Суть событий - 2006-07-07

Эфир ведет Сергей Пархоменко.

С.ПАРХОМЕНКО: Это программа «Суть событий» со мной, Сергеем Пархоменко. На этот раз со звукорежиссером Людмилой Вишневской. Здравствуйте. Я приветствую всех, кто в этот чудесный летний вечер по дороге на даче или, собираясь на дачу или раздумывая, не поехать ли завтра на дачу, или вообще, раздумывая, на чтобы употребить наконец наступившую ненадолго в центральной России хорошую погоду. Приветствую всех, кто сейчас у радио приемников и готов посвятить еще некоторое время разговорам про важное в наши жизни. Про суть того, что с нами произошло в течение нескольких последних дней. Попробуем этим и заняться в ближайшее время при помощи некоторых технических приспособлений, как обычно: пейджера: 725-66-33. Я, правда, что-то не вижу никаких сообщений на протяжении последнего больше чем часа. Мне кажется, может он не работает? 725-66-33. Пожалуйста, попробуйте мне что-то отправить. Нет. Все нормально. Все на самом деле работает. Мне показалось. Работает пейджер. Я с удовольствием приму ваши сообщения, которые мне всегда очень помогают направлять ход программы в зависимости от того, на что и как вы реагируете.

Кроме того, еще SMS - отличное средство связи с радиостанцией. Особенно для тех, кто в машине. Правда, советую припарковаться, чтобы одной рукой не вести машину, другой – в буковки в телефоне тыкать Код Москвы 495, потом 970-45-45. Вот наш SMS-номер, по которому приходят сообщения, которые я тоже немедленно вижу на экране. Ну и телефон, который мы включим в ближайшее время 783-90-25 и 783-90-26. Ну, это в ближайшее время.

Ну что же. Главное событие, как это всегда бывает, как в матче Италия - Германия, главное событие происходит на последней минуте. Так и тут главное событие за неделю произошло, можно сказать, только что. Во всяком случае, яркое и бурное политическое событие в окружающей нас действительности. Я имею в виду переворот украинской ситуации вокруг коалиции. Не государственный переворот, а переворот ситуации. Она была одна, мы за ней более-менее пристально следили. И вдруг все там стало с ног на голову, толи с головы на ноги, не понятно. Объявлено о создании совсем другой, новой коалиции, как бы левой коалиции, с участием партии регионов, коммунистов и социалистов. Вдруг откуда не возьмись. А вот Юлия Тимошенко со своим блоком осталась за пределами этого большинства. И снова все козыри в руках у президента Ющенко, которому предстоит сейчас принять нелегкое решение о том, готов ли он принять эту новую коалицию, готов ли он действительно назначить своего заклятого друга-врага Виктора Януковича. Точнее согласиться с назначением его премьер-министром. Или он предпочитает распустить украинский парламент, начать все с начала, начать новые выборы с риском, что разочарованные избиратели в гораздо меньшем количестве придут на избирательные участки. Или проголосуют каким-то радикально иным образом, например, опустят еще ниже процент, который соберет партия самого же Виктора Ющенко, партия «Наша Украина». Интересно, это все чрезвычайно любопытно.

На мой взгляд, совершенно ни та ситуация, которая была пару дней или даже пару часов назад, ни нынешняя ситуация совершенно ни повод для какого-то злорадства, ни повод выкрикивать: «А, вот теперь понятно. Вот, они все спеклись. Вот, сейчас увидим, что стоит их оранжевое». А что собственно кипятиться на этот счет? Идет на самом деле довольно сложный и живой, вот что важно, политический процесс. Если хотите, одновременно процесс обучения украинского политического истеблишмента приемам политической жизни. Так собственно делается политика, она делается публично, делается на ясных мотивах. Речь идет о формировании правительства, речь идет о столкновении точек зрения, речь идет о столкновении мировоззрения, если хотите. Понятно то, чего хочет Янукович, совсем не похоже на то, чего хочет Ющенко. В свою очередь, два их желания относительно будущего Украины совсем не похожи на то, что хочет Юлия Тимошенко. Есть разные политики, у них разные мотивы, разные интересы, разные группы их поддерживают. Происходит живое реальное столкновение. Таким образом реализуется воля украинского избирателя, который свои голоса в деревянный ящик и сложил и высказал свою точку зрения на выборах. А теперь нужно это все реализовать. Процесс сложный, но и задача довольно сложная. В какой-то момент научатся. У них есть шанс научиться. Они сейчас шаг за шагом, каждую минуту этой свары, которая у них происходит, каждый час переговоров, каждый лишний микрокризис, который у них там происходит. Это еще один опыт, еще одна лепта в их копилку политической техники, которую они нарабатывают, еще один шаг в сторону эффективно работающей государственной машины. Они двигаются в этом направлении, с ошибками, с отклонениями, с проблемами, спотыкаясь, время от времени, проваливаясь по грудь непонятно во что.

