Сергей Пархоменко - Суть событий - 2022-02-04

О.Бычкова: 21

С.Пархоменко

Я только одну вещь здесь добавлю. Мы будем наблюдать за этими событиями с большим вниманием. Мы понимаем, что шансов чрезвычайно мало, что эта апелляция что-нибудь даст. Но я скажу одну вещь, что тогда после того, как европейский суд по правам человека принял это достаточно редкое решение с требованием к Верховному суду России приостановить его вердикт и исполнение его решения о ликвидации «Мемориала». Это вообще не частый случай, когда применяется это 39-е правило в отношении людей, а здесь вот — в отношении организации. Так вот ЕСПЧ принял это решение. На это не последовало никакой реакции. Это шло бы понимать, что ни Генеральная прокуратура России ни Следственный комитет, ни Верховный суд, Министерство иностранных дел, ни Министерство внутренних дел, ни администрация президента Российской Федерации — никто не проронил на эту тему ни слова.

С.Пархоменко: На протяжении больше 30 лет НАТО работало над тем, что бы построить партнерство в России

Я знаю, что некоторое количество просто редакций, моих коллег отравляли официальные запросы на эту тему в прокуратуру Российской Федерации. Не получили ничего в ответ, никакой реакции. Что уже на этом этапе противоречит закону и представляет собой демонстративную выходку в отношении «Мемориала». Но, к сожалению, в отношении «Мемориала» мы имеем дело с большим количеством разных демонстративных выходок.

А вот теперь к тем событиям, которые были главными на этой неделе. Я все-таки начну с главного мирового события, каковым является, помимо сегодня открывшейся вопреки всем обстоятельствам Пекинской Олимпиады, все-таки мне кажется главным мировым событием, во всяком случае, так к нему относится пресса и так это воспринималось в комментариях в огромном количестве не только газет и телекомпаний, но и правительств, — главным событием было два ответа — один американский, другой натовский — на вот эти мирные инициативы советского правительство. Абсолютно в духе этих мирных инициатив, которые мы знаем по истории позднего застойного СССР. Да на эти два ультиматума поступило два ответа, и они позволяют сделать некоторые выводы относительно всей этой истории в целом.

Вопрос не только в том, что в этих мидовских ультиматумах был такой текст, а в ответ пришел сякой текст, и теперь можно сравнивать два этих текста. Мне кажется, мы можем с вами посмотреть немножко более общо на эту историю и попытаться понять, зачем дело было затеяно и чем дело кончилось.

Мне кажется, в конечном итоге, что вся эта история ультиматумами, с этими требованиями заведомо абсолютно несбыточными и так далее — это попытка вышибить старый кризис при помощи свежего, нового. Заменить уже существующий, длящийся кризис, длящиеся противоречия, явно зашедшие в тупик, явно стоящие на месте, как бы свежим скандалом, у которого может появиться какое-нибудь решение. Я не знаю, в соответствии со старым еврейским анекдотом. Помните этот анекдот, а потом продай козу — и теперь сразу покажется, что жизнь твоя совсем не так тяжела.

Но тут вышло так: Купи козу. Теперь продай козу. Не продается. Не можем продать козу, не можем… Ужас все продолжается и продолжается. Тогда купи корову, тогда жизнь с козой тебе покажется все еще ничего себе. Российская Федерация предложила миру, предложила США, Европе, НАТО, европейскому сообществу, Украине новый кризис. Предложила поиграть в новую виртуальную войнушку в надежде, что все предыдущие войнушки на этом забудутся. Как-то заиграются, затрутся, и их как бы и нету.

Так вот их ответ, который был получен на прошлой неделе и который таким удивительный образом оказался опубликован, очень крупная, очень известная европейская газета испанская El País — мы как-то не часто ее вспоминаем и имеем в виду, потому что все больше у нас на слуху The New York Times, Washington Post, Spiegel, Independent, Guardian, Monde и прочие мировые гранды, а El País мы забываем; нет El País очень большая, очень мощная газета, чрезвычайно надежная, солидная, с огромной аудиторией. Все они, конечно, сейчас теряют свои бумажные аудитории, постепенно перемещаются в интернет, но тем не менее, El País — громадный мировой орган прессы.

