Суть событий - 2006-08-18

С.ПАРХОМЕНКО: (анонс программы «Суть событий») Объясняю. Добрый вечер, программа «Суть событий» и Сергей Пархоменко. Говорим по то, что произошло не неделе, про то, что произойдет на будущей. Я ничего еще не сделал, только вошел, вижу слово, первое «Идиоты». Это слово я вижу в первом сообщении, которое приходит во время моей передачи. Так что идиоты, где, куда? «Нас опять за идиотов держат с делом Сычева, говорят, у него был тромбофлебит». Проговорим про Сычева. Да, пейджер работает, раз слово идиоты вывалилось сверху экрана, немедленно, значит все в порядке, вы тоже, я смотрю, все на своих местах возле телефонов, с помощью которых можно подать эти сообщения, позвонив 725-66-33, или с помощью компьютера можно это сделать, или с помощью мобильного телефона, отправив SMS, и так далее и так далее. Много разных есть способов. Телефон есть, по телефону тоже будем разговаривать через некоторое время. Вы знаете, я думаю, что все-таки нам бы сегодняшнюю программу надо было бы посвятить не сегодняшнему, не вчерашнему, а завтрашнему. Так или иначе. Завтра 19 августа и завтра не только 70 лет одному замечательному человеку, который знает, что я имею в виду именно его и для всей моей семьи это огромный праздник, и я его поздравляю. Ты слышишь, я тебя поздравляю, а остальные пускай все догадываются, кого я имею в виду. Вот. Но и завтра 15 лет очень важному моменту в истории нашей с вами страны, в истории нашей родины, в истории великой и прекрасной России и среди разных событий останется в веках и это. Потому что в истории каждой страны бывает такой момент, я бы сказал момент большой искренности. Момент, когда есть какое-то общее чувство, которое огромное количество людей заставляет двигаться в одну сторону. Вы знаете, у кого же это было, у Стругацких, что ли, где-то эпизод о человеке, который вызывал. Не помню, если я ошибаюсь, напомните мне, где и на самом деле у кого это было, когда то давно в детстве читал про человека, который нарушал теорию вероятности, все время вокруг него происходили такие вещи, которые по теории вероятности происходить не могут. Молния куда-то попадала, хотя вероятности 1 миллион. А еще что бывали замечательные ситуации, когда в результате броуновского движения частицы воды в стакане как то вдруг чисто случайно все частицы начинают двигаться в одну сторону и вода выпрыгивала из стакана. Теоретически это возможно. Вероятности этого события, правда, одна на какие-то немыслимые квадрильоны. Но вот, в присутствии этого человека это происходило. Шутки шутками, а августе 1991 года произошло вот такое событие, когда броуновское движение людей в российском обществе - в то время еще в советском обществе – вдруг приняло единое направление и произошел рыков, толчок, скачок, произошло какое-то важное общее движение. Есть некоторые страны, которые могут помнить о таком дне и у себя. Французы, скажем, вспоминают день, когда де Голль вошел в Париж, то же момент такой необыкновенно искреннего единения нации. Кстати, они же вспоминают второй такой, когда французская сборная по футболу два тому назад Чемпионата мира по футболу выиграла золотые медали. И не стесняются сравнивать эти моменты. День, когда Испания освободилась от Франка - вспоминают испанцы. День, когда случился референдум, и Италия выбрала после войны между монархией и республикой – вспоминают итальянцы. В общем, много. Поляки вспоминают день, когда Карл Войтела стал Папой Римским. По разному, очень разные бывают поводы, обстоятельства, которые заставляют целые нации грудью вздохнуть синхронно. А во т у нас это был август 1991 года и ничего теперь с этим не поделаешь. Интересно, что взгляд на сегодняшнюю Росси и сравнение ее с той Россией, которая сформировалась за 2-3- дня в августе 1991 года, а потом с этого момента сформировавшись, стала развиваться. Так вот, сравнение это заставляет все больше и больше говорить о проблеме искренности. Искренности и лицемерия. Мне кажется, что словом «лицемерие» очень хорошо описывается сегодняшняя ситуация в российской политике. Сегодняшнее российское государство очень лицемерное, во многом. Оно предпочитает обман, даже там, где это можно не делать, даже там, где оно могло бы не бояться, где ему, в общем, ничего не грозит. Оно предлагает на всякий случай поддельное вместо настоящего. Да, действительно. Партия, которую подпирает президент, каким образом он это делает, откуда это он берет на это свой политический потенциал - другой вопрос, мы много раз об этом говорили, сейчас речь не