Суть событий - 2005-06-10

10 июня 2005 года

21:05-22:00

В прямом эфире «Эхо Москвы» Сергей Пархоменко.

С.ПАРХОМЕНКО – Добрый вечер! 21 час и 5 минут в Москве. Пятница, программа «Суть событий» на своем месте. То, что было вчера вечером, если вдруг кто слышал, с замечательным российским юристом Михаилом Барщевским. Это так, был такой эксперимент. Такой был неожиданный экзерсизм. Не знаю, повторится ли он. Лично мне очень приятно было в этой программе участвовать и с ним поговорить. Надеюсь, что и вам было интересно. А вот это вот – мое место. Вот тут вот я, собственно, разговариваю обычно. Вы, наверное, привыкли уже, но и вот, продолжаем. 961-33-33 – это, пожалуй, единственная новость, что касается технических обстоятельств дела. Вот такой пейджер еще сколько-то времени у нас будет: 961-33-33 для абонента «Эхо Москвы», телефон 203-19-22 начнет работать во второй половине часа. Вот. Вот видите, все на своем месте. Наталья Селиванова мне помогает, спасибо, Наталья Селиванова. А тем временем пейджер заработал. Я уже вижу, чего из него посыпалось. «Сергей, Ваше мнение о том, зачем создается телеканал «Россия сегодня»? Это ход власти перед Западом?» Перед Востоком что ли? «Ясно, что вторым «Иновещанием» ему не стать. Илья». Ну, я не очень понимаю, почему вторым «Иновещанием» ему не стать. Поговорим, конечно, про этот телеканал тоже. Вот я это прочел, просто потому что это вот первое, что вывалилось в ту секунду, когда я активировал этот самый номер пейджера и то, что он работает. «Сергей, как Вам идея, - тот же Илья пишет, - строительства нового кольца вокруг Москвы? Разве это не новое освоение денег бюджета для чиновников?» Вы знаете, в конце концов, любое освоение чего угодно может привести к тому, что эти деньги будут украдены. Опасность, конечно, существует, но, тем не менее, знаете, большой город должен развиваться, большой город должен внутри себя ездить. Я лично как автомобилист считаю, что, несмотря на множество разных проблем с движением в Москве, в общем, московская дорожная сеть развивается довольно динамично. Я считаю, что появление в Москве третьего кольца, к которому все так привыкли и это уже кажется, испокон века так было. Вообще, это совершенно революционное обстоятельство, которое полностью изменило нашу автомобилистскую жизнь. Трудно себе представить, вообще, страшно себе представить, что бы было уже сегодня, если бы в Москве не было этого третьего кольца. Ну, и как ни относись и какие претензии ни имей к московскому начальству, надо сказать, что это, конечно, очень большое событие и очень большое дело ими сделано. Хотя, конечно, есть масса свидетельств о том, что там по ходу дела было много чего украдено и много было разных злоупотреблений, но это, собственно, на Руси, что называется, всегда так. Когда большой проект. Вспомним историю со строительством железных дорог на рубеже 19 и 20 веков, что это была за вакханалия. Вспомним знаменитые истории с поставщиками русской армии во время, скажем, Крымской войны, когда просто все было украдено, Японской войны, когда было очень многое украдено, первой мировой войны, когда было украдено, черт знает, сколько всякого. Вот. Так что вот большие проекты, связанные с большими движениями, как это теперь называется: денежными потоками, они всегда чем-то таким чревоваты. И, тем не менее, город должен развиваться и оттого, что за этим как-то не умеют следить и не хотят в ряде случаев следить, а предпочитают присоединяться к этому дележу, из этого не следует, что нужно от этого всего отказываться. «Сергей, смотрели ли Вы интервью Солженицына? Не ощутили ли Вы, что его использовали? Странные мысли он высказывал, особенно о демократии». Вы знаете, да, я смотрел интервью Солженицына. У меня нет ощущения, что его использовали. У меня было ощущение, что это очень пожилой и очень плохо знакомый с окружающей действительностью человек, который говорит очень неумные, по большей части, вещи. Мне было странно и грустно это слышать. История про демократию, которой в России никогда не было, и при этом все рассуждения у него начинались с Горбачева, ведь он же сказал: «Как Горбачев пришел, вот так демократия и кончилась». Ага! А до Горбачева демократии было завались, прямо из ушей торчала у нас демократия, только вот Горбачев злой пришел, и все испортил. На самом деле это удивительно слышать как-то от человека, который как-то работает долгие десятилетия на образ такого всемирного мудреца, странно слышать такие плоские обывательские суждения. Да, действительно, ничего идеального не бывает. Да, действительно, ничего готового взять неоткуда. Демократия – сложный феномен. Демократия – сложный процесс, прежде всего. Она живет в постоянном развитии. Вот когда это развитие останавливается, вот тогда с демократией можно считать и поконченным. Если не тренировать эту самую демократию, не накачивать ее, постоянно как-то в ней упражняясь. А что такое, в ней упражняясь? Это, прежде всего, выборы, разного рода демократические процедуры, процедуры взаимоотношения между избираемой властью и избирающей массой. Если не создавать всякие поддерживающие и подпирающие политические институты, типа партий, типа разного рода общественных объединений, союзов, профсоюзов и всякого такого прочего, ну, так ничего и не будет. Откуда же она готовая вывалится? Да, готовой нет. Ну, и что дальше, что нет? Так никогда и не будет, если не предпринимать в этом направлении никаких усилий. Говорить: да, вот, выбирали, выбирали губернаторов. Вон каких ужасных навыбирали. Да, ужасных навыбирали. Но, может, с двадцатого раза получился