Я вам хочу напомнить, например, когда публиковались всякие совместные расследования Навального, то, во всяком случае, последнее расследование о его убийстве, которое он делал сам совместно с Bellingcat, и там как бы параллельно в этом участвовали в качестве таких верификаторов, в качестве органов, которые подтверждали надежность, серьезность и объективность и проработанность этих расследований, несколько крупнейших мировых медиа. Это был кто? Это был CNN, это был El País немецкий и это была испанская газета El País, про что как-то многие забывают, но, тем не менее, она там третьей была. Так вот в El País появились эти тексты. Трудно представить, чтобы они были как-то украдены журналистом El País. Скорей всего, это вполне осознанная утечка. Интересно, почему она была сделана вот так, через боковую насколько испанскую ветвь.

С.Пархоменко: Россия вернулась, а вместе с Россией и мы вернулись в исходную точку положение изгоя

Но, что важно в этих текстах — то, что коровой затмить козу не удалось. Не получить вытеснить новым кризисом прежние кризисы.

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова

С.Пархоменко

Так вот ключевыми вещами в этих ответах является возвращение к прежним кризисам и прежним проблемам, которые представляли собой ключевые сюжеты во взаимоотношениях между США, Европой и Россией.

В натовском ответе есть такой раздел, что вот евроатлантическая безопасность может усилена путем принятия следующих предложений — и перечисляются предложения. Некоторые из них носят, я бы сказал, вольно демагогический характер: «Всем странам уважать и придерживаться принципов суверенности и неприкосновенности границ и территориальной целостности государств и воздерживаться от угрозы применения силы». Ну да, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Но тут же мы читаем: «России вывести войска из Украины, Грузии, республики Молдова, где эти войска были размещены без согласия принимающей стороны».

А была ведь надежда у министра Воробьянинова и всего его ведомства — но и в Кремле была такая же надежда, чего уж там про МИД говорить, — что вроде как проехали. Что вроде как сейчас мы будем говорить про новую войну, которая то ли будет, то ли не будет, про новые накопленные войска, новые угрозы, новую возможную агрессию, про новых жертв, про новый ущерб европейской и всяким прочим экономикам — про новое будем говорить. А старое — это уже где-то там… Нет. Украина, Грузия, Республика Молдова по-прежнему в центре нашего внимания.

С.Пархоменко: Про чеченский сюжет, про этот чеченский кризис. Я это оцениваю как серьезный кризис

Это очень важная констатация, которая является тоже, я бы сказал, дипломатической выходкой. Она является таким высокопарным заявлением, но вещь чрезвычайно важная, когда в этом натовском ответе говорится, что никакому другому партнеру не были предложены такие взаимоотношения или похожий формат. А авторы этого ультиматума декабрьского, мидовкого, думали, что они начинают с чистого листа. Им-то казалось, что все прежнее не считается. Они перевернули доску, стряхнули на пол фигуры или что у них там было — шашки, косточки домино, — у них такая, несложная игра, вряд ли они именно в шахматы собирались играть. И начинают все сначала. «Нет, — отвечает им НАТО, не сначала. А по меньшей мере с 90-го года. На протяжении больше 30 лет НАТО работало над тем, что бы построить партнерство в России. И давайте теперь будем все это считать частью наших сегодняшних переговоров. Никакому другому партнеру не были предложены такие взаимоотношения и похожий формат. Но Россия подорвала доверие, которое лежало в основе нашего сотрудничества и бросила вызов основополагающим принципам глобальной и евроатлантической архитектуры безопасности».

Та же абсолютно история происходит и в натовском ответе. Совершенно так же, оно они чуть по-другому композиционно, структурно построили этот ответ, более механистически, более жестко. Там есть каждый раз сюжет, есть позиция США, есть площадки на которых предлагается эти позиции обсуждать. Очень структурно, очень жестко, на таком каркасе построен этот ответ. Но там тоже: «США выступают в данный процесс добросовестно с целью укрепления евроатлантической безопасности». Бла-бла-бла, правда же? Совершенно вот богатым и здоровым, бедным и больным — опять дипломатические формулы.

Но дальше написана совершенно конкретная вещь: «Россия тем временем разместила войска численностью более 100 тысяч человек на границе с Украиной, оккупировала Крым и разожгла конфликт на Донбассе». И еще несколько раз в этом тексте встречается такая фраза, что «Россия располагает такие-то и такие силы, такие-то вооружения, такие-то и такие-то группировки на территории Украины. Как? Где это на территории Украины? Они же говорили, что как-то в Воронежской области…. Как? Почему на территории Украины. А Крым?

