Суть событий - 2006-04-14

14 апреля 2006 года.

21.08-22.00.

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» Сергей Пархоменко.

С. ПАРХОМЕНКО – 21 час и 8 минут, это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Добрый вечер! Как всегда в это время по пятницам, почти как всегда в это время по пятницам я без голоса, хриплый, издаю какое-то невнятное сипение. Вы уж простите меня, пожалуйста, я буду иногда тут чай прихлебывать. Но вот надо же, не везет мне, никак не могу уже, по-моему, недели три выбраться из этого всего. Но вам же и лучше, зато будем больше по телефону разговаривать, потому что совершенно невозможно произносить слова в эфире с таким состоянием здоровья. Тем не менее, это программа «Суть событий», я все-таки попытаюсь ее провести. 725-66-33 – это пейджер, на который я внимательно и с надеждой смотрю в надежде, что на нем появится что-нибудь такое, что захочется обсудить по ходу передачи. Ну и будет еще телефон: 783-90-25 – для тех, кто звонит из Москвы, или последние цифры 26 – для тех, кто звонит не из Москвы. Звоните, пожалуйста. Вот, собственно, из сегодняшних событий я, несмотря на то, что целый час во многом об этом шла речь, так или иначе возвращаясь к этой теме… *кашель*. Видите, какой ужас. Вот так ровно это и будет происходить. Да, так вот, несмотря на то, что к этому возвращались предыдущие в этой студии собеседники Гарри Каспаров и Евгений Киселев, я все-таки еще раз сказал бы, что да, я считаю очень важной датой, очень важной годовщиной пятилетие апрельских событий 2001 года. Пятилетие того, что получило название «разгром НТВ» или «перехват НТВ». На самом деле, речь шла не только об НТВ. Речь шла о довольно большой, крупнейшей на тот момент в России независимой медиа-компании, негосударственной медиа-компании «Медиа-Мост», которой принадлежал в тот момент и телеканал НТВ, и радио «Эхо Москвы», между прочим, и журнал «Итоги», главным редактором которого я был. Вот, 14 апреля годовщина перехода такого, «из рук в руки», телекомпании НТВ, а 17, ровно через три дня после этого, произошел уникальный в истории российской журналистики случай – полный, стопроцентный локаут редакции, который был осуществлен с журналом «Итоги». Вся редакция была уволена в один день по сокращению штатов, наняты были специальные штрейкбрехеры, который сели на место этой редакции и принялись делать такой муляж журнала, гениальное по-своему произведение таксидермического искусства, модель в одну первую натуральной величины, мертвую, но похожую на настоящую, она и до сих пор существует. На самом деле, речь шла о политическом давлении, речь шла о том, что в форме экономического конфликта, в форме смены собственника был осуществлен вот такой политизированный, политически мотивированный перехват нескольких крупнейших и влиятельнейших на тот момент СМИ. Была еще закрыта газета «Сегодня» за день до того, 16-го. Ну вот, подряд это все происходило: 14 – НТВ, 16 – газета «Сегодня», 17 – журнал «Итоги». Те, для кого это что-то означает, соберутся в нынешнее воскресенье 16 числа на Пушкинской площади для того, чтобы вспомнить, как это было, и поразмышлять над тем, чем это обернулось. Самое интересное, конечно, чем это обернулось, какое это имело значение для развития российской прессы, и вовсе не только прессы, для развития российского общества. Я совершенно не собираюсь преувеличивать, но скажу, что эффект колоссальный. Этот эффект осуществляется до сих пор, он далеко вышел за пределы журналистского цеха, журналистской среды, за пределы информационной индустрии. Это была важная демонстрационная карательная акция власти, такой вот педагогический акт, очень эффективный, надо сказать, он имел большое влияние и имеет до сих пор. Ну, время от времени нужно подогревать, время от времени нужно что-нибудь еще закрыть, кого-нибудь еще выгнать, чтобы напомнить, как оно бывает. Но, в общем, конечно, основа для новых взаимоотношений между прессой и властью была создана, в тот момент новые правила игры были продемонстрированы. Было продемонстрировано то, что называется «фирма не останавливается перед расходами», потому что в ряде случаев эти действия были напрямую антиэкономичные что ли. Скажем, история с журналом «Итоги» (я ее знаю лучше других, поскольку я был внутри ее) заключалась в том, что экономически абсолютно эффективный, твердо стоящий на ногах журнал, во многом рекордсмен в своей отрасли на тот момент, надо ведь еще помнить, что это было, в общем, недалеко от дефолта, и никаких 70 долларов за бочку нефти тогда не было, и никаких сумасшедших денег по рынку прессы не гуляло, и такого колоссального объема рекламы, как сейчас, а ведь именно эта реклама, прежде всего, подпитывает рынок газет и журналов сегодня, именно на ней существует печатная пресса, ничего такого, конечно, в 2001 году не было, и, тем не менее, журнал «Итоги», к примеру, был абсолютно эффективным, экономически состоятельным мероприятием. Но это никого не остановило, его разломали, разрушили ради вот таких некоторых политических эффектов, которые были важнее и своевременнее. Вот, что я все-таки считал бы нужным сказать. Остальное, может быть, есть смысл сказать в воскресенье, послезавтра на Пушкинской площади в 12 часов дня.