Россия стоит, стоит на месте, или идет в направлении «от» этого самого вожделенного момента, когда можно будет говорить, что политический механизм в России сформировался и работает достаточно эффективно.

Кто-то довольно давно сказал, что, конечно, важно кто как стартует, когда выстрелят стартового пистолета, бегуны на стадионе. Но неплохо, чтобы к моменту выстрела они бы стояли, повернувшись лицом в правильную сторону, были заранее экипированы, были бы во всеоружии, были бы не с завязанными глазами, не со связанными ногами. Тогда они готовы бежать на перегонки, один из них выиграет, дальше победит сильнейший. Ситуация такая, что пистолеты выстрелили, но оказалось, что Украина продвигается по дистанции, ковыляя, спотыкаясь, отклоняясь и так далее. А Россия завозилась на старте или даже похоже пошла в обратную сторону. В обратную сторону то, о чем мы много раз здесь говорили, с последующим уничтожением существовавших демократических институтов.

Здесь обращусь к тем вопросам, которые мне пришли по Интернету, потому что они ровно на эту тему. Например, Дмитрий Панов из Екатеринбурга пишет мне. Я напоминаю, что мне можно писать по Интернет с помощью нашего сайта www.echo.msк.ru, это тоже очень эффективный способ обращения. Так вот. Дмитрий Панов пишет мне: «Наша авторитарно-бюрократическая система явно неэффективна и понятно, что рано или поздно это приведет к кризису. Как вы думаете, он, кризис, произойдет после того, как опустятся цены на нефть, они все равно опустятся, или возможно какая-нибудь другая причина? Как он разрешиться - дальнейшим ужесточением режима или как-нибудь по-другому?».

Вот буквально предыдущее сообщение там же на ленте вопросов от читателей нашего Интернет-сайта, подписанное словом «Рамстор» из Москвы, это наш слушатель. Он тоже напоминает, что сегодня цена на нефть, имеется в виду на американских биржах, зашкалила за 75 долларов. Может быть северным корейцам наши нефтяники доплачивают? Связанные вопросы, как видите, все крутится вокруг нефти.

Вы знаете, не надо преувеличивать роль нефти. Да, несомненно, то, что живет сегодня в России во властных коридорах, держится на нефти, питается нефтью, в жилах течет нефть у российской политической системы. Штука не в том, что в ту секунду, когда цена на нефть упадет, все рухнет. Дело в том, что даже в тот период, пока нефть и цена на нее стоит чрезвычайно высоко, даже в тот период, когда, казалось бы, каждую минуту на российских политиков, на российский бюджет проливается нефтяной золотой дождь. Даже в этот момент нефть делает свое черное дело. Черное золото, главная журналистская пошлость, такие заголовки, черное золото делает свое черное дело. Потому что снижает иммунитет, потому что расслабляет политическую систему, потому что снижает уровень требований к профессионализму чиновников и политиков, которые оказываются наверху. Позволяет существовать наверху людям нестоящим, некомпетентным, неспособным, недостойным того, что занимать высокие посты, чтобы принимать решения такого масштаба и такой важности. Потому что цена ошибки снижена. Точнее есть возможность все время эту ошибку чем-нибудь замазать.

Представьте себе, сейчас это актуальная тема, вступительные экзамены идут. Сидят два абитуриента и пишут вступительное сочинение. Одному из них выдали один листочек бумаги и ручку, другому выдали целую стопу бумаги и литр замазки, чтобы ошибки замазывать. Даже если предположить, что они одного уровня грамотности. Да, один из них в случае чего замажет, ему есть чем, в случае чего, как-нибудь что-нибудь сверху наляпает.

Этот нефтяной дождь дает возможность политические ошибки как-то замазывать. Ничего, в крайнем случае, мы доплатим, в крайнем случае, мы докупим, в крайнем случае, мы добавим, в крайнем случае, как-нибудь денежками здесь залатаем. Мы видим раз за разом, что просто практические проблемы, требующие минимальной управленческой компетентности, требующие понимания того, как работает государство, как работает властная машина, как устроено общество, как устроены связи внутри общества, как устроена социальная психология, как действуют различные экономические механизмы. Понимание этого всего и владение этим всем находится на чрезвычайно низком уровне.

В конце концов, помимо идеологических обстоятельств, помимо концептуальных подходов, скажем, к проблеме льгот. Помните? Ведь совсем недавно это все было. Была еще техническая сторона дела. Отдельно от того, правильно, неправильно монетизировать льготы. Нужно или не нужно переводить, так сказать, физические льготы в денежные. Есть еще сугубо организационная, сугубо техническая, тактическая сторона дела. Нужно уметь это организовать. Это было так чудовищно организовано. Это было так безобразно сделано, что вот результат. Мы помним, что было и чем сопровождалась эта реформа.

Мы помним, чем сопровождалась реформа…попытка реформы, потому что ничего из этого не вышло, совершенно пылью разошлось. Попытка реформировать систему пенсионных накоплений. Помните, все эти письма счастья, которые то ли приходили, то ли не приходили, половина из нас их не получила, половина потеряла. Из тех, кто не потерял и получил, никто не понимал, как с ними обойтись, что за фонды, куда? Чего? что? Совершенно ничего не функционировало.