Они продолжать называть Крым территорией Украины, и они не просто продолжают его так называть риторически в каких-то заявлениях, пресс-конференциях — они включают это в структуру переговоров. Они говорят: «У вас сейчас войска стоят в Крыму, то есть на территории Украины». Давайте обсуждать. Вот вы хотели с нами побеседовать на т ему качества, количества, сколько ракет, боеголовок, где они стоят. О’кей, давайте, но только вы имейте в виду, что у вас часть войск стоит на территории Украины. И включение этого в рутинный переговорный процесс, отношение это просто как к некому географическому обстоятельству — вот у вас войска стоят там, там, здесь, сям, а еще на территории другого государства».

С.Пархоменко: Существуют очевидные проблемы у нынешнего руководства Чечни

И это важнейшая вещь. Это возвращает не только риторику политическую, международную, это возвращается практический переговорный процесс на ту исходную точку, которую бы российскому руководству очень бы не хотелось снова видеть в качестве исходной точки. На вопрос о Крыме, на вопрос о Луганской и Донецкой областях, во всяком случае, некоторых ее известных нам районов. А там, глядишь, вопрос о Грузии, республики Молдова, которые давно считались той козой, которую можно держать, можно продать, но как-то уже с ней можно жить и забыть. Нет, ребята, это по-прежнему живая коза, и она блеет, живут и бодается в ходе текущих сегодняшних переговоров.

Вот, что, мне кажется, важно иметь в виду, глядя на эти документы. Они не очень длинные. Там один 4 страницы. Другое — чуть более четырех страниц. Но, казалось бы, для человека, который специально не интересуется этими проблемами — как-то много лишнего, много пустого, много всякой риторики, «и вообще, зачем я буду в этом разбираться?»

Есть ключевые вещи. Ключевая вещь вот такая. В результате этого искусственного кризиса, который попытался организовать Путин, несомненно, и его администрация в результате этого намеренного подогрева ситуации в надежде, что ситуация уведет в сторону от уже имеющихся, застарелых конфликтов. В результате Россия вынуждена вернуться под давлением и, надо сказать консолидированным давлением, сколько бы ни говорили, что происходит разброд и шатание, распад, внутренние противоречия, наличие всяких слабых звеньев, каких-то щелей, трещин в европейском сообществе, проблемами взаимоотношения между Европой и США консолидированная позиция была в результате высказана между двумя этими документами. Если вы положите их рядом и будете читать, поворачивая голову из стороны в сторону, вы поймете, что они созданы с пониманием автором одного документа о том, что существуют авторы другого документа. Это не два разрозненных документа, это одна позиция, такая стереоскопическая, продемонстрированная с двух сторон. В результате этого мы вернулись, Россия вернулась, а вместе с Россией и мы вернулись в исходную точку этих конфликтов, которые загнали Россию в то положение изгоя, положение противника цивилизованного мира, положение того, что противостоит цивилизованной Европе сегодня. Вот это началось с этого и теперь продолжается.

С.Пархоменко: У Кремля нет инструмента для контроля, он, оказался заложником свой собственной политики

Чечня. Второй сюжет, о котором, конечно, чрезвычайно важно говорить в течение этой недели. Елена Милашина сообщает о том, что ее главный редактор и ее достаточно высокопоставленные источники, как она сообщает, говорят ей о том, что угроза ее личной безопасности высока, «и поэтому, вероятно, я их послушаю, хотя мне это очень не нравится». И она уезжает из России, по меньшей мере, на какое-то время. Игорь Каляпин заявляет, что он никуда не поедет. Я слышал сегодняшнее его заявление. Я имел с ним дело много раз. Он, надо сказать, не большой болтун, прямо скажем, не большой говорун. Он человек очень молчаливый, очень сдержанный, из него иногда слова не вытянешь. Он чрезвычайно экономит эти речевые усилия и не заботится о том, что бы это как-то звучало красноречиво. Но он выдал какой-то удивительный образец, я бы сказал, риторического искусства. Он сказал очень короткий, очень ясный, очень понятный и очень уместный текст. Он сказал: «Я сам выбрал эту работу. И у меня эта работа еще есть. Она недоделана. Остались вещи, которые я ее еще должен сделать. Поэтому я буду их делать и никуда я не поеду». Я хочу выразить ему свое восхищение, свою солидарность, свою благодарность и сказать, что я очень горжусь тем, что у меня есть такой — я не смею его называть другом, — но у меня есть такой хороший знакомый. Я наблюдаю за ним с большим воодушевлением и вам советую. И понимаю, что он, действительно, очень сильно рискует. Не все так считают, не все это понимают.

