Суть событий - 2005-12-30

30 декабря 2005 года

21:05-22:00

В прямом эфире «Эхо Москвы» Сергей Пархоменко.

С.ПАРХОМЕНКО – 21 час и 6 с копейками минут на «Эхе Москвы». Это последняя программа «Суть событий» в этом году. Не пугайтесь или не радуйтесь. В будущем году, я надеюсь, будут еще программы «Суть событий», я надеюсь, опять по пятницам, опять с 9 до 10, опять я буду в рекламах вам говорить: я вам все объясню, опять все будут возмущаться. В общем, продолжим в будущем году, а вот в этом году - последняя. Скажу вам совершенно откровенно, что настроение у меня совершенно нерабочее, разговаривать про политику я не хочу, я вообще не машина. Я как-то более ли менее живу ровно такой жизнью, как и вы, и у меня тоже сегодня 30 декабря, и я тоже думаю про то, что будет завтра на столе. Ну, вот я, например, много лет оливье не делаю. Вот из принципа, потому что мне кажется, что это слишком тривиально. Я не люблю тривиальных вещей. Я тривиальные вещи ем в гостях с большим удовольствием. А сам вот как-то обхожусь без этого. Вообще, стараюсь обходиться в салатах без майонеза, знаете, не потому что я вхожу в «Живом журнале» в Интернете в одно специальное такое гастрономическое комьюнити, в котором происходит борьба с майонезом не на жизнь, а на смерть и обсуждение разной другой безмайонезной гастрономии и вообще кулинарии, а потому что мне кажется, что нужно уметь обходиться без очевидных лобовых решений. Вы понимаете, куда я клоню? Я клоню к тому, что, может быть, мы сегодня поговорим про что-нибудь другое, про что-нибудь более актуальное при помощи пейджера 725-66-33? Вот пейджер остается неизменным. Вот я - Сергей Пархоменко остаюсь неизменным, Надежда Орлова – звукорежиссер напротив меня остается почти неизменной. 725-66-33, как ни в чем не бывало, работает. И меня уже спрашивает Александр Федорович из Люберец: «Как Вы думаете, если Европа попросит Россию дать газ Украине, то может ли Россия попросить Европу разрешить ей дать досрочно выплатить ее долг за Советский Союз?» Александр Федорович, чем забита Ваша голова 30 декабря? Выкиньте это из головы числа так примерно до 8-9, займитесь серьезными как-то, насущными вещами. Ну, а впрочем, я же действительно не могу отказать Вам, уважаемые радиослушатели, в том, чтобы вы интересовались тем, что вас действительно интересует, хоть бы и 30 декабря. Я собираюсь совершенно отдать вам инициативу с помощью телефона 203-19-22, который мы, вопреки обыкновению, включим просто в ближайшее время и станем как-то выслушивать ваши вопросы, замечания, пожелания и угрозы в мой адрес, и отвечать на них по возможности. Вот давайте так построим передачу. Не буду я подводить события года, можно? Ну, есть для этого другие, специально обученные люди. Есть только две вещи, которые я не могу пропустить, совершенно не могу пропустить из вопросов, пришедших мне по Интернету. Во-первых, слушатель «Эха» Миша. Он так подписался: Миша из Томска обратил мое внимание, и я это проверил, это действительно так, что в прошлой передаче в диалоге с одним слушателем я назвал Екатеринбург Сибирью. Действительно, я сходил, посмотрел на расшифровку. Да, я там порадовался за Екатеринбург, его погоду, сказал: «Ну, у вас там, наверное, хорошая погода, Сибирь как-никак». Да. Но вот Миша – житель Томска, ему обидно, что Екатеринбург как-то, видимо, причислили к Сибири. А я считаю, что в этом нет ничего плохого, кроме хорошего. Хотя Екатеринбург, конечно, и на Урале. Я в нем был недавно, замечательный город. Хотя как-то такое впечатление, что у него еще многое впереди по части, во всяком случае, ремонта дорог. А так, в остальном отлично. Там, кстати, очень хорошая радиостанция «Эхо Екатеринбурга». Я на ней был. С удовольствием передаю привет коллегам туда, на екатеринбургское «Эхо». Так вот, Миша, да, исправляюсь: Екатеринбург не в Сибири, а несколько ближе, Вы совершенно правы. И еще одно, совершенно поразившее меня послание. Оно звучит следующим образом: «Здравствуй (те), Сережа. Ты (Вы) нарочно информировал (информировали) публику, что господин Сурков имеет капельку чеченской крови. Или это нечаянно вырвалось? Мне это не понравилось. Твой (Ваш) Павел». И подписано: Павел Катаев, литератор. Дело в том, что дядя Паша Катаев, если это тот дядя Паша Катаев, которому я от всей души передаю привет, - это человек, который написал первую книжку, которую я сам прочел в своей жизни. Он – детский писатель. Книжка называлась «Девочка и белочка». Я ее хорошо помню. Мне было лет, наверно, года 4,5 или 5. Я вот только как-то научился буквы разбирать и прочел целую книжку, и был страшно этим счастлив. Здрасьте, дядя Паша, очень рад Вас видеть, вот хотя бы в таком вот виде: автора послания. Ну, что касается Суркова и его чеченской крови, ну, в этом нет абсолютно никакого секрета. Сурков много раз говорил о том, что его отец – чеченец, и он первые, кажется, 5 лет своей жизни прожил в Грозном. Но насколько я понимаю, насколько я знаю этого человека и насколько я помню его по моему с ним общению, это никаким совершенно образом, ну, во всяком случае, вот таким осязаемым, внешним на нем не отразилось, и об этом можно говорить только из таких, так сказать, общеэнциклопедических соображений. Ну да, ну вот, отец Суркова происходит из Грозного. Но и, собственно, и что? Это совершенно не имеет никакого отношения ни к чему, не оказало ни на что влияния. В этом совершенно не нужно искать никакого смысла, никакой подоплеки. И это совершенно как-то не имеет отношения ни к чему, кроме биографии самого Суркова. Так что Вы, дядя Паша, зря всполошились. Если Вам тут увиделся какой-то намек, то я абсолютно ни на что не намекал. Я не считаю, что это хорошо, не считаю, что это плохо, вообще, не считаю, что это никак. Ну, вот да, ну, есть такая деталь биографии. Но и, собственно, и что? Вот. По телефону дальше. Давайте разговаривать по телефону. Хотите, будем разговаривать про нефть, хотите, про газ. Хотите, будем разговаривать про комиссию Торшина, что-то такое произнесшую. Вот у меня тут про это спрашивают, нашел ли я что-нибудь новое для себя в докладе Торшина? ну, скажу так, для затравки, что по части этой комиссии меня очень огорчило, прежде всего, время, когда этот доклад был сделан. Я вижу в этом ясный знак того, что комиссия не хочет, чтобы ее доклад, долгожданный, между прочим, хотя и сделанный в таком предварительном виде, был бы услышан, имел резонанс и вообще каким-то образом оказался частью нашего политического процесса. Только этим я могу объяснить то, что это делается в такое в информационном смысле глухое время: перед самым Новым годом. Это делается для того, чтобы как-то вроде и заявить, а вроде и чтобы никто не заметил, а вроде, чтобы и никто особенно не отреагировал. Ну, это свидетельствует. Комиссия, которая работала больше года, должна хотеть, чтобы результаты ее труда имели бы как можно больший резонанс. А эта комиссия не хочет. Вот я только так могу объяснить это время. Если заставили, надо было сопротивляться, не делать этого доклада сейчас, а делать его в начале года. Или делать его месяц тому назад. Но а так, доклад текстуально повторяет выводы прокуратуры. Причем, в самых критических местах повторяет. Я очень разочарован результатами этого доклада. Не потому что они там вот никакого там не разоблачили, кого я мечтал, что они разоблачат, или там, ни на кого не указали пальцем, на кого я мечтал, что они укажут. Я вообще тут ни о чем не мечтал по этой части. А мне кажется, что результат слабый, малоинформативный, неинтересный, пустой. Я не могу это объяснить тем, что вот искали, искали, не нашли. Вот ничего интересного не нашлось. Нечем оказалось добавить выводы прокуратуры. Значит, не захотели этого обнародовать, то, что в реальности удалось им собрать. Хотя меня, например, еще и очень беспокоит сообщение о том, что… Вот Ольга Романова, например, об этом говорила вчера в эфире, что есть источники информации, свидетельства от которых эта комиссия отказывается, отмахивается, вместо того, чтобы хотеть их, она от них отворачивается. Мне это очень жаль. Я очень ждал результатов деятельности этой комиссии. У меня было несколько таких интересных и напряженных разговоров с господином Торшиным. Мне казалось, что эта работа будет иметь серьезный и значительный результат. Результат на сегодня незначительный. Это потеря. Ну вот, 203-19-22 – это телефон прямого эфира «Эхо Москвы» и по нему бесконечно уже кто-то звонит. Мы поэтому выключаем и включаем, выключаем и включаем для того, чтобы вот только те, кто начинают сегодня, вот сейчас, сию минуту набирать телефон, вот они-то и попадают в студию, прямо в прямой эфир, без всяких предварительных рогаток, и я с удовольствием здесь этих слушателей принимаю. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ ГЕОРГИЙ – Это «Эхо Москвы»?

