Сергей Пархоменко - Суть событий - 2004-12-24
С. ПАРХОМЕНКО – Добрый вечер. Это программа "Суть событий" как обычно по пятницам. Целый год провели с вами в этом режиме с небольшими, разумеется, иногда перебоями, связанными то с какими-то экстраординарными событиями, то просто с летними каникулами, то еще с чем-то. Вот подошел год к концу. Сразу скажу, что это последняя программа в этом году. Я надеюсь, что только в этом году, на будущий год она продолжится. Но следующая пятница это уже 31 декабря, я думаю, что надо бы вам дать какую-то амнистию. В 9 часов вечера 31 декабря вам явно будет, чем заняться возле праздничного стола и постарайтесь на это время забыть про политику и даже вообще забыть про суть окружающих вас событий. Один день в году можно себе это позволить, так что заранее с наступающим праздником. А пока, тем не менее, в эту последнюю программу этого года давайте все-таки попробуем подвести, может быть, некоторые итоги. Читателя ждет уж рифмы розы, на, вот держи ее скорее. И эти самые итоги подводил у нас президент страны вчерась, что называется в своей теперь как это принято говорить - традиционной пресс-конференции. Чего в ней особенно традиционного непонятно, она всегда происходила совершенно в другое время года. На самом деле это неплохая идея проводить ее именно так в один из последних рабочих дней. Другое дело, что, конечно, само содержание этих речей за исключением ораторского искусства самого президента, во всяком случае, физических кондиций его как оратора, нас тут мало, что может обрадовать. Говорить действительно может долго, фактически без устали и довольно гладко. Но интонация этого разговора, пожалуй, то, что произвело лично на меня, во всяком случае, может быть самое сильное впечатление. Хотелось бы конечно отшутиться, сказать, что да, президент, со многими другими чиновниками администрации президента и вообще чиновниками и всякими служащими в стране и вообще людьми, которые имеют доступ к Интернету, беспрестанно ходят на сайт "Владимир Владимирович. ру", и читают его и начитался настолько, что уже собственно перешел на его интонацию. Вот те истории, которые вроде как описывают такую вот воображаемую виртуальную кремлевскую жизнь, теперь все наоборот, теперь сами прототипы персонажей стали говорить этим языком, стали говорить: чего, напомнить вам американские выборы что ли? Вообще когда президент страны переходит на этот тон, то все-таки мы с вами вправе спросить: а зачем? И видимо, вправе ответить, а затем же собственно, зачем на этот тон переходят хулиганы. Потому что когда на улице у тебя спрашивают: чего, самый умный что ли? – то это ведь не предполагает ответа, типа: да, самый умный. Или нет, не самый умный. Предполагается, что человек, к которому обращена эта фраза, будет просто молчать. Побоится рот разинуть. Он понимает, что следующий шаг за этим "чё" – удар в ухо, который наносит не сам спрашивающий, а кто-нибудь, кто тихо подкрадывается из-за угла, потому что хулиганы на улице, они же не по одному ходят. Так и тут. В общем главный месседж, на мой взгляд, который президент передал стране, это что он в своем праве, что он в своей силе, и что так нормально все. И на вопрос о самом ярком событии последнего времени об этой сделке с "Юганскнефтегазом", что он ответил? "Так нормально", - ответил он. Вообще на "так нормально" обычно отвечают: не надо ля-ля. Вот если на этом уровне. Но все-таки тут о политике речь идет. Тут все-таки целые президенты участвуют в этом разговоре. Поэтому придется все-таки это квалифицировать как-то иначе. Придется, например, сказать, что после почти целого года разговоров о том, будет или нет, нужна или нет, важна или нет, возможна и невозможна амнистия, связанная со всеми событиями, с приватизацией, в переносном смысле амнистия. Вопрос не в том, что нужно кого-то из тюрьмы выпустить в связи с этим, а вопрос в том, что вот нужно ли подвести какую-то черту под этими разговорами, нужно ли сказать, что есть какая-то отправная точка, с которой мы начинаем относиться к делу по букве закона. А так мы признаем, что был период, когда ситуация экономическая