бы приличный, наконец. Может быть, выбрав 19-го урода, наконец, уже можно было бы значительному числу людей понять, что чего-то тут не так. Может быть, следующий раз надо проголосовать подумавши. Может быть, следующий раз не нужно верить дешевым обещаниям. Может быть, следующий раз не нужно выбирать дешевого шута. Меня очень огорчило это интервью Солженицына. Оно не умное, прежде всего. Оно плоское, неглубокое. Оно манерное. Оно чрезвычайно такое. Как бы это сказать? Все состоящее из одной только формы: сидит человек и вещает. И мы должны как-то восхититься этому зрелищу. А о чем, собственно, вещает, лучше не прислушиваться. Да нет, хочу прислушиваться. «Скажите, пожалуйста, где сейчас работает Михаил Сергеевич Горбачев? О нем мало говорят. Растолкуйте». Михаил Сергеевич Горбачев прежде всего работает в Фонде своего имени, в Горбачев-фонде, который ведет довольно значительную исследовательскую, благотворительную и всякую прочую работу. Насколько я знаю, после гибели Раисы Максимовны Горбачев очень много делает для сбора средств. Есть такая наука под названием фандрайзинг, т.е. сбор средств на всякие полезные, главным образом благотворительные цели. Вот он в этой науке упражняется: собирает деньги на исследования в области всяких онкологических заболеваний, среди прочих, как я понял, много ездит с лекциями и работает одним из великих людей 20-го века, вот кем он работает. И в этом качестве ездит по миру и пытается осмыслить, что собственно происходит вокруг. «Дорогой Сережа, как считаешь, отпустят Адамова или нет? З.П.». А чего на «ты», З.П.? Мы с тобой, З.П., что, на брудершафт пили? Давай как-то учись вежливости, З.П., ладно? Ну, вот. Ну, собственно, так долго можно развлекаться пейджером. Действительно, как-то обильно все это сыпется. «Сергей Борисович, расскажите уже об общегражданском фронте. Ольга, Пермь». Огромными, здоровенными буквами. Как-то ей, Ольге, удалось засунуть аж прям таким увеличенным шрифтом сюда. Расскажу, расскажу, конечно. Вообще, что касается каких-то основных тем. Вот это вот то, чем я шуршу, это я шуршу вопросами, пришедшими мне с помощью Интернета. Как всегда огромное количество мусора, какой-то ругани, какой-то грязюки в этом во всем. Сандро из Литуани. Но Литуань – это Литва, как я понимаю, да? Сандро из Литуани мне пишет: «Уважаемый господин Пархоменко, прошу Вас в программе не обойти вниманием следующие события: 1) создание в России объединенного гражданского фронта (оценки и перспективы); 2) назначением Дзасохова представителем Северной Осетии в сенате. После того, как народ Осетии выразил ему свое недоверие, может ли он представлять интересы народа и республики? 3) Создание телеканала «Russia today». Цели и перспективы. Спасибо». Тут все по деловому. Ясно, просто, прямо, жестко, логично и с пониманием дела. Сандро, ну, что же, по Вашим заявкам попробую эту передачу ровно так и построить. Мне кажется, что Вы правильно и точно вычленили три основных события этой недели. Я, правда, скажу, что, на мой взгляд, еще одно важное событие этой недели еще не произошло. Оно произойдет в воскресенье, в 2 часа дня в Москве, на Лубянской площади, в частности, поскольку оно не только там будет происходить. Оно во многих местах, слава Богу, будет происходить. Я имею ввиду что вот, в частности, в Москве, на Лубянской площади в 2 часа дня политически неравнодушные граждане соберутся для того, чтобы напомнить друг другу о том, что у нас важный государственный праздник – годовщина важного в истории России, в истории современной России ключевого, на самом деле, события, значение которого многие не понимают, а многие и не хотят понять или делают вид, что не понимают. Я имею ввиду принятие Декларации о государственном суверенитете. Это, собственно, начало новой России. 12 июня я считаю совершенно справедливым, что именно этот день назначен официальным национальным праздником России, днем рождения Российской Федерации новейшей. Хорошо, что пока это так, что пока никому не пришло в голову благополучно съехать обратно в какую-нибудь тупую советскую символику вслед за советским гимном и назначить какую-нибудь, чего-нибудь такое, такое какое-нибудь ноябрьско-октябрьское вот или тезоименитство его превосходительства, президента Российской Федерации тоже можно устроить государственным праздником и потом сдвигать его по мере замены его превосходительства на другое превосходительство. Вот. Или еще что-нибудь такое. Очень правильно, что 12 июня. Лично я к этому дню отношусь с большим уважением, и к событию, которое, собственно, мы отмечаем, отношусь с большим значением и очень надеюсь, что 12 июня многие будут об этом помнить, и несмотря на то, что вот длинные праздники, хорошая погода, очень тянет на дачу, конечно. Я лично приеду с дачи специально для того, чтобы как-то в этот день быть на улицах любимого мною города и радоваться вместе с моими друзьями, которые соберутся там тому, что мы все-таки живем в этой стране, которую очень любим, несмотря на то, что многие нам пытаются эту любовь отравить чем-то по-разному. Вот. Это я про будущее событие в 2 часа дня 12 июня, в воскресенье. Всем советую придти. Я приду точно. Вот. Но а теперь вернемся к Сандре и к Литуани. Из Литуании, точнее. Объединенный гражданский фронт. Да, действительно, на прошлой неделе эта новость по неизвестной мне причине вылезла как-то на поверхность. Хотя, на самом деле, эта новость почти уже трехнедельной давности, но как-то так вышло, что сначала эта декларация была опубликована о создании этого гражданского фронта и как-то, в общем, не имела большого