Суть событий - 2004-07-30

С. ПАРХОМЕНКО - Это программа 'Суть событий', как всегда в это время на 'Эхе Москвы' и это еще будет продолжаться месяца полтора, программа в таком расширенном удлиненном варианте, она будет продолжаться даже больше полутора часов. Ну, экспериментировать, так экспериментировать, в прошлый раз мы позвали в начало программы гостя, а теперь попробуем гостем завершить эти полтора часа. После 22.00 в эфире будет замечательный журналист, аналитик, не побоюсь этого слова. Замечательный знаток российской политической и, прежде всего, экономической действительности Игорь Потоцкий. Я думаю, что многие из вас, а может быть, все помнят его программу 'Большие деньги', которая несколько лет шла в эфире НТВ по воскресеньям, днем, потом перекочевала на РЕН-ТВ, без преувеличения замечательная была программа, я Игоря очень люблю как специалиста и как коллегу. Некоторое время тому назад я его попросил участвовать в этой программе, и ура, он согласился. И понято, что разговаривать с ним будем в значительной степени об экономике, в том числе о ЮКОСе, о нефти, и о всяких конфликтных делах в нашей нынешней политической и экономической жизни. У него свой очень своеобразный, немного странный, на мой взгляд, но интересный взгляд на это дело. Одно из чрезвычайно важных событий этой недели это назначение нового главы 'Роснефти'. Парадоксальное назначение, давайте назовем вещи своими именами, до такой демонстрации никто не рассчитывал, что дело дойдет, аж прямо начальника президентской канцелярии назначат руководить этой крупнейшей нефтяной компанией. Но, тем не менее, это произошло и тут есть что анализировать. Остановимся на этом месте и продолжим с Игорем Потоцким во второй части программы. Не хочется мне делать особенно длинных вступлений на этот раз, да и интернетовских вопросов не безумно в этот раз много, там какая-то последняя время поселилась скотина, которая населяла своими ругательствами это все, скотину поймали, отключили и стало там посвободнее. Может быть, потому что лето активности немного, содержательной активности. Может быть, не обижайтесь, на сей раз это к лучшему, поговорим про политику и про события минувшей недели по телефону 203-19-22. А то Лев Толкачев из Москвы пишет мне: 'Не хватает вам диалога с 'врагом' - таким, чтобы аж зубы ломило от ненависти, - а так я во время передачи так энергично киваю, что вот-вот стукнусь носом о стол. В отсутствие оппонента у Вас получается скорее проповедь'. Да что-то от проповеди есть в этих моих пятничных сидениях в эфире. И насчет врага, да не нужен мне враг особенно, вот придет Игорь Потоцкий, это не враг, а друг, попробуем с ним поговорить. А в качестве острого собеседника, иногда везет и попадается по телефону человек, от которого есть что выслушать и о чем с ним поговорить. Тут обсуждается пока моя дикция, придет ли Потоцкий за большие деньги. 'Умудрились меньше чем за полминуты 6 раз произнести слово 'замечательный' в адрес своего гостя'. Вот человек внимательно слушает, у него в руках видимо, счеты бухгалтерские. 'Есть опасения, что такой же замечательный, как и хозяин'. Нет, Роза он гораздо лучше. Он блестящий журналист в отличие от меня грешного, который сидит и только ваши вопросы, Роза, зачитывает. 'У вас дверь скрипит, когда кто-то входит и выходит'. У нас все не задалось на этой передаче, дверь скрипит, дикция плохая, шесть раз произнес про Потоцкого, да ну вас, в самом деле. По телефону будем разговаривать.

АЛЕКСАНДР - Здравствуйте.

С. ПАРХОМЕНКО - Что, у нас что-нибудь скрипит или что-то не то?

АЛЕКСАНДР - Я хочу с вами подебатировать.

С. ПАРХОМЕНКО - А вы откуда?

АЛЕКСАНДР - Из Москвы. Я хочу поговорить о ветеранах Великой Отечественной войны.

С. ПАРХОМЕНКО - А что дебатировать со мной на этот счет? Моя позиция вполне очевидная.

АЛЕКСАНДР - Я объясню. Не очевидная. Среди ветеранов есть инвалиды, есть участники войны, и есть трудовой фронт. Я хочу заступиться за трудовой фронт.

С. ПАРХОМЕНКО - А я нападал на трудовой фронт?

АЛЕКСАНДР - Нет, дебаты же.

С. ПАРХОМЕНКО - Это значит со мной дебаты. Если вы не согласны с моей позицией.

АЛЕКСАНДР - Ну вот, трудовой фронт это были пожилые люди, которых уже нет или дети с 14 лет, которые встали к станку и работали по 12 часов и больше. И голодали и болели, и помирали. И почему-то, я не говорю об инвалидах, эти люди вне конкуренции, но человек вернулся с фронта здоровый и не раненый, ему повезло, другим не повезло. И почему вот этих участников войны и трудовой фронт разделяют сейчас?