Из событий предыдущей недели, предваряя наши с вами телефонные разговоры, просто перечисляя кратко, я, конечно, назвал бы удивительную в своей бессмысленности инициативу Общественной палаты. Здесь слушатели, которые пользуются Интернетом для того, чтобы задавать вопросы, в изобилии этими вопросами меня снабдили. Елена, например, студентка из Смоленской области, из города Вязьмы спрашивает у меня: «Как вы считаете, каким образом начнется улучшение нашей жизни, по словам Володина, если мы прекратим оперировать в своей лексике словами «доллар» и «евро»? Ведь в любом случае нельзя отделиться от глобальных процессов». Или Андрей Хлебников из Москвы спрашивает: «Как вы думаете, предложение главы Общественной палаты, академика Велихова о запрете озвучивания доллара и евро есть ли заднее известное место у власти или перенятие стиля работы Государственной Думы, которая занимается этой ерундой?». Капитолина из Москвы: «Предложение академика Велихова уже однозначно показывает, что Общественная палата – это марионетка, которая создана для озвучивания желаний высшего руководства страны. Ни один образованный здравомыслящий человек не поверит, что большой ученый, академик смог бы добровольно на полном серьезе озвучивать такую ахинею. Вообще, обратите внимание, что способ управления страной и людьми очень напоминает сталинский, тогда ученые и деятели культуры тоже добровольно что-то предлагали и дружно осуждали». Много справедливого пишет, между прочим, Капитолина. Знаете, в общем, это… С одной стороны, это действительно вполне удивительная история. Академик Велихов как-то же не в лотерею выиграл свое академическое звание, и огромное количество научных работ, и мировой авторитет - он же это заработал, это один из мудрейших людей в стране. Что же, собственно, произошло? Что, собственно, его заставило вести разговор на этом уровне? Что его опустило до этого состояния? Я думаю, что бессмысленность положения, в которое он поставлен. Надо, впрочем, отдать должное: он и сам немало сделал для того, чтобы в это положение встать. Никто его, в конце концов, не заставлял становиться секретарем Общественной палаты, в некотором роде почти формальным лидером Общественной палаты. Надо сказать, что это, действительно, абсолютно противоестественное образование. Это попытка странным образом разъять и по возможности удалить друг от друга две вещи совершенно неразъемные, неразделимые, а именно законодательную деятельность и общественную жизнь, так сказать, биение общественной мысли. Одно в другое должно быть вложено, одно из другого родится, одно другим поддерживается, одно другим греется, если хотите. Не нужны законы, если они не опираются на нужды общества. Не нужна общественно полезная болтовня, если она не выражается в законодательную деятельность, невозможно это отдельно. Тем не менее, вот очень технологичная, мы же помним с вами, что люди, которые управляют сегодня Россией, поклоняются идолу или демону технологичности. Давайте сделаем технологичнее, проще давайте, чтобы оно само как-нибудь работало. Не будет само работать, и не работает само. Видим, что в чушь превращается. Но внешне, на уровне скорлупы, на уровне первого примитивного взгляда, да, очень технологичное решение. Плюс пусть одни отдельно обученные люди принимают законы и не отвлекаются, а другие отдельно допущенные люди пусть у нас треплют языками и не отвлекаются, и не имеют доступа ни к чему серьезному. Представьте себе, что две уважаемые автомобильные фирмы, предположим, производящие до сих пор автомобили, вдруг решили, что одна будет производить моторы и не будет отвлекаться, а другая будет производить колеса и не будет отвлекаться. Или там, собственно, что называется «шасси». Ну и вот одни будут производить, приходишь в автосалон, там выставлены очень красивые, ярко раскрашенные разных моделей автомобильные двигатели без ничего, а в другом – автомобили, но без мотора. При этом они не подходят друг к другу, несовместимы между собой. Ну и вот предлагается покупать или это, или то, а вставить одно в другое невозможно. Что люди будут делать? Пойдут в третий автосалон, благо рынок на дворе, купят все-таки нормальный автомобиль, у которого и мотор, и сиденье, и руль как-то все-таки в одном пакете, в одном флаконе. А здесь вот предлагается такая политическая специализация: мы будем разговаривать общественно полезно, а те будут законотворить. К чему это делается? Чтобы проще было контролировать. Собственно, вся эта технологичность – она технологичность контроля и больше ничего. Одни будут штамповать законы, мы будем им указывать какие, выдавать им законопроекты, а они будут их покорно принимать. Потом если мы вдруг, не дай бог, как это уже много раз было, одумаемся, что нет-нет, тут что-то не то, они аккуратно, спокойно абсолютно, без малейших волнений, от этого отказываются, говорят: «Ой, извините, нет-нет. Да, переголосовать - мы переголосуем. Перерассмотреть – перерассмотрим, ничего страшного». А эти будут разговаривать, не имея под собой никакой базы и будучи никаким образом не укорененными в общественной жизни. Ведь, с одной стороны, мы объявили, что мы, не мы, а они – власть объявила – что у нас выборы будут происходить по партийному принципу, что в основе всей избирательной системы у нас будет лежать партия. Ну вот, одна, и мы знаем, как называется эта партия. Ну ладно, вот она там лежит в этой основе, и на основании чего-то такое выбирают. А Общественную палату выбирают на какой-то другой основе, никак с этим не связанной, ее вообще никто никогда не выбирал, она назначается таким хитрым многоэтажным способом. По существу, назначается властью, если размотать обратно вот эту трехэтапную схему формирования Общественной палаты. Вот люди сидят, им нужно демонстрировать свою нужность, им нужно как-то показывать свою активность. И к чему это приводит? Они поверхностно реагируют на новость, они читают газету, узнают про Сычева и едут выяснять про Сычева. Или они обнаруживают какую-нибудь экологическую катастрофу и едут выяснить про экологическую катастрофу. Вот такая реактивная политика. Да, нормально, многие умеют газеты читать, и, в общем, есть другие механизмы решения актуальных оперативных разного рода общественных проблем, не нужна для этого общая палата. Либо вот такие общие широковещательные заявления: давайте перестанем употреблять слова про доллар и евро. Это что, задница есть, а слова нет? Они от этого пропадут что ли? Что с ними будет? Или тоже была такая чудесная некоторое время назад инициатива, только что это, собственно, произошло: давайте чиновников заставим сдавать экзамен на межнациональную любовь, на знание межнациональных отношений. Ну, давайте. К чему это все приведет? Появится новая, так сказать, взяткоемкая отрасль, еще будут продаваться дипломы о сдаче этого самого экзамена. Будет установлен курс, будет известно, что для заведующего отделом областной администрации столько стоит этот аттестат, а для зав. сектором вот столько, а для столоначальника вот столько. Вот, собственно, и вся история, больше ничего. Это первое, а второе – это, несомненно, погрузит российское чиновничество в еще более угрюмую тупую ненависть, собственно, к тем, из-за кого, как они будут считать, это все происходит, вот к этим «черным». «Ах вы, сволочи, вы мало того, что здесь живете, еще жизнь портите, еще какие-то экзамены из-за вас сдавать. Еще чего-то учить про вас? Ну, я сейчас тебе покажу, будешь у меня платить не 500 рублей в неделю, а тысячу». Между тем, не нужно сдавать никаких экзаменов, надо вокруг смотреть. Вот я ехал вчера вечером по набережной, в центре Москвы, между прочим. По набережной… как же она называется? Ростовская, напротив Киевского вокзала. Тут рядом британское посольство, МИД в двух шагах, тут вот Киевский вокзал, вполне шикарный район вокруг него теперь постепенно образуется. Ну и, собственно, Белый дом буквально в пятистах метрах. И вот под метромостом… Ну, москвичи помнят метромост, который пересекает как раз Москву-реку в этом месте. Вот эта линия, Арбатская-Киевская, потом она туда в сторону Молодежной уезжает, голубенькая эта линия. Под мостом стоит, как бы это сказать, стоит стадо рабов, стоит рабочий скот в количестве человек трехсот, наверно, тесно сбившись, потому что дождь идет, они под этим мостом не помещаются. Стоит толпа людей, там рядом стройка довольно большая происходит, и вот они ждут, этот самый рабочий скот, который только что закончил свою смену рабочую многочасовую, они ждут, пока их подберут там каким-то транспортом и увезут туда, где они спят вповалку до завтра. Завтра привезут обратно, а на их место привезут новую смену. Вот в то время, которое Общественная палата предполагает отвести для подготовки к экзамену на понимание межнациональных отношений, может, съездить под этот мост, посмотреть на этих людей, поговорить с ними, найти тех, кто их таким образом эксплуатирует, найти тех, кто живет тем, что собирает с них взятки, как-то разобраться во всей этой истории? Можно, на самом деле, это несложно. Но для этого нужно, чтобы депутат был депутатом, чтобы он исполнял весь объем своих функций, чтобы он мог поговорить, когда надо, запросить информацию у кого угодно, а потом свои мысли и свою информированность воплотить в законопроект. Это не может сегодня российская Государственная Дума, и для этого не предназначена российская Общественная палата. Их для того и разделили, чтобы, не дай бог, этого не произошло, ни одного, ни другого.