Ровно та же история, например, происходила с обязательным страхованием гражданской ответственности ОСАГО. Собственно все сходятся в том, что идея правильная. Но реализация чудовищная, реализация совершенно невыносимая. Вот такого рода вещи делаются на общегосударственном уровне, они делаются чиновниками, которые должны иметь некое глобальное видение проблемы. Должны понимать, что они управляют не заводом, даже и крупным, а они управляют страной.

Это как на кухне. Одно дело приготовить завтрак на троих, другое дело в ресторане сварганить что-нибудь на 100 человек. Это совсем другая кулинария. Вопрос не только в пропорциях. Не в том, что одном случае насыпать щепотку соли, в другом высыпать пачку соли. Это совсем другой подход, это совершенно по-другому устроено.

Сейчас мы наблюдаем то же несколько ситуаций абсолютно поразительных. Зайдите в любой магазин, пойдите в винный отдел и посмотрите что там творится. Посмотрите на пустые полки, которые уставлены минеральной водой, кока-колой или чем-то еще. Что собственно случилось? Да, сейчас на позднем этапе можно говорить, что некоторое количество крупных виноторговых компаний решили воспользоваться хаосом и неразберихой в связи с тем, что в стране вводятся новые акцизные марки, в стране вводится новый порядок регистраций сделок со спиртным. И вот крупные компании пытаются усугубить эту ситуацию, воспользоваться ею, чтобы удушить своих относительно мелких конкурентов, получить контроль над большей долей рынка, в последствии повысить цены на спиртное. Понятно, все это конкурентная борьба, не совсем честная, но вполне объяснимая с точки зрения рынка. Но ведь этот хаос кто-то сначала создал, сначала кто-то организовал это безумие на рынке, сначала кто-то принял решение, что эти акцизные марки должны быть заменены. О том, что товары содержащие алкоголь, должны быть возвращены поставщикам, пересчитаны на складах, там должны пройти процедуру переклейки новыми акцизными марками. Вот, сначала кто-то принял решение, потом не сделал ничего, чтобы его реализовать. Произошел на голом месте полный провал управленческой системы в России. Причем эта крупнейшая история на самом деле.

Знаете, некоторые из нас пьют, некоторые не пьют, некоторые вообще не употребляют, а некоторые сильно закладывают за воротник. Я вам скажу, что для российской экономики это имеет огромное значение. Скажем, в оборотах больших розничных продуктовых сетей это 10-12, 15 процентов, иногда до 20 процентов. Для любого ресторана это часто больше половины того, что он зарабатывает на спиртном. Представьте, какое количество людей связано сегодня с индустрией торговли. Для кого вопрос жизни и смерти, для кого вопрос потери рабочего места. Российское государство на сегодня не смогло это организовать. С высокими ценами нефть, цены на нефть по-прежнему высокие, просто не смогли это устроить. Не справились с этой практической задачей, не сошлось одно с другим. Правительство, Администрация Президента, законодательные органы, правоохранительные органы и взаимодействие между ними - вся эта машина устроена таким образом, что она с задачей переклейки акцизных марок на винные бутылки не справилась. Отдайте в этом отчет.

Отчасти та же история с северокорейскими ракетами. На самом деле ведь заврались наши начальники. Заврались военные, министр обороны, отчасти президент, генералы и так далее. Не сходятся показания. Одни говорят, что попала в двухсотмильную зону, другие говорят – не попала. Я имею в виду зону двухсот миль до берега, которая считается экономической зоной государства. Одни говорят, что летела в сторону Находки, другие, что нет. Одни говорят, что мы видели этот запуск, третьи говорят, что прошлепали и так далее. Шутки шутками, но мы можем констатировать, что реакция на этот запуск последовала после того, как этот запуск уже состоялся. Эта ракета упала туда, куда она упала, и никто не помешал ей это сделать. Если бы ракета пролетела еще 100 километров, она бы их пролетела. Если бы она пролетела еще 200 километров, она пролетела 200 и упала бы на Находку, 250 – на Владивосток. А потом были бы все разговоры о том, права ли Северная Корея или не права. Имела ли она право запускать или не имела. Когда ракету уже упала. Это уже случилось.

Ровно так же мы можем констатировать, что шутки шутками, но со всей реформой вооруженных сил, которую символизирует собой, на самом деле степень его ответственности за это и степень глубины его решения абсолютно ничтожны, но символизирует собой Сергей Борисович Иванов. Со всей так называемой военной реформой, которая на самом деле является симуляцией военной реформой, мы дожили до того, что ракета северокорейцев, которую они пучком соломы полируют, как известно. Которую они заправляют не скажу чем, уже даже не ослиной мочой, потому что ослов уже у них не осталось. Вот эта самая ракета благополучно летела в сторону двух наших городов, благополучно упала там, где ей заблагорассудилось, и наши военные это благополучно прошлепали. А наш президент после этого считает возможным и нужным единственный выход, который он из этого находит, это классическое сохранение хорошей мины при плохой игре. Объяснение, что на самом деле все в порядке и можно по этому поводу не беспокоиться. Вот мне кажется, что ключевой вопрос сегодняшний, о котором стоит раздумывать, вот такой угол зрения, под которым, по-моему, нужно смотреть на сегодняшнюю российскую политическую систему.