об этом, эта партия пользуется значительной поддержкой населения и вполне способна собрать большинство голосов. Не сама - да; не силами тех, людей, которые ей руководят - они абсолютно бездарны; не потому что у нее есть какая-нибудь программа – ее не существует; не потому что у нее есть лицо, идеология, имя гимн, что-нибудь такое, что могло к ней привлечь. Благодаря внешним обстоятельствам. Способна, тем не менее. Понятно, тем не менее, что «Единая Россия» является сегодня фаворитом на любых выборах. Нет, надо рядом создать еще один муляж, еще одну поддельную структуру, еще один дутый пузырь, для того, чтобы еще получить дополнительные гарантии и обезопаситься даже и от какой-то мнимой угрозы. Очень много кругом эрзацев, существование кругом эрзацев – суррогатов российской политики – это и есть, что я называю глубоким лицемерием, глубокой неискренностью российской власти. Желудевый кофе – это такое гастрономическое лицемерие. Вроде банка, вроде кофе, открываешь, а там какой-то порошок из желудей, ячменя и такого - обман, надули. Общественная палата – это тоже политическое лицемерие, когда не хватает смелости позволить разным людям, с разными идеями, разными мозгами, разными желаниями собраться в парламенте и вести там открытую дискуссию. Тогда создают суррогатный парламент, который имитирует эту дискуссию рядом, возле настоящего, а настоящий парламент лишают возможности какую бы то ни было дискуссию вести, отбирая искусственным образом туда людей, не искусным, а искусственным образом. Вот что я имел ввиду, если вдруг кто-то ни то подумал. Набирая искусственным способом туда людей, чтобы их можно было не бояться. Создается такая суррогатная лицемерная система российского парламентаризма. Создается суррогатная лицемерная система российского правосудия, чрезвычайно тяжело, дорого обходящаяся российскому государству. Сегодня мы это видим. Процесс по делу Сычева, который идет в эти дни, прекрасное доказательство этого. Я бы сказал, что сейчас уже проблема заключается не в том, будут ли преступники наказаны, будет ли зло наказано, будет ли в конце концов отмщен несчастный пострадавший этот парень, будет ли хоть какая-то частица успокоения его семье. Сейчас нужно заботиться о другом, нужно заботиться о том, чтобы челябинские врачи не оказались врачами- убийцами. А дело, в общем, идет к тому. Окажется, что у нас есть два или три несчастных врача из городской Третьей городской больницы, так называемой больницы скорой помощи, которые сейчас ответят за все. Ответят за страх, который испытал министр обороны Иванов, когда он ляпнул глупость, когда он понял, что ему за это придется как то в некотором смысле заплатить, что возможно как то его шкура после этого все останется в дырках. Вот сейчас за это заплатят эти врачи, которые просто так отрезали ноги и кое-что еще, которые во всем ошиблись, ни в чем не разобрались, которые все наврали и т.д. Как это выясняется сейчас. Получается сейчас в ходе этого судебного процесса, ход которого развернут противоположно, искорежен и подавлен политическим фактом, а именно замирением между прокуратурой в ее новом составе во главе с господином Чайком и Министерством обороны. Я много раз говорил о том, что глубоко не одобряю деятельность генеральной прокуратуры Российской Федерации в ее предыдущем составе и никакого моего сочувствия в политическом смысле, никакого уважения не вызывает у меня деятельность господина Устинова и его подчиненных. Я считаю, что они сделали черное дело, поставив себя на службу становящемуся режиму репрессий и сами стали в значительной части частью этого режима репрессий. Но новая прокуратура, где люди другие, и, в общем, репутация которых не настолько плоха, как у их предшественников. Они почему то решили начать вот с этого, с такого замирения, чтобы символом этого замирения стал развернутый навстречу процесс по делу Сычева, который, к сожалению, может обернуться очень плохо, он может обернуться большой несправедливостью. Почему? Потому что вместо суда. Смотрите, мы не сговаривались, смешным образов вторую передачу подряд мы произносим это самое слово «чучело». Киселев чучелом обзывался и я тоже. В это студии. Потому что эрзац, это суррогат, вместо реально действующего суда. Настоящий суд не подвергается такому давлению. Вопрос не в том, что настоящий суд судит так, как я хочу или настоящий суд – тот, который решает как мне нравится, абсолютно нет. Настоящий суд – тот, которому наплевать, кто с кем помирился или поссорился, это суд, который занят своим делом.

