компаниями, но это люди, которые облечены доверием своих нанимателей – чаще всего профессиональные юристы, им доверяют, они имеют право подписывать важные бумаги. Они это делают сугубо формально, они делают это во многом механически – ну, есть такая функция в российском крупном бизнесе, есть такая служебная позиция. И таких людей немало, и в любой крупной компании такие люди есть, которые являются руководителями каких-то крупных подразделений, на самом же деле только представляя интересы своих нанимателей и беспрекословно им подчиняясь, не имея здесь никакой инициативы. Вот в такой позиции была Бахмина. Эти люди обычно много знают. И задача была – вытрясти из Бахминой сведения о руководителях «Юкоса»: прежде всего о Ходорковском, Невзлине, Брудно, Дубове – людях, которые реально принимали решения в «Юкосе», тех людях, к которым реально у российского государства есть претензии. Причина этих претензий – тоже предмет для отдельных разговоров. Там, как мы знаем, очень много личного и очень много просто грабежа – такого обычного желания отнять собственность в пользу людей, которые ближе к нынешней власти. Так вот, конечно, никакого милосердия в отношении Бахминой проявлено не было, потому что не в этом была задача. Задача была наказать как можно сильнее и продемонстрировать другим бахминым, которых довольно много осталось на свободе – и тех, которые связаны с «Юкосом», и тех, которые связаны с другими крупными компаниями: «Смотрите, юноши и девушки, ничто вас не спасет. Надо будет – будете сидеть. Мы сделаем вид, что вы в реальности отвечаете за то, что мы вам инкриминируем. Мы отлично понимаем, каковы на самом деле были ваши возможности и полномочия. Но, ничего такого, как-то, будете сидеть. Ничто вас не спасет». Ну, что же, репрессии, несправедливые репрессии кончаются всегда одним и тем же – они кончаются реабилитацией. Я думаю, что Бахмина будет не просто оправдана, она будет реабилитирована, ей будут принесены извинения, и придет день, когда эта несправедливость будет восстановлена. Правда, годы не вернешь, и взаимоотношения между детьми и матерью не вернешь тоже – они оказались жертвой этой ужасной истории.

Вот на этом я прервусь и буквально минуты через 4 мы с вами продолжим разговоры о необъяснимом или необъясненном в 2006 году.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут. У нас осталось с вами 25 минут для дальнейших телефонных разговоров. Мы разговариваем с вами о том, что так и не удалось объяснить в 2006 году, и может быть, у нас есть последний шанс сделать это в этой последней для 2006 года программе «Суть событий» со мной, Сергеем Пархоменко в качестве ведущего. Наши встречи продолжатся, конечно же, в будущем году, но может быть, они пойдут в каком-нибудь другом формате, не знаю пока. Посмотрим.

783-90-25 – это для москвичей, 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Давайте начнем с немосковского телефона, если там кто-нибудь висит на этом телефоне. Висит, ура, вперед.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Это Галина из Подмосковья.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Галина.

ГАЛИНА: Меня интересует, почему правительство о матерях думает как о недееспособных, не могущих заботиться самостоятельно о детях?

С.ПАРХОМЕНКО: Вы что имеете в виду, этот самый материнский капитал?

