Суть событий - 2005-01-14

С. ПАРХОМЕНКО – Добрый вечер. Это программа "Суть событий". Год, можно сказать, что начинается. Более-менее заканчиваются всяческие отпуска, каникулы, поездки, праздники. И "эховская" программа возвращается в свое нормальное естественное русло. Пятница, 9 часов вечера, все на своем месте. Правда, не совсем пора отпускная закончилась, вот Виктор Шендерович пока отсутствует в Москве, так что у нас сегодня будет несколько удлиненный эфир. Лишние полчаса я проведу в разговорах с вами, что меня всегда радует, потому что дает возможность принять еще несколько звонков, ответить на вопросы. Обычно к концу программы и завязываются разного рода такие прямоэфирные беседы и разговоры. 974-22-22 или 755-87-05 для абонента "Эхо Москвы" это пейджер. Он работает, также можно прислать на этот пейджер сообщения нормальным образом, позвонив по этим телефонам, но и воспользовавшись интерфейсом, который имеется на сайте "Эхо Москвы". Найдите там и кликните там на такую строчечку "эфирный пейджер", у кого есть прямой доступ к Интернету и тоже можете напрямую отправить мне сюда сообщение. А, кроме того, телефон 203-19-22, который, конечно, вы все хорошо помните, будет работать во второй части нашей программы. И вот тут-то, наверное, начнется как обычно самое интересное. Я обращусь, во-первых, к вопросам, которые пришли мне по Интернету, их довольно много. Похоже, наши слушатели уже в рабочем режиме слушают радио, так что большой ассортимент я получил разных вопросов и предложений по поводу тем сегодняшней программы. Сюжетов основных, конечно, два. Два с половиной. Один чрезвычайно бурно обсуждаемый - это все, что связано с монетизацией льгот, с переводом на сугубо денежные финансовые рельсы взаимоотношения между государством и наименее защищенными слоями населения, вы понимаете, что я имею в виду и ту большую серию разнообразных выступлений, иногда довольно бурных, довольно шумных. Иногда более многочисленных, иногда совсем штучных по числу участников, которые прошли по всей стране. Несомненно, еще будут продолжаться по мере того, как люди будут осознавать, что собственно произошло. И как именно с ними поступили и к ним отнеслись, и что теперь им предстоит. Так что вот один сюжет, о котором мы, конечно, поговорим. Что происходит с монетизацией тогда, когда закон вступил в действие, а он вступил с 1 января. Второй сюжет то, что связано с процессом Ходорковского. В последние дни произошло довольно заметное оживление событий на процессе руководителей ЮКОСа. Там был довольно важный демонстративный момент 30 декабря, когда совершенно неожиданно туда в зал заседаний явился А. Илларионов, советник президента по экономическим вопросам. Это, несомненно, была такая своеобразная политическая демонстрация. Сел там, на глазах у всех и в присутствии большого количества журналистов и фотографов и телекамер некоторое время демонстративно поприсутствовал. Это скорее такая психологическая вещь, скорее политическая демонстрация. А содержательно, чрезвычайно важно и интересно, то заявление, которое сделал после большого перерыва Ходорковский на суде. После большого перерыва, потому что он не злоупотребляет своим правом выступать с развернутыми пространными выступлениями, и действительно должны были произойти события вполне экстраординарные, для того чтобы он, наконец, заговорил и выступил с довольно большой речью. Тоже обсудим с вами, если хотите. И еще один сюжет, я говорил, что два с половиной. Половина - потому что несколько меньше людей задают вопросы, связанные с этим. Но, на мой взгляд, это вещь чрезвычайно важная. Это то, что связано с перспективами перехода на поголовный призыв. Видите, как в России все быстро меняется. Еще совсем недавно мы обсуждали, насколько это возможно и реалистично - переход российской армии на профессиональные рельсы, полный отказ от призыва, превращение российской армии в современную профессиональную, компактную, оптимально и рационально устроенную систему. А вот сегодня эти все разговоры постепенно надо забывать и отказываться от них, они больше не актуальны, потому что, очевидно, что российское политическое руководство и военное руководство полностью перешло на противоположные позиции. И речь сегодня идет о том, что нужно прекратить все эти лицемерные разговоры о профессиональной армии, а наоборот вернуться к тотальному поголовному призыву в ситуации, в которой каждый российский гражданин проходит специфическую подготовку к жизни, которая заключается в разнообразных унижениях, и эксплуатации его. Вот так представляют себе школу жизни руководители современной России. Они считают, что человек не может сделаться полноценным гражданином России, если его год не помучить. Не поунижать и не поиздеваться над ним, а именно в этом сегодня заключается в основном служба в российских вооруженных силах. Понятно, что за это время подготовиться и сделаться полноценным специалистом, способным работать с современными системами вооружений, которые есть у российских стратегических войск и российской авиации и флота и так далее, невозможно. Особенно если понимать, что военнослужащие срочной службы по большей части заняты на разного рода неквалифицированных хозяйственных работах. Используются в качестве рабов, бесплатной рабочей силы, чернорабочей силы, почти всегда из этого извлекают какой-то побочный доход. Масса случаев, когда солдат сдают в наем как рабов поденщиков. На какие-то ремонтные работы, дачи. Либо они работают на каких-то стройках, принадлежащих офицерам или тыловикам армейским. Вот это мясо такое рабочее в тылу используется, таким образом, а это еще такая тяжелая ситуация, потому что есть другой, гораздо более драматичный поворот сюжета, когда военнослужащих срочной службы отправляют просто на войну. В частности, на Кавказ. В последнее время стало принято прикрывать это разного рода скороплодными и скороспелыми формами контрактов. Быстренько стараются подписывать с ними какие-то бумажки, но на самом деле это те самые ребята, которые вчера еще стояли в военкоматах в очереди на медкомиссию, а через 3-4 месяца учебки оказываются уже полноценными вояками, как кажется их начальству. Могут быть отправлены на фронт, на фронт, действительно, на фронт. Потому что оттого, что наше политическое руководство не называет события на Кавказе войной, это ведь войной не перестает быть. Можно сколько угодно говорить, что не горячо, не горячо, не остро, халва, халва. От этого не станет ни прохладно во рту, ни сладко. И замечательное было выступление президента России на пресс-конференции в Германии, кажется в один из последних дней ушедшего