С.ПАРХОМЕНКО – Это - «Эхо Москвы». Здрасьте, а Вы кто?

СЛУШАТЕЛЬ ГЕОРГИЙ – «Эхо Москвы», да?

С.ПАРХОМЕНКО – Да, «Эхо Москвы». Кто Вы, как Вас зовут, откуда Вы?

СЛУШАТЕЛЬ ГЕОРГИЙ – Георгий из Екатеринбурга.

С.ПАРХОМЕНКО – Ух ты, Георгий из Екатеринбурга. Везет же мне на Екатеринбург. В прошлой программе два звонка было из Екатеринбурга.

СЛУШАТЕЛЬ ГЕОРГИЙ – Я вот хотел Вас спросить, вот Ваше мнение. Вот Юлия Тимошенко сказала, что «Укргаз» не прав, и с понедельника прокуратура объявила, что она как прощена. Как Вы к этому относитесь?

С.ПАРХОМЕНКО – Я к этому отношусь, Георгий… Я так понимаю, примерно так же как и Вы, Вы же не зря задаете этот вопрос. Это же вопрос… Спасибо, Георгий, за вопрос вполне риторический, хоть он и не про салат оливье и не про то, как жарить индейку, и не про то, как сделать свиную шейку мягче и сочнее, что было бы гораздо актуальнее, конечно, сегодня, а про газ и про Тимошенку. Да, я думаю, что это еще один случай, в котором российская прокуратура выступила как инструмент в руках исполнительной власти, как инструмент давления и, наоборот, инструмент освобождения от этого давления. К сожалению, власть позволяет себе легко прокуратурой пользоваться. А прокуратура позволяет, чтобы пользовались ею, и в случае с Тимошенкой тоже. Нужно было из политических соображений, было дело Тимошенки, надо было ее напугать, надо было на нее надавить, надо было нанести ей репутационный ущерб, было дело громкое, шумное, резкое, агрессивное, со словами, с выступлениями, с пресс-конференциями. Стало надо отъехать, как это часто называется на языке людей, с которыми работает прокуратура, потребовалось поощрить политического союзника, ну, значит, дела и не стало. Это неправильно. Это неправильно в принципе. Это неправильно, прежде всего, для престижа самой прокуратуры. Ей очень долгие годы потом предстоит восстанавливать свою репутацию как независимого, объективного и эффективного органа наблюдения за правосудием в России, не подвластного постороннему давлению и не ориентирующемуся на посторонние интересы и посторонние аргументы. Я думаю, что в стране с развитым демократическим строем, в стране, где правят избиратели, где избиратели думают над тем, что они видят и слышат вокруг, эта вот подобная ситуация была бы предметом пристального разбирательства и большого скандала, и крупных неприятностей для всех, кто в этом задействован. Ни прокурор не имеет права демонстрировать, что он легко сдается перед давлением государства, перед давлением исполнительной власти, перед давлением, скажем, президента или МИДа, или вообще, учитывает разные посторонние для закона интересы. Ни государственный чиновник, находящийся вне прокуратуры, не имеет права так откровенно показывать, что он может прокуратурой крутить и вертеть. Вот что могу Вам сказать. А здесь это проходит спокойно, потому что российский избиратель не управляет своей страной, пропускает такие вещи мимо ушей, не обращает на них внимания, не наказывает за них политиков, не припоминает им потом этих грубых ошибок, чтобы не сказать преступлений перед демократической законностью. Ну, значит, еще не время, значит, демократия в России еще не достигла того уровня зрелости, который необходим для ее эффективного функционирования. Вот что могу сказать Георгию по этому поводу. 203-19-22 – это телефон прямого эфира «Эхо Москвы», я - Сергей Пархоменко, программа «Суть событий». А Вы кто?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Алло! Добрый вечер!