Другое событие минувшей недели - это второй процесс Пичугина, закончившейся, я бы сказал, на четыре года позорнее, чем первый. Действительно, это беспрецедентное по своей пустоте и наглости дело, когда обвинение в убийстве строится на показаниях людей, ни один из которых не видел ничего существенного из того, что он показывает. А все эти показания пересказаны, точнее рассказы других людей. Этих людей, первичных, от которых взялась информация, их по большей части нет в живых. Тех людей, которые сейчас свидетельствуют в суде – это люди, среди которых есть осужденные пожизненно, люди, лишенные всяких прав на какую бы то ни было защиту и какую бы то ни было надежду на свою собственную жизнь. Это люди, находящиеся в руках тех, кто приводит их в суд и заставляет давать показания. Можете себе представить ситуацию, человек сидит пожизненно в самой страшной колонии России, их таких одна или две на всю страну есть. Знаменитый так называемый «белый лебедь», по моему в Пермской области, не помню точно. Но вот. И человек, который там сидит, понимает, что он - никто, он - пыль, растет по штукатурке, завтра его не будет, будет только легче, он будет вычеркнут из списка заключенных этой тюрьме и будет объявлено, что вот еще одну порцию за обедом мы сэкономили, можно ее не выдавать, потому что этого человека, слава богу, уже нет. Люди, от которых не осталось ничего, и такого человека вызывают и говорят, пойдешь в суд, будешь рассказывать вот это и объясняют, что он будет рассказывать. Человек сразу все вспоминает, как он кого-то видел, как он с кем то разговаривал, как ему кто-то что-то рассказал, как он точно помнит, точно именно припоминает. Вот на таких людях строится обвинение Пичугина. И действительно то, о чем бесконечно говорят адвокаты – понятно, что адвокаты обрабатывают свой адвокатский гонорар, было бы удивительно, если бы адвокаты работали на противоположную сторону процесса, но тут нечем крыть. Действительно, когда дело испещрено этими формулировками: «в неустановленное время», «в неустановленном месте», «Неустановленным образом», «неустановленное лицо». Там ничего не установлено, там только заранее известно, что виноват вот этот. В результате этого судебного процесса мы можем констатировать, что никто не знает убил кто кого-нибудь, виноват ли Пичугин, намеревался ли он на что-нибудь, покушался ли на кого-нибудь и вообще, что там такое происходило. Никто этого не знает. Суд не удосужился этого выяснить. Что это такое? Второй раз мы произносим это – это репрессия, а не суд. Мы видим второй раз, что люди, связанные с ЮКОСом репрессируются. Это в первый раз мы с вами обсуждали, когда была осуждена юрист ЮКОСа Светлана Бахмина. И второй раз сейчас. Это называется репрессии, когда человек подвергается наказанию за факт причастности к чему-то или кому-то. По косвенным соображениям. Дальше можно много чего представить. Можно представить себе, что Пичугин, наверное, много знает, наверное, как-то речь шла о том, что он должен был дать какие-то важные показания, должен был бы выдать какие-то важные факты относительно своих работодателей, а именно, руководителей компании ЮКОС, акционеров компании ЮКОС. Судя по тому, что он получил 24 года, он ничего не сказал, судя по всему ничего особенного из него вытрясти не удалось таким образом. Посмотрим, на что власть пойдет дальше. Это такое субъективное лицемерие. Такое же лицемерие – это постепенная замена избранной власти на разных уровнях, на уровне региональном, на уровне муниципальном идет активная борьба, и она несомненно будет доведена до конца. В результате перестанут быть выбранными и мэры городов и лидеры разного рода муниципальных образований. Опять ни одной секунды не жалко тех губернаторов, значительная часть их них, кто путем выборов попадал на эти должности, и я в бытность свою журналистом, что называется, их всякими видал, этих самых глав субъектов федераций, в разных обстоятельствах, в разных поездках мне приходилось их видеть, так сказать, в быту. Ух, какие ребята отличные! Не вспоминать бы никогда. Но попытка заменить их на правильных чиновников, попытка объявить, что всякий, кого вы выбираете, не годится, а всякий, кого мы назначаем, заведомо лучше – это лицемерие, это строительство суррогата власти, еще одно. Между тем, мы видим все время, как только возникает… Или так скажем, часто, когда возникает сложная технологическая проблема, требующая организованности, ответственности, комплексности, стратегического взгляда, просто таланта организационного – оказывается, что люди, вот эти, из нынешней команды нынешних назначенцев с этим просто банально не справляются. Они попытались провести пенсионную реформу – ее никто не заметил. Эти письма счастья, куда делись, они все у вас где-то лежат. Где они эти письма счастья, можете вспомнить, куда вы их засунули, по поводу пенсионной реформы? А ведь это должно было радикально изменить вашу жизнь на много-много лет вперед, поставить в вашей жизни некоторую дополнительную важную задачу, о которой вы должны были бы думать, неотступно заботиться о том, что где-то у вас зреет этот пенсионный счет, эти накопления, нужно все время про это помнить, нужно время это ходить и лелеять, выращивать. Они попытались организовать реформу социального обеспечения, реформу всех этих льгот, по существу реформу, посыл был не подкопаешься. Из натуральной формы в денежную, ну да мы же современные люди, деньги – это более современный, более эффективный, более гибкий, более точный инструмент, который позволяет распределить, когда нужно распределить, поощрить, когда нужно поощрить, точечно попасть туда, куда нужно. С помощью денег это сделать проще, но они просто не смогли этого сделать, получили непонятные демонстрации на дорогах, абсолютно на голом месте. Из-за своей собственной бездарности и больше не из-за чего. Сейчас уже пресловутая история с алкогольным рынком, масштаб по сравнению со всем не очень велик, но это очень забавно, как-то демонстративно, очень ярко. Вот это государство лицемерия, государство дутых институтов поддельных величин. Это то, к чему пришла Россия 15 лет спустя после пика искренности, который произошел тогда в августе 1991 года. От максимума вниз под горку, в политическом смысле сегодняшнего дня. Это обернулось тем, что очень многие возможности были упущены, конечно, ответственность, что эти возможности были упущены, лежит не только на тех, кто сегодня управляет Россией, но и на тех, кто тогда получил этот огромный дар, дар доверия, дар народного энтузиазма, это что-то невероятное, одному из многих поколений политиков такое выпадает, вдруг оказаться с этим в руках, или с этим на руках. Это ощущалось не только на Лубянской площади в Москве, где отдирали памятник Дзержинского от постамента или рядом на Старой площади в Москве, где приклеивали то ли скотчем, то ли жвачкой к дверям ЦК бумажку с надписью: «ЦК КПСС закрыто и распущено». В той или иной мере это ощущалось по всей стране и можно было, оттолкнувшись от этой пружины, использовав эту социальную ситуацию, сделать очень большой рывок и решить тогда многие проблемы, которые на сегодняшний день как проклятые висят над Россией. Можно было провести внеочередные выборы, можно было избавиться от коммунистов и стукачей во власти, их было много, мы позволили им там сохраниться, затаиться. Вот что можно было тогда сделать. Давайте на это месте, на этой скорбной констатации сделаем некоторую паузу, а после новостей почитаем пейджер и поговорим по телефону на эти темы и всякие прочие, которые я затронул, и про которые я забыл за минувшие полчаса. Не удаляйтесь.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21:35, мы продолжаем программу «Суть событий». Пейджер 725-66-33, и вы можете послать в студию сообщение, по телефону мы будем разговаривать буквально через несколько минут. Давайте пейджер почитаем, просто подряд, много как-то нападало, видимо, из-за прохладной погоды часть народа на дачу не поехали, какая то активность такая, я бы сказал, повышенная сегодня. Повышенная разговорчивость радиослушателей. А может быть, эта тема действительно увлекла.