Я долго думал, должен ли я прямо с этим полемизировать, называть имя и так далее. Решил, что да, должен. Вчера в эфире «Эха Москвы» я слышал разговор Максима Шевченко с Александром Плющевым. Максим Шевченко любит, чтобы его называли политиком, а не только журналистом. Он избирается в разные региональные думы, он учреждает какие-то партии, регистрируется на федеральных выборах. Поэтому в отношении него у меня, пожалуй, нет корпоративных ограничений.

Я обычно воздерживаюсь от того, чтобы каким-то образом оценивать или даже спорить с позициями других журналистов, особенно в эфире «Эха Москвы». Но здесь я скажу, что это был отвратительный текст, это была гнусная позиция, совершенно позорная. Позицию этого политика по имени Максим Шевченко не забывали — и хорошо бы, чтобы его избиратели про это знали, ведь он еще, наверное, полезет за каким-нибудь мандатом, пусть его избиратели помнят, не забывают , что в той ситуации, в которой мы находимся сегодня — с историями с этим флешмобом, устроенным в Чеченской республике, когда один за другим снова и снова новые должностные лица, причем чаще всего связанные с силовыми органами, с так называемыми правоозранительными органами, с карательными органами, с органами правосудия и так далее, сидят рядком перед камерами и рассказывают о том, как и кому они собираются отрезать головы, — в этих обстоятельствах политик Максим Шевченко вместе с другими политиками надо сказать (в этом его позиция совершенно не оригинальна), которые в Государственной думе говорят, что они не понимают по-чеченски, не могут перевести этих заявлений; вместе с теми политиками, которые от имени администрации президента блеют что-то жалкое, так вот Максим Шевченко говорит: «А это чиновники маленькой Чеченской республики. Это маленькая республика, и это маленькие чиновники, — говорил он вчера в разговоре с Александром Плющевым — И это вообще только выступления в блогах. Это не имеет никакого значения. Они выступают в блогах, а мы здесь это обсуждаем».

С.Пархоменко: Право на отсутствие коррупции — это важное гражданское право

А дальше он говорит — это я уже прямо взял цитату — он говорит, я зачту вам эту цитату не потому, что мне важно, что думает политик Максим Шевченко, ничтожно абсолютно масштаба политик в России, но, к сожалению, эта точка зрения, эта позиция, это отношение, которое имеет хождение в России, в том числе в политических кругах и, в том числе, достаточно высоких кругах. И это удобная позиция, которую занимают люди, которым кажется, что они, таким образом, могут остаться в стороне от этого кризиса. Так вот Максим Шевченко сказал: «Я считаю, что это делается абсолютно в рамках политтехнологических мероприятий Кремля, что именно задача, роль и функция Рамзана Кадырова, экстравагантного, яркого человека, — дальше я выпускаю небольшой кусочек, — именно его задача, его роль в этом спектакле создавать такие информационные поводы, вследствии которых возникал бы шум, который не позволяет нам обсуждать реальную политику, а обсуждать виртуальную политику: «Что сказал Адам Делимханов по поводу оскорбления чеченского святого Кунта-Хаджи», — сказал политик. И другие политики нам говорят это. Они говорят, что это все делается для отвлечения. Не обращайте внимания, это все вас уводит в сторону — говорят разные политики, аналитики, разные дрессированные журналисты на веревочках, — чтобы отвести вас от важного.

Знаете, я вспоминаю в этой ситуации свою передачу «Суть событий» в пятницу 27 февраля 2015 года, ровно 7 лет тому назад. Она началась в 9 часов вечера, как и все программы «Суть событий». И в этой программе я обсуждал важные события, которые тогда существовали в России. Тогда только-только недавно появились контрсанкции, возникли ограничения с импортом продовольствия, мы с вами стали чувствовать последствия этого всего на себе. Россия тогда получила мусорный инвестиционный рейтинг первый раз. Это было большое событие. Все обсуждали, что ж теперь будет, как же будет с инвесторами, инвестициями, что будет с предприятиями разных западных компаний, которые работают в России, что будет с рабочими местами, что будет с заемом капитала, как все это важно и как-то несвоевременно. Готовился антикризисный марш, который должен был быть, по-моему, в воскресенье (а дело было в пятницу) пройти в Марьино. Впервые протестный марш был демонстративно загнал в Марьино. И вот шли яростные споры по поводу того, как к этому относиться, надо ли на это согласиться.