года. Когда он подробно объяснял немецким журналистам и активистам, которые демонстрировали там что-то такое против войны в Чечне, что они могут ехать домой, и садиться за рождественский стол, потому что никакой войны в Чечне нет, им все показалось. Ну да, похоже, что им-то может, и показалось, а вот интересно, что показалось самому президенту, когда он несколько месяцев до того пролетал над разрушенным Грозным и потом публично удивлялся: надо же, как это все ужасно сверху выглядит. Оказывается все разрушено, кошмар, ужас. Ну вот, видимо, всем кажется, президенту кажется одно, а немецкими активистам другое. И министру обороны Иванову кажется, что не осталось срочников на Кавказе. А есть одни контрактники. А вот "Единой народной партии Солдатских матерей", как теперь называется эта организация, кажется противоположное. Ей кажется, во-первых, что это ложь, и на самом деле под видом контрактов призывники отправляются на войну. И еще ей кажется, что, наконец, нужно начать подготовку все-таки к референдуму на этот счет. Потому что референдум это все-таки высшая мера взаимоотношений между обществом и государством. Между властью и гражданами, и в тех случаях, когда власть уклоняется от нормального диалога, диалога путем выборов, от диалога путем строительства многопартийной системы, это как раз случай России, где последовательно строится однопартийная система. Так вот именно в этот момент и наступает ситуация, в которой только референдумом и можно попытаться справиться и обратить внимание власти, что - эй, тут люди, люди здесь, посмотрите туда. Вот мы тут. Эта ситуация очень драматичная, когда власть не боится своих избирателей. Не ждет их решения. Не требует их поддержки, а на самом деле считает себя выше этого, свободной от каких-то обязательств перед избирателем и навязывает свои решения, принятые таким сугубо бюрократическим путем. Вот "Единая народная партия Солдатских матерей" выпустила заявление на прошлой неделе, где сказала несколько очень верных и ясных и правильных фраз, вполне, по-моему, бесспорных. И о том, что заявление министра Иванова 30 декабря, то самое, которое было сделано, что всякие "балалаечники" должны лишиться всяких льгот, нечего тут… Так вот это заявление "Партия Солдатских матерей" называет "очередным проявлением пренебрежения интересами и мнениями граждан России". Верно сказано, действительно в этом много пренебрежения. Эта партия высказывается в том смысле, что поголовный призыв может быть направлен только на одно – "чтобы увеличить число самых дешевых рабов для государственных и частных рабовладельцев". Я цитирую их заявление, и: "…обеспечить многолетнюю войну на Кавказе бесправным пушечным мясом". Бесспорное заявление. Именно в этом весь смысл. На самом деле довольно легко найти это заявление и в Интернете и, полистав газеты последних дней. Так вот "Партия Солдатских матерей" предлагает начать подготовку к всероссийскому референдуму. Это не первая инициатива, связанная с референдумом об отсрочках в армии. Там, как это часто бывает, все упирается в деньги. Если сесть спокойно, положить перед собой лист бумаги и посчитать, то получается, что нужно 2 млн. долларов. На то чтобы в соответствии с современным законодательством устроить референдум. Не то, что надо кому-то платить взятки, давать возможность заработать, политтехнологам, кому-то еще. Просто это очень сложное дело, нужно развернуть огромную по стране сеть активистов, нужно собрать колоссальное количество подписей в очень короткие сроки. Выдержать очень жесткие процедуры. Это возможно только при очень жесткой и точной координации, которая охватывает буквально всю страну. Это все стоит денег: на связь, на разъезды, на бумагу. На разного рода оформления у юристов и нотариусов. Там сложная дорогая процедура. Это все непросто. Но ничего удивительного в этом нет, потому что российское законодательство последнего времени оно строилось более-менее специально в расчете на это. Мы говорили несколько месяцев назад, что в начале минувшего года, что было изменено законодательство о референдуме с прямой целью – сделать референдум невозможным в тех условиях, когда он не поддерживается прямо государством. Или государственной партией. Поскольку уже в тот момент началось строительство такой государственной однопартийной системы под контролем администрации президента, вот под эту систему и строился закон о референдуме. Именно в расчете на такие решения. Только государство, считает современный российский законодатель, должно быть инициатором и организатором референдума. Или, во всяком случае, должно оказывать существенную содержательную помощь тем, кто референдум организует. Никакой самодеятельности тут быть не должно. Излишне говорить, что это резкое и прямое такое достаточно циничное извращение самой идеи референдума, которое, конечно, оружие политически слабых. Партия, которая находится у власти, не нуждается в референдуме. Государство само по себе не нуждается. Мощные политические группировки обойдутся без референдумов, у них есть другие способы донести до власти, чиновников, государственной машины подавления, до страны, донести свою точку зрения и настоять на ней. А вот у тех, кто в меньшинстве сейчас в этой ситуации, для них референдум чрезвычайно важен. Для них это одна из последних возможностей все-таки настоять на том, чтобы их мнение было хотя бы рассмотрено, изучено. Так что снова поднимается сейчас этот вопрос, я думаю, что многие политические организации, считающие себя оппозиционными, заявят о своей позиции по отношению к этой инициативе. Надеюсь, что кто-то ее поддержит, я лично был бы горячим сторонником идеи референдума на этот счет, референдума, который мог бы ответить на вопрос: должна или не должна существовать в России система поголовного безусловного механического, я подчеркиваю, механического, потому что именно на этом настаивает министр Иванов, призыва в армию. Я в прошлой своей передаче позволил себе некоторый прогноз, сказав, что министр зря упоминает о "балалаечниках", потому что как раз "балалаечники" обычно и находят, условные "балалаечники", конечно, не собственно мастера игры на этом чудесном народном инструменте, а разного рода второстепенные, второразрядные категории льготников, вот что имелось в виду. Они находят возможность как-нибудь уж в результате от призыва уклониться. Обязательно находятся какие-то специфические защитники у них, которые говорят, в каких случаях нужно поддержать, кто говорит народные промыслы, кто говорит - малые народы. Кто говорит редкие профессии, кто еще что-то. А люди действительно, представляющие из себя ценность, они