С.ПАРХОМЕНКО – Здрасьте.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Это Александр из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Скажите, пожалуйста, а что Вы думаете о законе об общественных организациях и какие шансы, что Путин подпишет этот закон?

С.ПАРХОМЕНКО – Спасибо, Александр. Я думаю, что все шансы, что Путин подпишет этот закон, а чего бы ему не подписывать? Он был фактически инициатором этого закона. С его санкции, а может быть, даже по его инициативе, была разыграна эта, в общем, довольно тривиальная двухходовка, когда сначала подается совсем звериный вариант, потом чуть-чуть откатываются, делают, в общем, незначительные поправки. Отношение Путина не к этому закону, а к институту неправительственных организаций хорошо известно. Он относится к этому с недоверием. Он относится к их деятельности с презрением, в некоторых случаях, со страхом. Он этим недоверием, презрением и страхом заражает свое окружение, а оно, в свою очередь, заражает его. Тут, на самом деле, не очень понятно, кто на кого влияет, но это такой эффект такого вот саморазгоняющегося такого, саморазогревающейся структуры. Вот. Так что я думаю, что закон будет подписан. И я думаю, что, на самом деле, здесь волна от него довольно скоро стихнет. Это просто приведет к тому, что значительная часть очень полезных для России организаций, организаций, которые работают здесь на развитие демократических институтов, на развитие институтов гражданского общества, которые поддерживают, например, прессу в провинции, которые помогают многим благотворительным организациям, которые занимаются здесь экологией, эти организации временно свернут здесь свою деятельность так, как они ее сворачивают в разного рода тоталитарных странах - африканских, азиатских. Это один из признаков тоталитарного режима, когда международные благотворительные и общественные организации не могут там работать, несмотря на то, что хотят. Вот в Чечне при дудаевском режиме постепенно эти организации оттуда уходили, их становилось все меньше и меньше, они работали там все с большим и большим трудом. Сотрудники подвергались все большему и большему давлению. И об этом часто говорили как об одном из преступлений дудаевского режима. Справедливо абсолютно говорили. Там бывали и случались и совершенно чудовищные истории, когда брали в заложники и сотрудников «Врачей без границ», и «Красного креста» и т.д. И убивали их самым зверским образом. Ну, вот это был… на это как-то показывали пальцем и говорили: «Вот бандитский режим Дудаева. Вот смотрите, как он там функционирует, и вот смотрите, как плохо они относятся к международным организациям. Ну, в России пока никого не берут в заложники и как-то никем не торгуют в этом смысле, и ни в кого не стреляют, но вот этот признак тоталитаризма у сегодняшнего российского политического режима, несомненно, присутствует. Так что подождем. Что же, пройдет время, эти организации вернутся. Какое-то время они будут работать в сокращенном режиме. Какие-то из них найдут возможность так сказать умоститься в оставленных щелях российского законодательства, зарегистрируются там по той или иной форме, так или иначе. Потому что есть люди, которые считают, что они должны работать, есть организации, которые считают, что они должны работать даже вопреки давлению. Ну, скажем, экологические организации многие. Они привыкли к тому, что на них давят, что их гонят. Там тоже много всякого. Там есть экстремисты, экологические экстремисты. Об этом очень любит, например, говорить Андрей Иларионов. В некоторых случаях он прав. А есть организации чрезвычайно эффективные, полезные и достойные. Ну, как и всякое сокращение свободы, знаете, ничего хорошего в этом нет. Вот этой свободы стало немножко меньше. Вчера еще какая-нибудь районная газета в Сибири или в Екатеринбурге или в Свердловской области, окружающей Екатеринбург, могла, скажем, обратиться за помощью, за консультацией, за тренингом или, может, даже за каким-то грантом в такую организацию, а сегодня уже не сможет. Вот и все. 203-19-22. Это программа «Суть событий». Мы продолжаем отвечать на вопросы. Сегодня вопросов больше чем обычно по телефону. Алло, да!

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – «Эхо»?

С.ПАРХОМЕНКО – «Эхо».

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Можно вопрос задать?

С.ПАРХОМЕНКО – Задавайте. Только представиться Вам придется сначала.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Меня зовут Леонид Александрович, Москва.

С.ПАРХОМЕНКО – Здравствуйте, Леонид Александрович.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Я Вас слушаю постоянно.

С.ПАРХОМЕНКО – Это правильно.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Скажите, пожалуйста, вот речь идет все время: свобода, несвобода, демократия, не дают высказаться Андрею Илларионову, не дают, там, кого-то не пускают на телевизор и т.д., и т.д. Речь идет все время об узкой прослойке населения, т.е. вот интеллигенция, СМИ. А вот народ, основная масса, 95%...