Есть еще одна тема, о которой стоило бы сегодня поговорить. Это тоже сегодняшнее событие – это поправки к закону об экстремизме. Действительно, в очередном чтении принят закон, который в очередной раз, еще на один шажок, еще винт закручивается на один оборот, который еще ближе приближает к ситуации, в которой произвольным образом деятельность средств массовой информации, деятельность прессы, деятельность людей, занимающихся политическим ремеслом или околополитической профессии, их деятельность будет подлежать произвольному рассмотрению чиновников. Начальство полюбило – все в порядке, начальство разлюбило - значит, экстремист. Процедура всякий раз внесудебная, процедура всякий раз внеформальная. Вот что важно.

Что такое эти поправки, о которых сегодня говорят. По существу в два шага, в два приема вводится эта самая норма. С одной стороны в законе о противодействии экстремисткой деятельности появляется норма, в которой среди прочих видов экстремизма появляется еще и клевета в отношении лица, занимающего государственную должность. Понятно, что в клевете в любом случае нет ничего хорошего. Клевета – это преступление, об этом свидетельствует российский Уголовный кодекс. Клевета - это уголовное преступление. Ну и отлично, ну и хватит, что еще нужно. Если один человек считает, что другой человек его оклеветал, что ему мешает, казалось бы, подать в суд и наказать виновного, защитить свое доброе имя таким образом. Понятно, что это положение о клевете, статья о клевете, признание клеветы преступлением, находится внутри российской юридической системы. Это очень естественно, это очень понятно. Ну, например, оно основывается на том базовом принципе, что всякое обвинение должно быть доказательно. Если кто-то обвиняет меня, что я в трамвае вытащил у соседа носовой платок, это не я должен доказывать, что я не вытаскивал, это этот кто-то должен доказывать, что я вытаскивал. Иначе он клеветник, иначе он совершил преступление в отношении меня, иначе я могу требовать его наказания, если он не может этого доказать. Нормально, очень логично. Нет, поверх этой нормы вводится другая, которая переводит безосновательные обвинения в разряд экстремизма, и сразу вышибает у всей этой истории почву из-под ног. Сразу все это становится чрезвычайно зыбко, чрезвычайно субъективно, и все это приходит в состояние абсурда.

Не прошло и пары часов с того момента, как эта норма была принята, один довольно известный человек в российских политических и художественных кругах, есть такой галерист Марат Гельман. Многие из вас, конечно, слышали это имя. Он же известный полит-технолог, политический интриган, профессиональный, довольно высокого класса. Он в Интернете, на одном из сайтов, вывесил фразу нижеследующего содержания: «Мэр Москвы Юрий Лужков разрушил исторический центр Москвы». С этим можно соглашаться, можно не соглашаться. Вопрос заключается в другом, это экстремизм? Можно ли сейчас говорить о том, что Марат Гельман совершил экстремистский поступок и должен быть наказан… или во всяком случае, должен этот поступок быть исследован с точки зрения его причастности к экстремизму. Чушь какая-то.

На самом деле в отсутствие этих абсурдных норм. Да, он сказал, мэр Лужков предположим, посчитал это несправедливым и оскорбительным, у него есть все возможности защитить свое честное имя, отправляйся в суд и вперед ура. Как только мы приплетаем туда эту бессмысленную экстремистскую ноту, экстремистскую историю, мы сразу выносим на политическую арену, на политическую площадку. Сразу превращаем в предмет для политического противостояния, для бессмысленных обвинений, для бессмысленных, как это теперь в российской политике, не в криминальной сфере, в высших политических кругах говорят, для наездов на одного участника политического процесса против другого участника политического процесса.

Так вот, одна история, которая содержится в этих поправках, во эта. Клевета. в отношении лица, занимающего государственную должность. А кто занимает государственную должность? А любой чиновник занимает государственную должность. Постовой милиционер занимает государственную должность. Если я завтра скажу, что мой участковый милиционер - пьянь и взяточник, то я немедленно окажусь экстремистом. Например. Это одна история. Я уж не говорю о прокурорах, министрах, премьер-министрах, сотрудниках администрации президента, самого президента и т.д.. Я не к тому, что они пьянь и взяточники. Я к тому, что всякая критика в отношении них может оказаться экстремизмом.

И вторая последняя фраза перед новостями. Экстремизмом, оказывается, признается еще создание печатных, аудио- визуальных и иных материалов, то есть пресса, то есть собственно отправление журналистского ремесла, предназначенных для публичного использования и содержащих хотя бы один из признаков экстремисткой деятельности, то есть этой самой клеветы. Таким образом экстремизм - это назвать Лужкова, разрушившим исторический центр Москвы, и экстремизм – это опубликовать это сообщение. Ничего себе. Подумайте, об этом мы поговорим с вами по телефону сразу после новостей.