С. ПАРХОМЕНКО - Да вы знаете, особенно не разделяют. Немного осталось таких льгот, которые у собственно участников войны есть, а у участников трудового фронта нет. Там тоже есть медали. Кроме того, это люди с огромным трудовым стажем чаще всего. И они без всякого трудового фронта уже заработали себе почет и уважение. А что в стране пенсии ничтожны, так они для всех ничтожны и для фронта ничтожны и без фронта ничтожны.

АЛЕКСАНДР - Я сейчас говорю о тех льготах, потому что трудовой фронт отнесли к местным органам власти, а не к государственным.

С. ПАРХОМЕНКО - Спасибо, Александр. Понятно, тем более, что ужасно плохо слышно, мне кажется, что я понял вашу позицию. Мы возвращаемся здесь ко всему этому льготному сюжету. Знаете, наверное, не надо пытаться заменить с помощью прессы и журналистов отсутствующие, громко выражаясь, институты гражданского общества. Если вы чувствуете, что вас обманывают, что у вас отнимают то, что вам принадлежит, то вам надо не в газету жаловаться, которую вы на протяжении последних трех лет спокойно наблюдали как ее давят. Не на телевидение, на котором вы спокойно и без малейшего волнения смотрели, как меняют менеджмент, передают из рук в руки, выгоняют оттуда журналистов, давят, режут программы, выкидывают их только потому, что они рейтинговые, но зато маргинальные. Вы понимаете, на что я намекаю. Это все вы уже продули, это все у вас уже отняли. Забудьте об этом, вы это проиграли. Это вас больше не защитит. Но может быть, это и не должно было вас защищать, вообще для этого существуют партии, профсоюзы, политические организации. Организовывайте, собирайтесь и никакая пресса вам этого не заменит. Живите активной гражданской жизнью, и тогда у вас не отнимут. Вы же все продули это все. Вы на выборы не ходили, вы свободы своей не ценили, ну так вот теперь у вас это все отнимают. Такая получается у меня опять проповедь. Работайте, граждане. Работайте над собой и над политикой, вперед, ура. Алло.

АЛЕКСАНДР - Я из Москвы.

С. ПАРХОМЕНКО - Еще один Александр? Тот же самый или другой?

АЛЕКСАНДР - Другой. У меня такой вопрос, чем можете объяснить, что сейчас решаются все вопросы по льготам, это достаточно судьбоносное для всей страны и ее народонаселения. Но что-то не припомню я за последние пару-тройку месяцев каких-либо программных заявлений президента всея Руси или премьер-министра ее же. Чем можете объяснить?

С. ПАРХОМЕНКО - Могу объяснить отношением президента к своему собственному избирателю. Выборы далеко, чего обращаться-то? Ему сейчас от вас ничего не надо. Вы уже свое дело сделали, вы проголосовали, а зачем с вами поддерживать какой-то диалог? К чему вы сдались, собственно, премьер-министру, президенту? Вы разве представляете для него какую-то ценность? Никакой. Что совершенно очевидно и ясно видно. Вы принимаете с благодарностью то, что вам сверху дают, и не жалуйтесь. Теперь если серьезно. Это большая сложная работа, очень профессиональная, очень тонкая, очень кропотливая, очень неблагодарная - поддерживать тесные взаимоотношения со своим собственным избирателем, ценить общественное мнение и строить его осторожно, внимательно и тщательно. Этим надо заниматься, этим надо жить и это надо любить. Люди, которые сегодня руководят Россией, привыкли за те годы, что они находятся у власти, действовать другими методами. Они полагают, что наиболее эффективный инструмент политического воздействия это сила. Не нужно никого ни в чем убеждать, поддерживать диалогов, надо давить. Лучше давить, когда получается при помощи армии - хорошо при помощи армии. Когда получается при помощи так называемых правоохранительных органов, которые, собственно, не охраняют права, а служат на сегодня сугубо карательным инструментом, тогда при их помощи. Главным образом при помощи прокуратуры. Диалог с обществом не устанавливается с помощью прокуратуры. Вообще мы как-то крутимся по одному и тому же кругу тем, но ничего не поделаешь, такая у нас теперь в стране образовалась политика. Есть вещи, которые не делаются при помощи прокуратуры. Социальные реформы не делаются при помощи прокуратуры, а других инструментов нет, они до сих пор были не нужны. Не нужны, чтобы справляться со своими политическими соперниками, потому что не было прямого политического соперничества на выборах. Не нужны были, чтобы отстаивать свою позицию, потому что не надо было ее отстаивать, она была априорно признана единственно верной. Вот этих инструментов контакта, если хотите, инструментов агитации за официальную позицию, за позицию власти, этих инструментов просто нет, они упразднены, распущены, не в том смысле что эка они распустились, в том, что их как-то упразднили. Есть на этом месте контроль над телеканалами, считается, что этого совершенно достаточно. Если вы посмотрите новостные программы, Первого, 2-го, а теперь и 4-го канала, вы увидите, что население активно. Я бы даже сказал, истошно просит этой реформы льгот. Пожалуйста, скорее, если можно сегодня, мы мечтаем об этом, нам это так важно. Скажу в скобках, что я вообще считаю, что это довольно важная и возможно даже полезная вещь, только она безобразно осуществляется. Это факт. Власти кажется, что этого подконтрольного телевидения достаточно и чего вы собственно, удивляетесь? Не удивляйтесь больше. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ - Я проработал всю жизнь в Советском Союзе:

С. ПАРХОМЕНКО - Вы опять про льготы?

СЛУШАТЕЛЬ - Бросил Бауманский институт, занимался:

С. ПАРХОМЕНКО - Вы опять про льготы? Или про что-то еще?

СЛУШАТЕЛЬ - Какое окружение сейчас у президента, начиная с Гайдара, началась вся трагедия нашей страны:

С. ПАРХОМЕНКО - То есть Гайдар составляет окружение президента. Большое вам спасибо, всего хорошего, вы не в курсе того, кто окружает президента. Читайте газеты, вам там расскажут, представят этих замечательных людей. Гайдара среди них нет. Некоторые считают, что к счастью, некоторые на этот счет очень сокрушаются, но это медицинский факт.

АНДРЕЙ - У меня просто крик души.

С. ПАРХОМЕНКО - Кричите.

АНДРЕЙ - Мне 31 год. То есть я молодой, мне горько становится жить в этой стране. То есть в стране, где правит беспредел.

С. ПАРХОМЕНКО - А конкретнее можно?

АНДРЕЙ - Мне кажется, что можно объединить в одно дело - дело ЮКОСа и той несчастной журналистки.

С. ПАРХОМЕНКО - Какой несчастной журналистки?

АНДРЕЙ - Которую оскорбил Киркоров. Доказывать в суде, что он этого не делал можно как угодно, но я как личность считаю, что он это сделал. И то, что происходит с тем же ЮКОСом, хрен с ним кто там, Ходорковский или еще кто-то другой, но сама ситуация, как это происходит, что остается мне? - ничто. То, что вы говорите, это все верно, правильно, вы сейчас иронично говорили о том, что все закрыто, отобрали телевидение у нас еще что-то. Да, это все верно, но что дальше-то? Получается, что мы как папуасы в племени, где решает сила и все.

С. ПАРХОМЕНКО - Спасибо вам за крик души, вы очень ярко и ясно прокричали. На ваши вопросы есть ответы. Вы будете долго смеяться. Вот сейчас мне кажется, начинает происходить какая-то очень важная вещь. И то, что как вы сказали, я тут иронично произношу, я вообще отношусь к этому очень серьезно, хотя действительно стараюсь сохранять некоторую иронию. Мне это как-то помогает. Так вот, понимаете, ваше выступление в частности и множество других выступлений, часть из которых даже не звучит в действительности, и никогда не будут произнесены вслух эти слова, это свидетельствует о том, что люди постепенно начинают осознавать одну важную вещь, что им чего-то такого не хватает. Дело в том, что примерно 12 лет назад российскому обществу с неба на голову свалилось некоторое количество важных демократических институтов. Так вышло, самый яркий пример это институт выборов. Он образовался, оттого что Ельцину нужно было как-нибудь победить Горбачева. Вот он придумал при помощи своих советников какое-нибудь абсолютное оружие, с помощью которого можно было бы это политическое соперничество выиграть. И придумал поразительную вещь - выборы. Давайте мы его при помощи выборов уедим, он никогда на выборы не шел, а мы это устроим. И получились выборы, и в какой-то момент было решено, что в России будет теперь такой режим, где власть передается из рук в руки при помощи выборов. Это не было добыто из недр российского общества, выстрадано, не было осознано, глубоко и серьезно понято. Та же история со свободой слова и с информацией, движением информации и так далее. Она взялась откуда-то, она с облака упала сверху. И разные другие полезные вещи. Потом население продуло это все, как мы говорили вначале, население бездарно профукало эти свободы, которые ему были даны. А вот теперь оно постепенно начинает осознавать, что вообще-то чего-то здесь должно быть. Вот в Москве собираются все больше и больше разных групп людей, которые протестуют против переселения из центра на окраины, против разного рода произвола, который чинят столичные мелкие начальники районного и всякого прочего масштаба. Что регулярно по разным поводам происходит. Воду вот летом отключают. Происходит другая история вокруг шахт и нашей угольной промышленности, жены в некоторой части и вдовы протестуют против того, что им мужьям не платят, что они работают в чудовищных опасных условиях, что они без конца подвергаются совершенно неоправданному риску. Бессмысленному. А вот это самая реформа льгот, которая постепенно назревает и довольно много народу ею недовольны, считают ее несправедливой и так далее. И люди оглядываются вокруг и понимают, что им не хватает чего-то, что на этом месте что-то такое должно быть. Может быть, здесь должно быть средство, с помощью которого можно кому-нибудь пожаловаться, они даже не произносят вслух, что вообще-то здесь должна быть свободная пресса. Вот ее здесь нет, вообще-то она должна была бы быть тут, и тогда это бы очень помогло в этой ситуации. Они пока еще только осознают какую-то важную нехватку. Точно также они говорят: вообще-то мы собрались бы в центре нашего города и попротестовали бы и как-то выразили свои мысли. Но только кто-то должен нас собрать, объяснить, как это все организовывается. Наверное, есть же какой-то инструмент, способ, здесь же должно же быть что-то такое, что нам поможет это делать. А у нас этого нет, странно. Они еще не говорят сами себе, что на этом месте должна быть политическая партия, не тот муляж, который существовал на протяжении мнимой многопартийной России до тех пор, пока она не погибла под тяжелой стопой 'Единой России', а реальная партия - партия, профсоюз, объединение граждан, важно, чтобы это было. Пока осознается только нехватка, полезная очень вещь. Очень важный сейчас этап осознания потребности, я здесь говорю без всякой иронии, потребности в демократических институтах. Их нет в современной России, они постепенно будут создаваться потом, когда люди поймут, зачем они им нужны и как именно им этого не хватает. И вот этот самый крик Андрея, это крик человека, который медленно проникается осознанием, что ему чего-то важного в его 31 год не хватает. И я очень надеюсь, что он не выпендривался просто, чтобы услышать свой собственный голос в эфире, а что он серьезно это говорил, потому что вещи, которые он говорил, серьезны и важны.