С.ПАРХОМЕНКО – Ему свобода, как известно, не нужна, да, Леонид Александрович? Он, этот народ, 95% рожден несвободным.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – …ужасающее давление бюрократии. Любую бумажку, которую нужно подписать, срок изготовления – месяц, держат два месяца. И народ просто не знает, к кому обратиться с жалобой.

С.ПАРХОМЕНКО – Понятно. Леонид Александрович…

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Единственное, что могут сделать, это массовым порядком не ходить на выборы.

С.ПАРХОМЕНКО – Угу. Леонид Александрович…

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Обращайте, пожалуйста, внимание вот на массы, на простых...

С.ПАРХОМЕНКО – Вы знаете, я ровно этим и занят. Можно я Вам задам встречный вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО – Скажите, пожалуйста, вот эта вот проблема засилья бюрократии, вот этого вот того, о чем Вы говорите, что вместо месяца, и так непонятно, откуда берется месяц, а все равно, на бумажку берут два, это имеет какое-нибудь отношение к свободе?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Вот именно, здесь-то и как раз нет свобод. Но мы-то все время видим, вот свободы нет в верхах. А Вы копайте глубже, для всего народа.

С.ПАРХОМЕНКО – Да, почему, собственно, свободы нет в верхах? Очень странно Вы как-то к этому относитесь. Я-то как раз все время говорю о том, что свобода – вещь универсальная, что свобода пронизывает… или отсутствие свободы, к сожалению, пронизывает общество сверху донизу. И выражается просто в разных вещах. Андрей Иларионов, помимо того, что есть у обычного человека, будучи личностью, во многом блестящей, нетривиальной, образованной и впечатляющей, еще и должен иметь возможность высказаться по телевидению. Человек, у которого, может быть, нет таких поразительных качеств, но у которого есть главное качество – качество гражданина, должен иметь главную свободу – свободу выбора, свободу своего предпочтения тому или иному человеку, которому он предлагает управлять страной вот на своем этом самом маленьком участке. Ведь ситуация простая: вот эти самые бюрократы, Леонид Александрович, Вы тут еще, Вы никуда не делись?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Нет, нет, я слушаю Вас внимательно.

С.ПАРХОМЕНКО – Вы как-то да, как-то там затаились. Вот скажите, пожалуйста, эти бюрократы, вот которых Вы так с огромной буквы «Б» называете, это каким-то образом, на ваш взгляд, например, с выборами связано?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Конечно, связано.

С.ПАРХОМЕНКО – Ну? Ну, так и что? И что же тогда неправильного в разговоре о свободе?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Я в свое время президенту направил послание по Интернету вот при свободном общении, что ли.

С.ПАРХОМЕНКО – Понятно.

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – Был дан ответ. На собраниях, когда вот кандидаты приходят…

С.ПАРХОМЕНКО – Что значит: был дан ответ? Лично Вам был дан ответ ?

СЛУШАТЕЛЬ ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ – …обсуждают эти вопросы. Ну что это, бес толку.

С.ПАРХОМЕНКО – Леонид Александрович, я должен. Спасибо Вам. Я должен прерваться сейчас, потому что вот Саша Плющев уже появился в студии и как-то смотрит на меня укоризненно, и осталось у меня совсем немного секунд, пока не начнется его время. Я вам скажу вот что: на мой взгляд, вот это ровно и есть ситуация несвободы, когда единственная для Вас возможность установить какие-то взаимоотношения с властью – это задавать президенту вопрос во время его телевизионного выступления. Это довольно уродская ситуация. У Вас должно быть много других возможностей. У Вас должна быть пресса, с помощью которой Вы можете общаться с властью, а власть с Вами, у Вас должна быть партия, с помощью которой Вы можете участвовать в общественной жизни, у Вас должны быть общественные организации, много, на выбор, в которых Вы можете участвовать. А вот это вот – кошмар и ужас прямо, когда через телевизор. Я прервусь на этом, потому что Плющев смотрит уже не просто укоризненно, а и с угрозой.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО – 21 час 35 минут, это вторая половина программы «Суть событий», последней в этом году, я - Сергей Пархоменко, мы с вами разговариваем, о чем придется. Вот я все мечтаю разговаривать про что-нибудь важное. И вот некто, кто подписался Э.Ш. – двумя буквами, даже не спрашивает, а кричит по пейджеру: «Дядя Сережа, а может, все же про салаты, а?» Э.Ш., уважаемый, да я бы с удовольствием про салаты. Ну, разве от меня это зависит? Вот я сижу, листаю пейджер, много думаю, но чего только тут нет, а, собственно, вопросов про важное. «Сергей, как на Ваш взгляд, какая икра вкусней: щучья или красная? Андрей». Ну, знаете, господин учитель, мне бы Ваши заботы. Щучью один раз пробовал, по-моему, в шведском ресторане. Скандинавы очень ее любят. Ну, ничего, вполне, она там как-то с какой-то сметаной холодной подавалась. Ну, соленая такая, ну, в общем, особенного вкуса в ней нет. Насчет красной икры, бывает красная икра очень вкусная, такая горьковатая чуть-чуть... можно себе позволить по большому празднику, ничего такого. Вот Надежда Орлова тоже мне кивает так как-то задумчиво. Скажу после передачи, на каком именно рынке. Вот Вам скажу, а слушателям не скажу ни за что. Вот. Кстати, очень советую покупать красную икру именно на рынках, а не в магазинах. Ее там можно попробовать и она бывает, на самом деле, очень разная. И не идите, ни в коем случае, по линии размера. Я знаю, бывают такие люди, которые, выбирая эту самую красную икру, как-то идут, как-то покупают уже размером с вишню, что-то такое вот. Это не лучший сорт. Кстати, мелкая, форелевая тоже не фонтан. Вот выбирайте что-нибудь такое среднее, и смотрите, чтобы она была довольно сухая, чтобы не было там бульона такого в этой икре, чтобы не была раздавленная. И тогда, 100 рублей 100 грамм – вполне, по-моему. Раз в год можно такое допустить более ли менее при любом бюджете. Да, что-то такое про сациви здесь у меня еще спрашивали. А! Спрашивали про лук в сациви. Сейчас, одну секундочку, я попробую найти, где-то это все было. Да, вот, значит, что моя концепция, можно ли в сациви и нужно ли использовать лук? Знаете, ну, грузинская кухня, вообще, очень богатая, и там, сколько как-то поварих или кухарок или хозяек, столько, на самом деле, и мнений. Я двух одинаковых сациви, по-моему, не ел в своей жизни никогда, если они не выходили из одних и тех же рук. Вот с той концепцией, которой научила меня моя бабушка Зинаида Марковна, которая совершенно не была грузинкой, но отлично себе представляла эту самую кавказскую кухню, там лука было очень много. Там, собственно, основа этого самого знаменитого, вот этого орехового соуса для сациви, она состояла из очень мелко нарезанного лука, который жарился так, до такого полупрозрачного состояния. Туда добавлялась мука, все это так замешивалось. Потом это разбавлялось немножко бульоном. И туда подливался уксус. Во если после этого туда насыпать этих самых, прокрученных через мясорубку грецких орехов, то они от контакта с этим луком и уксусом приобретают вот этот самый, такой странный, сацивный такой, специальный лилово-фиолетовый, такой слегка синеватый цвет. Вот это от уксуса происходит. Ну, и дальше много киндзы, много всякой разной травы, много черного перца, ни в коем случае не красного, соли, пробовать. Дать остыть немножечко. И после этого погрузить туда не курицу, а индейку. Кстати, имейте в виду, что вот, на мой взгляд, сациви гораздо, гораздо лучше получается именно с индейки. Она так плотнее, курица, она разлезается там внутри, ее потом не найдешь, какие-то одни косточки болтаются в миске. А вот с индейки получается отлично. Удовлетворил я Ваш интерес про сациви? Ну, давайте дальше тогда что ли про политику. Или про что еще? 203-19-22 – это телефон прямого эфира «Эхо Москвы», программа «Суть событий» и Вы в этом самом прямом эфире. У нас есть еще 20 минут для разговоров. Да, аллё!

