Суть событий - 2020-12-25

С.Пархоменко

Сегодня последняя программа в этом году. Я как-то внезапно это понял сегодня утром, когда сел писать свой традиционный пост в Фейсбуке, с помощью которого я собираю разные сюжеты для разговора, разные вопросы, замечания и всякого такого. И вдруг я понял, что нечего в этот раз собирать, потому что понятно, что нужно подводить итоги года. Следующая моя программа будет уже в первых числах января.

Ну, это просто, это даже почти не надо готовиться. Есть три суперсобытия этого года, которые мы с вами переживали вместе со всей страну. Суперсобытия для России. Одно, прочем, всемирное. Это эпидемия. Совершенно понятно, что по влиянию на события в мире ничто не сравнится, понятно, что 2020 год останется в истории человечества ровно благодаря этому. Всё остальное куда-то отвалится, всё остальное будет признано локальным, местным, временным, несущественным. А вот этот год запомнится. Таких годов, к счастью не много было в истории человечества, которые запоминаются сразу и откликаются сразу каким-то определенным воспоминанием.

Никто не знает, что будет дальше, никто не знает, сколько это продлится, никто не знает, является ли это началом какого-то большого ледникового периода в человеческой ситуации, когда люди перестали передвигаться или почти перестали передвигаться по своей планете, осели в своих местах, заперлись в своих жилищах по большей части. А, может быть, это всё в какой-то момент будет перевернуто как страница.

Мы еще вернемся к этой теме. Пока я только перечислю те суперсобытия года, которые мне кажутся важными. Второе — тут я возвращаюсь в Россию и говорю — это крах российского конституционного строя и демонтаж российской Конституции, который был предпринят президентом Путиным и его околовластной группировкой тогда, когда они решили, что пора решать проблему вечного пребывания у власти, во всяком случае, настолько вечного, насколько позволят физиологические причины.

На сегодня единственное, что теоретически может отодвинуть от власти Путина по состоянию на сегодняшний день, это какие-то естественные причины: несчастный случай, болезнь, смерть и так далее. Давайте называть вещи своими именами.

И третье огромное событие — это покушение на убийство Алексея Навального. Не потому, что так невероятно велика эта фигура. Она на момент покушения была гораздо меньше, чем она сейчас. У меня лично нет никаких сомнений, что в результате этой истории масштаб и влияние политика по имени Алексей Навальный очень резко вырос в России.

С.Пархоменко: Единственное, что может отодвинуть от власти Путина по состоянию на сегодняшний день – естественные причины

Но значение у этого события есть тоже всем уже известное. Выяснилось, что в России не единичным образом, а в качестве постоянно процесса, в качестве рутинной практики существует такой конвейер политических убийств. Есть люди, которые постоянно этим занимаются. Государство их на это подряжает, а потом государство их прикрывает. А потом государство позволяет им пользоваться любыми методами для выполнения своего этого служебного задания, в том числе такими методами, которые международно признаны абсолютно недопустимыми, чрезвычайно опасными, категорически запрещенными, а именно с применением боевых отравляющих веществ.

На наших глазах фактически, в конечном итоге, потому что всё раскрывалось, всё вылезло наружу. Всё стало понятно и становится все более понятно во все больших и больших деталях каждый день. Так вот на наших глазах произошло применение, по существу, применение боевого отравляющего вещества к гражданину Российской Федерации на территории Российской Федерации, в окружении других граждан Российской Федерации, руками граждан Российской Федерации. И это важнейшее политическое событие.

И вне зависимости от того, как будут развиваться эти дела дальше и много ли еще будет таких, мы будем вспоминать 2020 год как год, когда всё это вылезло наружу, и мы узнали, что в России в такой форме существует то, что традиционно принято называть «эскадроном смерти». Но эти эскадроны смерти, они не скачут ни на каких конях. Они действуют другими методами и выглядят немножко по-другому, не так, как это выглядело в Аргентине и в разных других латиноамериканских странах, которые нас к этому всему приучили.