Ну вот, будем считать, что можно переходить к телефонным разговорам. У нас с вами полчаса с лишним, голос мой совершенно сел, куда-то в желудок уже опустились у меня голосовые связки. Ну что же, 783-90-25 – для москвичей, 783-90-26 – для не москвичей. Давайте я приму пару звонков, потом, пока будут новости, я буду читать пейджер, на нем много чего наприходило всякого. Но пока все-таки телефон. С кого, с москвичей начнем? Давайте начнем с москвичей, 783-90-25. Что вы думаете о событиях минувшей политической недели в России? Алле.

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Алло! Здравствуйте.

С. ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Я прошу прощения, слушаю передачу не с начала. К сожалению, даже не знаю собеседника, знаю только, что это радиостанция «Эхо Москвы».

С. ПАРХОМЕНКО – Да, меня зовут Сергей Пархоменко. Я тут каждую пятницу, между прочим, собеседую, уже можно было бы и выучить. А вас как зовут?

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Меня зовут Аркадий. С невероятным удовольствием послушал ваш монолог про депутатов и отмену всяких слов.

С. ПАРХОМЕНКО – Шутите, небось?

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – На самом деле, не очень уверен в том, что академик Велихов, так сказать, сильно заблуждается в своих пожеланиях.

С. ПАРХОМЕНКО – А вы считаете, что, отменив слова… Во-первых, считаете ли вы, первое, что можно отменить слова вот так в приказном порядке? Вот они вообще-то в языке есть, но мы их отменим. Это первое. А второе – считаете ли вы, что, отменив слова, можно каким-то образом сдвинуть реальную жизнь? Аркадий, ответьте мне на этот вопрос, пожалуйста, на эти два вопроса.