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Здравствуйте. Это Сергей из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО – Это Сергей, тоже из Москвы. Здравствуйте, Сергей из Москвы, нас с Вами два Сергея из Москвы.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – С наступающим Вас.

С.ПАРХОМЕНКО – И Вас тоже с Новым годом!

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Завтра с утра пойду покупать шампанское. Какое порекомендуете, на Ваш вкус? Вы, наверное, специалист.

С.ПАРХОМЕНКО – Нет, я совершенно не специалист по шампанским, я не самый большой любитель, надо сказать, шампанского. Знаете, ну, во-первых, появилось французское шампанское. Должен Вам сказать, что оно – это, конечно, совсем не патриотично – но чаще всего оно лучше, так называемого, советского. Потому что советского очень много подделок и никогда не поймешь, на что Вы попали. К сожалению, шампанское можно легко фальсифицировать добавлением дрожжей в немереных количествах.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Вне зависимости от магазина?

С.ПАРХОМЕНКО – Я думаю, что, к сожалению, вне зависимости от магазина. Поэтому Вы знаете, я бы Вам советовал купить максимально дорогое по Вашему бюджету, вот такое, как Вы можете себе позволить. Не экономьте на этом. Это, во-первых. Вот как-то решите сразу про себя: сколько Вы готовы на эту бутылку положить. И вот самую дорогую из возможных для Вас бутылок, я понимаю, что кошельки и карманы очень разные, купите. И следите за тем, чтобы оно ни в коем случае не было сладкое или полусладкое. Почему-то как-то вот многие это любят, а на самом деле, тем вкуснее, чем оно суше. Правильное шампанское называется брют, т.е. очень сухое. Ну, уж, по меньшей мере, просто сухое оно должно быть. Так мне, во всяком случае, кажется. Может быть, я ошибаюсь. Но Вы спросили моего мнения, мое мнение вот такое.

СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Спасибо.

С.ПАРХОМЕНКО – Спасибо Вам, Сергей, за этот правильный вопрос для 30 декабря. Поехали дальше. 203-19-22. Аллё!

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – С наступающим Новым годом.

С.ПАРХОМЕНКО – И Вас тоже. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – Меня зовут Вадим, я живу в Москве.

С.ПАРХОМЕНКО – Здрасьте, Вадим.

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – Вопрос вот такой: скажите, пожалуйста, вот статус радиостанции «Эхо Москвы» - независимая, да? Как вот Вы считаете?

С.ПАРХОМЕНКО – Ну, мне кажется, что это не статус, а медицинский факт: да, независимая радиостанция, потому что я вот совершенно ни от чего не завишу, что хочу, то и молочу здесь, на Ваших глазах.

СЛУШАТЕЛЬ ВАДИМ – Мне хотелось Ваше мнение услышать. Все-таки вот мое ощущение таково, что все-таки она имеет свое мнение, и слышу постоянную критику, причем недобрую критику. Как Вы думаете…

С.ПАРХОМЕНКО – Понятно, Вадим. Вы знаете, мне очень легко ответить на этот вопрос, потому что вопрос, по-моему, совершенно очевиден. Радиостанция не имеет своего мнения, а люди, работающие на этой радиостанции… Спасибо, Вадим, я Вас отключу, просто чтобы было лучше слышно, чтоб не фонило от телефона. Люди, работающие на радиостанции, несомненно, свое мнение имеют, те, во всяком случае, кто работают вот в таких, ну, хотите, назовите это высокопарно – аналитических, хотите, назовите это комментарийных, хотите, назовите это так простонародно – разговорных программах, как моя. Да, ну, здесь можно высказать свое мнение, если ты его имеешь. Другое дело, что нужно достаточно жестко разделять, комментарии, мнение и информацию. Вот не дай Бог, одно не должно быть впутано в другое. Ошибки, они заключаются ровно в этом, они заключаются ровно в том, что одно выдается за другое: информация за комментарии, а комментарии – что особенно как-то криминально, а комментарии за информацию. Этого здесь, на «Эхе Москвы» не происходит. Правильно, что не происходит. А люди все живые. Да, мы ходим по этим улицам, мы дышим этим воздухом, мы едим эту пищу, мы смотрим этот телевизор, мы живем среди этой власти и дышим этим воздухом, и мы переживаем это самое время, то же самое, что и вы. Почему же нам не иметь своего мнения? Почему мне не иметь своего мнения? А ваше дело, прислушиваться к моему мнению или нет, принимать мои трактовки или нет, спорить со мной как угодно. И никаким образом это на статус независимой или не независимой радиостанции не влияет, по моему глубокому убеждению. 203-19-22, следующий звонок здесь, в прямом эфире радио «Эхо Москвы». Аллё!