часто оказываются в этой ситуации беззащитными. Я абсолютно здесь не намерен, и это говорю для тех, кто еще устроил большую дискуссию на форуме, который есть на сайте "Эхо Москвы", вот у меня тоже вокруг моих программ на форуме разворачиваются довольно иногда оживленные дискуссии. Вот там, в очередной раз начался такой большой спор, зачем я обидел "балалаечников", почему я считаю, что музыканты меньше заслуживают отсрочек, чем студенты разных физтехов и мехматов. Да нет, на самом деле нет. Я начинал свою журналистскую деятельность в журнале "Театр" и вблизи наблюдал все, что связано с профессиональной театральной средой. Это было в то время, когда театральные актеры, которые учились в вузах, не имели никаких отсрочек. И это была совершенно идиотская нелепейшая ситуация, когда талантливые люди поступали с огромным трудом после колоссальной подготовки, выдержав очень сложную систему экзаменов, поступали в театральные вузы. Учились там год, получали первое представление о профессии, навыки, испытывали первый вкус, играли первые этюды или первые роли в ученических постановках, а потом их забирали в армию. И они возвращались через полтора года, не два, а полтора, у них было небольшое послабление в связи с тем, что они считались студентами, возвращались, забыв абсолютно все. Полностью начинали все сначала, более того, утратив в значительной мере те даже ученические навыки, которые у них были к моменту поступления, потому что за полтора года у них вышибали школьную программу из головы, она вылетала у них. И вообще какие-то минимальные представления о том, что нужно книжки читать, актеру очень важно следить за собственным здоровьем, голосом, лицом, руками. Актер есть актер. Это был какой-то верх идиотизма. Я понимаю, что немногие в процентном отношении в статическом, демографическом смысле, немногие через это прошли, но это был какой-то сущий бред, то, что происходило с актерами. Кстати, оно в значительной степени происходит до сих пор. Я абсолютно убежден, что это зло совершенно универсальное, вот такой подход, когда человека, выучив в школе или даже позволив поступить ему в вуз, отрывают от учебного процесса на год или два, все равно, на достаточно протяженное время, потом все начинается сначала. Все, что было до того, это выброшенные деньги. Это все абсолютная бесхозяйственность как это раньше называлось. Разбазаривание сил, времени, человеческих усилий, судеб и так далее. И придумать это можно только от презрения к населению так называемому. Есть такая знаменитая история про то, как советская номенклатура партийная делила продукты, которые получала в разного рода распределителях на спецпродукты, изготавливаемые в спеццехах, а также продукты для населения. Вот эта колбаса для населения - мы не можем ее есть. Это масло для населения, оно с пониженным содержанием масла, на самом деле оно маргарин. Вот презрение к населению. Оно сквозит в тех заявлениях, одно из которых мы слышали от С. Иванова от 30 декабря. Тяжелое впечатление это все, конечно, производит. И ведь все в деталях. На самом деле идея поголовного призыва да, она устарелая, архаичная, отвергнута цивилизованным миром, ну хорошо, можно попытаться ее обсудить, если понимать, что это требует серьезных организационных усилий. Что это тоже нужно осмыслить, нужно с этим разобраться. Огромное количество сообщений я получил на пейджер, люди спорят со мной и моей позицией, впрочем, многие поддерживают ее, примерно половину на половину, связанной с армейским призывом. Бывают такие забавные вопросы. "Господин Пархоменко, - пишет Николай, - вы бы для порядка привели несколько конкретных случаев использования солдат генералитетами в своих целях". Николай, я советую вас сделать вот что. Я не знаю, в каком городе вы живете, но наверняка где бы вы ни жили, есть дачный поселок под названием генеральские дачи. Под Москвой это по Белорусскому направлению, Казанскому есть несколько таких мест. Я знаю такой целый огромный кусок между Ярославлем и Костромой, например. Там едешь по шоссе и просто колоссальный объем. Вы для порядка съездили бы туда и просто заглянули через забор. Там кто яму роет, кто красит, гвозди прибивает. Ну и все бы вас стало понятно. Не надо приводить документальных примеров. Иногда надо просто глазами посмотреть, и увидите, что солдатики в стоптанных кирзовых сапогах там ковыряются на этих генеральских дачных участках. Но это ведь не самое большое зло. Да черт бы с ними, ну действительно построили бы они эту дачу. Конечно, противно, но не более того. А отношение к людям вот это на самом деле отвратительно. Вот, по-моему, тот же Николай подряд пишет: "Будьте добры, назовите, какие виды отсрочек от призыва существуют в армии Израиля". Николай, ну что так как-то примитивно. Это вопрос задавали уже сто тысяч раз. Отвечаю. Отсрочки от призыва в армию в Израиле существуют, их много, некоторые из них довольно экзотические. Например, там есть некоторые специальные религиозные мотивы и люди, принадлежащие к определенным клерикальным кругам и выходцы из ортодоксальных кругов израильского общества, они тоже имеют отсрочки. Что, кстати, вызывает бурное возмущение у более прогрессивных либеральных групп израильского общества. Есть масса отсрочек по медпроблемам, конечно, но отсрочек в нашем понимании там действительно нет. Отсрочек по учебе, например, и так далее. Более того, там служат и юноши и девушки. Так вот, это то самое, о чем я закончил разговор перед новостями - все же в деталях. Можно устроить как в Израиле. Только тогда надо усилий приложить столько, сколько приложено в Израиле к тому, чтобы армия была устроена так, как она устроена там. Чтобы в ней были порядки такие, которые там. Чтобы в ней не было дедовщины никогда и никакой. Чтобы взаимоотношения между офицерским, сержантским составом и рядовым такие, которые там. Это требует много сил. Это сложная история. Это гораздо сложнее, чем рявкнуть в микрофон: "балалаечники" пускай все отправляются под ружье. Это гораздо сложнее. Это требует мозгов, усилий, денег, энергии, таланта, это много чего требует. Вот знаете, мне почему-то приходит в голову такой пример, он может быть, гораздо менее драматичный и гораздо менее трагический даже, да и касается вообще немного кого. Я некоторое время тому назад был в Англии, ездил на машине там. И столкнулся впрямую с проблемой, которая года два назад бурно стала обсуждаться, когда стали говорить о том, что московское правительство рассматривает идею закрыть для вообще автомобильного движения московский центр. Не то чтобы машины не ездили, а чтобы всякая машина, которая въезжает в какую-то