Вот такие итоги. И я думаю, что мы запомним этот год благодаря именно этим событиям. Потому что остальное — это, собственно, развитие этих трех тем. Это разные детали и разные практические воплощения этих трех огромных сюжетов, которые в России в это время происходили.

Понятно, что в мире произошло еще много разных событий, напрямую с Россией не связанных. И среди есть очень важные. Ну, например, закончилась эпопея — собственно, это происходит сейчас, в эти часы — с брекзитом в Великобритании, с отделением Великобритании от Евросоюза. Мы будем наблюдать еще долго за последствиями этого всего. С каждым днем становится все больше и больше понятно, что это была грубая политическая ошибка, что это, в общем, глупость, которую совершило целое государство. Оказывается, бывает и так.

Были американские выборы, чрезвычайно важные для не только США, но и вообще для всей мировой демократической системы, потому что это было финальное испытание на прочность институтов американского государства, прежде всего, судебной власти, которая, в общем, с честью выдержала удар и очень ожесточенное давление, которому подвергли его Трамп и его сторонники. Со стороны это выглядело немножко нелепо и над этим много смеялись. И, действительно, наверное, там есть, над чем смеяться. Там было много смешных гэгов, но если разбираться по существу дела, то да, это был такой удар. Такое огромное стенобитное орудие подкатили и размахивали им, но стена выдержала и не позволила себя разрушить.

Давайте я на этом месте сделаю паузу, а после маленького перерыва вернусь к каким-то деталям этих трех событий.

РЕКЛАМА

С.Пархоменко

Я перечислил три главных истории этого года. Наполучал здесь множество разных эсэмэсок. У меня спрашивают: А вот что, со смертью Никиты Исаева вам всё понятно? А про Фургала забыли. А про пожары в Австралии, за которыми наблюдали во всем мире?

Да нет, есть огромное количество разнообразных событий, очень важных, очень значимых. И в жизни каждого из нас в этом году, разумеется, есть какие-то события, по которым мы сами внутри нашей семьи будем вспоминать этот год.

С.Пархоменко: Среди демонтированных элементов конституционного строя в России оказался демонтирован институт выборов

Но я говорю о глобальных вещах, я говорю о суперсобытиях, которые, действительно, будут влиять на протяжении многих лет и десятилетий. Первое из них — на жизнь всего мира. Второе — я имею в виду крушение конституционного строя в России — тоже, я думаю, на жизнь всего мира. Россия все-таки очень большая и очень влиятельная страна. И если она впадает в такой законодательный хаос, в который она впала, то это не может не отразиться на жизни, во всяком случае, очень большой части мира, Европы, значительной части Азии, которая примыкает к России, и главных партнеров и соперников России, таких, как США, например.

А что касается истории с Навальным, то тоже она только кажется внутренней историей. Совершенно очевидно, что такой факт, что огромная страна, которая приняла на себя обязательства, связанные с неприменением оружия массового поражения и подписала разнообразные документы и клялась всем, что она всё уничтожила, а на самом деле обманула весь мир и благополучно использует химическое оружие для того, чтобы расправляться со своими внутренними противниками.

Конечно, на меня, если говорить об этом сюжете с эпидемией, произвело вот что самое большое впечатление. Я думаю, что пока, во всяком случае, мы не можем говорить о том, что Российское правительство, российская политическая система справилась или не справилась с эпидемией лучше или хуже, чем другие государства. В общем, на мой взгляд, баланс не очень утешительный в глобальном масштабе. Все правительства больше или меньше допускали какие-то ошибки, принимали торопливые решения, потом забирали их назад, совершали ложные движения, упускали важные моменты. В общем, про каждую страну можно это говорить.

Есть какие-то чудесные места, про которые кажется, что там прошли точнее всего по этой ниточке. Новую Зеландию, например, или Южную Корею называют как страны, которые наиболее аккуратно справились с этими событиями. А в Европе тоже есть несколько стран, которые повели себя более мудро. Я, например, в начале года, весной, в начале лета наблюдал изнутри, как это происходило в Греции. И казалось, что вот страна, которая очень правильно подошла к делу, послушала специалистов и в результате обошлась очень небольшим количеством заболевших, относительно небольшим количеством жертв.