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Добрый вечер. Самара Вас беспокоит.

С.ПАРХОМЕНКО – Как, простите, Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Меня зовут Андрей.

С.ПАРХОМЕНКО – Да, здрасьте, Андрей. А, Самара – Вы сказали, я решил, что у Вас какое-то экзотическое имя.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Вопрос такой. Я знаю рецептов, наверное, 18. Что Вы скажете по поводу баранины?

С.ПАРХОМЕНКО – Что я скажу по поводу баранины?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Вот, и какой из них настоящий рецепт мяса?

С.ПАРХОМЕНКО – Что значит: мяса? Ну, нет никакого настоящего рецепта мяса. Знаете, ну, вот…

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Нет, нет, нет. Какое лучше все-таки мясо использовать для шашлыка.

С.ПАРХОМЕНКО – А! Для шашлыка!

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Да.

С.ПАРХОМЕНКО – Это я Вам могу сказать совершенно отчетливо. Для шашлыка лучше всего использовать то, что называется почечная часть. Представляете, что это такое? Это то, что еще называется седло барашка. Это вот там, где отбивные, собственно, такие самые крайние, последние. Вот это замечательное совершенно место для шашлыка, самое дорогое. Шашлык отличный, между прочим…

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Очень многие, простите, очень многие используют сейчас, ну, и свинину, и говядину, и конину, и рыбу всякую разную…

С.ПАРХОМЕНКО – Из свинины тоже замечательный…

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Но вот мне кажется, что шашлык должен быть из баранины.

С.ПАРХОМЕНКО – Абсолютно не обязательно.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Прав я или нет?

С.ПАРХОМЕНКО – Абсолютно не обязательно. Шашлык – это способ приготовления мяса. Это мясо, которое сначала маринуется. Скажу Вам по секрету: или не маринуется, бывает и так, но оно просто для этого должно быть очень свежим, оно должно быть очень высокого качества и должно быть из очень определенных частей туши. Ну, например… ну, скажем, очень хорошие, очень свежие бараньи отбивные можно не мариновать, баранья печенка может быть только не маринованной, из нее получается изумительный совершенно шашлык. Я несколько раз это пробовал, как-то хорошими руками приготовленный, будет замечательно. Из свинины получается отличный шашлык из того, что называется шейка, да? Это такой вот, продолговатый такой кусок с прослойками большими жира. Вообще, ни в коем случае шашлык не должен быть очень сухой. Часто как-то избавляются от последних следов жира, как-то выковыривают совершенно все. Зря. Наоборот, бывает хорошо, если мясо совсем не жирное, прослоить его такими кусочками либо курдючного сала бараньего, либо вот со свиного такого жира отрезать такие плоские кусочки. Вот. Так что много бывает разных вариантов. Экспериментируйте, на самом деле.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Понятно. А вот правильно ли, что надо использовать все части, допустим, туши, которые как бы мало двигаются, бездвижные части?

С.ПАРХОМЕНКО – Знаете, я ничего про это не знаю. Я знаю, что отличный шашлык получается из бараньих ног тоже, отличный шашлык. Вот из свиного окорока, по-моему, не фонтан. Я пару раз пробовал, вроде бывает, так аппетитно это выглядит, вот здоровенный такой оковалок свиной ноги, чего-то мне не очень хорошо получалось. Так что не знаю, насчет двигаются – не двигаются, но я думаю, что это какой-то предрассудок. Важно правильно это мариновать, и очень важно две вещи: важно не пережарить, например. А раз важно не пережарить, значит, важно не перемельчить. Если Вы этот шашлык начнете резать слишком маленькими кусочками, он у Вас почти наверняка высохнет.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Это я так понимаю для того, чтобы как можно больше сока осталось.

С.ПАРХОМЕНКО – Конечно, конечно. А чего это Вы заговорили о шашлыке в такое время? Как-то какой шашлык среди зимы? Или у Вас камин есть?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Да нет, нет, просто на Новый год мы всегда делаем шашлык.

С.ПАРХОМЕНКО – Шашлык на Новый год – забавно. Забавно. Это что же, Вы на улице среди снега ставите мангал? Или как-то в доме умудряетесь шашлык сделать? (Короткие гудки). Ой, сорвалось. Извините. Такой правильный разговор про шашлык у нас пошел. 203-19-22. Слушайте, неужели действительно удастся свернуть вот с этой вот, с политического сюжета туда вот, на еду?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Добрый день, «Эхо Москвы»?

С.ПАРХОМЕНКО – «Эхо Москвы».

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Сергей, здравствуйте, впервые дозвонился. Андрей, Москва.

С.ПАРХОМЕНКО – Здрасьте, Андрей.

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Позвольте, пожалуйста, такой вопрос. Я думаю, что Вы ответа не знаете, но может, кто-то знает и подскажет.

С.ПАРХОМЕНКО – Ну?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Я слышал рецепт есть такой, как сало готовят, солят с водкой.

С.ПАРХОМЕНКО – Первый раз в жизни слышу. Сало с водкой?

СЛУШАТЕЛЬ АНДРЕЙ – Совершенно верно. Солью с водкой обрабатывают, и получается очень хорошее сало.