зону, например, внутри Садового кольца, это было бы платным. Чтобы нужно было заплатить за право передвигаться по центру. Каждый день за каждый въезд. В качестве примера приводился Лондон, что там ввели такую систему и там никто за редчайшим исключением, "скорой помощи" или пожарной команды и какая-то часть такси имеет право ездить по центру бесплатно. А вот все остальные платят. Вот у них же сделали, ну и мы сделаем. А что такое. Воспользуемся мировым опытом. Можно воспользоваться мировым опытом, но зависит от того, в чем будет заключаться это пользование им. Просто в том, что будет принято такое же решение или в том, что будут предприняты такие же усилия. Потому что я посмотрел, как это там устроено. Как водитель, который подъезжает к лондонскому центру, двадцать раз видит вывески о том, что вы приближаетесь к платной зоне. Если вы заедете вот туда, с вас причитается такая-то сумма, а не хотите заезжать, сворачивайте вот сюда. Здесь можете остановиться, здесь паркинг или можете объехать кругом. Без конца. Все это чрезвычайно ярко, ясно, понятно, доступно, очевидно сделано. Дальше, если ты въехал в эту зону, то тебе надо заплатить. Предприняты колоссальные усилия, для того чтобы людям было это удобно. В тысячах газетных киосков, табачных лавок, булочных, в подземных переходах в метро, в каких-то будках на улице стоят специальные аппараты, с помощью которых можно за это заплатить. На них ясно понятно, удобно и очевидно написано, как это делается. Вот когда смотришь на это, проникаешься уважением к этой системе, понимаешь, что люди хорошо продумали это все, здорово, серьезно, точно, профессионально над этим поработали. Они создали эту систему. Не просто объявили: вот сегодня было бесплатно, а завтра за "бабки". Они организовали схему, которая работает. Вот с армейским призывом тоже, наверное, так можно. Можно организовать схему, призывную армию как это сделано в Израиле, например, которая будет работать. Которая будет эффективна, израильская армия эффективна, потому что эта страна существует в состоянии войны и испытывает на себе постоянное давление, и армия справляется с этим давлением реальным, между прочим, а не выдуманным. И эта армия не калечит людей и не проводит их через унижения. Можно это сделать. Но это сложно. Я что-то ничего не слышу о том, что это будет сделано в России. Но я слышу, что у "балалаечников" нужно отнять льготу. И на этом остановиться. Очень часто это происходит в российской политике. Та же история, несколько раз мы об этом говорили. Ссылки на западный опыт по поводу системы выборов по партийным спискам. А вот в такой стране, в такой стране, и в сякой и вообще во всех странах, куда ни сунься, везде организованы выборы по партийным спискам. Да, конечно, но только там партии есть. Да, там организована сложная, изощренная, тонкая, очень подробно контролируемая система функционирования партий и взаимоотношения с государством. Их финансирование, их работы на выборах. С гарантиями их прав и обязанностей. Это сложно сделать, это гораздо сложнее, чем это объявить. Сказать: с завтрашнего дня у нас будут выборы по партийным спискам. Да, но только у нас партия одна. И это вообще не партия, а это механизм такого внедемократического, вневыборного контроля над чиновничьими должностями. Вот буквально день назад я вижу большой заголовок в "Коммерсанте" о том, речь идет о приведении членов правительства к партийной ответственности. Это преувеличение, наверное, и пока это все происходит не в таких формах, но о чем идет речь? – о том, чтобы появился еще один канал внесистемного, а что такое системный в связи с демократией, это значит, связанный с избирателями, с участием избирателей. Так вот внесистемного давления на государственных служащих. Чтобы они боялись не избирателей, не выборов, не общественного мнения, не публичного разоблачения, не прессы, как боятся западные чиновники, а боялись партийного начальства, которое глоткой, кулаком по столу, криками: положишь партбилет на стол, начинает управлять всем. Дальше возникает вопрос: а откуда берется это партийное начальство, его кто формирует. Ну вот, есть некоторое предположение. В последнее время по поводу России довольно часто говорят, что это партийное начальство формируется из разного рода спецслужб, силовых структур. Из бывшего советского КГБ, прежде всего. И, на мой взгляд, правы те, кто говорят, что формы и объем участия ГБ в формировании, не просто в управлении государством повседневным, там огромное это участие, там колоссальная ответственность сегодня на самом деле, лежит на выходцах из КГБ и они не готовы к этой ответственности. Они профессионально не способны этому соответствовать. Это совершенно другая история. Но выяснилось, что эта школа политических кадров это источник некий, резервуар, из которого появляются сегодня управляющие кадры в России. Вот он так выглядит этот самый Гарвард, он у нас на Лубянской площади помещается. Оттуда они берутся. В этой связи я бы очень рекомендовал нашим слушателям почитать, это можно сделать и задним числом с помощью Интернета, почитать газету "Комсомольская правда". Где напечатана очередная установочная статья. Вообще это чрезвычайно любопытно, что у нас в России постепенно воссоздался институт установочных статей. Помните, "Не могу поступиться принципами" Нины Андреевой и так далее. Вот таких специальных текстов, которые публикуются вроде как в открытой печати, а на самом деле являются сигналами, которые проходят вниз по государственной чиновничьей бюрократической иерархии. Вот такой системой, которая работает как канал для такого рода распространения информации, в последнее время стала газета "Комсомольская правда", что впрочем, справедливо, поскольку это одна из немногих, а может быть, единственная газета, так уж вышло, которая имеет статус общегосударственной, национальной. Действительно, "комсомольские правды" существуют практически во всех субъектах федерации, в том или ином виде. Такие региональные выпуски. И действительно это довольно надежный канал информации. И люди, которые руководят "КП" очень специфические, я думаю, что власти сегодняшней легко и удобно иметь с ними дело, они говорят на одном языке, хорошо понимают друг друга. Им несложно договориться. Так вот, 29 декабря в "КП" вышла статья Виктора Черкесова, директора федеральной службы по борьбе с наркотиками, коротко говоря, она на самом деле длинно и сложно называется. В народе назвали ее госкомдурь в связи с таким громоздким ее названием. Вообще довольно серьезная история, речь идет о том, что создается альтернативная силовая структура. Полностью свободная от