резонанса. А тут вдруг как-то, если честно, я не понимаю, почему именно в этот момент вдруг она оказалась на поверхности. Но оказалась, хорошо, значит, все-таки это кого-то интересует. Я напомню, что группа людей, журналистов, общественных деятелей, депутатов, наиболее заметной фигурой из них, несомненно, является Гарри Каспаров, поставила свои имена под Декларацией о создании Объединенного гражданского фронта. Там есть мое имя тоже. Ну, довольно много народа уже ко мне обратилось с просьбой как-то объяснить, почему, почему я, почему в этой компании, почему под этим текстом. Отвечу. В данном случае отвечу за себя и прошу иметь ввиду, что вот то, что я сейчас говорю, вообще, все, что я говорю, это мое личное мнение, а ни в коем случае не мнение радиостанции «Эхо Москвы», тем более не мнение концерна «Газпром-медиа», который является контролирующим акционером радиостанции «Эхо Москвы». Так вот. Я отношусь с большим уважением и с большим сочувствием к Гарри Каспарову. Я считаю, что это со многих точек зрения достойный человек, очень талантливый, очень своеобразный, очень эффективный, разносторонне образованный. И мне с тех пор, как мы с ним близко знакомы, хочется помочь ему в его начинаниях, потому что мне очень импонирует его гражданская позиция, его активность, его готовность употребить свои силы, свой талант на дело демократии в России. Он ведь совершенно спокойно мог бы как-то зажмуриться, отрешиться от этого от всего, в конце концов, уехать, да и здесь себе построить такой какой-то пластмассовый кокон и в нем жить. А тем более мог бы как-то договориться с властью. Я думаю, с удовольствием любая администрация, любая власть бы залучила бы его в свои союзники, да и таких предложений, как я понимаю, у него довольно много. Он этого всего не захотел. И мне не только не стыдно, но очень почетно как-то быть где-то неподалеку от того, что он делает. И поэтому, собственно, мое имя и стоит среди прочих под текстом, который, собственно, он запустил в окружающую российскую действительность. Но, к сожалению, я должен сказать, что технически организационно вся эта история с этим форумом пока развивается, на мой взгляд, не очень удачно. Прежде всего, этот текст весьма несовершенен. Я, конечно, понимаю, что если нужно опубликовать нечто за подписями, там, больше, чем трех людей, то практически невозможно добиться того, чтобы все они были полностью согласны с тем, что в этом тексте написано. Но лично мне кажется, например, что Декларация Комитета-2008 описывает окружающую действительность и проблемы, которые стоят сегодня перед Россией и перед ее политикой гораздо точнее, гораздо корректнее, гораздо аккуратнее и просто в лучших словах. Ну, ведь это ж тоже не последнее дело, если мы располагаем таким богатым, таким совершенным языком, как русский язык, ну, нужно уметь им пользоваться. Этот текст, который описывает вот эту идею создания Объединенного гражданского фронта, в нем есть вещи просто нелепые. Есть вещи, на мой взгляд, дикие. Ну, по формулировкам. Мне жаль, что он в таком виде увидел свет. Хотя в целом идеи, которые в нем содержатся, мне вполне симпатичны. Это одна история. Другая история заключается в том, что как на всякого талантливого, эффективного и очень заметного человека, на Каспарова сбегаются чрезвычайно странные персонажи. Люди, которым иногда как-то трудно подавать руку. Иногда трудно находиться с ними в одной комнате. Достаточно часто не хочется иметь ничего общего с тем, что они говорят и с тем, что они делают. Мне жаль, что процедура развития этого самого Объединенного гражданского фронта пока идет таким образом, что в ней нет механизма… Ну, я бы сказал: разбора тех, кто хочет во всем этом принимать участие или делать вид, что он в этом принимает участие, по разным причинам. Я не сомневаюсь, что среди тех людей, которые сегодня как-то сбегаются к Каспарову, есть люди либо просто бездельные, либо жадные, либо как-то потерявшие реальную ориентацию в окружающем мире – всякие люди. А есть люди очень талантливые. Скажем, есть несколько замечательных журналистов, которых я очень уважаю и, на мой взгляд, которые приносят Каспарову чрезвычайно много своим талантом, своим мастерством, своим языком и т.д. Так вот, то, что делает Каспаров в целом, на мой взгляд, хорошо, правильно, уместно и современно, а эта конкретная история пока организационно выглядит очень слабо. В частности, потому что Каспаров вынужден довольно много отсутствовать в стране, у него масса всяких дел, масса обязательств, оставшихся и от его предыдущей профессии, шахматной, я имею ввиду. Вот в частности, 12 числа его тоже не будет в Москве. Мне жаль, что его не будет в Москве 12 числа. Мне жаль, что с того момента, как эта Декларация была опубликована, его тоже в Москве не было. Я очень надеюсь, что эта энергия не пропадет зря. Я очень надеюсь, что этот человек сможет, в конце концов, собрать вокруг себя действительно здоровые, действительно эффективные, действительно полезные для России и его будущего силы. Тогда я с удовольствием буду среди этих людей. Ну, а пока, по-моему, надо бы Гарри Кимовичу и его друзьям насторожиться по поводу того, как идет развитие этой истории. Пока все это тонет в довольно незначительных словах, в довольно неэффективно устроенной организационной работе. Нужно, мне кажется, здесь больше профессионализма. Так мне кажется. Вот это по поводу Объединенного гражданского фронта. Что касается телеканала. Вторая история, которая очень многих как-то увлекла и заинтересовала. Ну, что вам сказать? Вообще, конечно, это опять история про деньги. Ну, 