ГАЛИНА: Да, да. И никто не возмутился этим. Вот это меня удивляет.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, мне кажется, Галина, что вы немножко преувеличиваете. Проблема с этим материнским капиталом не в том, что это демонстрация какой-то там недееспособности. Вопрос в том, что – я скажу вам честно – я не верю, что эти деньги дойдут по назначению. Много уже было историй со всякими чеками «Урожай-90», с какими-то сертификатами на жилье для военнослужащих, с какими-то специальными ваучерами – я имею в виду не приватизационные ваучеры, с ними отдельная история, а ваучерами на какие-то тоже льготные квадратные метры или на переезд с северов на большую землю или что-нибудь еще вроде этого. Эти деньги обычно бывают разворованы. Огромная часть средств, которые ассигновываются на такие вот программы, обычно уходит на содержание аппарата, который эти программы реализует. Ну, с одной стороны, это нормально – да, действительно, всегда административный бюджет такого рода должен быть, и смешно думать, что эти деньги как-то разлетятся или разъедутся сами собой. Обязательно должны быть люди, которые за этим следят и ведут этот учет, люди должны быть достаточно высокой квалификации, они должны быть достаточно высоко оплачиваемы для того, чтобы меньше у них было соблазна здесь брать взятки. Но в данном случае, тот факт, что вся эта история начинается сейчас, а в реальности будет действовать только через 3 года, и что получение этих средств обставлено огромным количеством каких-то дополнительных условий, и на самом деле не ведется, как я понимаю, никакой на сегодня работы для того, чтобы реализовать эти самые условия… Вот часто говорят, что эти деньги могут быть потрачены на образование – а как технически это будет происходит, хоть примерно кто-нибудь понимает? Я понимаю, что сейчас нет еще конкретного механизма, не разработана конкретная схема, не созданы те бланки, которые нужно будет заполнять для того, чтобы на эти деньги, не знаю, что – поступить в университет или закончить какие-то платные курсы, но какое-то общее представление о том, каким образом эти деньги перекочуют или будут переведены в систему образования… Почему вузы, например, должны брать таких людей? Почему они должны соглашаться на оплату части учащихся не живыми реальными деньгами, а вот этим загадочным, условным материнским капиталом, который неизвестно когда, неизвестно как, неизвестно, на каких условиях и неизвестно, по какой процедуре будет к ним попадать? Ведь огромное количество вузов сегодня – это нормальные коммерческие учреждения, которые, да, они делают свою замечательную, важную, умную работу, но они зарабатывают деньги. У них есть бюджет, они заинтересованы в поступлениях, они заинтересованы в реальных живых доходах – им нужно платить преподавателям, им нужно платить за помещения, им нужно закупать оборудование, им нужно пополнять свои библиотечные фонды, им много чего нужно. Почему кто-то уверен, что эти самые материнские деньги так называемые, вот эти условно выделенные и когда-нибудь полагающиеся, окажутся нормальными живыми деньгами, которыми эти вузы захотят воспользоваться, которые они захотят принять вместо нормальных живых денег от нормального живого учащегося, который приходит в кассу и платит за свое образование, если это хороший вуз? Или только плохие вузы будут брать этих самых матерей за вот эти условные деньги? Но это просто одна маленькая деталь. Это одно небольшое обстоятельство, которое связано вот с этим самым материнским капиталом.

В целом я убежден, что это сугубо пропагандистский ход, который сделан для того, чтобы произвести – опять-таки – произвести впечатление. Что-то мы с вами сегодня весь вечер говорим о впечатлениях. И Бахмина – это впечатление, и убийство Литвиненко – это впечатление, и это тоже впечатление. Вот вся штука заключается в том, что российская власть сегодня перешла на какой-то такой театрально-концертный метод общения со своим собственным народом. Это все один сплошной пиар, одни большие понты, которые раскидываются то в одну, то в другую сторону, то так, то сяк – главное не то, что реально происходит, а главное то впечатление, которое останется. Главное рейтинг. Главное – мнение, которое создастся.

А в основе всего вещи очень примитивные – просто цены на нефть. И все, и больше ничего. Вот надо отдать себе отчет в том, что та единственная реальность экономическая, которая существует сегодня в экономических отношениях между властью и избирателем, – это возможность распоряжаться нефтяными деньгами, это возможность затыкать дыры нефтяными деньгами, платить больше, создавать платежеспособный спрос, импортировать товары и т.д. Нефтяные деньги, которые медленно просачиваются по жилам, по кровеносной системе российской экономики и российского государства. К сожалению, пока это все. Есть основания думать, что это будет продолжаться достаточно долго, потому что нет вроде никаких причин нефти взять и рухнуть – что касается цены на нефть, я имею в виду. Но рано или поздно это произойдет, и что останется от российской экономики, когда по этим жилам нефтяные деньги течь перестанут? Вот это большой вопрос. Вот это то, что осталось необъясненным и необъяснимым не только в 2006 году, но и еще на несколько лет вперед останется таким же.

783-90-25 теперь для тех, кто звонит из Москвы. Алле?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей. Меня Александр зовут. Из Москвы. Я вот что у вас хотел спросить – вы в прошлой передаче, когда говорили о Ниязове, сказали о том, что вот что происходит, когда народ позволяет себя довести до скотского состояния – была у вас такая фраза, может быть помните?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, это правда.

АЛЕКСАНДР: Да, я вот у вас хотел спросить в этой связи – а что, допустим, вот вы, представьте себе, что вы гражданин Туркмении, отдельно взятый Сергей Пархоменко, что вы можете сделать один человек?