С.ПАРХОМЕНКО – Возможно. Андрей, Вы знаете, я никогда в жизни не солил сало самостоятельно. Покупал несколько раз, особенно вот собственно на Украине, если удается добраться до рынка. Я как-то в Одессе провел несколько месяцев, как же там было вкусно по этой части. Нет, Андрей, спасибо. Ой! Что-то такое у Вас там загромыхало. В окно, что ли задуло? Нет, действительно, не смогу Вам ничего объяснить про сало с водкой. Думаю, что сало с водкой лучше отдельно, как-то отдельно водку в стакане, отдельно сало в левой руке на бутерброде с черным хлебом. Отлично получится! Поехали дальше. 203-19-22. Аллё!

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Здрасьте, это Сергей?

С.ПАРХОМЕНКО – Да, это Сергей, здрасьте.

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Это Михаил из Барнаула.

С.ПАРХОМЕНКО – Ух ты! Здрасьте, Михаил из Барнаула, Алтайский край.

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – С Новым годом, во-первых!

С.ПАРХОМЕНКО – И Вас с Новым годом, Михаил.

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – А во-вторых, разрешите новогоднюю тему?

С.ПАРХОМЕНКО – Давайте!

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Вот, например, у меня отняли… Ну, это тема… 5 лет я потерял. Значит, я хотел отпраздновать новое тысячелетие, 2001-й год когда наступал.

С.ПАРХОМЕНКО – Так.

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Но у нас в правительстве все эти местные так организовали дело, что это вроде бы новое тысячелетие наступает. Вот я бы хотел всем россиянам и всем землянам передать такое самое пожелание, чтобы все-таки наступил вот этот Новый 2006 год не просто как обычно, а чтобы он ознаменовал нам приход нового тысячелетия, т.е….

С.ПАРХОМЕНКО – У Вас какая-то новая астрономическая концепция? Вам кажется, что новое тысячелетие сейчас происходит, а не 5 лет назад начинается, нет? Только сейчас мы переходим из одного тысячелетия в другое?

СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Ой! Простите, мне плохо, сейчас время…

С.ПАРХОМЕНКО – Ну, хорошо, Михаил, спасибо. Что-то куда-то Вы нас завели, в какие-то сложные календарные дебри. Вообще, я как-то полагаю, что мы со входом в новое тысячелетие окончательно расправились вот то ли в 2000 году с наступлением 2000 года, то ли в 2001. Это вот спор тупоконечников с остроконечников, в котором, если честно, я как-то не примкнул ни к одному лагерю, ни к другому. Но я вот, например, до сих пор ужасно переживаю, что я ухитрился выкинуть счет, который мне выписали в одной гостинице в Португалии, где я встречал 2001 год, счет, на котором стояла дата. Там было написано: 01.01.01. Потому что это было 1 января 2001 года. Вот надо было, конечно, его в рамочку повесить, а я как-то распорядился с ним… Все-таки магия цифр, она в человеческой жизни что-то такое означает. Нельзя пропускать такие вещи. Если вот у вас сохранились такого рода реликвии, не выкидывайте их. Уверяю вас, пройдет время, и вы еще получите удовольствие от их разглядывания. 203-19-22 – это телефон прямого эфира «Эхо Москвы». Аллё!

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Аллё! Вы знаете, у меня вопрос вот немножко не в струю.

С.ПАРХОМЕНКО – Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Меня зовут Александр, я из Москвы звоню.

С.ПАРХОМЕНКО – Да, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Вы знаете, у меня вопрос вот немножко не в струю тем, которые уже задавали.

С.ПАРХОМЕНКО – А тут как-то нет никакой струи, тут много разных струй образовалось: то политическая струя, то астрономическая. Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Ну, вот я политики хотел коснуться.

С.ПАРХОМЕНКО – Давайте, что же теперь делать.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – …и событиям с Украиной. Значит, вот по некоторым сообщениям все-таки создается такое впечатление, что есть вот этот договор некий до 9-го года, заключенный между Россией и Украиной, по которому Россия должна поставлять там по какой-то фиксированной цене. Вот. В основном, это из украинских источников. А Россия как-то это замалчивают, такое впечатление, что Россия хочет нарушить, получается, этот договор? Или она ведет себя так же к этому договору, как, предположим, она себя вела к договору мартовскому 1997 года между Россией и Масхадовым?