30 млн. долларов не очень большие деньги для российского бюджета, вообще, для российской практики. Вон как-то при перекупке «Юганскнефтегаза» там как-то десятками миллиардов меряют, но деньги неплохие, знаете, особенно если сами идут в руки. Устройство такого вот пропагандистского инструмента – прекрасный способ их украсть. Потому что как у Райкина очень непонятно: чего и сколько. Как измерить эффективность этого, как измерить степень разумности того, как эти деньги издерживаются, выражаясь старинным языком. Как измерить рациональность принимаемых решений в таком странном, противоестественном и, в общем, дохлом деле как пропаганда от имени государства. В конце концов как-то у нас же у всех с памятью ведь ничего не сделалось такого особенного, мы же помним, что такое был, особенно в поздние советские годы этот самый АПН – организация, которая ставила перед собой схожие задачи, впоследствии путем, там, многих, многих трансформаций она превратилась в РИА «Новости». Вот, кстати, сейчас многие говорят о том, что, собственно, РИА «Новости» являются инициатором, организатором этого самого телеканала «Russia today». Насколько я знаю, это не так. РИА «Новостям» во многом навязана эта история и руководство РИА «Новостей» не испытывает большого восторга оттого, что вынуждено этим заниматься и, в общем, даже предпринимает некоторые усилия для того, чтобы набрать некоторую дистанцию между собою и, собственно, вот этим вот начинанием. Я думаю, во многом именно потому, что перспектива того, что деньги будут украдены, она очень велика, украдены реальными инициаторами этого дела. И, конечно, никому не хочется за это отвечать из посторонних, никому не хочется похмелья в этом самом чужом пиру. Вот. Так вот, помните этот самый АПН? Какие были потрясающие истории! Про миллионные тиражи собраний сочинений классиков марксизма-ленинизма и руководителей партии и правительства, которые развозили по всему миру. Они там гнили десятилетиями по всяким подвалам и чердакам, потом их нужно было как-то утилизировать, а непонятно, как, потому что за них уже отчитались, что это все распространено, что это как-то с восторгом расхватано трудящимися. Были всякие потрясающие байки, которые ходили про то, как какой-то гигантский тираж попал в Австралию, что его ночью на лодках вывозили и топили на Большом Барьерном рифе, а потом прибоем это все прибивало на пляж. Весь пляж был засыпан томиками Леонида Ильича Брежнева. Жгли это все где-то в Лондоне, там на каких-то специальных городских помойках, обливали кислотой. Черт знает что! Потому что это была одна огромная, такая гигантская потемкинская деревня такая. Ну, правда, там торговали карьерой. Там на кону было вот это. Кто отличился, тот и молодец. Кроме того, это была могучая возможность, что называется, превратиться в загранработника. Шла борьба за то, чтобы поехать в длительную командировку, поработать, так сказать, вот в этом самом бюро АПН где-нибудь за границей, как-то позаниматься вот этой вот гигантской, этой немыслимой опереттой. Сейчас речь идет просто о деньгах. Это первое и это чрезвычайно важная вещь. Другая важная вещь, связанная ровно с этим же каналом, заключается в том, что мир изменился и вот речь идет о том, что мы создадим телеканал на английском языке, который будет демонстрировать вот российский взгляд на действительность. А как вот с этим российским взглядом просто-напросто выиграть конкуренцию? Ведь, может быть, кто-то думает, что там, не знаю, есть Америка и вот в каждой американской семье есть телевизор, а в каждом телевизоре есть такая кнопка, скажем, номер 73. И на этой кнопке висит этот русский канал. Вот американцы нажимают на эту кнопку, а там русский взгляд. Ничего ведь этого нету. Нет давно никаких кнопок и никаких телевизоров. Есть колоссальная конкуренция между сотнями телеканалов, а в руках у человека пульт, и он как-то нажимает на пульт и выбирает один или другой. Чуть соскучился, чуть не понравилось – перескочил на бокс или на кино или еще на что-нибудь такое. Давайте на этом месте прервемся, потому что через несколько секунд новости. Я продолжу, конечно, эту тему, потому что там есть еще о чем поговорить на этот счет. Но новости – дело святое. Уступаю волну на несколько минут.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО – Да, вот, собственно, вы только что слышали то, что там называется в этом ролике «Декларацией независимости», так то «Декларация о государственном суверенитете», строго говоря, если уже быть совсем корректным. Да, я тоже свободен. Хотя и не забыл, что значит страх и считаю, что это вообще-то люди не должны забывать, что значит страх, но должны помнить, что такое свобода. И должны время от времени позволять себе собираться вместе. Это очень полезный такой навык, каковой надо в себе тренировать. Так мы про телеканал, собственно, говорили с вами? Да. Конкуренция существует, и конкуренция очень существенная. И технический прогресс, и развитие всяких информационных технологий только способствует этой конкуренции. Как это все будет сделано, значит? Ну, предположим, что этот телеканал технически состоится, предположим, что действительно будет организовано какое-то производство, там, новостей или еще какие-то есть там материалы. Ну, и куда это все денется? На Спутник денется. Действительно, над землей висит значительное количество спутников. Там, в общем, есть свободное место, никаких проблем. Заплати деньги. Там этих транспондеров свободных, в общем, более-менее сколько угодно. И будет твой сигнал на Спутнике. А дальше можно отчитываться. А дальше можно сказать начальству: «Вот, смотрите, сколько у нас в мире есть спутниковых тарелок? 