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Хорошо, я вам отвечу. На самом деле, вовсе не хочу с вами дискутировать, потому что в целом ваша позиция мне очень близка, и все, что вы говорили о работе депутатов, которая должна заключаться именно в объезде, в обходе, то, что называется «метод обхода рабочих мест», смотреть, действительно, на этих рабочих несчастных, как они живут вповалку, так сказать, в коровниках всевозможных практически – это все очень правильно, безусловно, и мне это очень симпатично. Но вынужден ответить на ваш вопрос, поскольку он прозвучал. Безусловно, опосредованно слова влияют на наше бытие, и если мы каким-то образом можем хотя бы провозгласить некие лозунги о том, что давайте эти слова употреблять пореже, а слово «рубль», или в чем там идея Велихова заключалась, употреблять почаще, наверно, я бы не стал так уж сильно с ним пикироваться, и можно его понять.

С. ПАРХОМЕНКО – Понимаете, Аркадий, у меня есть все-таки ощущение, что такого рода предложения и вообще такого рода инициативы, идеи т.д. – это то, что называется «политическая дешевка». Это ведь ничего не стоит, проще всего «давайте не будем произносить». Давайте все слева на груди возле сердца напишем «Я люблю свою Родину!», и от этого сразу все произойдет. Вы же взрослый человек, вы должны понимать, что так дела не делаются. Вы кто по профессии, Аркадий, простите, вы чем заняты в жизни?

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Я консультант по управлению, партнер компании Microsoft.

С. ПАРХОМЕНКО – Неплохо, между прочим. Скажите, пожалуйста, у вас что, есть ощущение, что можно таким образом компанией управлять, запрещая в ней слова? Не принимая содержательные решения, не вырабатывая какую-то стратегическую линию, не привлекая к делу квалифицированный персонал, а слова запрещая?

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Вы абсолютно правы. Конечно, компанией управлять нужно предметными действиями.

С. ПАРХОМЕНКО – Ну а что же, государство примитивнее компании что ли? Если уж всего-навсего компанией нельзя управлять таким образом, то государством, народом, нацией тем более, так мне кажется.

СЛУШАТЕЛЬ АРКАДИЙ – Я с вами абсолютно согласен. Я просто хотел сказать, что, из уважения к сединам господина Велихова, о котором…

С. ПАРХОМЕНКО – Вот я и удивился. Если помните, я начал с изъяснения своего уважения к этим сединам. Действительно, мне это удивительно. Спасибо, Аркадий, за разговор, звоните нам, пожалуйста, еще, раз каждую пятницу я тут и буду рад здесь вас слышать. Ну что же, тем временем, подошло время новостей. Давайте прервемся буквально на три-четыре минуты, а я пока посмотрю, что тут на пейджер нападало. Нападало бог знает какое страшное количество всякого. Интересно, что это мне тут написали. А после новостей мы вернемся к телефонным разговорам в программе «Суть событий» с Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ.