С.ПАРХОМЕНКО: Один человек – ничего.

АЛЕКСАНДР: Выйти на улицу, чтобы…

С.ПАРХОМЕНКО: Один человек – ничего. Несомненно, один человек в этой ситуации совершенно не способен что бы то ни было сделать. Знаете, это вопрос о движениях больших массах. Это вопрос о национальном сознании. Вопрос о социальной позиции.

АЛЕКСАНДР: То есть человек должен сидеть глядеть в окошко, не вышло ли достаточно много народу, чтобы уже к ним можно было безопасно присоединиться?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, не совсем. Люди должны постепенно пытаться создать вокруг себя со своим собственным участием какую-то инфраструктуру как в Туркменистане, так и в России. Знаете, пока люди не поймут, что политическая партия – это живая организация живых людей, заинтересованных в том, чтобы в их стране становилось лучше и чтобы у них вместе что-то такое получалось, до тех пор в стране только будут партии вроде «Единой России» и «Справедливой России», придуманные в кремлевском кабинете и спущенные сверху. Или будут вот такие партии целователей руки Туркменбаши, как это было в Туркменистане.

АЛЕКСАНДР: Ну, насчет России вы совершенно правы. Но ведь у Туркменбаши при малейшем движении – вышка. Вы ведь это знаете?

С.ПАРХОМЕНКО: Знаю. Но к этому моменту люди пришли. Туркменистан не родился с этим. Это завиничивание произошло постепенно. Постепенно, например, когда оттуда выдавливали интеллигенцию, выдавливали квалифицированный персонал – люди на это смотрели спокойно. Это же происходило постепенно, что там осталась пустыня в конечном итоге – оттуда выгнали всех, кого только можно выгнать, придавили всех, кого только можно придавить. Это же произошло не за один день. Это происходило постепенно. Люди думали, что их не касается. Опять же, как в России. Извините, пожалуйста, как с «Юкосом». Вас «Юкос» касается? Не касается абсолютно. И меня не касается. У нас с вами акций нет. Мы с вами в нем не работаем. Ну, я, во всяком случае, про себя это могу сказать. Думаю, что и вы не работаете. Это было бы как-то слишком неожиданно. И нам кажется, что это где-то далеко, что мы тут совершенно не при чем. А тем временем на наших глазах государство украло огромную компанию. И это государство имеет свои имена и фамилии совершенно конкретных людей, которые этим занялись – одни государственные чиновники их прикрывали, другие государственные чиновники собственно это воровство осуществляли на протяжении последних лет. А мы с вами были уверены, что нас это не касается. Ну, вот я тут чего-то такое разговаривал по радио, а вы, наверное, разговаривали среди своих приятелей. Вот и все, что мы с вами для этого для всего сделали. Вот так постепенно это происходило и в Туркменистане. Вот что я имею в виду.

АЛЕКСАНДР: Мне кажется, что там наоборот. Там из советского рабства они автоматически совершенно перешли в рабство Туркменбаши.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, почва, конечно, была – вы правы. Почва советская была создана, и там она, в республиках Средней Азии, как это называлось в советское время, и Центральной Азии, как это называется теперь, там эта почва была, конечно, очень унавожена – вот эта почва для рабства. Но некоторая пауза была между одним и другим, некоторый переходный период, когда можно было пойти в одну или в другую сторону, он на самом деле был. Да, у них очень плохая наследственность – ничего не скажешь. Наследственность в историческом смысле, конечно, ни в коем случае, конечно, не в генетическом, не в биологическом. Пусть никто не подумает. Действительно, веками эти люди воспитывались в атмосфере рабской преданности, не знаю, баю, вот своему, так сказать, какому-то помещику, султану. Ну, вот, эмир ашхабадский – вот теперь так он выглядел. Раньше он был в чалме и, так сказать, большом халате, а теперь в ондатровой шапке и в костюме от Зеньи. А суть на самом деле та же. И там эмир, и тут эмир. Так что, да, непросто им было выбраться из этой своей исторического, так сказать, из этого исторического желоба, в котором они находились, но теоретически такая возможность была. Может быть, когда-нибудь появится снова. Спасибо вам.