А потом мы перестали их обсуждать. Потому что нас отвлекли от них. Потому что совершили такое событие для того, чтобы отвлечь нас от этих важных проблем, чтобы мы не говорили больше про это. А для этого убили Бориса Немцова. Ночью с 27-го на 28 февраля 2015 года. Это была отличная операция для отвлечения внимания от других важных событий. Правда, Шевченко? Помните это? Нас тогда отвлекли успешно от антикризисного марша и контрсанкций. Получилось, правда? Иногда проводят такие успешные контрсанкции переключения внимания с помощью пистолета. На этом пауза. Через 3-4 мнуты вернемся.

О.Бычкова

НОВОСТИ

О.Бычкова: 21

А.Пархоменко

Кстати, я не знаю, высказал он это в эфире, или это было на сайте. Есть такой Марков, типа политолог, с которым мы как-то вместе участвовали в семинарах в США, в частности, в одном прекрасном семинаре по приглашению ЦРУ, мы с ним вдвоем были, мне кажется, в 93-м году. Очень было интересно тогда. К сожалению, все эти люди умерли уже, но тогда прекрасно мы с ним там фигурировали, вспоминаю просто с наслаждением. Так вот этот российский политолог с опытом работы на семинарах ЦРУ, он тоже говорит: «Вы знаете, что мы понимаем, что это специально устроено, чтобы не допустить чеченских батальонов в предстоящих боевых действиях в Украине». А так это специально как-то задумано для того, чтобы снизить авторитет чеченского руководства» и так далее. Много разного всякого выдумано.

Слушайте, там все серьезно. Первое: существуют очевидные проблемы у нынешнего руководства Чечни, которому, мы ясно видим, нужно доказывать свое всевластие, неограниченность своих решений, свою полную власть над жизнью людей. И почему-то потребовалось это продемонстрировать, доказать. Мы не знаем, почему. Я не разбираюсь с такой силой во внутричеченских обстоятельствах, я не знаю, есть ли там какие-то конкуренты, есть ли там угроза, которая нависла над этой группировкой, во главе которой Рамзан Кадыров. Не знаю. Но вижу результат. Я вижу, что они демонстрируют. Так же точно, как казахский президент Токаев должен был продемонстрировать внутри своей страны своим внутренним конкурентам наличие у него специальных ресурсов, и этим ресурсом оказалось предложение иностранных войск ОДКБ, безграничное доверие и одобрение его действий со стороны российского па и так далее. Ему важно было это доказать внутри президента. Вот ровно так же, что делает руководство Чечни — оно это доказывает кому-то, какому-то общественному мнению внутри Чеченской республики. Мы это видим.

С.Пархоменко: Но за исключением отрезанной головы мы все это имели в Москве в точности все, что мы имеем сейчас

Второе обстоятельство. Не менее очевидные проблемы у федерального центра, у которого нет инструментов для того. чтобы этот кризис каким-то образом урегулировать. Мы с вами много лет… не мы, все вокруг, в общем, всякий разумный человек, который наблюдает это, говорит, что эта конструкция — лояльность Чеченской республики, чеченского народа в обмен на деньги нескольким его руководителям, — эта конструкция была изобретена людьми вокруг президента Путина в самом начале 2000 годов после так называемой второй чеченской войны. И эта конструкция, она рано или поздно придет к тому, что ситуация рано или поздно выйдет из-под контроля, рано или поздно это перестанет работать, произойдет насыщение, окажется, что еще больше денег не решают проблему. Это знаете, как с любым лекарством болеутоляющим: давайте дадим две таблетки — вроде прошло, не полит; три давайте дадим, теперь четыре…, теперь пусть горстями есть. А потом, оказывается, что всё, не работает. Нужно какое-то совсем другое радикальное лекарство. Может быть, нужна операция, может быть, нужен наркоз, может быть, нужно еще что-нибудь, но вот больше таблетками нельзя. Так и тут больше деньгами нельзя. Еще больше денег — не работает. Ситуация должна была выйти из-под контроля. Вот она вышла. Вот мы видим, что она вышла.

Вопрос не только в том, что Песков в Кремле не смеет вякнуть. Вопрос не в том, что премьер-министр Российской Федерации Мишустин, человек, в профессиональном достоинстве которого… меня трудно заподозрить в том, в нынешней российской администрации я найду каких-нибудь достойных людей. Он профессиональный менеджер, несомненно. Всякий человек, который приходит в России в Налоговую инспекцию, это видит своими глазами. Там хорошо устроено. Это он устроил. Он много чего устроил. У него есть послужной список, к него есть профессиональная какая-то честь и всякое такое. Вот он вынужден позировать на этих унизительных фотографиях с этой расплывшейся жалкой улыбкой в обнимку с чеченским руководителем. Вопрос не только в этом.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Когда федеральная власть объявляет Навального и его соратников или объявляет медиа Романа Баданина экстремистами, нежелательными, приравнивает их к террористам, тем самым, которые убивают людей, совершают теракты, пускают под откос поезда, устраивают взрывы в метро — что еще у нас там делают террористы? — отравляют водопроводы. К ним приравнивают журналистов расследователей, к ним приравнивают правозащитников, каковым правозащитником, несомненно, являлся Навальный и всего структуры. Они защищают права людей. Права на выборы, права на свободу, права на жизнь в каких—то ситуациях, права на справедливое распределение национального богатства через справедливые налоги и через отсутствие коррупции высоких чиновников. Это право на отсутствие коррупции — это важное гражданское право.