40 миллионов, 50, 100, 200? Ну, вот это и есть наша потенциальная аудитория. Вот на кого мы вещаем. Вот мы покрыли своим вещанием весь мир». Сколько в реальности людей будет смотреть это? Сколько из них заплатит деньги за то, чтобы получать этот сигнал, техническим языком говоря? Сколько из них обратятся к своему провайдеру, вот к тому, у которого они покупают спортивные программы какие-то там, специфические сериалы, какие-то есть женские, модные, музыкальные, такие, сякие. Скажут: «Будьте любезны, включите мне, пожалуйста, вот этот вот, вот этот русский взгляд вот этот вот. Я тоже хочу, чтобы он у меня там вот был. Пожалуйста, мне в пакет добавьте его. Я вам 2 доллара в месяц дополнительно готов за него платить». Сколько будет такого народу? Знаете, у меня есть сильные сомнения, что такого народу будет много. По одной простой причине: я вижу государственные каналы российского телевидения, вещающие на Россию. Я думаю, что они такой конкуренции не выдержат. В том, что касается информационного вещания. Вот мы на этой неделе узнали сенсационную новость о том, что реалити-шоу «Дом» куплено чрезвычайно крупным мировым производителем. Вот на этом месте мы как-то достигли довольно серьезных успехов. Кто понимает, говорят, что сериалы российские на довольно высоком уровне и так сказать, на мировом сериальном рынке начинают котироваться довольно высоко. Что касается информационных программ, то, знаете, как с народными промыслами: секрет утерян. Когда-то были «новости наша профессия», а теперь их профессия, по большей части, что-то совсем другое. Мы это видим, видим совершенно оголтелую такую дремучую пропаганду вроде того, что прошло на НТВ в минувшие выходные, такое голосом «Дела врачей» прошла история под названием «Чистосердечное признание» по поводу дела ЮКОСа, Ходорковского, Лебедева и т.д. Кто там чистосердечно признавался, не знаю. Это на совершенно пещерном, отвратительном уровне сделанная такая… не агитка, а как сказать? Пропагитка. Мне на самом деле интересно, вот люди, в прошлом приличные, которые имеют теперь к этому отношение, они что себе думают? Что они как-то сохраняют право на рукопожатие после этого? Ну, просто вот, ну, хотя бы те, кто объявляют это в программе. Вот Осокин, который как-то всегда считался достойным человеком. Он как-то проанонсировал это в информационной программе. Ну, его заставили, да? Вот ему как-то выкручивали руки, мучили его страшно, наверное. Вот мы не видим, что там под столом, а под столом сидит человек с утюгом раскаленным. Ну, и во если Осокин не произнесет этой фразы, ему, наверное, этим утюгом как-то будут его пытать там под столом. Да? А произнеся эту фразу, он почему не встал и не сказал: «Знаете, что? Пойду-ка я домой, пожалуй. Давайте дальше как-нибудь сами с этим кином разбирайтесь». Не пришло ему в голову. Мне жаль. Мне жаль, что приличные люди позволяют себя в это впутать. Вот. Так вот это не выиграет конкуренции, ни за что. Почему-то сейчас вот как-то пытаются мне объяснить часто, когда комментируют это, что нет, нет, нет, мы тут начнем с совершенно другого. Этот канал, он будет устроен совершенно по другому поводу. И вот мы начнем совсем все с чистого листа, и мы построим правильно, и новости, представляете? Чего начинать с чистого листа, вот начиная оттуда, в таком вот в экспортном варианте, зачем? Говорят даже, что происходит в довольно значительных количествах и будет происходить найм западных журналистов для участия в работе этого телеканала. Дескать, вот такого количества людей, свободно говорящих по-английски не найти среди российских телевизионных журналистов, вот надо всяких англичан и американцев, значит, поднанять. И пускай они тут работают. Ну, во-первых, я хочу посмотреть на то, как этим англичанам и американцам, людям, которые, в общем, ну, привыкли к некоторым стандартам. По меньшей мере, к стандартам взаимоотношений между журналистом и администрацией телеканала или редакции, чего угодно. Как им будут объяснять, чего можно, чего нельзя, или как чего говорить, чего не говорить? И как они будут это слушаться? И многие из них уволятся немедленно и напишут просто книжку об этом сейчас же. И будет скандал, будут смеяться. А кроме того, я бы хотел посмотреть, как здесь, в России будут сосуществовать два сорта иностранных журналистов. Значит, вот у нас будут тут, не знаю, журналисты BBC или «Рейтер» или чего-нибудь еще, если говорить, скажем, о британцах, там, газеты «Sunday Times», предположим. И вот они будут одного сорта. А рядом будет сидеть другой англичанин, который работает на государственный пропагандистский российский канал, и вот ему будет можно другое. Этому будут давать интервью, а тем нет. Этого будут аккредитовывать, а тех нет. Этого допустят, а тех не допустят. Этим разрешат, а тем запретят. Ну, вот и посмотрим, как они как-то между собой будут общаться. Думаю, что будет с этим большой конфуз и кончится все тривиальным сползанием всей этой истории на действительно еще одно «Иновещание». Оно ведь есть, «Иновещание». Многие из вас слушают его. Тут, кстати, есть важная очень история для понимания, что ведь, скажем, вот аналогии, которые приводятся чаще всего: что, а чего это им можно? Вот радио «Свободе» можно, «Голосу Америки» можно, «Дойче Велле» можно, а нам, значит, нельзя. Знаете, радио «Свобода», «Голос Америки» и «Дойче Велле», они совсем другим занимаются. «Голос Америки» вот здесь, в России люди если слушают, таких не очень много, но они есть, то слушают для того, чтобы знать, что