С.ПАРХОМЕНКО – Вы знаете, Александр, очень путаная история с украинским газом. Много было разных противоречивых бумаг, подписанных разными правительствами, и украинскими, и российскими. Я вот расспрашивал людей, которые вроде в этом хорошо понимают, они мне говорили, что никаких документов серьезных, действительно таких… тех, которые были бы, ну, бесспорны для обеих сторон, между Россией и Украиной на этот счет нет. Нет никакого договора, который можно было бы предъявить. Я Вас уверяю, что если бы вот такое соглашение, что называется, по всей форме составленное, существовало бы, и речь шла просто о нарушении договоренностей между Россией и Украиной, то вой стоял бы уже до неба только исключительно по поводу этого договора. Если же все-таки говорить про эту самую газовую проблему, то ну, я здесь должен признаться, что я как-то признаю за Россией полную свободу распоряжаться здесь своей собственностью. Газ принадлежит России, Россия может его продавать кому хочет, по какой хочет цене, на каких хочет условиях, если этот, кто хочет, с этим согласен. Всякая вещь стоит столько, сколько за нее готовы заплатить. Если за нее столько никто не платит, ну, что ж делать? Значит, ты задрал цену слишком высоко. Другое дело, чего Россия при этом добивается. Если речь идет о том, чтобы выручить сейчас, сегодня, сию минуту как больше денег за продаваемый газ, то тогда, ну, возможно, что Россия ведет себя неправильно. Вот у России сейчас так туго с деньгами, как-то так ей худо, так она чувствует себя в финансовом смысле неуверенно, что вот нужно сейчас имеющуюся собственность скорей продать вот по максимально возможной цене. Знаете, мне не кажется, что это так. Мне кажется, что как раз сейчас такой момент, когда Россия может себе позволить этими самыми ценами немножечко поманипулировать по-разному. Российское руководство этого делать не хочет. Или скорей делает вид, что не хочет. Я, кстати, именно так расцениваю вот эти все широко распространившиеся в последние часы сообщения о том, что будет вот пряма трансляция торжественного отключения газа 1 января. Это тоже часть давления. Это тоже часть спектакля, который вокруг этого развивается. Спектакль называется «Щас мы вас уроем». Вот щас вы нам ответите за все: за два поздравления Януковичу или три, или сколько там их было, за апельсины, за Ющенко, за то, что мы сначала должны были ненавидеть Тимошенку, а теперь вот, видите ли, обязаны любить Тимошенку. Вот щас мы на вас выспимся с этим газом. Имеет право Россия таким образом поступать? Да полное право имеет, ради Бога. Вопрос просто в том, чего она хочет добиться? Если она хочет таким образом вытолкнуть Украину из сферы своего влияния, как-то запихать ее в объятия тому самому НАТО, тем самым США, которых мы начинаем все больше и больше осознавать опять по новой как своего соперника, тогда так и надо себя вести. Если мы хотим сохранить Украину в сфере своего влияния, наверно, нужно вести себя тоньше. И не загонять эту цену до неба. Вообще, мне показалась очень верной мысль, которую высказала вчера, например, Оля Романова здесь, в эфире «Эхо Москвы», когда она сказала, что Россия очень странно и, по всей видимости, очень негативно ведет себя по отношению вот к этому самому, такому идеологически знаменитому славянскому братству. Я бы только добавил к тому, что Оля говорила, что, во-первых, мы действительно отталкиваем от себя Украину, а во-вторых, мы совершаем очень плохую услугу, оказываем Белоруссии. Тем, что мы наоборот прикармливаем этот режим, позволяем ему тянуться дольше. Мы, в общем, наносим этим Белоруссии большой ущерб. Здесь, между прочим, неплохо бы вспомнить судьбу Сербии. Мы много сделали для того, чтобы режим Милошевича существовал как можно дольше. Ну, и чем это кончилось? Нехорошо это кончилось, со всех точек зрения. И нехорошо кончилось для взаимоотношений между Россией и Сербией. Сербия сегодня совсем не ближайший партнер, не ближайший товарищ России, и со славянским братством там не очень хорошо получилось, вот с этой самой Югославией, сохранившейся из двух республик. В значительной мере оттого, что мы слишком долго ставили на Милошевича. Мы слишком… Мы не просто его терпели, мы его подкармливали, мы его держали, за уши, что называется, мы его вытягивали. Знаете, это чем-то похоже вот на то, как нерадивого студента за уши тянут. Раз ему зачет поставили, два ему там тройку натянули на каком-то экзамене, тут, в общем, простили, тут хвост разрешили аннулировать таким, в общем, не вполне очевидным экзаменационным способом. Ну, и вот получился специалист. Инженер, который ничего не может построить, врач, который ничего не может вылечить, педагог, который ничему не может научить и т.д. Вот примерно то же самое и получается сейчас в Белоруссии, а раньше получилось в Сербии. Мы неосмотрительно очень себя ведем. Мы, что называется, кидаемся в крайности. То кого-то начинаем обожать по самые гланды, а то вдруг кого-то кидаемся ненавидеть, вдруг. За что ненавидеть-то? За то, что мы ошибочно три раза Януковича поздравили с победой? За это мы ненавидим Украину с такой страшной силой? За свой собственный позор? За свой собственный просчет? А так, да, газ можем продавать, можем продавать по чем хочешь. По чем купят, по том и можно продавать. И между прочим, я думаю, что для Украины – это вещь полезная сегодня. Украина должна как-то с этой иглы слезть. Она должна это преодолеть. Она должна из этого, такого прикармливаемого состояния однажды вылезти. Но это обойдется очень тяжело. Ну, я думаю, что никто в общем более ли менее не замерзнет. Там есть резервы газа, умолчим сейчас об их происхождении. Часть этого газа, как говорит наш президент, стырена. Да, действительно, предыдущий режим был такой, довольно своеобразный по этой части, они там под землю много чего закачали от транзита. Ну, в общем, как-нибудь разберутся, я думаю. Ну, нелегко им будет, ну, преодолеют. Или не преодолеют. Значит, эта штука не живет. Значит, эта штука на ногах не стоит и стоять не может. Значит, украинцам надо отдавать себе в этом отчет, что власть, которую они выбрали, не способна справиться с этими проблемами. Может только как-то кушать у России с руки, а сама не может. Ну, пусть разбираются с этой властью, пусть гонят ее в шею, чего уж теперь? Тем временем, 22 часа 00 минут, вот чудесная вот эта гитарка. У меня часто спрашивают, что это такое у меня играет. В честь Нового года еще раз называю: этого человека зовут Йоргий Лёфлер. Это такой бельгийский цыган, молодой парень, красавец такой, с маленькими такими пижонскими усиками. Играет совершенно умопомрачительно. Есть там одно цыганское племя на границе Франции и Бельгии, которое вот славится вот этим вот джазом. И среди них есть вот этот человек - Йоргий Лёфлер. Ищите, между прочим, в Москве диск куплен. Наверняка найдете, если кому-то нужно. До будущего года! Всех с праздником, всем как-то… Всем съесть правильный оливье завтра, кто не может без оливье. Всем обойтись без оливье, кто умеет обходиться без оливье. Шашлык ваш чтобы не пригорел, лук чтобы в вашем сациви как-то не слишком чувствовался и в то же время присутствовал, как убеждала меня моя бабушка Зинаида Марковна. Шампанское выбирайте сухое. Ну, и так далее, вот как мы тут, собственно, обсуждали. Празднуйте праздник! Это отличное время. Это самый лучший день в году. Меня зовут Сергей Пархоменко. До будущего года, всего хорошего, счастливо.