С. ПАРХОМЕНКО – 21 час и 35 минут, это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Добрый вечер еще раз. Вот тут из последних сил, превозмогая ужасные отоларингологические проблемы, разговаривая с вами про политику и не только про нее. «Сергей, ваш голос можно вылечить облепихой, и вы об этом забудете навсегда» - пишет мне одна радиослушательница из Москвы. По-моему, только гильотиной можно мой голос вылечить. «В большую кружку чая положить столовую ложку меда, выдавить пол-лимона, налить две столовых ложки коньяка и выпить на ночь. Желаю вам здоровья и успехов! Лена, Москва». Лена, спасибо вам огромное. Я думаю, что именно так я и поступлю, особенно мед. Можно я две столовых ложки меда положу, а то на пол-лимона, знаете, кисло будет очень, это совершенно невозможно. «Сергей Борисович, если можно, объясните, почему замена Киселева на Коха или кого-то другого – это убийство свободы слова, а замена Лошака на Киселева – это нормальная процедура? Лично мне старые «Московские новости» очень нравились, но такая замена вас нисколько не волнует». Да нет, вы знаете, убийство свободы слова – это не замена Киселева на Коха. Убийство свободы слова – это то, что происходит потом в результате этой замены Киселева или не Киселева, какого-то другого человека, на Коха или на какого-то опять-таки другого человека. Вопрос не в этих, в данном случае. Вопрос в том, что получается в результате. В результате выясняется, что возможность получить несколько точек зрения заменяется принудительной необходимостью получать одну точку зрения. Знаете, никогда не забуду, как один французский дипломат, которого я однажды вез по Москве, так получилось, что я сидел за рулем, просто подвозил его, мы ехали вместе с одного мероприятия и вынуждены были каким-то очень сложным путем из-за пробок и прочего прокладывать себе дорогу по московскому центру, он сказал: «Как же странно устроено московское автомобильное движение. Почти ничего не запрещено, но все обязательно». Действительно, вот только тут можно пересечь Тверскую улицу и больше нигде. То есть можно, конечно, но в пяти километрах в стороне. Вот здесь можно повернуть налево, а больше никуда здесь нельзя повернуть. Примерно то же самое и тут. Вы знаете, есть одна большая путаница, о которой часто приходится упоминать. В частности, приходится упоминать в связи с теми упреками, которые высказывают в адрес радиостанции «Эхо Москвы» и других СМИ, которые пытаются все-таки сохранить определенную независимость и определенный плюрализм. Дело в том, что свобода слова – это не когда любое мнение присутствует на страницах одной и той же газеты. Вот приходит человек с самой бредовой идеей, самым безумным взглядом на вещи, самым каким-нибудь дремучим отношением к делу, с самыми кошмарными словами, которые он хочет произнести, приходит и говорит: «Дайте мне место на страницах вашей газеты, дайте мне место в эфире вашего радио, пустите меня на экран вашего телеканала». Вот не это свобода слова. А свобода слова заключается в том, что есть разные газеты, можно пойти в эту, а можно в ту, и такое мнение будет уместно в этой газете, а сякое в той. Обе эти газеты существуют и обе они находят своего читателя и своего издателя и свое место на рынке. Я был, между прочим, в числе двух или трех десятков журналистов в 91 году подписантом небольшого, совершенно забытого теперь заявления, которое было сделано… Не в 91, в 93 году, конечно, я оговорился. В 93 году после всех событий вокруг Белого дома было сделано заявление, такое обращение к власти, обращение к президенту России Борису Ельцину с просьбой не закрывать коммунистические газеты. И я его подписал, и люди, о которых как-то в жизни сегодня не подумаешь, что они подписывали что-нибудь подобное, они его тогда подписали тоже, такое было настроение в прессе. Оставьте их, пусть выходят, пусть выходят, ничего страшного от них не будет. По меньшей мере, не будет ничего такого страшного от выхода по сравнению с тем, что будет страшного, если их закрыть. Вот это свобода слова. Свобода слова – это не когда всех пускают на один телеканал. Свобода слова – это когда есть такой телеканал, сякой телеканал, еще третий, еще пятый и еще девяносто второй. Или, если технические возможности не позволяют иметь много телеканалов, значит, нужно иметь много разных программ. Совершенно не обязательно, чтобы у одного ведущего существовали все на свете позиции, все на свете отношения к делу. Вот, что я думаю. В этом, по-моему, суть, в данном случае, этого события пятилетней давности. Что еще на пейджер сюда пришло? «Объясните, пожалуйста, почему это закрыли все, но не закрыли «Эхо Москвы»? Означает ли это, что «Эхо» их устраивает?». Нет, это означает, что они, вот эти загадочные «они» считают, что они «Эха» хитрее и что они его перехитрят. А мы считаем, что это мы хитрее. Ну, один из нас прав, а другой из нас ошибается. Так, Общественная палата… подобна чему? Кастрату? Нет, минуточку, там никто не поет. Я знаю, тот, о ком вы говорите, у них замечательный такой образуется контр-тенор, такой переливчатый специальный голос, очень редкий в оперном искусстве. Нет, я не слышал, чтобы там кто-нибудь исполнял арии в этом диапазоне. Озеро Байкал, между прочим, еще одно событие, колоссальное событие. «На мой взгляд, стоит затронуть проблему потенциальной угрозы озеру Байкал» - пишет мне Владимир из Реутова из Подмосковья - «Я имею в виду нефтепровод, проложенный в восьмистах метрах от кромки воды. На мой взгляд, в XXI веке вода будет стоить дороже нефти». Не исключено, что вода будет стоить дороже нефти. Особенно, если окажется, что нефть перестала быть основным энергоносителем. Нет, конечно, это безответственное и безобразное совершенно решение. Понятно, что сегодня никто хоть сколько-нибудь серьезно гарантировать безопасность нефтепровода, который проходит таким образом, что малейшая авария на нем оборачивается безвозвратной катастрофой для всей уникальной экосистемы озера Байкал, конечно, никто этого гарантировать не может, и это черт знает что такое. Знаете, для этого нужны выборы. Вот хоть убейте меня, для этого нужны выборы, для этого нужно, чтобы чиновники боялись избирателя, чтобы они не смели одобрять таких решений, выдавать таких разрешений. Они должны понимать, что если, не дай бог, кто-нибудь узнает, что это они разрешили – все, конец, их снесут на следующих выборах, от них даже пыли не останется. Поскольку они не боятся, им наплевать, их назначают из Москвы, а в Москве они договорились, кого-то обманули, кого-то перехитрили, кого-то убедили, кому-то просто заплатили. Они не боятся вас, вот вас, Владимир из Реутова. Они не боятся, они вас в гробу видали с вашим Байкалом и с вашей экологией, потому что от вас в их жизни ничего не зависит. Я понятно объясняю? 725-66-33 – это пейджер, который по-прежнему работает. Присылайте, пожалуйста, ваши мнения. А 783-90-26 – это телефон, по которому можно позвонить из-за пределов города Москвы и попасть сразу напрямую в прямой эфир радиостанции «Эхо Москвы». 783-90-25 – это телефон для москвичей. Ну, не для москвичей, для тех, кто звонит из Москвы, а уж москвичи, приезжие – никто совершенно вам не запрещает звонить в зависимости от вашего места прописки. Ну что, 783-90-26 на сей раз, не московский телефон возьмем. Алле!

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Здравствуйте, Сергей Борисович!

С. ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Леонид меня зовут.

С. ПАРХОМЕНКО – А вы откуда звоните?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Из Екатеринбурга.

С. ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте, Леонид.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Мы с вами в прошлую пятницу беседовали достаточно долго.

С. ПАРХОМЕНКО – Да, голос ваш представляется мне знакомым.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Маленькую реплику сначала позвольте.

С. ПАРХОМЕНКО – Тогда маленькую. А то, действительно, второй раз уже беседуем, обидно другим окажется. Давайте, говорите в темпе.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Что касается доллара, запрета слова, может, проще запретить выдачу долларов в обменных пунктах? По крайней мере, это будет честней.