тут, а не что в Америке. Радио «Свобода» сообщает нам не о том, что происходит в Праге, где она, «Радио Свобода», находится, и не о том, что происходит в Вашингтоне, откуда она, радиостанция «Свобода» финансируется. Она вещает о том, что происходит здесь. Удачно, не удачно, успешно, не успешно, хорошо конкурирует с «Эхом Москвы» или плохо – это уже другой вопрос. Но, во всяком случае, пытается. Здесь речь идет о другом. Если российский вот этот вот иноканал английский будет для бразильцев сообщать о том, что происходит в Бразилии или для пакистанцев о том, что происходит в Пакистане, а для таиландцев о том, что происходит в Таиланде, тогда, может быть, в нем будет какой-то смысл. Но что-то я сомневаюсь в эффективности этого всего на фоне CNN, потому что секрет утерян, в значительной степени. Потому что профессия находится в тяжелом раздавленном состоянии. Это не может не сказаться в этой ситуации. Конкуренция, я думаю, будет с треском проиграна в этой ситуации, потому что откуда взять-то? Ну, вот. Так что не надо сравнивать. Я просто одним глазом тут почитываю пейджер, на котором мне пишут похожие вещи, более ли менее. «Сергей, Вы же издеваетесь над Осокиным». Нет, я не издеваюсь над Осокиным, я горюю над Осокиным. Это человек, которого я очень уважаю, за которым… я не могу сказать, что я с ним близко знаком, я с ним не знаком, я наблюдаю за ним с экрана с большим удовольствием, с большим уважением. И для меня большое несчастье, что он позволяет таким образом с собою обращаться. Это для меня показатель того, что как худо у нас тут, в этой вот профессии. «Я насчет Осокина. Я с Вами не согласна, он не снимал эту гадость, а только проанонсировал. Лена». Да, он не снимал эту гадость, а только проанонсировал. И поэтому его вина меньше, чем тех, кто снимал эту гадость. Но те, кто снимал эту гадость – люди конченные, их судьба меня не интересует. Я надеюсь никогда с ними не встретиться, и никогда не пересечься с ними взглядами и не обменяться рукопожатиями. Судьба Михаила Осокина мне важна. Еще раз: я помню его, уважаю его, люблю как профессионала. Мне жаль. В этом случае, мне жаль. А люди, которые делали этот фильм, мне безразличны, поскольку мне безразлична вот эта глубина человеческого падения. Люди, которые лежат там, на дне, мне уже не важны, я как-то ничего не хочу о них знать больше. Меня же не интересует, что происходит с Ревенкой? Тут вот как-то, в Интернет, во всяком случае, масса всяких, ну, масса – что я говорю? Пару раз я прочел какие-то вздохи по поводу того, что вот судьба журналиста Ревенко показательна, он вот, превратился в жалкого чиновника, мелкого государственного служащего на правительственном уровне, вот-вот когда-то был Ревенко, а теперь вот стал, значит, клерк в Белом доме. А мне не жалко. А я думаю, что это достойный конец, что называется. Естественное завершение этой… судьбы, назовем ее так. Человек, который как-то в какой-то момент сделал предательство своей профессии, вот он, собственно, этим и кончил. А может, еще и не кончил. Может, это еще поедет дальше. Ну, так вот. Что касается этого телеканала, то, ну, да, ну, будет обычное иновещание, только телевизионное, будут работать пожилые, скучные люди. В общем, как-то относящиеся без всякого уважения к своему делу, понимающие, что особенно никому их дело не нужно, дразнящие друг друга «бойцами невидимого фронта», будут сами над собой хихикать, будут вспоминать журнал «Корея сегодня». Помните, в советское время был такой журнал, который очень все любили над ним посмеяться, и он, говорят, до сих пор жив и вот как-то. А это вот наша такая «Корея сегодня». Деньги будут тырить помаленьку. Вот будущее этого проекта. К сожалению, ни во что другое, в данном случае, я не верю. А денег уйдет много, тех самых денег, которые могли бы быть потрачены… Ну, вот дальше давайте с вами перечислять, на что они могли бы быть потрачены. Каждый как-то подумает о своем, да? И о своем погрустит. А я вам скажу, что я вот сегодня утром по некоему поводу, ну, вот так случилось, я… там, довелось мне посетить один московский районный суд. Московский! Столичный! Суд. В центре города суд! Какое же это ужасное зрелище! Какое же это жалкое, стыдное зрелище! А ведь это, между прочим, как-то дворец законности и правосудия. Один раз достаточно туда войти и посмотреть на эти стены, на эти лестницы и на эти стулья. Там нет ни одного целого стула. Там нет ни одного принтера, который может напечатать так, чтобы на это можно было без слез смотреть. Там нет ни одной клавиатуры у компьютера, у которой как-то не западали бы кнопки и не проваливались бы. Ну, про Интернет, вообще, я молчу. Хотя, между прочим, для суда – это важнейшая вещь: базы данных, разные справочники, доступ ко всяким базам прецедентов. Бог знает, для чего это могло бы пригодиться. Жуткое, нищее зрелище. Я думаю, что вот из этих 30 или 40 миллионов, пущенных на показуху, вот на эту вот гигантскую вампуку, в которую превратится этот телеканал, вот бы туда тысчонку-другую, на этот один из московских районных судов. Пару компьютеров им купить, унитаз починить, еще что-нибудь такое. Как хорошо бы было! Немного времени у нас осталось. 203-19-22 – это телефон прямого эфира, который мы сейчас там… немножечко в него понажимаем для того, чтобы по возможности скинуть разных охламонов, которые там висят, а пропустить нормальных людей, которые вот сейчас набирают телефон. И вот они попадают в эфир. Это же очень просто. Набирайте сейчас. Слушаю Вас. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Алло! Здравствуйте! Меня зовут Владислав.