/новости /

С.ПАРХОМЕНКО: В эфире вторая половина программы «Суть событий, в студии Сергей Пархоменко, напротив меня по-прежнему Людмила Вишневская. Мы с вами по-прежнему обсуждаем, что происходило за прошедшую неделю, вокруг нас важного и интересного, помимо футбола. Видите, футбол я заведомо не трогаю, потому что сразу за мной идет замечательный «Футбольный клуб». Там, вроде бы, опять Уткин, мной любимый и уважаемый каким-то образом должен присоединиться то ли по телефону, то ли еще как. Извините, с футболом – это не ко мне. 725-66-33 – пейджер, отличным образом работает, я вижу все, что вы мне пишите по поводу того, что я здесь произношу. 970-45-45 – это SMS, которые я тоже вижу. Впереди код Москвы – 495.

Давайте поговорим по телефону. 25 минут у нас есть, и это отличная возможность пообщаться с теми, кто едет, с плавающими путешествующими, с теми, кто едет, кто не едет, кто дома сидит перед радиоприемниками. 783-90-25 - для тех, кто звонит из Москвы, 783-90-26 – тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Я всем рад, никаких фильтров и сетей между нами не установлено. Ну что, московский телефон снимаем для начала. Вы в прямом эфире «Эхо Москвы», здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Сергей.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Виктор, Москва. Я бы хотел бы маленькое уточнение внести по поводу корейских ракет. Я не защищаю тех, кого вы упомянули. Но просто тут обратная реакция может быть. Траектория ракеты высчитывается за несколько секунд и на доклад президенту. Тут политики никакой нет.

С.ПАРХОМЕНКО: В том-то и дело, что когда машина работает таким образом, что на то, чтобы убрать летящую в нашу сторону постороннюю, чужую, не отвечающую на сигнал «свой-чужой» ракету, требуется связь с президентом и команда президента. Это Виктор я и называю неэффективно работающей, а точнее вовсе не работающей оборонной машиной. Это значит так у них устроено, такую они у себя там образовали систему тотальной безответственности, что решения такого рода принимает только президент. А когда до Москвы долетит, мы тоже будем обсуждать, эх какая жалость, не успели дозвониться до президента?

СЛУШАТЕЛЬ: Если в сторону России – это совершенно другой разговор.

С.ПАРХОМЕНКО: Так и эта летела в сторону России.

СЛУШАТЕЛЬ: Так мы слушали целую неделю, в том числе по «Эху», что целую неделю, что пушки будут какие-то и все знали об этом.

С.ПАРХОМЕНКО: И что в результате? В результате никто не отловил, что они запускают это сюда. Было известно, что будут пуски, а куда они собираются стрелять? Что они имели в виду? Тихий океан - большой. В принципе, при желании можно отправить в такой район, где ракета никому мешать не будет. Мы достаточно часто совершаем пуски, всякие тренировочные и пристрелочные, которые ведутся по пустынным акваториям Тихого океана, где это никому не мешает, никого не пугает. Мы заранее со всем и договариваемся, кого это касается. Нет, Виктор, тут что-то не то. Я, пожалуй, с Вами не соглашусь, что до президента не дозвонились и ничего страшного, все в порядке. Нет, не в порядке, так эта система работать не может. 783-90-26 - для тех, кто звонит не из Москвы, я слушаю Ваш звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Сергей. Я из Казани. Я слушаю, часто бываю не согласен с Вами.

С.ПАРХОМЕНКО: Это нормально..

СЛУШАТЕЛЬ: По поводу экстремизма. Мне кажется, там сильно перегнули…Ерунда какая-то получается. Я так думал-думал, у меня в мозгах не укладывается.

С.ПАРХОМЕНКО: Кто перегнул? Я перегнул?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет. Те, кто хочет принять закон.

С.ПАРХОМЕНКО: Это довольно частая история. Это вопрос профессионализма, вопрос отношения к делу, вопрос, не побоюсь этого слова, профессиональной культуры. Вы знаете, чем отличается профессиональный законодатель от непрофессионально, точнее малопрофессионального? Высокопрофессиональный законодатель умеет избегать расширительных толкований, он умеет создавать такую законодательную норму, которая исключает слова типа «и другие случаи», «а также и по прочим поводам», и «всякое такое прочее». «И другое» – достаточно часто встречается в наших законах. Это на самом деле символ бессилия законодателя, символ его профессиональной несостоятельности. Здесь тоже норма, которая создается из каких угодно побуждений. Вы знаете, я даже допускаю, что люди, которые инициировали, хотели как лучше, скажу откровенно, не очень в это верю, но готов буду согласиться с тем, кто меня будет в этом убеждать. Я с ним спорить не стану. Я этому человеку скажу, ты так думаешь, ради Бога, а я останусь при своем.