контроля со стороны, я уж не говорю общества, но в значительной степени и государства, создается в виде такой системы, которая вроде как должна заниматься наблюдением за оборотом наркотиков, а на самом деле это мощная силовая структура, которая, по всей видимости, должна стать противовесом КГБ, ныне ФСБ. Должна стать чем-то вроде специальной личной гвардии президента или администрации президента под непосредственным контролем президента или администрации президента. Эта служба хорошо вооружена, некоторое время тому назад вы, наверное, это помните, тоже произошел большой скандал, когда случилось нападение на опорный пункт этой службы в Нальчике и обнаружилось, что там огромное количество оружия. И руководители этой службы вынуждены были довольно сбивчиво объяснять, что ничего удивительного в этом нет, что им положено табельного оружия такое количество. Там было, по-моему, больше 70 автоматов, огромное количество боеприпасов и так далее. И как-то все несколько изумились, а чой-то у них такие арсеналы. Это, каким образом им помогает в борьбе с наркотиками. Вот такое количество табельного оружия. А объясняется все это просто. Это такая некоторая альтернатива, потому что тот подъем чекистских служб, он на самом деле, конечно, начинает беспокоить даже тех, кто его спровоцировал. Они понимают, что рано или поздно это может выйти из-под контроля, из берегов и может понадобиться другая сила, на которую в свою очередь можно было бы опереться. Стараясь проконтролировать это. Так вот, господин Черкесов, надо сказать, довольно откровенно, очень ясно, последовательно говорит о вот этом противостоянии. Он, правда, опровергает его, говорит, что на самом деле его не существует, что это все выдумки. Что это злонамеренные инсинуации. Значит, он не от меня одного слышит об этих выдумках и злонамеренных инсинуациях. Наверное, есть еще люди, которые таким образом анализируют вот эти обстоятельства. И, по-моему, это совсем неслучайно. Так вот, Черкесов использует эту ситуацию еще и для того, чтобы выступить с очень важной декларацией о том, что люди, которые работают в спецслужбах, они ничего не забыли, ни в чем не раскаиваются, ни о чем не жалеют. А более того, они глубоко и твердо убеждены в справедливости того, что они делали. И справедливости не просто своих поступков, или участия в каких-то акциях, а надо сказать, что Черкесов человек, который известен, скажем, в правозащитных кругах тем, что он был организатором одного из последних в истории Советского Союза процессов по пресловутой 70-й статье. Такой диссидентской статье и по тому, что в 1989 году было организовано в Питере дело ленинградской "ДемРоссии". Когда больше сотни человек было допрошено и пропущено через этот процесс, и Черкесов тогда руководил всем этим, допрашивал очень многих из ныне действующих, кстати, активистов либеральных организаций. Так вот, идеология, которая лежала в основе этой деятельности, она сегодня с гордостью объявляется все-таки правильной неопровержимой и, во всяком случае, не опровергнутой. Она очень простая. Не существует никакой разницы между государством и народом. Кто замахивается на государство, тот на самом деле замахивается на народ. То есть на общество. На мой взгляд, это ложная, глубоко демагогическая, чрезвычайно реакционная точка зрения, потому что совершенно очевидно, что тождественность между государством и обществом, отстоять, защитить такую точку зрения невозможно. Это вещи разные, во многом естественным образом соперничающие, противостоящие друг другу. Ничего в этом нет трагического или печального, это собственно важный двигатель развития человеческой цивилизации, когда у общества есть свои интересы, у государства свои, в их конфликте, столкновении, собственно и рождается политическая и общественная истина. Так вот, Черкесов пишет в своей статье очень откровенно, здесь надо быть ему даже благодарным за такую ясность подачи этих мыслей, он ничего совсем не хочет скрыть. Он ясно пишет: "Почему же эти люди и автор этих строк, в том числе преследовали, а на деле подвергали законному конституционному принуждению противников весьма несовершенной идеологии". Несовершенная идеология это идеология коммунистическая, о которой он несколькими абзацами выше пишет. "Потому, что отчетливо понимали: в большинстве случаев рука, наводящая якобы идеологическое оружие, метит в сердце государства и не скрывает этого. Они знали, для тех, кто бьет, это гадина, - вот то, на что собственно направлена была эта рука злодея, - а для тебя твоя страна, твой народ". Вот собственно та самая идея, на самом деле совершенно очевидная. Тот, кто замахивается на государство, тот замахивается на власть, на самом деле на народ и общество. Эта идеология чрезвычайно бесчеловечна. Я заговорил об этом, потому что очень много пришло вопросов, ссылаются на какое-то интервью Каспарова, что он якобы отзывался крайне нелицеприятно о президенте, употребляя разные слова вроде "фашиста". Найти этот текст не удается, если кто-то имеет в виду конкретные заявления, пусть пришлет ссылки, посмотрим. Но Каспаров говорит много и довольно энергично о том, что тот режим, который сегодня развивается под началом современных российских руководителей выходцев из КГБ, тех, кто не обращает внимания на детали, кто делает заявления про "балалаечников", абсолютно не задумываясь над тем, что за этим дальше. И как это будет реализовываться, и какие усилия реально требуются, для того чтобы это заявление не превратилось в унижение для людей, так вот эти самые люди создают государство, в основе которого лежат такие по существу бесчеловечные идеи. Власть и человек это одно и то же, покусившийся на власть, покушается на человека. Ну, власть от бога, короче говоря, это и есть тоталитаризм на самом деле. Вот в такие моменты понимаешь, что есть общие заявления, термины вроде высокопарные, какие-то академичные, тоталитаризм, милитаризм, еще что-то. Вроде это не имеет отношения к нашей жизни. А на самом деле это оно и есть, вот так оно выглядит в реальности. И проявляется снова и снова. Мы подробно говорили сегодня об армейских делах. Что касается этих льгот, та же самая история. Можно ли разного рода социальную защиту, льготы малообеспеченным слоям населения перевести на денежные рельсы. Да, несомненно, можно. И нужно, наверное, потому что это более эффективный механизм, это вещь естественная, удобная в управлении, контроле, подсчетах и так далее. Но только на этом решении работа не заканчивается, а только начинается. Вот решив это один раз, нужно начинать создавать эту систему сложно, подробно, тонко. Тратя на это деньги, усилия, вовлекая