С. ПАРХОМЕНКО – А зачем? Послушайте, Леонид, одну секунду. Я просто хочу с вами и с прочими слушатели поделиться своим собственным опытом. Я руковожу небольшой компанией, книжным издательством. Может быть, вы слышали, издательством «Иностранка». Я должен вам сказать, что доллар совершенно исчез из нашего обихода, он нам не нужен. Мы не считаем в нем зарплаты, не считаем в нем гонорары, не считаем в нем какие-то наши внутренние расходы и прочее, мы как-то постепенно забываем о его существовании. Когда кто-то начинает настаивать на этом долларе, мы страшно удивляемся: а почему, оттуда? Иногда приходит какой-нибудь договор из другой фирмы, а там рудиментарным образом в конце имеется статья, что платежи осуществляются в рублях по курсу доллара на день платежа, значит, по курсу ЦБ. И думаешь: а зачем тут этот пункт, причем здесь доллар? Никто никаким доллара платить друг другу не собирается, все равно в рублях платим. Так что, знаете, жизнь сама как-нибудь разовьется в этом направлении. Нет, вы не думаете?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Я, собственно, вовсе не предлагаю запретить хождение доллара. Я просто говорю, что бессмысленно как то, так и другое.

С. ПАРХОМЕНКО – Знаете, что, прежде всего, бессмысленно, Леонид? Бессмысленно нагружать эту долларовую проблему абсолютно ненужными и посторонними в данном случае соображениями патриотизма и престижа государства.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Согласен.

С. ПАРХОМЕНКО – Слово «доллар» употребляют или не употребляют не в зависимости от престижа государства, а в зависимости от экономических обыкновений, больше ничего. Ничего это не добавит к этому престижу, если вдруг доллар исчезнет или вдруг доллар появится. Тем более, что те, к кому мы обращаемся, те, перед кем мы должны отстаивать престиж России, вот эти самые воображаемые американцы, они как-то, в общем, и не узнают, что мы тут слово «доллар» перестали употреблять. Им на это глубочайшим образом наплевать, так ведь?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Хорошо, я снимаю реплику.

С. ПАРХОМЕНКО – Поехали дальше.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Теперь, поскольку вы сегодня уже сказали о том, что вы слышали диалог Гарри Кимовича Каспарова…

С. ПАРХОМЕНКО – Слышал, слышал.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Я отношусь к нему с глубочайшим уважением.

С. ПАРХОМЕНКО – И я.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Единственное, что я не совсем согласен с ним, позвольте я уж об этом скажу.

С. ПАРХОМЕНКО – Но только очень коротко.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД – Что нет легитимных способов оставить нынешнего президента у власти. Способ есть, вернее, он был – ликвидировать последнее препятствие для объединения двух государств, России и Белоруссии, то есть ликвидировать на посту президента известного вам человека. После этого появляется новое государство, и уже никто ни в одной стране мира не скажет, что…

С. ПАРХОМЕНКО – Понятно. Вы знаете, можно ведь этого, на самом деле, и не делать. Леонид, все, простите, давайте я вас выключу, спасибо вам. Два раза за две передачи – это, в общем, почти олимпийский рекорд. Я считаю, что вы неплохо выступили в последнее время. Знаете, что я вам скажу? Что называется, было бы желание. Я думаю, что существует тысяча и один способ сделать таким образом, что никто ничего не скажет. А можно, например, вообще ничего не делать. Можно просто взять и выбрать Путина третий раз президентом, и никто ничего не скажет, потому что Россия – большая страна, потому что идиотов кругом нет, воевать с Россией никто не будет, потому что нефть всем нужна, и потому что большая часть политиков сегодня в мире говорят: «Ничего, с Брежневым торговали? Торговали. С Иди Амином каким-то, который людей ел, торговали? Торговали. И с этими будем торговать. Ничего страшного, как-нибудь приноровимся, найдем какой-нибудь общий язык. Ну, они странные, грубые, жадные, чудовищные. Ничего страшного, будем торговать». На самом деле, задача так не стоит, как-нибудь эдак выпендриться, чтобы никто ничего не сказал. А даже если и скажут, ну, напишет газета Washington Post, дальше что? Две газеты Washington Post, четыре газеты Washington Post. На самом деле, надо понимать, что либо люди испытывают внутреннюю потребность в том, чтобы действительно построить на этой территории великую и прекрасную страну, живущую по законам и имеющую предсказуемое, уверенное, надежное будущее, подчиняющееся неким правилам, неким твердо работающим общественным и политическим механизмам, либо они борются только за власть и только за свое право сидеть на этом стуле, зарабатывать эти деньги, складывать их на острове Мэн и надеяться на то, что когда-нибудь все-таки на склоне лет будет возможность этими деньгами воспользоваться. Либо одна ценность, либо другая. Я должен вам сказать, что я недавно тут имел возможность пообщаться с некоторыми своими старыми друзьями, работающими «во глубине сибирских руд», во глубине государственного аппарата президентского. Это два таких небольших чиновника, очень хорошо информированных, очень углубленных, собственно, в процедуру такой нормальной повседневной жизни президентского аппарата. Я должен вам сказать, что в их жизни 2008 года вообще не существует, как какой-то вехи. Они вообще не думают об этом, они не делают на это и поправки. Они твердо убеждены, что в 2008 году не случится ничего, что изменит сегодняшнюю ситуацию. И на мой вопрос: «А как же это будет? А должен ли быть референдум, который продлит полномочия президента или изменит конституцию? А, может быть, будет объединение с Белоруссией? А, может быть, будет перемещение президентской власти из, так сказать, президентских апартаментов в премьер-министровские, из одних рук в другие? Может быть, будет это, может быть, то?», они смотрят на меня огромными от удивления глазами, такими мутными и спокойными, и говорят: «А тебе какая разница? Что-нибудь придумают, причем что-нибудь попроще и поглупее. Такое, чтобы сильно не заморачиваться. Не волнуйся, власть останется в тех же руках». Вот, на самом деле, страшный подход. И вот, что, на самом деле, действительно страшная перспектива для России, когда ничего особенного даже придумывать не нужно. 783-90-25, для москвичей давайте теперь. Не для москвичей, конечно, что я все время оговариваюсь. Для тех, кто звонит из Москвы, с территории Москвы, а уж что это за люди, не так важно. 783-90-25, мы слушаем теперь эту линию. Алле, да.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Добрый вечер, Сергей.