ЛАРИСА - Я хотела спросить о новом флаге Москвы.

С. ПАРХОМЕНКО - Извините ради бога, я ничего об этом не знаю. Совершенно пропустил это мимо ушей. А что, есть новый флаг Москвы? Расскажите.

ЛАРИСА - Это что-то очень сильно насыщенное деталями, и утверждено уже Лужковым.

С. ПАРХОМЕНКО - Я совершенно это пропустил к стыду своему, обещаю вам восполнить эту дырку в своем образовании. И уметь поддерживать беседу о флаге Москвы. К сожалению, пока не могу. Извините, Лариса.

СВЕТЛАНА - Вы знаете, у меня вопрос насчет демократических институтов. Я сразу хочу расставить все точки над 'и', я тоже окончила Бауманский институт, но работаю в другой сфере. Я работаю в кино. Я человек востребованный, у меня все в порядке.

С. ПАРХОМЕНКО - Поздравляю вас с этим.

СВЕТЛАНА - Но просто чтобы позиция была понятна. Понимаете, многие годы я голосовала за Явлинского, а в этот раз пошла голосовать за Путина. Я вам объясню свою позицию. Несмотря на то, что я знаю о том беспределе, который творится сейчас в стране. У меня есть люди, которые связаны с бюджетом, я знаю, как осуществляют бюджет в стране, то есть я это знаю не понаслышке. Я человек достаточно осведомленный в этих вопросах. Но вот мой вопрос. А вам не кажется, что если вернуться к 17-ому году, к политическим партиям, которые образовывались, чему это все привело - к тому, что те, кто дорвались до власти, они стали также подминать тот же бюджет, те же права, те же возможности, которые дает власть.

С. ПАРХОМЕНКО - Света, я должен вас прервать, потому что новости. Вы можете провисеть на телефоне 3 минуты?

СВЕТЛАНА - Да, я могу.

С. ПАРХОМЕНКО - Мы после новостей с вами продолжим.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО - Я не очень понял, вы начали говорить, что в 17-м году люди, а потом все то же самое. То есть революция поедает своих детей?

СВЕТЛАНА - Может быть, я сумбурно выразилась. Вопрос гораздо глубже. Вопрос в сущности человека. Ведь самое сильное искушение это как писал Ленин, испытание властью. Властью и деньгами. Вот организуются политические партии, организуют наиболее сильные. Любое движение политическое или какое бы то ни было, любая власть состоит из наиболее сильных особей человечества.

С. ПАРХОМЕНКО - Хотя практика показывает, что бывают люди совершенно случайные.

СВЕТЛАНА - Да, я согласна с вами. Ведь любая власть дает огромные возможности. Я сама отношусь к какой-то определенной ступеньке власти, поэтому я говорю через свою кожу ощущений. И чем выше ступеньки, тем эти возможности больше. И рвутся к власти, одни приходят, другие уходят, а смысл остается тот же.