в это профессиональных, образованных, энергичных и добросовестных людей. Для того чтобы, теперь, встав на этот путь, приняв это решение создавать последовательно эту систему так, чтобы никто не ушел обиженным. Чтобы ответить нашему слушателю, который совершенно справедливо мне пишет о том, что он пенсионер, но так сложилось, что он не нуждается в льготах. Илья пишет. "Уважаемый Сергей, я пенсионер, но мне к счастью не нужны ни льготы, ни компенсации. Почему правительство не предусмотрит адресную раздачу компенсаций? Кому-то ничего, а кому-то больше, я бы мог отказаться от своей компенсации". Ну да, потому что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Потому что правительство не предусмотрит адресную раздачу компенсаций, потому что не может, потому что это трудно, на это нужно иметь мозгов столько, сколько у них нет, сил столько, сколько у них нет, денег столько, сколько им жалко потратить на это. Конечно, это правильное решение, и в этом, кстати, смысл перехода на денежную форму. Потому что легко считать, управлять, не размазывать на всех. А вот этому три рубля, этому пять, этому семь, а этому сто. Потому что он другой. Потому что это легко понять, расставить галочки в этих регистрационных документах. Один имеет право, другой не имеет. Но только это сложно. Это надо придумывать. А для того чтобы это придумать, чтобы идти на эти усилия, нужно чувствовать себя зависимым от этих людей, ответственным перед ним. Нужно знать, что твое чиновничье, административное, политическое благополучие зависит от того, не обидел ли ты кого и не обошелся ли ты с кем грубо, не в смысле по-хамски, хотя в данном случае это хамство, а в смысле не тонко, не разумно. Вот в этом на самом деле смысл нормальной развитой демократической системы. Никуда от этого не денешься. Я более-менее час проговорил в таком солирующем режиме. Много накопилось вопросов на пейджере, много пришло по Интернету. Много крутится вокруг один и тех же тем, мне показалось, что важно какие-то позиции наши на этот счет напомнить. А теперь давайте обратимся к телефону, который работает. Я надеюсь, люди, которые на нем висят со вчерашнего дня, будут благополучно нами стряхнуты. У нас есть для этого несложные технические возможности. 203-19-22. Алло.

ВИКА – Здравствуйте. Вообще вопрос так давно висит у меня в воздухе. Я о личности Путина. Вот либералы его ругают за его не либеральные реформы, коммунисты его тоже ругают за то, что…

С. ПАРХОМЕНКО - Простите, а вы что называете его не либеральными реформами? А какие такие есть у Путина реформы, которые… Вообще какие есть реформы, осуществленные Путиным? 50 долларов за баррель нефти. Это не реформа, это цена.

ВИКА - Давайте предположим…, я с вами по фактам не смогу поспорить. По крайней мере, выносятся обвинения, как либералами, так и коммунистами. То есть эти не считают его либералом, а эти коммунистом. Он ничего не проводит. Мне просто хочется знать, Путин какая личность, в каком его можно рассматривать направлении. Правый он, левый или он золотая середина, которой тоже нет. Потому что его ругают и те и эти.

С. ПАРХОМЕНКО - Спасибо, Вика. Я, честно говоря, не стал бы особенно нагружать себя, вас и наших слушателей рассуждениями о правом, левом и так далее. Так ли это важно. Вы знаете, в сегодняшней политике мировой эти понятия они вообще используются не очень часто и не очень активно и скорее становятся условными для ориентации избирателей. Просто чтобы было привычнее. Французы очень любят говорить, что я голосую налево, а я направо традиционно. Хотя в чем по многим важным вопросам разница, не так важно. Кто такие левые, коммунисты, в свое время был ужас, кошмар в Польше коммунисты пришли к власти после всех валенс, после всех солидарностей и так далее, вот президент Квасневский на самом деле был поддержан Коммунистической партией. Ну и дальше что? Польша развивается, энергичное, современное, благополучное государство. Вот было принято в европейское сообщество в качестве полноправного члена. Играет важную роль в восточной и центральной Европе. Политики польские чрезвычайно авторитетные занимают важные посты на мировой арене. Никому не мешает, что вообще-то когда-то они пришли к власти под какими-то лозунгами, которые принято называть левыми. Вопрос ведь не в левизне, правизне Путина, а просто в сути того, что делается. Вот несколько лет нам на вопрос о том, в чем заключаются экономические реформы Путина, объясняют: 13% налог с доходов физических лиц. Плоская шкала подоходного налога. Замечательно, дальше? А можно еще что-нибудь? 13% это очень хорошо, это очень небольшой налог и замечательно, что он плоский и он хорошо работает, и объемы резко выросли платежей, когда было принято это важное решение. Дальше, что еще? А еще вот нефть у нас бывали времена, когда она стоила 8 долларов за баррель, 10 долларов, а теперь до 50 доходит. Вот и все. Вот на эти деньги можно и делать вид, что в стране происходят какие-то реформы. Осуществляется какая-то осмысленная политика, в том числе социальная. А между тем, за прошедший год из страны утекло почти 8 млрд. долларов. Колоссальные цифры. И знаете, почему так мало – потому что в последний момент чрезвычайно существенная сумма пришла, наоборот, в страну в связи со всей этой операцией по выкупу, точнее отъему "Юганскнефтегаза". "Роснефть" получала спешно кредиты от некоторых западных партнеров, и в этот момент в Россию деньги вошли, и таким образом дефицит вывоза оказался чуть-чуть меньше. Вообще-то он должен был бы быть почти вдвое больше по серьезным экспертным оценкам. Знаменитые илларионовские выступления. Наиболее серьезный факт, который в них содержится, заключается в том, что если абстрагироваться от роста нефтяных цен, вычесть те деньги, которые пришли на нефтяной волне, а смотреть собственно на состояние самой экономики российской, то выясняется, что в России не подъем, а спад, который этой нефтью только и компенсируется. И совершенно не случайно, что целому ряду западных аналитиков приходят в голову такие на первый взгляд чрезвычайно смелые, почти скандальные идеи, и они выступают с такими заявлениями крайне почти театральными, на самом деле в них много справедливого. Они говорят о том, что был такой политик, который пришел к власти в стране, где постепенно создавалась многопартийная система, и быстро ее свернул. Превратил ее в однопартийную обратно. Этот политик поставил войну на службу своим сугубо политическим интересам и подъему своего рейтинга. Он организовал сначала одну войну, потом другую, для того чтобы создать волну такой вот полуистерической общественной поддержки по