С. ПАРХОМЕНКО – Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Сергей, вот оппонируя…

С. ПАРХОМЕНКО – Как вас зовут, простите?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Александр.

С. ПАРХОМЕНКО – Да, Александр, слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Оппонируя академику Велихову…

С. ПАРХОМЕНКО – Да что же академик Велихов-то так всех.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Нет, мне как-то интересно, вы упрекаете его в излишнем старании в плане лексики, чтобы лишних слов не было.

С. ПАРХОМЕНКО – Ну а что же делать? Это он так говорит.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Да, а вы говорите несколько иначе. За всю передачу вы раз десять произнесли «черные», «рабы» и прочее, прочее, весьма оскорбительно о тех людях, которых вы вроде бы защищаете.

С. ПАРХОМЕНКО – Александр, да, я намеренно употребляю эти слова, потому что, к сожалению, мне кажется, именно таково отношение сегодня в России. Я много раз здесь говорил, что я думаю, что взаимоотношения между так называемыми «лицами кавказской национальности» или там «южанами», как их еще называют, и жителями основной коренной России имеет под собой все черты межрасовой войны, войны между белыми и черными. И так ровно называют коренные, извините, пожалуйста, россияне наших с вами соотечественников, моих, например, и ваших. Я тоже из армян происхожу частично. К сожалению, я употребляю эти слова намеренно, чтобы заострить эту проблему, чтобы продемонстрировать, каково истинное отношение к этим людям.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – А вам не кажется, что, заостряя излишне, вы как бы подспудно пытаетесь даже способствовать тому, чтобы это состояние сохранялось, к тому же даже еще более углублялось?

С. ПАРХОМЕНКО – Нет, ни в коем случае, Александр, мне так не кажется. Я думаю, что я способствую прямо противоположному, привлекая внимание, в том числе и ваше и других слушателей, к этой насущной проблеме.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Откровенно говоря, у меня лично подспудно складывается такое мнение.

С. ПАРХОМЕНКО – Мне кажется, что вы меня неправильно поняли. Александр, спасибо. Давайте я сниму теперь трубку с другой линии. 783-90-26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Послушаем теперь эту линию. Алле. Да, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Здравствуйте, Владимир меня зовут.

С. ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте, Владимир. А вы откуда нам звоните?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – А я вот удаляюсь от Москвы в сторону области.

С. ПАРХОМЕНКО – Хитрый вы, Владимир. Понятно, но вы уже пересекли МКАД?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Однозначно, поэтому я перешел на шестерку.

С. ПАРХОМЕНКО – Имеете право, в таком случае. Хорошо, Владимир, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Мне бы хотелось вам задать вопрос по поводу третьего срока президента.

С. ПАРХОМЕНКО – Задайте.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – У вас на радио выступал Михаил Михайлович Касьянов в понедельник, по-моему.

С. ПАРХОМЕНКО – Да, но я, к сожалению, не слышал этой программы.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – И он на вопрос Ксении Лариной о том, пойдет ли В.В. Путин на третий срок, однозначно уверенно сказал, что нет. В силу личных причин и ряда обстоятельств, связанных с тем, что он хочет дальше нормально жить, а не быть заложником власти, каким стал Батька соседний. И поэтому в его личных планах похода на третий срок нет. Прокомментируйте, пожалуйста. Может быть, я не очень точно близок к оригиналу.