Так что Навальный тоже правозащитник. Их объявляют террористами и экстремистами. Но, правда, ему не обещают отрезать голову. Вместо этого — это следующий сюжет, который мы сейчас начнем обсуждать, — их обещают посадить фактически пожизненно. Пока еще на 15 лет, а там посмотрим. Нет, никаких сомнений, что при желании можно достраивать и достраивать как из лего, из конструктора это обвинение при желании сколько угодно.

Это абсолютно то же самое, та же подмена понятий. Мой враг экстремист и террорист. Тот, кто опасен мне, тот, кто мешает мне, тот, кто ограничивает мою власть, тот, кто требует, чтобы я перестал воровать — экстремист и террорист. Это происходит, что в Грозном, что в Москве фактически одними же и теми словами на одном и том же уровне, я бы сказал, юридической процедуры. Вот то, что происходило с превращением структур Навального в экстремистские — в закрытом суде, с адвокатами, которые не могли получить материалов на эту тему. И то, что происходит сейчас с его делом, кода снова они не получают обвинительных заключений, подписывают бесконечные подписки о неразглашении и не могут обсуждать это ни с кем, не могут привлечь на свою сторону общественное мнение, не могут сообщить журналистам то, что происходит и так далее. Это ровно то же самое, что происходит в чеченском суде. Вот ровно столько же мы знаем про суд над матерью семьи Янгулбаевых, над Заремой — вот ее суд происходит ровно по тому же шаблону, как происходил суд над Навальным.

Вы хотите сказать, что в Чеченской республике какая-то особенная дикость, что там какой-то особенный каменный век? Что там себе позволяют что-то такое, невероятное, что нигде больше в России не позволяют? Ничего подобного. И через это все прошел Навальный, прошли его коллеги с одной поправкой: им не обещали отрезать голову. Впрочем, мы не знаем, что обещали Навальному в тюрьме в Петушинском районе Владимирской области. Какие он выслушивает угрозы, от кого, при каких обстоятельствах, в какой форме. Может быть, там и про отрезанную голову что-нибудь есть. Не гарантировано.

Но за исключением отрезанной головы мы все это имели в Москве в точности все, что мы имеем сейчас. И когда политик Шевченко говорит: «Ну, как же, все нормально там, с этой Заремой. У них же был ордер». И он начинает как-то домогаться Плющева: «Плющев, не бойся, скажи, был ордер или не было? Не бойся». Ордер был, и еще 50 ордеров было, таких же точно ордеров, какие были выписаны на обыски у Навального. Их можно было выписывать с той же частотой, с той же простотой, на таких же бумажках, на таких же основаниях.

И ровно так же, как в одном, так и в другом случае за этим ордером о приводе не было никаких повесток, врученных на допросы или собеседования. К ордеру о приводе должна прилагаться повестка, которая была вручена под подпись, должен был быть документ с этой подписью, Шевченко! Не бойся, вспомни про это. Чего ты такой трусливый? Вспомни, как это должно быть на самом деле. Не ссы, Шевченко! Ничего страшного, что я употребляю этот глагол. Он не имеет отношения к тем четырем корням, которые запрещены в использовании СМИ как обсценная лексика.

О.Бычкова

С.Пархоменко

Что же касается истории с Навальным, о которой я уже заговорил и которая тоже важнейший сюжет этого времени. На этой неделе новые обвинения поступили в суд. Навальному грозит 15 лет за растрату пожертвований. Как обычно в этой ситуации, его преследуют эти истории снова и снова. Таковым было дело «Кировлеса», таковым было дело «Ив Роше», и такое это дело. Его обвиняют в мошенничестве. Притом, что пострадавших нет, ущерба нет, работа сделана, качество этих работа не вызывает сомнений.