Давайте послушаем еще одного слушателя. Теперь какого? Немосковского. Теперь 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, Сергей, добрый день. Андрей из Рязанской области. У меня к вам два вопроса, если можно.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Андрей.

АНДРЕЙ: Первый – я на самом деле сам не оправдываю вот эту атаку на «Юкос», которая была, но тем не менее – вроде бы как «Юганскнефтегаз» оказался в собственности государственной компании, а не каких-то конкретных лиц. Вот как бы это можно прокомментировать, что украли «Юкос». И второй вопрос про Светлану Бахмину?

С.ПАРХОМЕНКО: А какой, простите, государственной компании, вы не могли бы назвать?

АНДРЕЙ: «Роснефть».

С.ПАРХОМЕНКО: Правда?

АНДРЕЙ: Ну, она почти на 100% государственная, я не помню.

С.ПАРХОМЕНКО: Да?!

АНДРЕЙ: …в результате IPO сколько досталось, за сколько было продано…

С.ПАРХОМЕНКО: Достаточно, достаточно досталось тем, кто захотел сделать эту компанию в значительной мере своей, и таких людей будет все больше и больше, и нас с вами не позовут в этом поучаствовать.

АНДРЕЙ: То есть вы думаете, что IPO это как раз вот и был тот инструмент для приобретения этой компании в собственность?

С.ПАРХОМЕНКО: Я думаю, что по дороге, пока этот «Юганскнефтегаз» перекачивался, так сказать, из одной собственности в другую, очень много прилипло к рукам перекачивателей. Сейчас созданы замечательные механизмы вынутия бюджетных денег в частные карманы. Вспомним замечательную историю с покупкой «Сибнефти», например, которая была куплена государством, но есть существенные подозрения относительно того, как в результате, какова была судьба тех денег, тех государственных денег, бюджетных денег, в конечном итоге бюджетных, за которые была куплена эта компания – каким образом эти деньги распределились, кому они достались, на каких счетах они осели и т.д.

АНДРЕЙ: То есть вы думаете…

С.ПАРХОМЕНКО: Есть существенные основания подозревать, что за этим был серьезный механизм частного дележа бюджетных денег. Я думаю, что «Роснефть»… считать «Роснефть» народным достоянием…

АНДРЕЙ: Нет, я народным достоянием не считаю, у меня такого пафоса нет, но формально…

С.ПАРХОМЕНКО: Вот именно, а мне послышалось, что такой пафос у вас, нет?

АНДРЕЙ: Нет, нет-нет. Формально это просто государственная компания, чтобы просто понять.

С.ПАРХОМЕНКО: Очень много формального в этом, к сожалению, Андрей.

АНДРЕЙ: То есть, если бы это досталось просто какой-то абсолютно неизвестной, частной компании, то это было бы совсем некрасиво, и Путин просто на это не готов пойти вот в нынешней ситуации – так получается?

С.ПАРХОМЕНКО: Думаю, что так. Но вы знаете, мне показалось все-таки очень – это уж старая история, но ничто не заставляет нас забыть ее окончательно – историю с рюмочной «Лондон», если помните.

АНДРЕЙ: Ну, да, да, конечно, помню.

С.ПАРХОМЕНКО: Если понимаете, о чем я сейчас и что я имею в виду. Рюмочной «Лондон» в Твери, чрезвычайно странной компании, с помощью которой «Юганскнефтегаз» была передана из рук в руки, компании, которая в какой-то момент вдруг оказалась хорошо известной президенту, и люди, которые ее организовали, тоже хорошо известны.

АНДРЕЙ: Я помню эти нюансы.

С.ПАРХОМЕНКО: Нюансов оказалось очень много, и они остались не объясненными. А вы знаете, в последнее время несколько произошло таких событий, когда отсутствие объяснений и отсутствие желания, явное отсутствие желания нам с вами что-нибудь объяснить, начинает свидетельствовать о том, что тут как-то… тут что-то не так. Понимаете, если люди упорно уходят от возможности расследовать ситуацию, гласно, открыто продемонстрировать, что там внутри, они открывают для этого возможность и оставляют за мной право – более того, обязывают меня отнестись к этому с подозрением. Я до сих пор вот так, с подозрением отношусь к истории со взрывами жилых домов в Москве. Не потому, что я верю в то, что рассказывал по этому поводу Литвиненко покойный, а потому что я вижу ясное нежелание расследовать эти события. И вот примерно то же самое с «Юганскнефтегазом».