С. ПАРХОМЕНКО - Это нормально. Есть такие процессы в природе, да в человеческом обществе и в живой природе и неживой, наверное, но известнее все же в живой, такие процессы, которые происходят как бы в связи с какими-то совершенно посторонними целями. А в результате получается смысл. Пример - естественный отбор. Существа борются за пищу, за самку и вроде они ни о чем другом не думают, они решают свою локальную задачу, они хотят выжить, принести потомство, наесться до отвала. А в результате получается эволюция. Вот примерно то же самое происходит в политике. Да, каждый политик в отдельности на самом деле за редчайшим исключением борется только за власть, за удовлетворение своих амбиций, за то, чтобы его уважали его дети, за славу, которой ему хочется. А в результате получается прогресс. Это нормально. Так что же вас смущает во всей этой истории?

СВЕТЛАНА - Меня смущает то, что я категорически против уравниловки, коммунизма и всей этой заразы красной. Категорически, но, например, мне как человеку, я считаю состоявшемуся и в профессии и в финансовом вопросе, и в материнстве, у меня трое детей, мне лично хочется стабильности. Поэтому я пошла голосовать за Путина, потому что уже люди просто устали от постоянных катаклизмов. Ведь жизнь одна и короткая и идти голосовать за того же Явлинского, у Явлинского дети учатся в Англии:

С. ПАРХОМЕНКО - Давайте мы абстрагируемся от Явлинского, чтобы не дай бог, кто-нибудь не подумал, что мы за что-нибудь агитируем, это на самом деле важный вопрос. Есть политик А, он примерно в ту силу, что Явлинский. Он стоит так, как он стоял на предыдущих выборах. Все знают, кто слушает эту программу, что я не большой любитель Явлинского, партии 'Яблока'. В данном случае неважно. Вот есть такая партия, и есть во главе ее политик. Перед вами была дилемма: проголосовать за президента на последних выборах, мы ведь говорим о конкретной вещи, за человека, гарантированно выигрывающего. Потому что вы умный серьезный современный человек, информированный, оглядываетесь вокруг себя и понимаете, что задействованы такие механизмы, которые, несомненно, гарантируют действующему главе государства безотносительно к его достоинствам, или недостаткам, политической программе, выигрыш. Либо вам присоединиться к этому гарантированно выигрывающему, либо отдать свой голос за партию, которая гарантированно выиграть не может, но в случае, если она получит ваш голос и еще некоторое количество голосов, она может сохранить некоторый вес в качестве оппозиционной партии. Вот дилемма, которая перед вами стояла, вот вопрос, на который вам следовало себе ответить. Вы выбрали то, что вы выбрали, вы проголосовали так, как вы проголосовали. За гарантированно выигрывавшему, сохраняющуюся наверху власть. Вы считаете, что вы правы?

СВЕТЛАНА - Извините, пожалуйста, может быть это нехорошо говорить в прямом эфире, но я просто знаю, что стоит за той властью. У меня есть, не буду называть люди, я знаю, что стоит и за той властью. Простите меня, стоит та же коррупция, коррумпированность в стране безумная.

С. ПАРХОМЕНКО - Я не о том сейчас совершенно. Светлана, вы этим выбором оставили страну без оппозиции. Оно вам помогло?

СВЕТЛАНА - Я согласна, чтобы был живой организм, чтобы не заснули. Наверное, я отнимаю много времени, но в принципе я с вами согласна.

С. ПАРХОМЕНКО - Светлана, интересный разговор, спасибо вам, я очень надеюсь, что вы будете звонить еще.

СВЕТЛАНА - Я ваш постоянный слушатель.

С. ПАРХОМЕНКО - Я тут по пятницам сижу, так что всегда вам рад. Приходите в эфир. Это была Светлана энергичный и интересующийся московский гражданин. В данном случае я употребляю это слово с пониманием того, что оно означает. Те, кто меня страстно критикует за то, что я злоупотребляю одинокими разговорами в эфире, а не слушаю телефонные звонки, сейчас вы у меня получите в этой программе. 20 минут еще будем разговаривать по телефону.

АЛЕКСАНДР - Я из Москвы.

С. ПАРХОМЕНКО - Везет мне на Александров сегодня.

АЛЕКСАНДР - Александр, что Иван распространенное имя.

С. ПАРХОМЕНКО - Вы не дозванивались сегодня в программу?

АЛЕКСАНДР - Звонил, звонил. Немножко дегтя не возражаете?

С. ПАРХОМЕНКО - Давайте, давайте, не помешает.

АЛЕКСАНДР - Может быть, вам покажется не немножко. Мне кажется, что большая часть того негатива, который идет от 'Эха':

С. ПАРХОМЕНКО - А от него разве идет какой-то негатив? По-моему от него идет трезвый взгляд на окружающую жизнь.