Так вот – не имеет значения этот мотив, может быть они и хотели как лучше. Они создали абсурдную ситуацию. Которая раз за разом будет прождать конфликты, будет порождать скандалы, будет порождать взаимные недоверия и взаимные оскорбления. Это никому не нужно. Это подрывает доверие людей ко всей системе в целом, и к законодателю, и к прессе, и, в конечном итоге, к правоохранительной системе, скажем, к судам, которые бесконечно вынуждены решать эти конфликты. Вот увидите, конфликтов будет вагон. Вот о чем идет речь, Сергей. Вы согласны со мной?

СЛУШАТЕЛЬ: Я согласен. Может быть, это наступление на демократию косвенное?

С.ПАРХОМЕНКО: Я бы сказал, что это элемент наступления на демократию. Особенно не на что наступать. Потому что гораздо более серьезные вещи уже произошли, и с гораздо более серьезные вещами российские избиратели спокойно смирились. Например, маленький пример из этой недели. Многие обсуждают, что президент принял решение, что российские антитеррористические разного рода органы будут иметь права действовать за границей. И он законопослушно проводит это решение через Совет Федерации. Совет Федерации должен утвердить этот указ Президента. Только одна маленькая деталь - Президент заранее позаботился, чтобы превратить Совет Федерации в марионеточный орган. Вся эта система. Тот, кто придумывал эту процедуру, если Президент принимает решение, затрагивающее деятельность российских силовых органов за границей так или иначе, это решение обязательно должно пройти через Совет Федерации. Тот, кто это придумывал, имел в виду, что Совет Федерации – будет независимый орган, он так или иначе будет зависеть от избирателей, так или иначе власть будет происходить из рук, не побоюсь этого слова, народа. Сегодня это не так, эта система была сломана. В свое время это положение было отменено, аннулировано упразднено, так теперь и вся процедура не работает.

Вот история про демократические механизмы. На этой неделе мы с вами столкнулись с тем, как российская политическая машина сломалась, не справилась с этой ситуацией. В тот момент, когда понадобилось утвердить кризисное, острое, резкое решение президента оказалось, что органа, которому можно доверить рассмотреть это и на чью позицию независимую, непредвзятую, самостоятельную можно рассчитывать. Такого органа в России больше нет, он упразднен, он теперь управляется самим тем человеком, который предлагает этому органу принимать решение по поводу правомерности его указа. Получился абсурд.

783-90-25 – телефон для Москвичей. 783-90-26 – для тех, кто звонит не из Москвы. Для тех, кто звонит из Москвы.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Рита, я из Москвы. Я хотела бы свои впечатления по поводу закона об экстремизме.

С.ПАРХОМЕНКО: Скажите впечатления, только недолго.

СЛУШАТЕЛЬ: Такое ощущения, что все чиновники, власти, пытаются обезопасить себя. К сожалению, я имею несчастье принадлежать к обманутым соинвесторам. Наше выступление зимой мэр наш, к сожалению, уже называл экстремизмом. Сейчас мы будем выступать и мы будем экстремистами. К сожалению, обманы и, в моем частном случае, произошли не без участия чиновников.

С.ПАРХОМЕНКО: Несомненно так. Конечно, это делается неспроста. Конечно, всякий чиновник, во всем мире, где угодно, хоть в Боливии, хоть в Португалии, хоть в Швейцарии, хоть в Норвегии, хоть в Японии, хоть в России, любой чиновник в мире мечтает чувствовать себя защищенным от критики. Это нормально, это свойственно чиновнику, это свойственно власти.

С другой стороны общество в любой стране, если это живое здоровое общество, мечтает сохранить возможность давить на чиновника, пугать чиновника, воспитывать в чиновнике ужас перед его собственным клиентом, перед простым гражданином, перед тем, на кого этот чиновник работает, кто его нанял. Между ними законодатель, который устанавливает эти взаимоотношения и поддерживает баланс. Законодатель, который с одной стороны является немножко чиновником, потому что он часть госсистемы, ощущает себя государственным человеком. С другой стороны он избиратель, он избирателем отправлен, делегирован в государственную машину. Так придумано, так эта штука функционирует в развитом, современном ,совершенном состоянии. Так она, с сожалению, не функционирует в России. Потому что раз за разом в России власть предпринимает усилия, чтобы оторвать чиновника и сделать независимым от избирателя. Этот тот вид независимости, который чрезвычайно опасен, и который никому пользы не принесет.

783-90-26 – для звонков не из Москвы.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Константин из Щелково.

С.ПАРОХОМЕНКО: Ну, здравствуйте, Константин из Щелково. Вас только тут и не хватало.

СЛУШАТЕЛЬ: Хотел вбросить такой вопрос. Чтобы понять политику нашего президента, надо понять драму, которая внутри него разворачивается. Он по политическому воспитанию ультра-либерал, собчаковец.