в стране требовала того, чтобы государственная собственность была в экстраординарном порядке роздана в частные руки. Долго обсуждали, что происходит с налоговыми недоимками, нужно ли отрезать какое-то время, сказать: вот с этого момента мы начинаем обсуждать всерьез все, что происходило до того, давайте будем считать это время плоским, что называется. После всех этих обсуждений был выбран, на мой взгляд, самый тяжелый вариант – начать все сначала. Не в смысле с чистого листа, а просто по новой въехать обратно в ту же грязную лужу. Что произошло с этим "Юганскнефтегазом", и что президент квалифицировал фразой "считаю это нормальным" – это еще раз это же самое. Если считать, что времена на этом кончаются, что вот история как кто-то сказал, когда произошел аукцион: сегодня закончилась история с ЮКОСом. Глубоко ошибочная фраза, по-моему. Она на этом совершенно не закончилась. Более того, на этом начались многие истории. Просто мы еще не знаем об этом. Мы узнаем лет через 10-12, когда начнутся новые процессы, новый оборот разбирательства, мести. Все сделает еще один круг. Потому что после всех осуждений бесчестных залоговых аукционов и после всех выяснений, как так получилось, что важные части государственной собственности были таким образом розданы в частные руки, вот после всего этого был устроен по этому образцу самый что ни на есть настоящий бесчестный налоговый аукцион. Ровно по этой схеме и, собственно, президент так и сказал, ведь суть его замечательной фразы, давайте я ее прочту, потому что эта фраза года, несомненно. "Многие участники рынка, - сказал президент, тогда получили государственную собственность. Сегодня государство, используя рыночные механизмы, обеспечивает свои интересы". "Все сделано рыночными способами, - сказал он чуть раньше, - считаю это нормальным". Штука заключается в том, что у того, что президент называет государство, есть имена, фамилии и отчества. Это группа людей совершенно физических лиц, таких же физических как учредители этой самой этой байкальской, тьфу, балтийской, нет все-таки байкальской или как ее там, этой самой инвестиционной компании. Это государство зовут Сечин, один из крупнейших чиновников администрации президента. Это государство зовут Богданчиков, один из крупнейших нефтяных магнатов страны, руководитель "Роснефти", контролируемой государством компании. Вот это сегодня государство, которое, воспользовавшись абсолютно теми самыми приемами: подставная компания, непонятно каким образом оформленная, по всей видимости, с колоссальными нарушениями. Довольно уже много всего этого написано в газетах в последнее время, включая документы, которые оформлялись в учреждениях, которые по всем правилам в этот момент были закрыты. Потому что просто выходной. С юридическим адресом смешным, с непонятно чем обеспеченным огромным кредитом, с подставными лицами в качестве служащих и так далее. Вот со всем арсеналом тех самых криминальных залоговых аукционов, криминальных сделок приватизационных – со всем этим сегодня люди, называющие себя государством, провозглашают все тот же принцип, который по-прежнему остается главным политическим принципом российской политики - наша очередь. Вот вчера они воровали, а сегодня мы воруем, и считаем это нормальным. По существу это повторение старого знаменитого анекдота про то, что такое борьба за равенство. Вот одни считают, что это борьба за то, чтобы бедных не было, а другие за то, чтобы богатых не было. Вот что собственно нормально? Нормально, когда никто не ворует или нормально, когда все воруют? Нормально, когда они воровали, им нельзя, и нам нельзя, либо нормально когда говорят: они воровали, им было можно, а теперь и нам можно. Все относительно. Стакан наполовину полон или пуст. И тут тоже все богатые или все бедные, за что боремся собственно. Вот собственно может быть главный итог года, что принцип "наша очередь" был открыто, ясно, ярко, в таком наступающем агрессивном стиле провозглашен главой государства в присутствии нескольких сот журналистов. И на самом деле это, конечно, посильнее, чем всякие такие перлы и перлики, которые были по этим