По существу, Навального обвиняют и собираются посадить на 15 лет за то, что он недостаточно хорошо боролся с коррупцией. Вот у него была организация, — которую я не буду называть, чтобы не надо было лишний раз не надо было каких-то дисклеймеров, — в которой присутствовали слова «Борьба с коррупцией». На эту борьбу с коррупцией он собрал, как утверждает следствие с физических лиц примерно 588 миллионов рублей в качестве пожертвований. И следствие утверждает, что он боролся с коррупцией недостаточно хорошо. И в результате этого увел в сторону 356 миллионов рублей на личные цели. Ни один из тех, кто пожертвовал эти 588 миллионов рублей не пожаловался. Никто и никогда не сказал нам, что он считает, что его деньги были израсходованы недостаточно эффективно в смысле борьбы с коррупцией.

И до такой степени Навальный плохо боролся с коррупцией, слабо так это делал, что пришлось его организацию экстремистской объявить за это. Вот в точности за то, как он боролся с коррупцией. Ведь мы же с вами отлично з наем, что эти организации объявлены экстремистскими, что эти люди находятся под арестами, под обысками, под бесконечными изъятиями. У них изъяли, как сообщают сотрудники Навального, тысячи ед6ениц всячкой техники, — компьютеров, телефонов и прочего. Прошло несколько волн этих обысков. У них происходят бесконечные аресты. Каждую неделю мы слышим о том, что еще одного бывшего сотрудника какого-нибудь штаба, какой-нибудь организации Навального снова привлекли к уголовной теперь уже ответственности. За что? За антикоррупционные расследования. За то, что теперь на называется «приобретением личного имущества, материальных ценностей и оплату расходов, в том числе, отдыха за границей» — так это написано в обвинении. Мы не видели причем обвинительного заключения. Мы видим только разного рода документы, коммюнике Следственного комитета, где они объясняют это.

А, в действительности мы знаем, что это. Это «Он вам не Димон», это дворец Путина. Это бесконечные расследования по поводу министров, по поводу пропагандистов, по поводу партийных бонз из «Единой России». Вот на что ушли эти деньги. А что касается личных доходов Навального, то он в отличие всей этой швали, которая сегодня его обвиняет, публиковал свои налоговые декларации, и в этих налоговых декларациях мы видим его доходы. И нет ни одного доказательства о том, что он владеет чем-нибудь, что не соответствует суммам, имеющимся в этих налоговых декларациях. Вот ведь в чем важнейшая история.

Важнейшая история заключается в том, что существует такое понятие, как незаконное обогащение. Это недоказанное происхождение денег. Это существует на самом деле в огромном количестве разумно устроенных стран. Если вы покупаете дом, объясните, откуда у вас эти деньги. Если вы открываете депозит в банке и хотите положить сумму денег в этот банк, объясните, откуда у вас эти деньги. Если вы заказываете строительство яхты, объясните, откуда у вас эти деньги. Если вы фрахтуете на год вперед самолет, объясните, откуда у вас эти деньги. Вот и всё. Вы можете, имеете право построить, заказать яхту, зафрахтовать самолет и открыть депозит, но только объясните происхождение денег. А объяснение происхождения денег заключается всегда в одной и той же операции: нужно положить слева сведения о доходах, а справа — сведения о расходах. И цифры должны хотя бы примерно, хотя бы в количестве нулей должны совпасть. Они совпадают с Навальным. Вы можете видеть его квартиру, которой он владеет и другую квартиру, которую он арендует. И отсутствие у него загородных вилл и отсутствие при нем самолетов, яхт, и то, во что он одет и то, на чем он летает и так далее.

Навальный возвращался 17 января 2021 года на чем в Москву? Где? В эконом-классе рейса «Победы». А давайте мы с вами на спор посмотрим на билеты, я уж не беру какого-нибудь депутата Вяткина или сенатора Клишаса с домами в Швейцарии на берегу озера, не помню, то ли Локарно… это, по-моему, Лаго-Маджоре. Там, кажется, в Италии над его виллой с дроном. Давайте сравним, на чем они летают. Просто билеты посмотрим. Или какого-нибудь Соловьева. Давно Соловьев летал эконом-классом «Победы» куда-нибудь?

О.Бычкова

А.Пархоменко

Снова и снова никаких потерпевших в деле Навального, никаких доказательств растрат. Зато понимание наше, что на эти деньги было сделано. Это, знаете, как последняя сцена из романа «12 стульев» — я что-то последнее время часто к нему возвращаюсь, — но все-таки помните историю, когда Киса Воробьянинов, не министр иностранных дел, а настоящий Киса Воробьянинов приходит в клуб железнодорожников кажется, и ему сообщают, что этот клуб построен на, собственно, драгоценности, которые были в том самом стуле. И Киса Воробьянинов издает страшный крик раненой волчицы, потому что он понимает, что сокровище вот оно — оно цело, его можно потрогать рукой, можно сидеть на нем, ходить по нему, гладить его станы, глядеть в его окна. Вот оно, сокровище мадам Петуховой.