Но сегодня, когда пошла уже вторая волна и пойдет, по всей видимости, уже и третья, трудно говорить о том, что где-то есть идеальное правительство, которая с этим всем справилось.

Но, возвращаясь в Россию, мы можем говорить, что российская власть, конечно, продемонстрировала выдающееся, исключительное — мне лично неизвестны другие примеры, хотя они, может быть, есть в каких-нибудь диких странах, за которыми я специально не слежу, каких-нибудь далеких, совсем малоразвитых, совсем дремучих с точки зрения своих политических порядков — фантастическое равнодушие к своему собственному населению, причем проделала это дважды.

Во второй раз — я про это говорил в предыдущей программе — это равнодушие продемонстрировано было в том, до какой степени слабо, плохо, нелепо и, в общем, равнодушно российское правительство обходится с историей вакцинирования. Россия не пытается стать частью мировой системы вакцинирования, получить вакцины, за которые сегодня борются разные страны. Россия использовала в качестве инструмента идеологической борьбы — когда я говорю «Россия», я, разумеется, имею российское руководство, прежде всего, президента России, администрацию президента — всю историю со своей собственной вакциной, которая, по всей видимости, вполне неплоха. Во всяком случае специалисты не придираются к ней. Сожалеют о том, что, в конечном итоге, не удалось провести нормальным, корректным образом испытания этой вакцины. Уже сегодня можно об этом говорить, что процесс испытаний был приостановлен до того, как о дошел до своего естественного логического завершения и стало можно делать корректные, обоснованные выводы.

Ну, О’кей, есть вакцина, которая не испытана как следует, которая испытывается по ходу дела просто на людях, к которым она применяется в массовых количествах. Но, тем не менее, она есть.

Но российское правительство неспособно произвести ее в достаточных количествах и неспособно обеспечить вакцинирование при помощи вакцин зарубежных — это пункт два.

А пункт один, который еще более важен и который еще более показателен, — это то, до какой степени российское руководство бросило в беде своих собственных работающих людей, свой собственный трудовой сектор, свою собственную экономику, свой собственный бизнес.

С.Пархоменко: В результате покушения масштаб и влияние Алексей Навальный очень резко вырос в России

Но вот похвальбы президента Путина, которые прозвучали в недавнее время не его пресс-конференции о том, что, в общем, экономика находится в неплохом состоянии, на самом деле являются глубоко лживыми, потому что он имеет в виду совершенно другое. Он имеет в виду, что удалось сохранить нетронутой кубышку, сохранить нетронутым резерв — вот для него это называется «в неплохом состоянии».

Собственно, то, как функционирует российская экономика, описывается совершенно другими словами: она находится в плохом состоянии. Но он радуется тому, что ему кажется важным. Он сохранил свой резерв, который он хотел бы использовать в других обстоятельствах, на другой черный день. Для него черный день наступит тогда — для Путина я имею в виду, — когда он почувствуют какую-то прямую угрозу своей собственной власти. Вот это будет его черный день, на который он употребит те резервы, которые он собирает. Он их собирает на это — на то, чтобы расплатиться за продление собственной власти. Так, как мы видим это в Белоруссии сегодня.

Чем мы можем объяснить то, что Лукашенко, презираемый всей своей страной, на глазах у всех укравший выборы, по-прежнему остается в кресле президента? Тем, что ему по-прежнему есть чем платить своим силовикам, которых он превратил в наемников. Ему по-прежнему есть чем оплачивать их лояльность. Это, надо сказать, не только деньги, не надо ничего упрощать. Вопрос не только в долларах, евро или белорусских «зайчиках» или еще чем-нибудь таком. У него есть целый комплекс разного рода благ, которые он может предложить своей армии, своему КГБ, своей гвардии, своей полиции и так далее в обмен на их услуги.