трем часам конференции рассыпаны. Каждый находит свое. Один оговорку, когда выясняется, что в голове у президента живет слово "сионистский" по-прежнему и оно выскакивает тогда, когда надо сказать "антисемитский". Другие пришли в полный восторг от замечательной фразы: я раздумываю о своей жизни за рубежом - большая пауза - 2004 года. В общем, много там было всякого такого симпатичного. Но на самом деле это все ерунда, оговорки, и скорее в лучшем случае приоткрывает завесу над тем, что собственно творится в душе у этого человека. Также, например как совершенно, на мой взгляд, безобразный наезд на польского президента Квасневского. Про которого вспомнили, что он и комсомольским лидером был, и на работу устраивается и еще всякое такое. Нельзя главе большого государства, нельзя таким образом. Ну, хорошо, на Украине случилась ситуация, в которой Квасневский выглядит выигравшим, а Путин проигравшим. Во-первых, дело не кончено, еще все продолжается, может быть, многое можно исправить, извлечь уроки, как-то сделать хорошую мину при этой политической игре. А может быть все хорошо, что хорошо кончается или все, что ни делается все к лучшему, в этой политике, может быть можно извлечь какие-то даже положительные обстоятельства из того, что во главе соседнего государства не будет стоять бандит с двумя судимостями. Может быть, это хоть чем-то хорошо, может быть можно этому порадоваться. Нет, надо наехать на Квасневского. Вообще про Квасневского можно сказать гораздо более злобные вещи. Например, сказать, что он коммунист и пришел к власти во главе Коммунистической по существу партии. Правда то, что они там называют Коммунистической партией, то у нас называется, по-моему, крайними либеральными демократами, все сдвинуто. Но, тем не менее. Но важнее все-таки не это. Важнее открытая демонстрация своего права красть, причем крал-то не президент, совсем другие люди. Но важно, что он считает себя обязанным их прикрыть. Он считает себя вынужденным осуществить, как совершенно справедливо было сказано здесь же на "Эхо Москвы" эту уникальную операцию прикрытия, с участием аж президента страны. Когда он сначала рассказывает про компанию, в которой он всех знает, потом выясняется, что он не может точно произнести ее название, компания то ли есть, то ли нет. Такая вот большая операция прикрытия. Вот это важно, это действительно приближает нас к сути того, что происходит в сегодняшней России. Про что еще можно вспомнить на этой пресс-конференции - например, про то, что президент либо глубоко презрительно относится к своим слушателям, имея в виду не только тех, кто находится в зале, но и которые у телеэкранов, и позволяет себе просто фантазировать. Либо у него, что гораздо более вероятно, конечно, очень низкого качества источники информации. Например, то что, он говорил на выборную тему, свидетельствует о том, что он не только сам газет не читает и телевизор не смотрит, но и пользуется анализами и обзорами, которые готовят люди, которые плохо понимают прочитанное и увиденное. Вот это знаменитое сравнение выборов на Украине и в США, оно довольно смешное для тех, кто представляет себе как на самом деле в США последнее время бывают устроены выборы. В последнее время – когда они стали происходить нос к носу. Когда вопрос не в том, что действующий политик всегда имеет преимущество, а в том, что скрупулезнейшим образом подсчитывается и отслеживается, кому, сколько внимания уделят пресса. В США есть, например, такой механизм, когда газеты, например, перед самыми выборами как бы занимают позицию, выступают с редакционными статями, в которых признаются слушателю или читателю, что они симпатизируют этому кандидату или тому. И подробнейшим образом подсчитывается, сколько досталось тому и другому. На последних выборах оппозиционный кандидат Керри проигравший, собрал значительно больше такой прессы, и огромное количество было отмечено газет, которые перешли от республиканцев к демократам по ходу этих выборов. Это все считается. Или, например, то, что касается собственно процедуры подсчета голосов, президент почему-то стал говорить непонятно с чьих