С.ПАРХОМЕНКО – Здрасьте, Владислав.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Скажите, пожалуйста, а Вы случайно не большевик?

С.ПАРХОМЕНКО – Я? Что Вы?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Нет. Минуточку. Вы знаете, вот Вы говорите так: кто не с нами, тот против нас.

С.ПАРХОМЕНКО – Никогда я этого не говорил.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Вы знаете, а почему Вы считаете …

С.ПАРХОМЕНКО – Никогда я этого не говорил.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Минуточку. Вы сейчас говорите: они находятся на дне, журналисты, а почему Вы считаете, что они находятся на дне? Может быть, на дне находитесь Вы? У людей другая точка зрения.

С.ПАРХОМЕНКО – А это не точка зрения. Нет, нет, это не точка зрения. Я умею… Одну секунду, Владислав. Вопрос задали, хотите слышать ответ?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО – Ответ хотите слышать?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО – Отвечаю?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО – Отвечаю. Так вот. Это не другая точка зрения. Это другая профессия. Когда журналист превращается не просто в пропагандиста, он превращается в палача. Вот люди, которые делали этот фильм про Ходорковского, это пыточная, палаческая профессия, совсем другая. На мой взгляд, это – дно. Я не говорю, что это против нас. Я против них ничего не имею. Я просто знать их не хочу. Не хочу знать, как их зовут. Не хочу давать им руку. Не хочу быть рядом с ними. Ради Бога, пусть живут, пусть делают свое дело. Оно только меня не интересует. Разве это против нас? Это отдельно от нас. Вот за это, знаете, я держусь, и это, по-моему, не большевистская точка зрения, а просто человеческая. Владислав, Вы тут? Алло!

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Сергей, я слушаю. Вы знаете, я хочу Вам сказать. Вы как-то вот суд собой подменяли. Вы говорите, что суд как бы, он вынес приговор незаконно. Понимаете, это суд. Вы сами говорите, суд решил так, понимаете? Суд так решил по поводу Ходорковского. Если бы такой, допустим, случай был в Штатах, как Вы говорите, в Израиле. Помните, по поводу Гусинского? Он же уехал.

С.ПАРХОМЕНКО – Ну, что, отвечаю дальше, Владислав?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Пожалуйста.

С.ПАРХОМЕНКО – Отвечаю дальше. Насчет суда. Значит, то, про что был этот фильм, не имело отношения к решению суда. Решение суда было там упомянуто. Ради Бога, не имею ничего против. Упомянули – хорошо. Отдельная история, как я отношусь к решению суда, насколько справедливым я его считаю. Это мое мнение и моя трактовка. То, что содержалось в этом фильме, не было изложением решению суда. Это было изложением, я бы сказал, лживых бредней относительно людей, которые только что были осуждены. Совершенно отдельно от суда, совершенно вне всякого суда. Это были собраны в кучу обрывки разных съемок, сложенные произвольным образом и составленные в некую картину, которая создавала даже не впечатление, а скорее, ощущение на таком подсознательном почти уровне, ощущение отвращения к героям этого фильма. Причем сделано это было грубо, не тонко. Это не имело никакого отношения… Если бы речь шла в этом фильме о том, что происходило на суде, как шел суд. Они же не смеют показать, как шел суд. Ведь не зря же вся эта история с заседанием в зале, куда вмещается, там 1,5 десятка зрителей, с бесконечными ограничениями доступа и т.д. Ведь это же все неспроста. Ведь никто же не смеет дать нам с Вами узнать, что, собственно, происходило на суде, что вытворяла прокуратура, что вытворял суд. Вот я вчера ровно обсуждал это здесь вместе с Барщевским. Каким образом доказательства, которые были представлены, защиты, без объяснения отвергались как неважные, как не имеющие отношения к делу. Раз за разом. И Вам не дают этого увидеть, никто не хочет, чтобы Вы знали, как это сделано. Вместо этого Вам рассказывают про Аль Капоне. Помните про Аль Капоне?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Да, да, помню.

С.ПАРХОМЕНКО – А причем Аль Капоне? Причем параллель между Аль Капоне и этим?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Сергей, Сергей. У меня вопрос другой…

С.ПАРХОМЕНКО – Я Вам ответил про суд? Про суд я ответил?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Ну, по поводу Ходорковского давайте немножко оставим в стороне…

С.ПАРХОМЕНКО – Так я Вам ответил или не ответил?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Ну, это Ваша точка зрения.

С.ПАРХОМЕНКО – Моя точка зрения. Но видите, она тоже имеет право на существование.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Имеет, имеет, имеет. Но и моя точка зрения, правильно? И других людей, правильно?