И второй темп в этой же комбинации: эти же ресурсы нужны для того, чтобы поддерживать страх в этих людях, для того, чтобы поддерживать у них ощущение, что никто не спрыгнет с этого корабля, никто не выйдет из этой комнаты по своему собственному усмотрению — все будут отвечать вместе за то, что происходит. Вот это то, на что он использовал свои резервы.

Но, правда, надо сказать, что вокруг него существует огромный ссудный банк, который ему добавляет этих возможностей. Это Россия. Опять не надо говорить только о деньгах, но он получает бесконечно в займы на каких-то условиях все новые и новые пополнения своего резерва.

Именно это имеет в виду Путин, когда говорит, что удалось обойтись малой кровью и малыми экономическими проблемами. Он сохранил этот резерв ценой того, что он, по существу, лишил российскую экономику помощи в этот катастрофический час. Колоссальное количество людей, которые занимались бизнесом, разорены, колоссальное количество людей фактически потеряли работу, колоссальное количество людей осталось без возможности полноценного заработка в этой ситуации, были вынуждены перейти на гораздо более низкоквалифицированную работу. Огромное количество жителей городов переквалифицировались в курьеров, в разного рода обслугу, помощников в той ситуации, когда они потеряли свои основные заработки.

Вот это важная очень сторона истории про эпидемию.

Если мы перейдем к ситуации с конституционным строем в России, то здесь важно говорить о том, какие формы он принял. Он принял формы, прежде всего, изъятия гражданских прав в России. Предприняты огромные законодательные усилия. А потом судебные усилия в условиях, когда суд полностью утратил свою независимость. А также полицейские усилия, потому что людей нужно принуждать к исполнению этого всего для того, чтобы последовательно лишить их разных прав, прежде всего, прав на выборы. Среди демонтированных важных элементов конституционного строя в России оказался демонтирован институт выборов, потому что сегодня создана ситуация, в которой по усмотрению Центризбиркома или вообще всей вертикали избирательной власти правила можно менять на ходу каждый день.

Остановлюсь на этом месте. Через 3-4 минуты на этом месте продолжим программу «Суть событий».

НОВОСТИ

С.Пархоменко

Я читаю среди сообщений послание от некого Сергея, который пишет: «Китай лучше всех справился с пандемией. Вы о нем не упомянули сознательно. Почему?»

Сергей, я о нем не упомянул сознательно, потому что я не знаю, справился он лучше всех с пандемией или не справился. Я не доверяю информации, которая оттуда поступает. Китай — тоталитарное государство сегодня, которое создало ситуацию, в которой оно вполне способно исказить ту информацию о реальной ситуации, которая там происходит. Никто в мире не может, потому что, прежде всего, само китайское правительство тоже не может, потому что совершенно очевидно, что информация искажается и перекрывается, она искажается и перекрывается для всех, в том числе, для заказчика этого искажения и перекрытия.

С.Пархоменко: В России существует конвейер политических убийств. Государство их на это подряжает, а потом прикрывает

Это всегда ошибка думать, что есть какой-то большой и мудрый начальник, который сам-то знает, как оно обстоит на самом деле, зато ему удается обмануть всех вокруг. Нет, в современном мире это так не работает. В современном мире, если каналы передачи информации битые, если источники сбора информации заведомо устроены, настроены с тем, чтобы искажать ее уже на входе, то она искажена для всех, в том числе, для китайского руководства.

Так вот, зная о том, как устроено управление Китаем сегодня, зная о том, до какой степени зажата там циркуляция всяких сведений, я не могу утверждать в отличие от вас, что Китай лучше всех справился с пандемией. И вы на самом деле не можете этого утверждать. Вы пользуетесь скорее некой верой, некими сказками по этому поводу, чем реальной информацией, которой у вас просто неоткуда взяться.