С.ПАРХОМЕНКО: Знаете, Константин, остановитесь, я вас очень прошу. Я видал в гробу драму, которая разыгрывается внутри у президента. Меня совершенно не интересует, кто он там по воспитанию и по чему еще. Я знаю, что это человек, который взял на себя, который похвалился тем, что он может управлять страной. Он создал вокруг себя систему, которая вся замыкается на него. Поэтому я буду спрашивать с него. Он захотел принимать все решения, совершать все назначения, разрушить всю систему демократического соподчинения, которая была в России, и установить свою блистательную вертикаль. Установил, вот и сиди на этой вертикали, как на колу. – и не ерзай. Вот что я хотел бы сказать нашему президенту. Поэтому на него готов навесить и историю алкоголем, историю с ракетами и историю с закрывающимися радиостанциями, имею в виду ретрансляцию, скажем, радио «Свобода», историю с идиотским законодательством, которое сегодня принимается. Кстати, я только что совершил, вы может быть не заметили, экстремистский поступок, назвал законодательство идиотским, так нельзя, я думаю, что теперь меня за это накажут.

783-90-25 – для москвичей. Мы снимаем теперь эту трубку.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей. Это Виктор беспокоит

С.ПАРХОМЕНКО: Вы звоните из Москвы? Вы не тот первый Виктор, который позвонил несколько минут назад?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, из Москвы. Представлюсь. Полковник в отставке ПВО. Значит, есть такая система опознавания в самолетах «свой-чужой», в ракетах такого нет.

С.ПАРХОМЕНКО: Конечно, в ракетах нет. Мы употребляем в сугубо фигуральном смысле. И я, и Доренко, кстати, который заговорил, когда это произошло. Это звучит совершенно непрофессионально, но в данном случае я имею право быть непрофессионалом, у меня есть вы, профессионал, и я в этом смысле на вас рассчитываю. Существует система, которая позволяет отличить нашу ракету от ненашей. Есть такая система?

СЛУШАТЕЛЬ: Нет. Дело в том, когда ракета запущена, она запущена на цель, и конкретную.

С.ПАРХОМЕНКО: Если мы ее запустили, мы знаем, что она наша? Мы можем ее отследить ее от начала, мы можем отследить, что эта ракета чужая, мы ее не запускали. Штука в том, что ее прошлепали, вы согласны?

СЛУШАТЕЛЬ: Не согласен, что прошлепали. Уверен, на 100 процентов….

С.ПАРХОМЕНКО: Это следует из того, что говорят наши генералы. У вас есть своя точка зрения, у меня своя, не профессиональная. Но которая основана на простом занятии, которому я предавался на протяжении последних двух дней. Я следил за тем, кто что сказал. Я ходил по цитатам. Слава Богу, с помощью Интернет можно собрать в одну кучку, выстроить в одну линию, кто кому какое интервью дал. Достаточно было комментариев, они достаточно взаимно противоречивы и абсурдны, чтобы отдать отчет, что среди наших военных и политического руководства, которое несет ответственность за военную сторону дела, царит растерянность и паника по поводу пуска. Они не понимают, откуда она взялась, они не уверены, что они сделали все, что они должны были сделать. И результат на лице. Она прилетела близко, упала в район активного судоходства. Она не должна была туда долететь. Со «своим-чужим», без «своего-чужого», с опознанием или без опознания. Если она летела сюда, где ходят наши корабли, грузовые суда, которые направляются во Владивосток и Находку или наоборот, уходят оттуда, где ведется морской лов, где есть достаточное количество военных кораблей. Не должна была лететь туда чужая болванка. А если она туда летела, она не должна была коснуться воды. А все остальное трепотня и демагогия. Так ведь дело обстоит, давайте на какие-то баовые вещи обратим внимание, а не только на мелкие профессиональные детали, которые несомненно тоже важны.

783-90-26 – не для Москвичей.

СЛУШАТЕЛЬ: Александр, Серпухов. Вам сейчас позвонил профессионал, вы дали ему сказать слово или нет?

С.ПАРХОМЕНКО: Да, несомненно, я несколько раз возвращал его в эфир. И спрашивад, куда он подевался. Вы не обратили внимания?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы не дали ему сказать ничего….

С.ПАРХОМЕНКО: Вы звоните, чтобы сказать, что вам не нравится стиль ведения передачи. Так?

СЛУШАТЕЛЬ: Неприятно слушать.

С.ПАРХОМЕНКО: Неприятно слушать? Большое спасибо за ваше мнение. Всего хорошего, я вам сочувствую. Если вам неприятно слушать, не нужно слушать. Александр, боритесь, рационально распределяете свое время. Слушайте то, что приятно. Слава Богу, «Эхо Москвы» Вам предоставляет много таких возможностей и другие радиостанции тоже. Правда, с сегодняшнего дня их стало несколько меньше. Поскольку с «Голосом Америки» и Радио «Свобода» начинаются большие проблемы. В Москве, правда, по-прежнему слышно, насколько я знаю.

783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы, у нас есть еще несколько минут для того, чтобы продолжить безответственные разговоры.