С.ПАРХОМЕНКО – Да, разумеется. Поехали дальше.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Я знаете, какой вопрос Вам задать хочу. Я хочу вопрос по поводу Березовского вернуться. Вы знаете, конечно, может, я ухожу в сторону, но Вы знаете, вот по поводу Березовского, конечно, плачет тюрьма. Это моя точка зрения, это ведь суда не было…

С.ПАРХОМЕНКО – Ни на чем не основанная.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Вспомним «Авву». Так вот…

С.ПАРХОМЕНКО – Одну секундочку, по поводу Березовского и насчет тюрьмы. Я хочу Вам напомнить зрелище, когда заместитель генерального прокурора Колесников в свойственной ему издевательской манере, в манере такого публичного фарисейства. Вот он заставляет вспомнить это старое-престарое слово. Сидел и объяснял про то, как Березовский украл, вот украл ВАЗ, помните эту историю? Секунду, я Вам напомню сначала. Он украл ВАЗ. А теперь я Вам хочу напомнить, что Высший арбитражный суд России закрыл это дело. Оно рухнуло, Березовский оправдан по этому делу. Дубов оправдан по этому делу.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Хорошо, хорошо.

С.ПАРХОМЕНКО – Дальше что?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Вы знаете, я хочу по поводу Березовского вот чего. Все-таки с одной я вещью с Березовским все-таки согласен. Это по поводу домов.

С.ПАРХОМЕНКО – Каких домов?

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – 99 год. Это было, как мы помним, при Ельцине. Помните, Березовский говорил, что это сделало ФСБ.

С.ПАРХОМЕНКО – Да, Березовский утверждал это много раз.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – Значит, он выходит на Ельцина, бочку, грубо говоря, катит, правильно же ведь? А не на Путина.

С.ПАРХОМЕНКО – Не понимаю, почему он катит бочку на Ельцина.

СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИСЛАВ – При нем.

С.ПАРХОМЕНКО – Я понимаю, Березовский катит бочку на ФСБ. Вот и все. Я по этому поводу много раз высказывался. Владислав, все, хватит, простите, немножко долго. Давайте все-таки уступим кому-нибудь еще. По Вашему поводу я скажу следующее. Я считаю, что по делу о домах, ФСБ и прочем никто, прежде всего, само ФСБ, российский суд, следственные органы, прокуратура не позаботились о том, чтобы предоставить мне убедительные доказательства того, что след тянется в сторону от государственных органов, от так называемых правоохранительных органов как-то не к ним, а от них. И что след тянется, предположим, в Чечню. То следствие, которое было проведено, было проведено с огромным количеством нарушений и во многом смехотворно. Люди, которые были осуждены по этому делу, несомненно, являются в лучшем случае незначительными, эпизодическими фигурантами, находящимися на периферии всей этой истории. Ни в коем случае они не могут быть ни организаторами, ни вдохновителями, ни сколько-нибудь серьезными людьми, планировавшими эту всю историю, ни тем более, заказчиками этого дела. Никто не позаботился о том, чтобы провести реальное следствие и действительно предъявить мне, мне как гражданину Российской Федерации виновных в этом деле. Вот в чем вся история. До тех пор, пока это так, я буду допускать все возможности и все варианты. Собственно, и тот, на котором настаивает Березовский. У меня нет оснований от него отказаться. 203-19-22. Еще один телефонный звонок попробуем принять. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Я - Александр, Москва. Скажите, пожалуйста, а как Вы думаете, вот когда придет конец света?

С.ПАРХОМЕНКО – Понятия не имею.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Или это все выдумка?

С.ПАРХОМЕНКО – Понятия не имею, когда придет конец света. Александр, неуместная шутка. Зря потратили наше с вами время. 203-19-22. Алло!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ОЛЬГА ВЛАДИМИРОВНА – Это «Эхо Москвы»? Прежде всего, я хочу поблагодарить Вас за то, что Вы есть.

С.ПАРХОМЕНКО – Спасибо большое и Вам за то, что Вы благодарите меня.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ОЛЬГА ВЛАДИМИРОВНА – Второе. Я Вас очень прошу, передайте Гарри Каспарову, что я участник войны, обороны Москвы присоединяюсь к нему и ко всем, кто придет 12 числа.

С.ПАРХОМЕНКО – А как Вас зовут, простите?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ОЛЬГА ВЛАДИМИРОВНА – Ольга Владимировна.

С.ПАРХОМЕНКО – Ольга Владимировна, считайте, что Вы ему это уже передали. Спасибо большое. Я надеюсь, что он Вас слышал, как и еще примерно 800 тысяч москвичей, которые слушают «Эхо Москвы» достаточно часто. 203-19-22. Еще один телефонный звонок успеем. Алло! Сорвалось. Алло! Не везет. Последняя попытка, потому что уже 59 минут, собственно. Алло! Это программа «Суть событий» и Вы в прямом эфире. Алло! Ну, говорите же. Не получается у нас. Не знаю, что у нас случилось с телефонами, чего-то не везет. «Сергей, неужели Вы не понимаете, что разговаривали с провокатором. Людмила». Да нет, не понимаю. Разговаривал с человеком, имеющим свое мнение и высказывающим его довольно агрессивно, но я тоже не сахар. Знаете, со всеми надо уметь разговаривать, и с этим самым Владиславом нужно уметь разговаривать тоже. «Конец света уже наступил, сынок», - пишет Евгений. Не исключено, Евгений, кто знает? 21 час 59 минут и 57 секунд! Кончилась программа «Суть событий». Встретимся с вами через неделю. Всего вам хорошего. Пользуйтесь хорошей погодой, пользуйтесь летом, оно с нами. Счастливо. Новости.