АНДРЕЙ: И про Бахмину можно еще один вопрос. Вот лично вы как думаете, что заставляет ее вот так как бы упорно не сдавать своих работодателей? Просто я понимаю, это было бы очень плохо, неэтично, но когда выбор стоит между очень плохим и очень-очень плохим – пожертвовать ими ради детей, то что все-таки заставляет ее не жертвовать?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, я думаю, что она думает и она права, что жизнь на этом не кончается, что как-то придет день и она будут оправдана. (Короткие гудки). Спасибо, Андрей. Она будет оправдана, она будет на свободе, ее доброе имя будет восстановлено, она сможет вернуться к своей профессии, и она будет иметь репутацию человека, который даже в этих тяжелейших условиях выполнил свой профессиональный долг. Она – юрист, в конце концов, она обязана… Есть какие-то вещи, которые, знаете, люди обязаны совершать, ну, как бы это сказать? даже вопреки букве закона. Вот, например, есть в мировой журналистской среде, есть такое представление о том, что журналист ни при каких обстоятельствах не должен выдавать свой источник, даже если национальное законодательство от него это требует. Вот была знаменитая история в Индии, когда человек сидел 9 лет за то, что он отказался выдать источник своей публикации – это было связано, если я правильно помню, с индийской химической промышленностью и с какими-то проблемами в ней, в общем, этот человек написал об этом. От него потребовали по суду, чтобы он выдал источник. Он сказал: «Не буду выдавать, даже по суду». И сел. И сидел. Потому что для него некоторая профессиональная этика оказалась выше его лояльности к закону. Вот, кстати, в мировой журналистской среде, в мировом журналистском сообществе это считается правильным поведением – да, вопреки закону скрывать источник, быть готовым сесть в тюрьму, если нужно ради этого. Для юриста это тоже важно. Он должен держать слово и держать свои обязанности, свои обязательства перед своим клиентом, перед своим работодателем. И в какой-то мере это еще и защита своего собственного профессионального реноме. Вот как я объясняю это для себя.

783-90-25 – московские телефоны, московские слушатели. У нас с вами осталось буквально несколько минут. Может быть, один или два звонка. Алле?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей. Это Андрей.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Андрей, я вас слушаю.

АНДРЕЙ: Будьте добры, как вы считаете, закончилось ли дело этого мужественного человека, генерала Гамова, убитого зверским способом? Я удивлюсь просто, видно очень хорошо родители его в детстве воспитали, и удивляюсь, что еще такие люди появляюсь. И каково ваше мнение, почему адвокаты не могут отстоять и закончено ли это дело окончательно?

С.ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, Андрей, я, к сожалению, не слежу пристально за этой историей и за расследованием этой ситуации. Давно нет оттуда каких-то содержательных вещей. Да, дело Гамова, который, как я понимаю, попытался там противостоять местной такой контрабандистской мафии на Дальнем Востоке, она чрезвычайно влиятельна, и даже говорят, что она, собственно, владеет нашими дальневосточными краями и территориями – вот те, кто ввозят главным образом автомобили, те, кто ввозят из Японии, Кореи и Китая всякие товары, которые расходятся потом по всей России (это гигантские совершенно объемы, чудовищные суммы). И вот человек, который сунул голову в эти шестеренки, которые там, скрежеща, крутятся, досталось ему тяжело – он был убит, жена его была изуродована. Не знаю, чем это дело кончилось и кончится ли оно чем-то. Пока, ну, вот из того, что я читаю о том, что происходит на Дальнем Востоке, у меня нет ощущения, что там устанавливается такая диктатура закона и такое, так сказать… серьезные успехи можно наблюдать у правоохранительных органов, которые с этой мафией сражаются. Скорее наоборот, скорее в последнее время оттуда доносятся вести о том, что представители этих самых криминальных и околокриминальных кругов один за другим там занимают всякие государственные посты, становятся мэрами больших городов, становятся депутатами местных законодательных собраний, получают места там в милиции и прокуратуре. Там вот такой путь они выбрали, такого вот слияния, сращивания с властью. Все эти бесконечные Винни-Пухи, про которых мы слышим под разными именами, руководящие там большими городами. Ну, мало надежды, что в этих обстоятельствах следствие будет развиваться и виновные окажутся наказаны. И вот пример этого человека, который – опять мы с вами не знаем всех подробностей, но так со стороны это выглядит – который попытался противопоставить себя этой системе налаженной криминальной контрабанды, вот этот пример окажется в конечном итоге примером, когда справедливость восторжествовала и добродетель была, так сказать, вознесена, а зло было наказано – увы. Не похоже. Похоже пока, что в противоположном направлении там развиваются события.