Андрей из Москвы пишет мне: «19 августа 1991 состоялась передача власти и собственности от старшего эшелона номенклатуры КПСС ко второму и третьему по плану Андропова. Как вы считаете, как иначе можно объяснить то, что происходит сейчас?» вы знаете, я считаю, что ничего нельзя объяснить с помощью таких вот заговорщических историй, планов, все остального. Не было никакого плана Андропова, потому что не было никакого Андропова в качестве гигантской глыбы человечища, которая сейчас выползает уже из всех щелей, какие-то фильмы про нее делают и т.д. Был вполне унылый совковый руководитель, конечно, на фоне Брежнева очень хотелось, чтобы в нем было хоть что-то человеческое, мы придумывали про него всякие сказки, что он интеллигентный, что он пишет стихи, переводит Бодлера, не помню, что еще про него придумали. Уровень был довольно унылый, не было никаких планов, было некоторое движение умов, потому что проходят годы, проходит время, накапливается в людях ощущение, мысли и постепенно оказывается, что слишком много людей думают одно и тоже, в какой-то момент проскакивает одна искра, раздается один щелчок, огромное количество людей поступают одинаково. Как те молекулы в том самом стакане и вода выпрыгивает из стакана. Люди, ничем не связанные, вдруг испытывают совершенно один и тот же импульс в разных местах, в разных городах. Брехня, что все это происходило в Москве. 1993 год, да, действительно, это было поразительно до какой степени это было замкнутое герметичное событие, когда буквально на расстоянии нескольких кварталов невозможно было понять, что происходит возле Белого дома. Но пока все не вырвалось наружу в 1993 году, пока грузовики не поехали в Останкино и т.д. А 19991 год так или иначе отразился на каждом, на любом из нас. Отдельный спорт за эти 15 лет выработался, рассказывать друг другу: «Что я делал 19 августа 1991 года». Вспомните, сколько вы слышали таких рассказов, сколько раз вы сами это рассказывали, вспомните, как вы сами хорошо это помните. Это тоже, между прочим, удивительный факт. Вы помните, что вы делали 4 июня 1991 года, а 5-го, а 7-го, а 12-го? Не помните. А что вы делали, ну не знаю, 20-го сентября 1991 года, а 1992-го, а 1989-го? Это ничего не означающие для вас дни, если у вас нет случайно выпавшей на этот день семейной даты, дня рождения или чего-нибудь такого. А что вы делали 19-го августа 1991 года вы помните, так или иначе, больше меньше подробностей, потому что это важнейший день в вашей жизни. А например, очень хорошо помню. Помню людей вокруг, помню глаза и что они мне говорили, помню голоса и помню интонации, все помню. Помню, чего я боялся и чему я радовался и надеялся, помню все свои чувства. А Андропов тут не причем. 19-го августа никто не знал, кто кому что передает. Да, там одновременно сплелось несколько разных хитрых планов и, наверное, мы кое-чего еще не знаем. Не знаем, какова в точности в этом роль Михаила Сергеевича Горбачева, какова роль во всем этом Лукьянова, какова роль Ельцина, какова роль тех или иных тогдашних политических деятелей, кто, что, как, когда, где и под какими коврами договаривался. Не знаем, каковы в точности были мотивы помимо страха за собственную шкуру и животного желания власти людей, которые составили ГКЧП, наверное, не только этим они были движимыми, наверное, и другими обстоятельствами. Но общую ситуацию мы понимаем – это был тот момент, когда народ взял власть в свои руки и передал ее, куда хотел, в ту секунду, не обращая внимания ни на чьи планы.