слов о том, что там отмечались какие-то специальные нарушения, стороны наняли по много десятков тысяч адвокатов, которые сидели на избирательных участках. Не просто наблюдатели, а профессиональные адвокаты очень дорогие, высокооплачиваемые сидели, для того чтобы отловить малейшую попытку, малейший замысел, малейшее дуновение ветерка в направлении какой-то не то что фальсификации или подтасовки, а неясности процедурной. Да, в США довольно странная избирательная процедура. Она довольно громоздкая, запутанная, местами лишенная логики и главное, она создает ситуацию, в которой один кандидат может получить большинство голосов избирателей, а другой большинство голосов этих выборщиков и в результате выиграть. Так было на прошлых выборах, когда Буш сражался с Гором. Там большинство американцев (это известно) проголосовали за Гора, а победителем, тем не менее, оказался Буш. Да, ничего хорошего в этом нет. Но в том, как исполняется эта система, с какой скрупулезностью это происходит, упреков никаких быть не может. И поразительно, что, продолжая эту избирательную тему, президент вдруг заговорил о выборах в Афганистане, о предстоящих выборах в Ираке, и говорил очень справедливые вещи, кстати. О том, что неправильно, когда происходят выборы в условиях оккупации. Невозможно никакими техническими ухищрениями обеспечить справедливость таких выборов. Действительно было очень много, например, на афганских, иракские выборы еще предстоят, а выборы в Афганистане уже состоялись, и мы уже знаем, что там много чего происходило всякого, в том числе и просто смешного. Как та знаменитая история с тем, что поскольку довольно много неграмотных избирателей, то, для того чтобы отделить тех, кто голосовал от тех, кто не голосовал, на руку ставили штамп, метку несмываемой краской. После чего оказалось, что эта краска отлично оттирается просто слюнями. Полизать, потереть и отойдет. И можешь идти на следующий избирательный участок и голосовать опять. Да, это было во многом смешно. Но опять логика-то, в чем заключается – у них все плохо, пусть у нас тоже будет также плохо. Раз им можно было организовать выборы так в Афганистане, давайте, мы также организуем их в Чечне, а может быть наоборот, может быть им нельзя и нам нельзя. Может быть, это более справедливая логика. Не говоря уже о том, что я не слыхал о том, чтобы в Афганистане голосовали оккупационные войска. А в Чечне голосуют российские войска. Там ситуация другая. Чем другая? - спрашивал президент. Да вот этим другая. Тем, что это внутри своей страны происходит. Тем, что вот эту оккупацию осуществляет само же государство от своего собственного имени. Разная ситуация, правда?
НОВОСТИ
С. ПАРХОМЕНКО - Мы говорим о том, в чем собственно, заключается то, что президент назвал двойными стандартами, дескать, им можно нам нельзя. Привел в пример несколько разных выборов, которые показались ему в некоторых случаях справедливо недостаточно чистыми, аккуратно проведенными, усомнился по поводу выборов иракских. Я же на это могу ответить, что ничто, никакие из этих выборов не идут в сравнение с тем, что происходило в Чечне, по поводу чего собственно так сильно возмущался президент. Потому что, во-первых, там голосовали военнослужащие, там есть некоторые детали, на которые намекает мне один, точнее указывают один из слушателей, что только военнослужащие постоянной дислокации могут принимать участие в голосовании, но на самом деле это никогда никому не мешало, потому что численность этих частей на самом деле никем не контролируется. Она сегодня такая, завтра другая, через неделю опять такая, какая была за неделю до выборов, ничто не мешает нагнать этот контингент, увеличить его, убавить, это совершенно свободно делается командованием этих частей. Кроме того, конечно, ни в одной из этих стран, о которых говорил президент в упрек американцам, которые организовывали там выборы, косвенно они это делали и на Балканах, напрямую в Афганистане, будут делать дальше в Ираке, речь все-таки не шла об обеспечении 90% почти 100% явки. И мы можем говорить о том, что оппозиция действительно испытывает серьезные сложности