своему собственному поводу. Он уничтожил экономику своего государства, сведя ее до одной нефтяной отрасли. Все остальное он раздавил, распылил и разрушил. Потому что он считал, что нефть все равно все перекроет. И при наличии нефти можно ни о чем не беспокоиться. Этого человека звали Саддам Хусейн. А страна эта была Ирак. И казалось бы, совершенно несравнимые вещи, абсолютно два несравнимых лидера. Они выглядят совершенно по-разному, они ведут себя совершенно по-разному внешне, один говорит на иностранных языках, а другой какой-то дремучий такой азиатский сатрап, какой-то средневековый. А ведь в том, что они делают, действительно много общего. Я то, что говорил сейчас, не я выдумал, я цитировал достаточно авторитетных западных обозревателей газетных. Почитайте это, посмотрите, это все доступно. Интернет все-таки великая вещь. Полезайте на inosmi.ru, например, есть такой сайт, в котором довольно быстро воспроизводятся переводы западной прессы, так или иначе связанной с Россией. И увидите, что это достаточно распространенная точка зрения. Так что, давайте, не будем увлекаться, правые, левые, либеральные, антидемократические. Давайте на суть посмотрим, а что сделано-то? На самом деле ничего. Последовательно распыляются деньги, свалившиеся с неба и именно в этом трагедия российского общества. На самом деле трагедия, потому что штука заключается в том, вот это нефтяное проклятие, о котором говорят все чаще, штука заключается в том, что внешнее, наносное поверхностное благополучие некоторых слоев российского общества на самом деле никаким образом не опирается на реальное развитие демократических институтов внутри этого общества. Как бы общество само себя не воспитывает. В данном случае, когда мы говорим общество, мы имеем в виду не какую-то абстрактную единицу, речь идет о понятных совершенно институтах, о выборах, о суде, о прессе. О гражданских свободах. Это должно вызревать внутри сообщества людей, и из этого должно происходить благополучие. В этом учеба, которую люди совместно устраивают сами себе и друг другу. Россия обходит кругом неким странным загогуличным образом эту общую мировую тенденцию. Получая благо даром. С неба. Из нефти. Понятно, что это благо во благо не пойдет. Это совершенно очевидно, это справедливо для отдельного человека, для семьи, и точно также для страны, не вижу на самом деле здесь никакой разницы. 203-19-22.

АЛЕКСАНДР – Я вспоминаю фильм "Ширли-Мырли" Владимира Меньшова и там есть такая фраза, один брат говорит другому: мы сами породили, сами распяли, это наши чисто еврейские разборки, гоям не понять. Мне кажется у нас в стране все время чисто еврейские разборки и нам, гоям это не понять.

С. ПАРХОМЕНКО - Я надеюсь, что вы в сугубо…

АЛЕКСАНДР - Можно уточнить? Либеральное правительство наше это ведь плоть от плоти нашего либерального прошлого, и оно находится на служении у этого гэбиста Путина. То есть казалось бы, люди несовместимые, с одной стороны либерал, с другой стороны гэбист. Но они работают как бы в связке. Иногда кажется, что они не совсем правильно работают, но работают вместе. Прокомментируйте, как может быть такая связка…

С. ПАРХОМЕНКО - Понятно, я надеюсь, что вы об этих еврейских штуках в таком сугубо фигуральном смысле говорите. Конечно, это все не имеет никакого отношения к каким-то особенным национальным особенностям, тем более что они в современной российской власти как-то совершенно и не присутствуют. Так вот, как это может происходить в одной связке – да очень просто. В основе примитивные базовые человеческие чувства, страх, например, зависть, жадность. Да вот, пожалуй, собственно и все. Прежде всего, страх. На протяжении последней недели произошло по стране значительное количество разных выступлений, связанных с вступлением в действие закона о монетизации льгот. Тут же нашелся человек, некий провинциальный начальник, прокурор, который объявил, что на самом деле известно, кто злодей. Это все лимоновская партия, это все национал-большевики по всей стране организуют и так далее. На мой взгляд, это замечательный пример того, как работает вот этот механизм самовоспроизводства государственных глупостей и подлостей. Вот этому же человеку никто команды не давал. Он сам сидит, читает газеты, смотрит телевизор, слушает, что говорит начальство. И у него последнее время после истории с общественной приемной президента, с офисом Минздрава в Москве, у него сложилось ощущение, что у них там, в Москве сейчас модно бить "лимоновских". Что сейчас кампания такая. Прошла такая команда. Сейчас каждый должен найти каких-нибудь нацболов, и давай их мучить. Вот сейчас так у нас носят. Вот так на самом деле работает этот механизм. Это некая машина, которая заводит себя сама. Которая сама себя пугает, поддерживает слухами, внутренними установками. Поэтому так важны эти установочные статьи, о которых я говорил, когда не то что дается прямая команда, а сообщают о том, что теперь в Москве носят, какая у нас теперь политическая мода в новом сезоне. Вот в Москве носят, что во всем виноват Лимонов и его эти глупые пацаны и девицы, бессмысленные, истеричные и скандальные. Которые на самом деле серьезной силой, которая серьезно противостоит этой машине, считаться не могут и не собираются, и не хотят. И это видно, что в этом чрезвычайно много молодежного пижонства, и не более того. Но если маленький чиновник на своем местном маленьком уровне думает, что теперь так положено. В свое время об этом заговорил, кстати, довольно давно Доренко, что ржавые роботы по всей стране вылезают из разнообразных помоек, потому что они слушают какую-то музыку, которая вдруг раздалась где-то в высоких сферах, вот они под эту музыку начинают каждый из них сам с собой танцевать странный танец. Прямой команды не было, но только они включаются в эту игру и потом их довольно сложно остановить. Потом эта машина крутится и крутится. С чего, собственно, революция пожирает своих детей? – а вот собственно с этого, с того, что машина раскручивается и потом непонятно, как ее остановить. Вот это и есть механизм взаимодействия. Маленький чиновник на месте, он боится за себя, он не ждет пока ему придет прямой циркуляр, он пытается предугадать желание начальства. Вот и все. И такой же чиновник сидит в Москве, и этот чиновник может быть с достаточно либеральным прошлым и вроде бы либеральными убеждениями. И такой же сидит директор театра и такой же сидит знаменитый кинорежиссер, от чего интеллигенция в этой ситуации начинает выглядеть так жалко и так услужливо – потому что своего нет ничего. Боятся очень. Очень боятся. Поэтому готовы служить. 203-19-22. Алло.