Федор Кузнецов из Москвы: «Вчерашняя дата – высшая точка свободы». Это что? 17 августа, вы считаете. «В России, несмотря на весь тогдашний ужас, эпоха безвластии, разгула демократии». Не было никогда в России, Федор, разгула демократии, был только дефицит. Знаете, как христианство в России еще не проповедано, как было сказано в свое время одной прекрасной поэтессой. Так и демократия в России не внедрена. Это на самом деле важнейший элемент системы государства лицемерия. «У нас уже было, демократия уже была, рынок уже был, приватизация была, свобода уже была, у нас частная собственность уже была, у нас все было – ничего не получилось. Поэтому теперь отдайте мне, дальше я сам, потому что из предыдущего ничего не вышло». Ребяточки мои, еще не начали.

«Но ведь эти памятные дни, - пишет Наталья, - во Франции отмечают большинство французов». В смысле, имеется в виду освобождение Парижа от немецкой оккупации. «Даже среди слушателей «Эха» второй год 42 процента из 4,5 тыс. были на стороне ГКЧП. Это голосование протестное по поводу последующих событий, а не из любви к этим личностям». Это было голосование протестное, потому что дальше произошли события, в том числе очень тяжелые, местами трагические, обошедшиеся целым поколениям крайне тяжело. Да. Величие этого события это нисколько не умоляет.

«Я надеюсь, - Александр из Москвы - что когда-нибудь 19-е августа лет через 35-40 все будут отмечать как великий праздник и хватит ума поставить памятник двум антиподам Ельцину и Горбачеву». Да. Александр я с Вами солидарен и надеюсь, что обе личности, исторические, великие, каждая по своему, несомненно оставшиеся в истории России, в отличие от огромного количества сегодняшних ничтожных временщиков, и один и другой по своему велики, очень велики. Мы им когда-нибудь отдадим должное.

«19-го августа Биллу блин Клинтону - 60 лет, поздравьте его», - Андрей из Новосибирска. Не знаю, если правда 19-го августа ему 60 лет, то поздравляю. Он тоже, между прочим, не мало сделал, был и есть, слава богу, человек, по своему, блистательный. Во всяком случае на фоне огромного количества всякой серости, которой много в мировой политике, он, конечно, выделяется, со своим саксофоном, со своими сигарами и разными всякими своими аксессуарами, сказал бы я, политическими и человеческими.

«За паровозом так называемых демократов в 1991 году власть была захвачена барыгами, которые распили советскую общенародную собственность, ликвидировали общественные фонды, отгородив основную массу людей», пишет Беспутный. Все сложнее. Пока, давайте, я вам отвечу так. Через некоторое время выйдет, могу я попиарить, в издательстве, которое я возглавляю, блистательная совершенно книжка американского журналиста Хоффмана под названием «Олигархи». Там здорово это все описано, там подробно, глубоко разбирается, он был корреспондентом «Вашингтон Пост» много лет в Москве, написал огромную книжищу, наконец, она выйдет по-русски. Я надеюсь, что она вам понравится.