с представлением своего мнения, своих кандидатов, программ. Но ни в одной из этих стран избирателей не загоняли на участки для голосования силой. Просто под дулами автоматов. Речь не шла о том, что человеку, проголосовавшему неправильно или не проголосовавшему, грозило просто физическое наказание. Ему прямо на это указывали, что если ваша деревня плохо проголосует, устроим зачистку. А что такая зачистка в Чечне знают все. В общем, нигде не происходило ничего подобного. Но поразительнее все-таки то, что президент огорчается не по поводу того, что им тоже можно, а по поводу, а чего же нам-то нельзя. Давайте все будем грешить, давайте все будем организовывать грязные выборы. Такова логика, если вдуматься в то, о чем он говорит. Вот собственно, такой итог этой самой государственной позиции в изложении главы государства. Что удивительно еще в этой ситуации то, что многие вещи, несмотря на всю агрессивность их подачи, на тон, на такую резкую форму что ли, по существу часто наша власть все-таки не решается назвать вещи своими именами. Она чувствует себя обязанной все-таки прикрывать реальную суть дела. Я глубоко убежден, что то, что произошло, например, тут я возвращаюсь к юкосовской истории с "Юганскнефтегазом", это самая кража чужой собственности путем подложного аукциона с подставной компанией, это конечно существенно хуже, чем прямое указание на то, что мы эту собственность экспроприируем. Она поступает в доход государства. Потому что мы так считаем. Надо же объяснять, а собственно почему, тогда пришлось бы доказывать, что она попала именно в руки государства, что речь не идет о частном лице, чиновнике, который оказался в том странном межеумочном положении, когда он то ли управляющий от имени государства, то ли сособственник, то ли просто собственник этой компании. Та же абсолютно ситуация с Украиной, например. Одно дело взять и в лоб сказать: мы считаем, что мы, Россия должны определять, кто будет на Украине президентом. Другое дело начать говорить: вот они там все время меняют правила игры, начинают, как сказал президент: начинают играть в футбол, а потом оказывается, что правила игры другие. Да нет, на самом деле это метода самого же российского государства. Непрерывно менять правила игры. Разве то, что происходит с выборами в России в целом, с институтом выборов это не смена правил игры по ходу. Когда сначала устанавливается однопартийная система, а потом вводится голосование по партийным спискам. Тогда, когда уже это надежно, уже в руках. Тут же порядок действий важен, мы с вами понимаем это, все-таки не в обратном порядке это должно делаться. Когда сначала объявляется решение о том, что отменены выборы глав субъектов федерации, а потом оказывается, что именно от этих людей назначенных будет зависеть формирование власти на местах. Именно они вот эти самые назначенные, мы ведь с вами понимаем, что в ближайшее время окажется, что именно губернаторы в значительной степени будут формировать свои собственные законодательные собрания в субъектах федерации. Это неизбежно, это закончит строительство этой системы. А иначе в чем смысл? Понятно, что нужно воспроизводить вот эту вертикально-властную структуру шаг за шагом не только на федеральном уровне, но и на уровне субъектов. Так это в центре, когда исполнительная власть в лице администрации президента фактически формирует законодательные органы власти и СФ и Думу, то же ровно это будет и на местах. Вот в этом порядке это будет происходить. Поразительно, что невозможно сказать это, все-таки невозможно сказать это в лоб. Все-таки что-то мешает. Видимо, на самом деле осознание собственной неправоты, временности того, что происходит. Все-таки эти люди понимают, что это не может продолжаться всегда, видимо, в какой-то момент придется за это отвечать, поэтому надо прикрывать как-то. Ну вот, прикрывают. И даже в той теме, о которой больше всего меня спрашивают слушатели по Интернету, это связано с двумя сотрудниками российских спецслужб, которые были так триумфально привезены из Катара два дня тому назад. Тоже вот это с одной стороны наглость, а с другой стороны