АЛЕКСАНДР - Критики. Мне кажется это буря в стакане воды. Вы сказали: тяжелая стопа 'Единой России'. Ну какая тяжелая стопа, если я прекрасно помню, Хакамада еще задолго до выборов по телевидению говорила: ой, ой, плохо с рейтингом, с опросами, а после выборов она стала каяться, - мы плохо себя вели, не ту линию гнули, ошиблись, каемся, каемся. Вот это ее слова. Поэтому не 'Единая Россия' виновата, а сами:

С. ПАРХОМЕНКО - Да 'Единая Россия' вообще ни в чем не виновата, она инструмент.

АЛЕКСАНДР - Хорошо.

С. ПАРХОМЕНКО - Это подушка в руках совершенно других людей.

АЛЕКСАНДР - Или вот эта пенсионная реформа. Хотя клянусь всем, чем хотите, ни в коем разе не защитник ни коммунистов, ни Путина, я просто за объективность как мне кажется, как я ее вижу. Сейчас везде и всюду говорят: душат, отменяют, но вроде бы от самых верхов услышал, что дают несколько сотен рублей, но эти рубли такие: приходишь, тебе дают какой-то квиток и на эти свои рубли именно по этому квитку, то же самое что бонусы, чеки при советской власти. Ты можешь отоваривать все что хочешь, медпомощь или транспорт за 30-40 рублей катайся так же, как катался. И все остальные льготы вроде бы тоже. Просто люди не разобрались, скорее всего, и шумим, шумим, что отнимают, отнимают. То же самое по Ходорковскому.

С. ПАРХОМЕНКО - Подождите.

АЛЕКСАНДР - Давайте я пробегусь:

С. ПАРХОМЕНКО - Давайте не будем бегать. Вы важную вещь сказали, нельзя ее просто так пропустить. Это прямое занятие для людей, находящихся у власти разговаривать со своим народом. Проблема этой реформы, о которой мы столько времени говорим под самыми разными углами и разными соусами в том, что она не обеспечена чем - не деньгами - добросовестными усилиями власти, которая должна озаботиться тем, чтобы люди, на которых рассчитана эта реформа, разобрались бы в ней, поняли ее, даже если они не столь сообразительны и образованы как этой власти хотелось бы. Это вопрос уважения.

АЛЕКСАНДР - У меня не десять образований, Кембридж не кончал.

С. ПАРХОМЕНКО - Вам удалось. Как с караваном - скорость каравана равна скорости последнего верблюда, того, который идет медленнее всех.

АЛЕКСАНДР - Ну, действительно может быть, не объяснили. Вещь непростая. Вот они критиковали бы за то, что плохо объяснили, а ведь критикуем за то, что отнимают. Или по Ходорковскому. Бедняга влип, мне его очень жалко. Но если везде и всюду в том числе и вы говорите, что, скорее всего он хапнул, мягко говоря, очень и очень прилично. И за него взялись, может быть, не столько из-за политики:

С. ПАРХОМЕНКО - А за него взялись за то, что он хапнул или за что-то другое?

АЛЕКСАНДР - Одна секунда.

С. ПАРХОМЕНКО - Я вам вопрос задал.

АЛЕКСАНДР - Что я буду гадать, я же нормальный человек, откуда я знаю, одно дело похоже, а другое дело явь. Явь это то, что скорее всего, хапнул и очень прилично. В смысле недоплаты налогов.