СЛУШАТЕЛИ: Георгий Васильевич.

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, Георгий Васильевич, большое спасибо, сегодня Вы сегодня восемь раз дозвонились до радио, я, пожалуй, дам Вам отдохнуть. Я снова снимаю эту же трубку. 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Сергей. Меня Александр зовут. Хотел бы обсудить такой вопрос. Мне кажется, что Владимир Владимирович в своем высутплении перед Интернет-общественностью сказал самое главное…

С.ПАРХОМЕНКО: Что вы имеете в виду? Он много сказал. Я сегодня полдня потратил на чтение этого текста.

СЛУШАТЕЛЬ: Я имею в виду, про то, что он помнит, когда он занимался сексом последний раз.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, это действительно, немаловажно, это правда.

СЛУШАТЕЛЬ: Как вы думаете, с кем он занимался сексом последний раз?

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно, Александр, Меня, конечно, чрезвычайно волнует эта проблема. И я со вчерашнего дня и спать не могу, и кушать не могу, только по этому поводу и раздумываю. На самом деле это не так смешно и карикатурно, как кажется. Очень полезно, когда высокий государственный руководитель является живым человеком, подвержен нормальным человеческим желаниям, страстям, обыкновенным человеческим чувствам. Когда он умеет любить, ненавидеть, вдохновляться и так далее. Если это так – замечательно. К сожалению, наши политики очень часто дают нам повод подозревать, что они люди во многом искусственные. Не в том смысле, что они роботы, которых вот- вот начнут использовать для зашиты, согласно тому же самом президенту. Они бесконечно высчитывают свои реакции, бесконечно фальсифицируют, демонстрируют. История с мальчиком, которого президент поцеловал в пузико, она потому создала немыслимый резонанс, что, ведь вдумайтесь, никто не верит, что он поддался простому человеческому чувству. Бесконечно все сидят и загибают пальцы, все строчат, кто написал этот сценарий, кто ему создал этот пиар, кто подставил этого мальчика, не является ли этот мальчик генералом майором КГБ просто небольшого размера. А нет ли здесь какого-то расчета, который тщательно исследовался на фокус группы. Вы скажете, что это паранойя, а я скажу, что это опыт. Слишком много раз мы с вами становились свидетелями фальшивых, неживых реакций политиков. Это тоже показатель профессионализма. Политик должен уметь совмещать одно и другое. Прежде всего, быть человеком. Это важно, и тогда ему можно прощать многое. Вон Бушу прощают даже чудовищные глупости, которые он время от времени ляпает. Зато он живо, что-то в нем такое светится. А Клинтон на саксофоне играл и не только на нем. За этот саксофон, и за эту сигару ему простили многое, что никому другому не простили бы. Важные вещи.

783-90-26 – те, кто звонит из-за пределов Москвы. Последний звонок. Время стремительно подходит к концу.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, я с Ленинграда. Я еду. Зовут меня Александр.

С.ПАРХОМЕНКО: Везет мне сегодня на Александров. Четвертый за сегодняшний день.

СЛУШАТЕЛЬ: Два вопроса. Один более риторический. Первый вопрос. Почему и как с этим бороться? Политики, достаточно высокого ранга, нагадившие на одном месте, не выпадают из обоймы. Это в частности, наш Владимир Яковлев. Навалял в одном месте, попал в другое.

С.ПАРХОМЕНКО: И с Устиновым та же история. Номенклатура это называется. Совок создал эту систему. Бороться с этим можно, но система воспроизводит сама себя. Она очень удобна. Обратите внимание, что переместили с места на место генерального прокурора, и вместе с ним целый пучок его заместителей. Одна небольшая деталь. Что это значит, что эти заместители ничего не стоили? Что на самом деле, что это были люди, которые не были ценны на этой должности? Легко повыдергали, как морковку с грядки повыдергали. Никому не жалко, никто не вздрогнул. Такие профессионалы, что система так легко без них обходится. Без этого самого Колесникова. Был Колесников, теперь нет Колесникова, и ничего от этого не развалилось. Номенклатура.

Да, Александр, у нас 30 секунд.

СЛУШАТЕЛЬ: Согласен в основном с Вашей точкой зрения, но вот вопрос. Если Путин вокруг создает систему, которая его поддерживает, или он на нее опирается, как понимать его постоянное заявление, что он не пойдет на третий срок? Кому он ее оставляет? А придет совсем гадкий силовик, что будет?

С.ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, политикам это свойственно, они искренне верят, что это будет продолжаться всегда. Это, их нынешнее состояние, их власть, никуда не денется, они в душе в это верят. Как-нибудь, это никогда не кончится. И думаю, Путин тоже не можем справиться с этим чувством.

Все на этом, спасибо вам большое. Давайте мы прервемся на неделю до будущей пятницы, когда сможем продолжить задушевные беседы. Пользуйтесь хорошей погодой, раз она нам выдалась. Счастливо, всего хорошего.

Это была программа «Суть событий».