неуверенность, тоже очень ясно проявляются. Это ведь история об этих катарских неудачливых, если иметь в виду то, как они попались наших диверсантов, разведчиков, не знаю, как правильно их назвать, если иметь в виду то, что они там устроили. Она тоже в свою очередь дробится на несколько историй. Одна о том, должно ли государство вызволять сотрудников своих спецслужб, провалившихся за границей. Ответ однозначный: да, конечно. Это часть правил игры, это часть традиций. Никакая спецслужба не может существовать, если ее сотрудники знают, что завтра они останутся один на один с врагом. Что у них за спиной нет силы, нет страны, которая им поручила это и, в конце концов, несет за них ответственность. Так что тут обсуждать нечего. Должны были их оттуда вытаскивать из Катара? – да, конечно, обязательно. Но есть другая история. Вот часто сравнивают с израильскими спецслужбами, которые совершенно хладнокровно по всему миру преследуют врагов израильского государства и наказывают преступников и выкрадывают и возвращают на территорию Израиля, для того чтобы отдать под суд и так далее. Но делает это Израиль не просто открыто, он делает это громко, шумно, демонстративно, явно. Он заявляет об этом, он объявляет о том, что никто и нигде не скроется от них. Россия долго я бы сказал, ерзала и вихляла, прежде чем признала, что да, вроде кажется действительно это наши люди, которые что-то там такое делали по какому-то нашему вроде, кажется распоряжению. Так, в общем, это и не было произнесено вслух. Кто это зачем и откуда, почему? Мы же считаем, что мы делаем правое дело, мы же уверены, что мы там, в Катаре наказали злодея. Вот его настигло правосудие. Так или нет? Мы уверены или нет? Чего прячемся тогда? Чего тогда как-то вывихиваемся из-под этого. И не говоря уже о просто самом качестве этой спецслужбы и сотрудников, которые, конечно, максимально нелепо провели то, что они провели в Катаре и, по меньшей мере, я сегодня обсуждал это с одним своим хорошим товарищем сведущим, по всей видимости, во всех этих делах. Конечно, тот, кто организовал это непосредственно, кто разрабатывал эту операцию, кто наблюдал за ней, тот, кто подбирал этих людей, - вот эти люди должны нести ответственность. У нас есть уверенность, что они будут нести ответственность? – нет. Такой уверенности у нас нет по одной простой причине – российские спецслужбы и эта спецслужба, о которой идет речь в данном случае, находятся вне, какого бы то ни было контроля со стороны общества. Никто не требует, чтобы это все было на центральной площади, чтобы все было на виду и с прямой трансляцией телевизора устроено. Но существуют формы парламентского контроля, контроля со стороны важных общественных организаций, партийного контроля, например. Одна из форм влияния политических партий там, где они есть, там, где не установлена однопартийная система, как это сегодня уже произошло в России, так вот политические партии среди прочих еще и держат под надзором разного рода государственные структуры, в том числе силовые. В том числе спецслужбы. Требуют информации о них через своих депутатов, лидеров, и так далее. Поскольку в России этого всего не происходит, мы не знаем, досталось ли кому-то за эту чудесную операцию, понес ли кто-то наказание. Распределена ли была и каким образом ответственность за это. Вот такой странный конец года, чрезвычайно ярко демонстрирующий нам такое раздвоение, расслоение в головах людей, которые нами руководят. Которые с одной стороны празднуют свое право, свою очередь, с другой стороны вынуждены прикрывать свои дела, и мы понимаем, что это не будет продолжаться вечно. В какой-то момент ситуация, конечно же, перевернется, и люди об этом знают. Вот эти самые люди. И временность они свою, несомненно, ощущают. Ну что давайте, поговорим по телефону. Надеюсь все-таки не про Украину, мне кажется, предыдущего часа было достаточно для разного рода украинских разговоров. О чем мы можем поговорить - и о привезенных из Катара сотрудниках российских спецслужб. И президентская пресс-конференция, и история с "Юганскнефтегазом" и множество разных других историй. Алло.