Так вот сокровище Навального вот оно. Оно есть в YouTube, оно лежит в сети. И как только вы выходите за барьер, который устроил вам Роскомнадзор, при помощи VPN или еще чего-нибудь еще… Вот, например, я сейчас нахожусь за пределами Российской Федерации, следовательно, я нахожусь за пределами интернет-зоны Российской Федерации. Я легко открываю сайт Навального. И там все это есть, оно никуда не делось. Сокровище цело. И именно за это сокровище ему и предлагают эти 15 лет. И предлагают в такой форме, в которой эти 15 лет могут быть достроены по существу до любого срока. Я думаю, он это понимает. И он понимал это 17 января 21-го года, когда он садился в этот рейс «Победы».

И фильм этот, о котором сейчас так много споров — это фильм про то, что он понимал про эти 15 лет, несомненно. Кстати, скажу короткую вещь все-таки, я думаю, что многие из слушателей нашей программы видят, а, может быть, даже участвуют в этом большом споре по поводу того, что же делать с этим фильмом, который, по всей видимости, никогда не будет легально показан в России. Но который, несомненно, в конце концов, можно будет посмотреть, воспользовавшись какими-то просмотровыми площадками в интернете, я ба в этом не сомневаюсь, в том числе, посмотреть с территории Российской Федерации, заплатив денег, может быть, для этого использовать какие-то хитрости и коварства, чтобы выйти за пределы этого забора. Как же быть? Это же важная вещь. Такая же важная, как книги Солженицына или весь прочий самиздат, который совершенно беспошлинно и без денег читали люди, которые хотели при советской власти знать, как мир устроен на самом деле.

Я для себя… сам себе предложил такое решение. Я посмотрел этот фильм вопреки своим правилам, много-много лет соблюдающимся. Я посмотрел его бесплатно, куда он попал, вероятно, вопреки воле автора. Но я твердо знаю, и я договорился сам с собой, и эта договоренность мне важна и я ее исполню, что я посмотрел этот фильм взаймы. Что я долен авторам этого фильма, что я должен съемочной группе, я должно HBO и CNN, которые вложили деньги в этот фильм, я им верну, как только они предоставят мне такую возможность. Я куплю билет. Не знаю, буду ли я смотреть второй раз. Я посмотрел один, я хорошо этот фильм помню, Может быть, захочется смотреть второй раз, может быть, нет. но я точно куплю билет и верну им этот долг. Вот так я решил для себя. Не знаю, годится ли вам такая формула. Но просто делюсь своим опытом.

С.Пархоменко: Навального обвиняют и собираются посадить на 15 лет за то, что недостаточно хорошо боролся с коррупцией

Возвращаясь к сюжету Навального, я бы сказал, что чрезвычайно важная история — это ситуация с изъятием упоминаний о публикациях Навального и самого Алексея Навального, с изъятием даже упоминаний, пересказов его антикоррупционных расследований, его материалов, связанных с избирательными кампаниями, с к кампанией «Умного голосования». Сегодня идет кампания, она несомненно, будет продолжаться, когда все новые и новые медиа получают все новые требования удалить эти упоминания. Понятно, что это начало, первый шаг, подготовительный этап другого, более важного, более мощного процесса — процесса уничтожения самих этих расследований на тех носителях и в тех точка интернета, где это есть сегодня. Это начало, подготовка атаки на YouTube, атаки на разного рода известные банки данных, всякие базы данных, где можно смотреть разные материалы, всякие архивы видео и так далее. Их очень много.

Сегодня интернет представляется хорошо защищенным перед такой атакой, потому что он связная структура. Он структура, где всякая точка связана с другой точкой. И одна и та же информация, один и тот же кадр, звук, одна и та же буква могут лежать одновременно во многих местах. И это залог их существования. Борьба, которую начинает Российское государство материалами Навального, это борьба с интернетом в целом. Это борьба со связностью интернета, это попытка разрушить интернет как единую систему. Посмотрим, как это будет у них получаться. И посмотрим, что мировое интернет-сообщество, которое пользуется интернетом и его связностью, сможет этому противопоставить.

О.Бычкова

С.Пархоменко

О.Бычкова