С. ПАРХОМЕНКО - Александр, стойте, остановитесь, все равно не успеете проговорить все, что вы собираетесь проговорить. Александр, когда вы звоните в эфир, хорошо бы более ясно компактно сформулировать то, с чем вы в него звоните. А то вы перечислили 168 разных тем, и предлагаете мне в них во всех разобраться. По каждой из этих тем могу вам сказать, что вы не вполне точно представляете себе ситуацию. И с Ходорковским и со льготами. Очень приблизительно у вас получается. Народ тем временем сильно беспокоится. 'Одно дело полчаса беседовать с молодой обеспеченной дамой, сидящей в иномарке, - пишет Марина, откуда вы знаете, может быть, она в раздолбанных 'Жигулях' сидела, - а другое дело читать пейджер от ровесников ваших родителей'. Хорошо бы, чтобы в этом пейджере было написано что-нибудь такое, что стоит читать. Прочел я Марина, дальше что? Вам легче оттого, что я прочел это ваше послание. Странные вы на самом деле люди. Задавайте содержательные вопросы, буду читать. А так жалобы. В общем, ругаются на меня, ругаются, критикуют так и сяк. Александром Пархоменко обзывают. Сами вы Александр. 'Сейчас принято упрекать людей, - пишет Нина Николаевна, - что они не защищают свои права, - нет, не принято, это просто я так делаю, а вообще не принято, - вспомните какое многотысячное шествие было в Останкине на Пушкинской, когда закрыли первый раз НТВ, а власть игнорировала это. После этого никто никуда не выходит'. А вы думали, Нина Николаевна, что вы один раз вышли и все? И сразу немедленно все пали перед вами на колени и сразу у вас все получилось, и все вас страшно перепугались за то, что вы один раз прошли от метро ВДНХ до Останкино и обратно? Нина Николаевна, я вам очень сочувствую и я вам благодарен за тот митинг, я сам на нем был и, наверное, мы с вами где-то там рядом с вами стояли, но знаете, маловато. Надо бы еще. Я ни по какому конкретному случаю. Я так вообще, чтобы представляли себе, что политика устроена несколько сложнее. 'Почему вы все время говорите, - Василий пишет, - что мы неправильно голосовали. А вы знаете, как проводились выборы в Татарстане. Тут просто всех заставили голосовать за Путина да за 'Единую Россию', начиная от глав администрации по цепочке и кончая обычными работниками, угрожая зарплатой и прочими привилегиями. Вам еще не кажется странным, что здесь самый высокий процент голосовавших за власть?' Кажется, конечно. Я все это знаю про зарплаты, про цепочки. Ну и что? Вы этого всего в курсе. И что вы сделали, чтобы на следующих выборах этого не произошло? Вы ждете, пока я это сделаю? Вы ждете, пока в газетах напишут, в газетах не напишут, нету больше этих газет, и телевидения этого нет. И если вы этого не сделаете, никто этого не сделает. И если вы понимаете, как были устроены последние выборы у вас в Татарстане, то значит с вас и спрос, потому что с человека, который ничего не понял, невозможно спрашивать, а с вас следует, потому что у вас внутри головы, судя по всему, мозги, если вы разобрались в этом. Поэтому и ответственность выше именно на вас лежит.

ЮРА - Это Москва?

С. ПАРХОМЕНКО - Более того 'Эхо Москвы'.

ЮРА - Я из Питера.

С. ПАРХОМЕНКО - Очень рад вас слышать.

ЮРА - Вам можно задать вопрос? Такая вещь, тут насчет пива сегодня реклама была.

С. ПАРХОМЕНКО - Наоборот закон, чтобы не было рекламы.

ЮРА - А в Питере эта Валентина Матвиенко завтра фестиваль устраивает пивной и туалеты бесплатные и концерты.

С. ПАРХОМЕНКО - Отличная идея, жаль, что я в не Питере, я бы с удовольствием сходил на этот фестиваль.

ЮРА - Получается какая-то ерунда. С пивом-то.

С. ПАРХОМЕНКО - Да, в общем, действительно не поймешь. А вы-то сами Юрий, пиво пьете?

ЮРА - Одно время пил, конечно, сейчас не пью. Мне сказали, правда, ничего плохого не почувствовал, но мне сказали, что не надо пить пиво.

С. ПАРХОМЕНКО - Очень вам сочувствую, Юрий, спасибо вам за этот вопрос. Действительно пивная история совершенно поразительная. Вообще я к пиву отношусь хорошо, более того я к пивной рекламе отношусь хорошо, она одна из самых изобретательных на нашем телевидении и не только на телевидении, еще плакаты красивые висят. Как-то так сложилось, что эти самые пивные производители, они серьезно к своей рекламе подходят, например, одна реклама с Шаляпиным, по-моему, совершенно уморительно смешная. Вот сколько раз она идет, столько раз я не могу оторваться, на нее смотрю. Ужасно мне нравится, как они загримировали этого актера и как шаляпинскую интонацию ухитрились воспроизвести. Пиво, обратите внимание, не называю. Потому что была бы реклама. Меня как-то совершенно пивная реклама не смущает и вообще у меня есть подозрения, что за этими историями с борьбой вокруг пивной рекламы скрываются просто небольшие деньги. Небольшие в масштабах страны, но чрезвычайно большие в масштабах конкретного депутата, который голосует за или против. Есть одно простое обстоятельство - перекрыли рекламу производителям крепких спиртных напитков, не перекрыли в свое время рекламу производителям мягких спиртных напитков легких, в том числе и пиву. И деньги потекли из одной индустрии в другую. Оказалось, что люди водки пьют меньше, а пива пьют больше. Это не понравилось производителям водки, они решили восстановить статус-кво, ну и восстановили. Плюс там еще всякие любопытные интересы между производителем и самой рекламой, между теми, кто крутит рекламу. Я твердо могу сказать Юрию, пострадавшему от пива, потерявшему на пиве часть здоровья, что люди, которые сегодня устраивают эту тяжелую борьбу вокруг пивной рекламы, они совершенно не заботятся о вашей печени и им совершенно все равно, что будут думать об этом ваши дети. Там идет нормальная торговля, кто больше заплатит за то, чтобы пивная реклама осталась на своем месте и за то, чтобы она исчезла. И вот, судя по тому, что закон принят, перемогают те, кто считают, что рекламы быть на этом месте пивной не должно так же как и водочной, и готовы за это заплатить. Я никого не обвиняю, я не называю никого по имени, кому заплатили именно. Но это чистый случай лоббизма. Кстати, я совершенно не против лоббизма, это очень полезный ценный инструмент взаимоотношений между бизнесом и властью. Только он должен существовать в каких-то формах. Есть довольно много стран на свете, где есть законы о лоббизме, где есть не только неписаные, но и писаные правила лоббизма. Известно, каким образом должен осуществляться цивилизованный подкуп депутатов. Не за деньги, а за политический интерес, за уважение избирателей и т.д. Здесь пока это все происходит в довольно диких формах, тоже к вопросу об отсутствующих демократических институтах, тоже еще некоторое количество таких законов и кто-нибудь задумается, что вообще-то здесь на этом месте чего-то должно быть. Здесь должен быть какой-то инструмент, какая-то форма, в которой и благодаря которой можно было бы воздействовать на власть. А ее что-то нет. Куда-то она делась, нельзя ли ее создать. Полезный этап осознания важности демократических институтов мы с вами сограждане, переживаем.