ИГОРЬ (Нижний Новгород) – Я смотрю на общую ситуацию, народ вроде недоволен, но такое ощущение, что, то ли не понимают, какое-то сознание имперское осталось. Бардак в голове народа.

С. ПАРХОМЕНКО - Понятно, Игорь. Давайте на минутку с вами вдумаемся, хорошо, народ вроде недоволен. А что народ должен делать оттого, что он недоволен? Некоторые, недовольный народ вышел, перекрыл шоссе и так далее. Или железную дорогу. Побузил немножко в центре города. Или в центре поселка. Это все крайне малоэффективно и ничего особенного из этого не получается. Народ легко, спокойно и равнодушно расстался и продолжает расставаться с большим количеством эффективных инструментов, которые у него были. Это пресса, это суд, снова и снова, да, мы крутимся с вами по одним и тем же вещам. Они все завязаны. Это пресса, это суд, это выборы, это партии, по новой, и опять, и опять, и опять. Это и есть инструменты выражения удовольства или неудовольства. Это и есть то, с помощью чего можно устранить кашу в голове. Можно какое-то общее ощущение, чего-то мне здесь не нравится, по-моему, тут меня надули. По-моему, был такой в советское время замечательный, он был не только в советское время, а и после того, замечательный в "Известиях" фельетонист, а потом просто журналист довольно интересный Леонид Лиходеев. Многие его помнят. Он писал в советские времена всякие большие фельетоны и мне почему-то запомнился еще из 70-х годов один из классических его текстов. Назывался "Надкушенный пятак". Вот как сейчас помню про то, как у советского человека время от времени возникает ощущение, что чего-то меня надули. Не понимаю в чем, но что-то такое у меня отняли. Вот было еще вчера, а сейчас уже нет. Куда делось - не понимаю. Зачем нужно - не понимаю. Но понимаю, что я подвергся какому-то местному надувательству. Вот он разбирался с некоторыми конкретными ситуациями, острое, хорошо знакомое советскому человеку ощущение. Что-то у меня отняли только что. Вот эти самые институты, о которых я бесконечно по разным поводам говорю, это и есть инструмент перевода вот этого смутного ощущения, что здесь что-то не то. Что-то такое у меня отняли, чего-то не хватает, где-то меня обошли и за что-то я еще должен тут побороться. Перевода этого общего ощущения в какое-то практическое действие. Человек, у которого есть в руках эти возможности, он может поступить соответствующим образом. Проголосовать соответствующим образом, подать в суд соответствующим образом в соответствующей форме. Сделавшись партийным активистом или активистом политической организации или общественной, принять участие в некоем организованном действии, нормальном цивилизованном в виде какого-то митинга, подготовки референдума, в виде написаний какой-то петиции, в виде какой-то общественной кампании, забастовки, в конце концов. Люди в России на протяжении последних 5 лет спокойно и хладнокровно наблюдали за тем, как у них между пальцами утекают эти возможности. Как многопартийность превращается в однопартийность, как суды попадают под контроль. Как пресса последовательно попадает под контроль. Сегодня чего-то народ недоволен, в головах буза, чего делать, непонятно. А ничего. Ждать теперь и надеяться, что это все отрастет обратно и постепенно очень медленно, осторожно, сознавая малость и слабость тех возможностей, которые у людей есть, воссоздавать это утраченное назад. Позволили принять закон о партиях, который фактически прекращает партийную жизнь в стране, давайте теперь пытаться как-то эти партии устроить в этих кошмарных бессмысленных условиях. Позволили принять в свое время закон о референдуме, который отменят законы о референдуме, давайте попробуем на ситуации, которая всех касается, связанная с призывом и отсрочками от призыва, справиться с референдумом в этих кошмарных условиях. Спокойно отнеслись к тому, что телевидение полностью перешло под контроль государства, общефедеральное, я имею в виду, давайте пытаться как-то теперь обходиться другими, гораздо менее эффективными средствами. Рассчитывая на телевидение региональное или на радио, или на местные газеты. Вот так. Постепенно. Прошло несколько лет, эти несколько лет не прошли даром для людей, которые спокойно создавали тоталитарный строй в России, уже достаточно созревший во многих своих проявлениях. Алло.

ВЛАДИМИР – Скажите, пожалуйста, не возможно ли повторение ситуации такой, которая была перед избранием президента Путина. Перед принятием общественно неприятных реформ, особенно перед отменой отсрочек в армию, повторение каких-нибудь или спланированных действий типа взрыва домов или другие вещи.

С. ПАРХОМЕНКО - Вы знаете, с взрывами домов это важный серьезный вопрос. Может быть, на следующей программе попробуем поговорить об этом подробнее. Насчет взрывов домов вот сейчас снова этот вопрос становится активно обсуждаемым. Разумеется, никто не доказал за эти годы, что то, что сопровождало приход к власти президента Путина, в частности, этот подъем терроризма, было спланированной акцией и провокацией. Ни у кого нет в руках доказательств этого. Проблема в том, что ни у кого нет в руках доказательств противоположного. Государство не позаботилось, власть не позаботилась о том, чтобы предоставить нам ясные отчетливые доказательства того, что это исключено. Само по себе это очень важный факт. Это очень тревожный факт, и я бы сказал, факт очень подозрительный. И мы не можем быть, конечно, уверенными в том, что этой самозаводящейся, самоструктурирующейся системе, о которой мы говорили сегодня, не придет в голову вот такого рода безумие. Может. Потому что предыдущее, если это было зло, это зло, оно не было наказано, а если это была реальная провокация, она не была разоблачена, значит, может быть и повторение. Вот так. Это была программа "Суть событий". Вот такая удлиненная, отросшая несколько. Через неделю встретимся снова и поговорим снова об этом же самом – о политических событиях на минувшей неделе. Счастливо, до встречи.