Марина Сергеевна пишет: «15 лет прошло, за это время похоронила мужа, стала инвалидом, но помню каждый день, трое суток, проведенных у Белого дома, какое было счастье, какие надежды, которые, к сожалению, не все осуществились, но до 2000 года они еще оставались. Теперь уже никаких надежд, вернулись на 70 лет назад », пишет Марина Сергеевна. Марина Сергеевна, и это только начало, помните такое: «Марина, это только начало» ( говорит измененным голосом), реклама МММ, была такая. В данном случае я могу повторить, без всякого МММ. Еще наша великая страна переживет это маленькое правительство, как было давно сказано, все будет в порядке.

Так, тут какие-то антисемиты, что-то про евреев, не буду читать.

Наталья из Москвы: «По другую сторону искусных партий Касьянов с популистскими лозунгами об увеличении пенсий, пособий и снижения налогов с бизнеса, что невозможно и общими фразами о свободе с хвостом коррупционных дел, об одном из которых говорил Степашин». Да, есть проблема. Проблема, что на этом фланге очень худо с кадрами, худо с лицами, персонами, людьми. Их немного, их везде немного, а здесь повыбило, повышибло, специальные усилия предпринимались в последнее время как-то, чтобы распугать тех, кто был, разогнать тех, кто был, раздавить тех, кто был. А ничтожеств, серость и с противоположного фланга, наоборот, надуть и возвысить. Как тот носитель выхухоль мудрости разнообразных, на одной ноге, на другой ноге, которые затекают. Вся эта бесконечная кислая капуста, которые мы с вами жуем, на протяжении последних многих месяцев со слов товарища Суркова. Это что такое? От большого таланта что ли?

«Время все расставило по местам, социологические опросы на тему августовских событий только подтверждают, что 90 процентов народа не на вашей стороне и такие как вы…» что то такое, там дальше оборвалось. В общем, такие как я , нехорошие люди, пишет человек, но поскольку он не подписался, даже, видимо, не надо было этого делать.

А с другой стороны Валерий и Ольга пишут: «Сергей, откуда такой пессимизм по поводу «Единой России» с ее искалеченным. Неужели вы всерьез верите опросам общественного мнения». Вот такой вам немедленно ответ этому самому безымянному корреспонденту. И т.д. Много разного народу нам пишет. Давайте на этом месте остановимся. 15 минут осталось, поговорим по телефону, чтобы не дискриминировать, потом, может быть, в паузе вернемся обратно к пейджеру. 783-90-25 – это для тех, кто звонит из Москвы, 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. И те и другие нам дороги, и тех и других мы хотим слышать, поэтому разделяем таким образом на два канала, а не для какой-то дискриминации. Ну как обычно, немосковский телефон сначала. Я как то всегда в пользу провинциалов – 783-90-26. Да, я слушаю Вас, Вы в прямом эфире «Эхо Москвы». Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Георгий, меня зовут, а из Подмосковья звоню. Вы в отпуске, наверное, но вы следили.

С.ПАРХОМЕНКО: Три недели пропустил, но, в общем, кое за чем следил, да.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня волнует такая вещь. Позиция России в этом конфликте была подловатая, но в общем-то она вписывалась в обще-европейскую позицию, которая была ближе к «Хезболле», скажем так.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну. С той только разницей, что мы давали много оружия. Продали, так сказать, на ливанскую сторону. К Ливану это не имеет большого отношения. Там через Сирию, много очень попало оружия, чего нельзя сказать про другие европейские страны.