АНДРЕЙ - У меня такой вопрос. Боюсь, он вам покажется риторическим.

С. ПАРХОМЕНКО - Вообще риторических вопросов не хотелось бы, хотелось бы содержательного чего-нибудь.

АНДРЕЙ - Я просто хотел, чтобы вы ответили на него. Представьте себе такую ситуацию, приезжает Путин в Приморье по своим предвыборным делам, там его встречает Винни-Пух хлебом солью, ему же руки придется жать. Как вы считаете, имеет ли право власть какими-то внесудебными или хитрыми методами, типа как они с Ходорковским борются не допустить человека, у которого такая репутация. Или может быть, ее журналисты придумали?

С. ПАРХОМЕНКО - Понимаю, на что вы намекаете. Во Владивостоке выбран в мэры человек с крайне неоднозначной репутацией. Человек как это принято теперь называть - авторитетный предприниматель. Много чего про него рассказывают, особенно живописные были рассказы по поводу того, как его сторонники праздновали его победу в ресторанах Владивостока, это произвело на присутствующих большое впечатление. Есть мотив очень важный в российской политике, именно в российской. Я, честно говоря, никогда не занимался специально изучением того, важен ли он и играет ли существенную роль в политиках других стран. Но в российской очень важную. Это мотив социальной близости. Есть люди, которые ощущаются как чужие и опасные, а есть, которые таковыми не ощущаются. Вот вы такую парадоксальную предприняли попытку сравнить два случая. Вот этого владивостокского мэра, на которого власть могла бы наброситься всею мощью своей карательной машины и Ходорковского. На всех, что называется, не нанабрасываешься. Это относится и к прокуратуре тоже. Приходится делать какой-то выбор, расставлять приоритеты. Приходится создавать такую иерархию важного и неважного. Люди, к которым вы апеллируете, та же самая прокуратура, кремлевская администрация, люди, которые руководят выборами, они и решили, что им более важно, а что менее. Они решили, что важно позаботиться о том, что Малик Сайдуллаев не участвовал в чеченских выборах. Были для этого предприняты специальные усилия. Были изучены документы в лупу, был обнаружен его паспорт, в котором имеется описка, этот паспорт был признан недействительным. Это было важно, это власть посчитала чем-то для себя серьезным и даже необходимым. А то, что происходило тем временем во Владивостоке, нет, не посчитали серьезным. Посчитали менее важным. Более того, даже там во Владивостоке были предприняты специальные усилия, чтобы убрать с выборов Черепкова. Он странный, конечно, тип, за ним тоже шлейф еще тот тянется и много чего можно про него вспомнить и рассказать. Но смотрите, приоритеты расставили так, о Черепкове позаботились, а о том, кто сегодня выиграл выборы, не позаботились в том смысле, в котором вы говорите. Та же ровно история и в сравнении с Ходорковским. Да, очень важно, чтобы Ходорковский сидел в тюрьме. Это чрезвычайно насущная для сегодняшней российской власти необходимость, а то, чтобы человек, которого кто-то почему-то называет Винни-Пухом, может быть потому, что знает, подозревает или перепутал с кем-то, чтобы этот человек не оказался бы у власти, это неважно. Это никто не интересует. Приоритеты, знаете ли, дележ на важное и неважное, на вредное и полезное, на социально близкое и социально чуждое. Слышите ли вы эти чудесные гитарные переборы? Они неспроста. Он с того, что сейчас будут новости и традиционная часть программы 'Суть событий' закончилась, но нас ждет еще полчаса в компании с Игорем Потоцким, тележурналистом и знатоком российской экономики и политики.