Последний звонок. Последний звонок в этой программе «Суть событий» и последний звонок в этом году, я думаю. 783... Алле?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, я вас слушаю.

СЛУШАТЕЛЬ: С наступающим.

С.ПАРХОМЕНКО: И вас. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Пусть исполнятся все ваши желания.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, и ваши.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Володя из Казани.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Володя, здрасте.

ВОЛОДЯ: Да, значит, два дня назад Андрей Илларионов сказал, что «Роснефть» - это частная компания, стопроцентная частная компания. Официально заявил.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, она… Ну, да. Она пока еще не стопроцентная, она может однажды стать стопроцентной…

ВОЛОДЯ: Нет, уже частная.

С.ПАРХОМЕНКО: Да-да, она частная, потому что, понятно, да, ее акции поступили в продажу – в этом смысле она частная. Понятно.

ВОЛОДЯ: Да, действительно. Так что распилили ребята.

С.ПАРХОМЕНКО: Не только этим способом распилили. Это была одна из форм, одно из средств распила. Так что не надо на этом…

ВОЛОДЯ: Лучше всего об этом сказал Геращенко.

С.ПАРХОМЕНКО: Что он сказал? А, да-да, помню. Вот здесь, сидя на том самом стуле, на котором сижу я.

ВОЛОДЯ: Да-да-да.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, свистнули, сказал он, примерно какое-то такое слово.

ВОЛОДЯ: Свистнули?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, нет, ну, он сказал чуть-чуть иначе. Но я же не Геращенко, я не буду здесь этого повторять. Мне не простят. Хорошо, Володя, спасибо…

ВОЛОДЯ: Да, но это правда. С этой правдой мы уходим в Новый год.

С.ПАРХОМЕНКО: С Новым годом. И всех, собственно, кто нас слушал в течение этого года, с Новым годом. Я очень надеюсь, что на будущий год мы снова с вами будем встречаться по пятницам с 9 до 10. Я очень надеюсь, что мы сможем, может быть, изменить нашу программу каким-нибудь образом – может быть, в ней появятся гости, может быть, в ней появятся какие-нибудь новые рубрики. Не скрою, что я думаю над этим. Не скрою, что мы с Алексеем Алексеевичем и другими умными головами на «Эхе Москвы» раздумываем над тем, как наша программа должна развиваться, но тем не менее. Тем не менее, «Суть событий» останется, и вот этот наглый лозунг, который я придумал: «Сейчас я вам все объясню», - вы как-то… вы просили, чтобы… вы слышали, что тут объясняют, ну, так вот объясняю – я же вам говорил, что я все объясню. Так и буду объяснять вам на протяжении будущего года. И надеюсь, что во всяком случае этот праздник, праздник перемены, когда все остается, что хочется, чтобы осталось в прошлом, остается там, а все, что хочется взять с собой, берешь с собой. Я вот полдня сегодняшнего провел за тем, что разгребал свой рабочий стол и выбрасывал, выбрасывал, выбрасывал, выбрасывал – Бог знает сколько всяких бумаг я вынес в мусорный ящик. Потому что очень не хочется многие вещи брать с собой, а что-то хочется все-таки оставить. Вот проделайте то же самое – вот мой вам совет и мое вам пожелание. Осталось два дня – почистите, что там есть вокруг вас. Не тащите с собой - это очень помогает. Это очень правильный рефлекс. Вот что я хотел сказать вам.

Так: «Опять по пятницам…» Стихи какие-то. «Опять по пятницам пойдут свидания…», - пишет Виктор. (Вздыхает). «Поздравляю с Новым годом. Пархоменко. Света. Город Надым» - что, может быть, в городе Надыме живет Пархоменко Света? Или это обращение ко мне? Света, неужели вы и вправду Пархоменко? В таком случае и вас с Новым годом.

Ну, вот. Счастливо. Через 15 секунд новости. А через неделю, нет, через две недели следующая «Суть событий». Это был Сергей Пархоменко. С Новым годом!