СЛУШАТЕЛЬ: Вопрос не об этом, вопрос, почему подцензурная пресса, все эти телевизионные каналы, они были гораздо более оголтелые, чем сама позиция России, то есть совершенно приблизилась пропаганда к брежневским временам, израильская военщина, и т.д. Чем это объяснить? То ли они идут впереди паровоза.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, идут впереди паровоза. Вы знаете, это интересный очень эффект, и вы абсолютно правильно его отмечаете. Об этом много говорят хорошие критики, которые у нас есть. Много говорит Арина Бородина, которую я очень уважаю, мне кажется, что она прекрасно понимает, что происходит у нас в телевизионном цехе и в информации тоже. Много говорит Ирина Петровская, которая тоже замечательный вокруг телевизионный мыслитель. Они много писали об этом, задайте этот вопрос им тоже, интересно, что они скажут. А я скажу следующее, что да, действительно, сложилась такая специальная система взаимоотношений между контролирующими… я даже не скажу органами. Контролирующей системой Кремлевской и центральными каналами, прежде всего, конечно, нужно говорить о трех федеральных каналах телевидения, главных, Первом, Втором и НТВ. Печатная пресса этому подвержена меньше и разного рода периферийные меньшего масштаба телеканалы тоже подвержены этому в меньшей степени. Действительно, речь уже идет об инициативниках, выясняется, что люди, которые делают карьеру, прекрасно отдают себе отчет, они делают карьеру и карьера во многом. Специальная ситуация, когда карьера заключается в стоянии на месте, когда главной премией является отсутствие наказания, когда основным продвижение по службе является сохранение на том месте, где ты есть. Люди держатся за микрофон, за студию, за право находиться в эфире, они понимают, что мало исполнять приказания, совершенно недостаточно быть честным служакой, нужно проявлять инициативу. И они ее проявляют. Не думаю, что многие из них глубоко об этом размышляют, как-то утром, стоя под душем, нахмурившись, они себе говорят, надо будет как-нибудь еще проявить инициативу. Или это происходит автоматически. Это естественно врастает в кожу людей. Одни получили несколько очень хороших уроков, посмотрите, на Петра Толстого, предположим, человек, который в свое время вел на Шестом канале периферийную мало кем видимую, но в общем, вполне симпатичную еженедельную программу, он там делал несколько разных, они менялись. В общем, был симпатичный интеллигентный парень из замечательной семьи, правильных настроений, я его много лет знаю, когда с ним в «Франс-прессе» работали вместе. Потом в результате разных событий он оказался вне телевидения и много лет стоял как-то под сценой и его даже на «кушать подано» не выпускали, что абсолютно несправедливо, он неплохой профессионал, очень неплохой. Я просто для примера, я пока говорил, он мне в голову пришел. Но как то мучили его и мучили, не давали и не давали, душили и душили, не пускали и не пускали. Потом выпустили, он не то, что впереди паровоза бежит, он тянет зубами этот паровоз за собой. Он загрызет всякого и разорвет, кто окажется сейчас на его пути и снова будет из себя представлять хоть какую-то угрозу для его нахождения на этом месте, потому что он слишком нахлебался за эти годы в профессиональном смысле, вообще. С ним ничего страшного, ничего особенного не произошло. Никто его не бил, не мучил, не угрожал, в тюрьму не сажал, не стрелял, ничего. Но вот, с профессией было худо, а тут вот появился шанс, конечно, он за этот шанс раздавит любого и скажет не то, что ему прикажут, а то, что приказывающий не успел даже подумать, а он уже это скажет. Ну вот в той или иной мере это происходит со многими. Побывавшими под этим паровым катком. Вот вам объяснение этому рефлексу. Я понятно объясняю, Георгий? Похоже? 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы. То, что называется, для москвичей, хотя, конечно, для тех, кто просто у нас в городе оказался. Да, снимаем трубку, алло. Слушаю Вас. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Добрый день. Я так удивилась, что до вас дозвонилась.

С.ПАРХОМЕНКО: Давайте, не теряйте времени.

СЛУШАТЕЛЬ: На самом деле, у меня Янаев – сосед по даче.

С.ПАРХОМЕНКО: Так, Вам повезло.

СЛУШАТЕЛЬ: Достаточно странно за ним наблюдать. Он все время ходит под козырьком с таким странным видом, жена его правлении этого дачного товарищества. Он все время прячется от людей. Как в думаете, он очень боится людей или..?

С.ПАРХОМЕНКО: Давайте не будем обсуждать. Мало ли, может быть такой у человека характер. Может быть он плохо себя чувствует. Хотя жизнь его покидала, не всякая психика спокойно это выдержит. Сначала вот так, потом высоко в облаках, потом со всей силы башкой об землю, виноват, конечно, сам. Хотя в какой то мере и жертва обстоятельств, что называется. Волну оседлал, хотя эта волна его вознесла, а потом выкинула. Так что. Представьте себе, себя, своего мужа, с которым произошло все то, что произошло с Янаевым. Не под козырьком ходил бы, шляпу натягивал до пояса.

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо. Почему жена его?

С.ПАРХОМЕНКО: Не знаю, я не знаком с его женой. Спасибо. Давайте попробуем снять еще одну трубку. У нас есть еще несколько минут до конца передачи. 783-90-26 - для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Слушаю Вас, Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Геннадий, Ставропольский край.

С.ПАРХОМЕНКО: Геннадий, издалека Вы к нам дозвонились.

СЛУШАТЕЛЬ: Такой вопрос. Почему власть реально не борется с коррупцией?