С. ПАРХОМЕНКО – Мысль понятна абсолютно, Владимир, спасибо за вопрос. Вы знаете, на эмоциональном уровне, что называется, глядя на экран и приглядываясь к чертам лица и выражению глаз, у меня тоже складывается такое ощущение. Мне тоже кажется, что правдоподобно звучит то, что все чаще и чаще говорят о Владимире Путине, как о человеке, который на самом деле, что называется, любит пожить, любит пожить хорошо и во многом тяготится самой процедурой, самим процессом исполнения своих обязанностей. Действительно, В.В. Путин не очень долго бывает на своем рабочем месте. Он, как рассказывают знающие люди, бесконечно начинает свое утро, он плавает долго в бассейне, потом ездит верхом на лошади, упражняется в разных боевых искусствах, учит один язык, другой язык, танцы, фехтование, я уж не знаю, что там еще у него есть. Потом он, наконец, в какой-то момент доползает до Кремля, мы это все видим, поскольку все это передвигается большим кортежем с большими синими фонарями по Москве, поэтому это всегда можно вычислить. Действительно, похоже, что, в общем, наверно, этот человек должен мечтать о какой-то более вольной, более просторной что ли в психологическом смысле жизни. Но я боюсь, что, что называется, Владимир Владимирович не один решает здесь, и вес его решения здесь не нужно преувеличивать. Он часть клана, он часть команды, если хотите, давайте назовем это таким словом, или группировки, или, не знаю, как еще сказать про это, что управляет сегодня Россией. Решение будет во многом коллективное, и я думаю, что вполне вероятна ситуация, в которой лично живой человек В.В. Путин с удовольствием, может быть, и сказал бы: «Хватит. Я, пожалуй, пойду отдохну и пойду воспользуюсь плодами трудов своих за эти годы», а люди вокруг него могут ему сказать: «Обойдешься, сиди дальше. Сиди, не рыпайся, работай, прикрывай». Потому что смена власти – вещь очень опасная, очень болезненная. И люди, которые работают сегодня с Путиным, прекрасно понимают, что ведь он тоже был поставлен на власть людьми, которые были уверены, что они ставят во власть марионетку, что они ставят человека, которого они контролируют, которого они связали разными нитками, веревками по рукам и ногам, в жизни не выпустят, и он всегда будет исполнять их волю, будет дергаться в зависимости от того, как они за эти веревочки тянут. И что получилось? Оторвался, оборвал все эти нитки, веревки и еще обошелся довольно жестоко или, во всяком случае, неприятно с целым рядом своих этих самых кукловодов. Люди, которые это наблюдают, которые рады тому, что так произошло с Путиным, они не идиоты, они не могут не понимать, что эта ситуация может воспроизвестись снова. И даже если они ставят во власти преемника, которого, как им кажется, они стопроцентно контролируют, на самом деле, никаких ста процентов там нет. Никаких гарантий, никакой твердой уверенности в том, что удастся удержать эту самую марионетку на нитках, никто не даст. Так что посмотрим еще, я не исключаю, что В.В. Путину еще придется побороться за свое право не ходить на третий срок, вот еще и такой вполне возможен нам поворот сюжета. 723-90… чья очередь? Не 723, что я говорю, 783-90-25 для москвичей. Я подозреваю, что это последний звонок. 783-90-25. Алле. Да, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Добрый вечер! Это Александр из Москвы.

С. ПАРХОМЕНКО – Да, Александр, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Буду краток, звоню с мобильного.

С. ПАРХОМЕНКО – Ничего страшного.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – В общем, тут сегодня уже тема доллара, может быть, всех достала.

С. ПАРХОМЕНКО – Достала, достала.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Но хочу тоже свою лепту внести. Господа академики и иже с ними не с того начали. Уважение рубля начнется только тогда, когда наши ресурсы нефтяные, газовые обяжут наших продавцов продавать за рубли. Таким образом, рубль будет вовлечен в этот товарооборот, и уже, чтобы купить наше, например, «черное золото», они должны будут покупать рубли за евро, за доллары.

С. ПАРХОМЕНКО – То, про что мы говорили. Тогда, когда экономическая логика сама выведет на эту ситуацию. Она, кстати, и идет туда, тут ничего не скажешь, действительно.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Осталось дело за малым - чтобы Общественная палата рекомендовала продавать наши ресурсы нефти за рубли. Это всего лишь надо предложение в Правительство, вот и все.

С. ПАРХОМЕНКО – Понятно. Спасибо вам, Александр, во всяком случае, за краткость и за такую ясность, определенность вашей позиции. Ну что же, еще один звонок, кажется, мы можем принять. 783-90-26, последний звонок для этой программы «Суть событий». Алле. Да, я слушаю вас. Радио скорее выключайте, потому что ничего не слышно.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло.

С. ПАРХОМЕНКО – Да, выключите радио скорей.

СЛУШАТЕЛЬ – Хорошо. Вы меня слышите?

С. ПАРХОМЕНКО – Слышу, да.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый вечер.

С. ПАРХОМЕНКО – Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ – Я хотел бы сказать, значит, по поводу академика Велихова.

С. ПАРХОМЕНКО – Как вас зовут, простите? Да что же такое, академик Велихов всех забил.

СЛУШАТЕЛЬ – Я думаю, что наш рубль может быть или стать уважаемым только лишь тогда, когда, скажем, не используя стабилизационный фонд, наши государственные деятели могут упразднить нынешние как таковые денежные знаки и обеспечить новые денежные знаки настолько, чтобы простой рабочий человек мог, скажем, взять в руки копеечку и почувствовать ее полновесность. Или эквивалентно, скажем, покупки той же самой коробочки спичек.

С. ПАРХОМЕНКО – Спасибо. Я думаю, что простой рабочий человек и сегодня все может взять в руки и почувствовать полновесность, если будет работать, а не ждать, пока ему государство эту копеечку как-нибудь в виде социального пособия вручит. Давайте не будем… Или вручит? Так, пришла Марина Королева. Вручит или вручит?

М. КОРОЛЕВА – Вручит.

С. ПАРХОМЕНКО – Конечно, вручит. Вот, собственно, и все. Это программа «Суть событий» на эту неделю. Я надеюсь, что я сделал не так много ошибок в ударениях, склонениях, спряжениях.

М. КОРОЛЕВА – Эфир-контроль есть.

С. ПАРХОМЕНКО – Ужас, что меня ожидает. Спасибо вам большое за внимание и терпение, мы встретимся с вами через неделю в этой же самой программе в этой же самой студии в это же самое время. Всего хорошего, до свидания!