ВОЛЬДЕМАР - Добрый вечер. Я приехал в Россию из Германии. И мне в Германии удалось только один раз проголосовать, поэтому я не могу какие-то давать показания о том, как там и как тут. Мне удалось увидеть вот эту пресс-конференцию президента вашего, нашего, я не знаю, у меня двойное гражданство. Но я, тем не менее, тоже поддерживаю ваше мнение по поводу того, как он отзывается о выборах. Я хотел бы вам подсказать. В таких странах как Америка, в последнем случае в Румынии кандидаты на пост президента, которые не прошли, они имеют привычку поздравлять своего соперника, который победил. У нас, по-моему, такого не может быть. Я жду, возможно, Янукович после того как проиграет, все-таки поздравит Ющенко. Это будет какой-то шаг, который подтверждает, что на Украине победила демократия.
С.ПАРХОМЕНКО - Спасибо. Давайте я вас прерву на этом, все-таки мы обратно сбиваемся к Украине. Я думаю, что демократия на Украине уже победила на настоящий момент. Посмотрим, что будет дальше. Но сегодня можно сказать, что демократия сделала там большой шаг вперед не, потому что тот или другой кандидат приблизился к победе. У меня тут многие спрашивают, не буду ли я раскаиваться или стыдиться потом того, что я поддерживал Ющенко. Отвечаю – не буду точно по одной простой причине – я не поддерживал и не поддерживаю Ющенко. Я поддерживаю людей, которые воспротивились тому, что выборы были фальсифицированы. Ведь вся Украина знала о том, что выборы фальсифицированы, но почему-то только половина Украины возмутилась этому. А другая половина, которая сочувствует больше другому кандидату, зная, что выборы фальсифицированы, предпочитала бы их признать в таком фальсифицированном виде. Ведь они же тоже взрослые люди, раз они голосовали, раз они допущены были к избирательным участкам. Они тоже отлично видели, что происходило с государственной пропагандой, на избирательных участках, с подсчетом голосов. Они видели, только их это устраивало. А других нет. В этом все дело. Я думаю, что после того, что произошло на Украине уже произошло, будем надеяться, что вне зависимости от исхода голосования в этом третьем туре там ситуация успокоится и страна начнет нормально функционировать. Вот это уже очень серьезный шаг вперед, который показывает, смысл которого в том, что в этой стране подтасовывать таким наглым образом выборы больше нельзя. Не получается. Ну а то, как российское руководство перешло из лагеря в лагерь, тоже на этой пресс-конференции президентской как-то было очень ясно видно, как собственно отдал своего президент Путин и согласился уже заранее с победой человека, которого так до сих пор в России проклинали. Это тоже свидетельствует о твердости российских позиций здесь. Например, о ясности и профессиональности тех прогнозов, которые получает российское руководство. И, конечно, люди, которые заработали колоссальные деньги в России на том, что освоили бюджет, выделенный Россией на поддержку того кандидата, на которого они указывали, они, конечно, понесли колоссальное профессиональное поражение. И здесь, несомненно, тоже должны отвечать. Все говорят про американские какие-то миллионы долларов, которые через разного рода благотворительные фонды были ассигнованы на поддержку разного рода организаций на Украине. Так вот этих сумм, что называется, на один гонорар одному Павловскому не должно было бы хватить. Тут совсем другие суммы обычно используются. Алло.
ОЛЬГА – Здравствуйте. Это Ольга.
С. ПАРХОМЕНКО – Да как же вам удается пролезть каждый раз? Это совершенно поразительно. Ольга, простите, но я бы хотел принять еще какой-то другой звонок. Простите, не обижайтесь. Но просто вы попадаете из раза в раз в передачу, это конечно, замечательно, что вы такая настойчивая, но все-таки я на вашем месте уступил бы очередь кому-то другому. Алло.
ВЛАДИСЛАВ – Я хотел бы обсудить вот что. Не говорится о том, что во время взрыва Яндарбиева погиб его сын.
С. ПАРХОМЕНКО – Об этом довольно много говорилось тогда, когда это все произошло.
ВЛАДИСЛАВ - Все-таки чтобы отразилось это на отношении к этим людям.