С.ПАРХОМЕНКО: Потому что она на этой коррупции построена. Потому что она состоит из этой коррупции. Потому что коррупция является частью власти, важным элементов власти, важным механизмом власти. Коррупция заключается не только в том, что приходят люди с просьбой подписать эту справочку и в сложенную справочку закладывают три рубля – не эта коррупция. С этой коррупцией бороться просто, нужна какая-то методичность, последовательность, этого тоже не происходит. Коррупция заключается в другом, в системе передачи денег сверху донизу, коррупция, которая заключается в том, что сначала люди. Принадлежащие к власти, сознательно, более-менее сознательно, создают систему, в которой законопослушание невозможно. Условно говоря, выпускают постановление о том, что каждая парикмахерская должна иметь 50 огнетушителей, понятно, что не будет в этой парикмахерской 50 огнетушителей, ни за что, ни в какой, никогда, это означает, что в любую парикмахерскую можно прийти и спросить, у вас сколько огнетушителей – 2, а где еще 48? Сначала создается система невыносимого с точки зрения законопослушания существования, а потом оказывается, что всякий втянут в систему вторичного денежного рынка, когда вы даете взятку чиновнику, вы должны понимать, что вы даете взятку не только ему, но и системе в целом, потому что он пойдет делиться к начальнику, начальник другому начальнику. Размер взяток сегодня совершенно несусветный, установившийся в России в самых разных административных сферах. Он объясняется именно тем, что нужно как бы пропитать большую толщину чиновничей машины этими деньгами. Как-то на это место вылить целое ведро денег, чтобы они протекли во все поры этой системы, вся она пописала немножко от этой вашей взятки. Отсюда ее размер, как с этим работать? Увязаны абсолютно все, так или иначе. 783-90-25, Москва. Мы случаем звонок. Алло. Да, я слушаю Вас, совсем мало времени.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, Это Сергей?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Сергей, здрасте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Это Юрий Алексеевич Рыжов, если вы помните.

С.ПАРХОМЕНКО: Как я раз вас слышать. Как вы себя чувствуете?

СЛУШАТЕЛЬ: Сережа, я тоже рад вас слышать. Совершенно случайно до вас дозвонился.

С.ПАРХОМЕНКО: Замечательно.

СЛУШАТЕЛЬ: во-первых, поскольку время истекает, хочу сказать, что слушаю вас с удовольствием….(пропущена 1 минута эфира)

Спасибо Вам, больше ничего не надо. Будьте таким, как вы есть.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Юрий Алексеевич, это очень неожиданно и не справедливо. Человек, который нам позвонил, это поразительный человек, я думаю, что многие из вас его помнят, если вы помните горбачевский парламент, тот самый человек, который сидел, крутил очки, у него была всегда такая манера, его любило очень показывать телевидение. Он крутил, как пропеллер, очки и произносил замечательные мысли. Спасибо, Юрий Алексеевич. Ну что же. Один маленький звоночек попробуем еще принять. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, Это Кирилл.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте, Кирилл, вы откуда?

СЛУШАТЕЛЬ: Из Петербурга. Два коротких вопроса вытекает. Ваше отношение к публикации интервью с Голубовичем в «Известиях» и второе, удалось ли вам с Петровской обсудить ситуацию, которая с этой газетой происходит? С «Известиями».

С.ПАРХОМЕНКО: Начну с конца. Да. Мы ее обсуждали с Ириной эту историю, в частном порядке, я не буду передавать здесь результат этого разговора. Мы с ней в прекрасных отношениях, я очень рад, что она на меня не обиделась. Я не собирался ее обижать, я напомню, что я в какой-то момент, многим показалось, что упрекнул ее за то, что она работает в «Известиях». Действительно сегодняшние «Известия» - чудовищны, один из тех самых органов, которые бегут далеко впереди паровоза и за пределами телевидения таких немного, но тем не менее это происходит. На таком уровне немного. Я однажды сказал о том, что после того, как там была опубликована абсолютно омерзительная статья за подписью человека по фамилии Юрьев, который там врагов искал и рассказывал кого и на каких фонарях он будет развешивать. На полном серьезе рассказывал. Я сказал, что мне жаль, что Ирина, видимо, не читала этой статьи и не откликнулась на нее. Все в порядке, не волнуйтесь, мы договоримся с Петровской. Петровская – замечательный человек, замечательный специалист, все будет хорошо, она разберется со своим местом работы. Что касается Голубовича - человеку очень страшно, что же делать, он оказался в ситуации, в которой как то, поставлен перед выбором, будет давать те показания, которые он дает или отправится вслед за Ходорковским. Вот собственно и все. Он делает свой выбор, вот его выбор такой. Он считает, что никто не может его упрекнуть, что в этой ситуации он рассказывает то, что от него хотят услышать. Ну что. Все. Сидят новостники в студии и смотря на меня страшными, белыми от гнева глазами. Это была программа «Суть событий». Встретимся с вами через неделю. Всего хорошего, до свидания.