С. ПАРХОМЕНКО – Конечно, вы совершенно правы. Я это имел в виду, когда говорил, что там несколько историй внутри нее. Одна история это о нравственности самого события, хорошо это или нет, когда люди едут на чужую территорию убивать. Причем убивать человека, который несильно прячется. Ведь Яндарбиев жил там совершенно в открытую. Он был прикрыт статусом личного гостя эмира Катара, но он не сильно скрывался. Большой доблести, чтобы до него добраться, на самом деле нет. Но конечно он в метро не ездил за отсутствием метро в Катаре. Но вообще несильно был окружен разного рода гвардией своей. И считал, что ему ничего более-менее не угрожает. Убили. Одна история. Другая история. Государство, которое все-таки санкционирует эти убийства, должно ли оно принимать на себя открытую ответственность говорить о том, что да, мы считаем это правильным вот по тому-то и тому-то, у нас есть на это право по тому-то и тому-то. Должны ли лидеры этого государства разделять эту ответственность в открытую с теми, кого они отправляют туда исполнять это. Наконец, третье, какова должна быть судьба этих исполнителей, которые рискуют своей жизнью, выполняя приказ. Тут вечная история о том, кто несет ответственность за исполнение преступного приказа. То есть несколько внутри конфликтов. А что по ходу дела среди прочего еще и ребенок погиб, который уж точно был совершенно ни в чем не виноват, об этом как-то теперь забывается. Люди, которые разворачивают красную дорожку в аэропорту для этих двух вернувшихся офицеров, они не хотят об этом помнить и не помнят. 203-19-22. Алло.
ИГОРЬ - Добрый вечер. А поговорить?
С. ПАРХОМЕНКО – Ну вот давайте.
ИГОРЬ - Я бы хотел сказать насчет аукциона с "Юганскнефтегазом". Почему-то никто не обратил внимания, что сразу после аукциона непонятный "Байкал" или "Балтика", как сказал президент, несколько организаций сразу ринулись, по крайней мере, озвучили попытку проверить этот аукцион, в том числе и ГД, Счетная палата. А президент взял и открыто сказал: извините, я считаю, что все правильно. И после этого кто теперь будет чего проверять?
С. ПАРХОМЕНКО – Да никто ничего не будет проверять.
ИГОРЬ - Вот так.
С. ПАРХОМЕНКО – Да, очень верное наблюдение. Спасибо. Действительно это еще одно свидетельство такого стиля. А собственно кто такая ГД, кто такие эти люди. Почему собственно они считают себя вправе каким-то образом демонстрировать какую-то свою инициативу. Их никто не спрашивает, их мнением никто не интересуется. Они наняты президентом, посажены на эти места администрацией президента. Администрация президента берет на себя охрану их положения, их состава теперь, оно утверждает этот самый однопартийный по существу способ формирования парламента. Президент берет на себя операцию прикрытия этого метода, объясняет, что так оно устроено во всем мире. Нигде так не устроено. Нигде не существует однопартийной системы в таком виде и нигде на этой системе не построены выборы в думу. Нигде государство не свободно в финансировании этой самой своей одной партии. Я хотел бы напомнить, что во Франции, на которую так часто теперь ссылается президент по этому поводу, там в свое время премьер-министр страны застрелился оттого, что его журналисты посмели упрекнуть в том, что он принимал участие, я имею в виду экс-премьер министра Береговуа, что журналисты попытались обвинить его в участии в каких-то темных делах с какими-то партийными кассами. Потому что там что-то такое чуть-чуть перекосилось в финансировании партий. А финансирование имеет значение когда – на выборах, разумеется. Ну что, вот собственно и все на этой последней программе 2004 года. Я надеюсь, что наши встречи продолжатся в 2005-м, более-менее в этом же самом режиме. Я желаю всем счастливого Нового года и рождественских праздников, которые собственно сегодня в разгаре, ведь сегодня же Рождество, правда, ведь. Католическое, правда, но неважно, мы с удовольствием отпразднуем и это. Будьте здоровы, не думайте про политику несколько новогодних дней, но и в это время не теряйте ощущение того, что важно знать, что происходит на самом деле. Суть событий для нормального человека по-прежнему важна и полезна. Счастливо.