А мы говорили о втором суперсобытии — о крахе российского конституционного строя и о том, что демонтированных элементов этого конституционного строя оказался — на минуточку — весь институт выборов. Выборы в России сегодня могут изменяться произвольно (от слова «произвол», это очень важное слово для понимания того, что происходит в России на протяжении последних двух десятилетий и будет происходит, несомненно, и дальше в ближайшее время), произвольно меняются правила этих выборов. Можно растягивать их как угодно; можно менять как угодно систему подсчета голосов; можно менять как угодно систему манипуляций — я намеренно использую это слово — с избирательным бюллетенями, их можно в любом количестве раздавать разным людям, которых спешно для этого назначают, сокращая избирательные комиссии до 2 человек, рассаживая их по всяким удивительным местам — по канавам и заборам.

И по существу ситуация с выборами на сегодня такова, что их бессмысленно считать. Бессмысленно пытаться установить результат этих выборов. Слишком много есть внутри этих выборов возмущающих факторов, которые прикрыты вновь принятыми законами. И поэтому на одних выбора правила такие, на следующих выборах другие. Вон Панфилова сказала, что дальше не будет никаких голосований вне избирательных участков. Но ничего ней не мешает за две минуты до выборов, что нет, все-таки будут. И ей ничто не помешает.

И присутствие в этой ситуации наблюдателей, например, перестало решать каким бы то ни было образом эту проблему, потому что непонятно зачем наблюдателям наблюдать. Они наблюдают то за такими правилами, то за сякими. И то, что всегда считалось вопиющим нарушением процедуры выборов и признаком таких нарушений — ну, например, огромное, избыточное количество выносного, внешнего голосования за пределами избирательного участка. Всегда, когда это происходило, можно было сказать: здесь воруют, здесь подтасовывают результат, здесь набивают эти выносные урны неизвестно, откуда взявшимися бюллетенями, и по существу это легализация вбросов, — теперь это просто объявлено законным.

Это хороший способ на самом деле, универсальный способ борьбы с преступностью: просто объявлять преступление более не преступлением. Вот можно искоренить в стране, скажем, изнасилование, если разрешить изнасилование. Как бы изнасилований больше не будет, потому что это, что называется, декриминализовано. Вот произошла декриминализация, по существу, подтасовки нарушений, манипуляций на выборах. Это один из важных результатов.

Второе обстоятельство заключается в том, что государство последовательно уничтожает систему коммуникаций между гражданами. Государство понимает, что граждане ускользают из-под пропагандистского влияния государственных каналов, с помощью которых Российское государство собиралось управлять этими гражданами еще долго. Оно хорошо выстраивало эту систему, оно его законопатило так, что чужая мышь там не пробежит, птичка не пролетит. И государство считало, что оно может обрабатывать бесконечно людей при помощи федеральных телеканалов.

Оказалось, что нет. Выяснилось, что государство систематически проигрывает снова и снова всё больше и больше. И, несмотря на все усилия самому вторгнуться в эту систему телевизионных коммуникаций, которые, так или иначе, связаны с интернетом, так или иначе, связаны с передачей видеоинформацией, с таким телевидением «на коленке». Хотя на самом деле вовсе не на коленке. Достаточно посмотреть, как работают эти высококачественные блогеры, которые собирают многие миллионы просмотров, начиная от Дудя и кончая Навальным. Видно, что это очень качественное производство, это очень серьезная работа, очень профессиональная, командная, с привлечением прекрасных специалистов, с использованием высококлассной техники. Но, тем не менее, всё это делается больше не под контролем государства.

И государство пытается разрушить эти коммуникации. И то, что касается массовых каналов передачи информации и, — что очень важно, потому что понятно, что одно усиливает другое, это совершенно связанные вещи, это очевидно — системы взаимодействия, общения между собой в социальных сетях. И мы видим большое количество разнообразных законов, которые принимаются для того, чтобы эту систему нарушить.

С.Пархоменко: Российская власть во время эпидемии продемонстрировала выдающееся равнодушие к собственному населению, причем дважды

Часть этого — вся история с иностранными агентами, которая расцвела невероятно пышным цветом, собственно, в последние дни эта система была законодательно оформлена. Два или три часа тому назад здесь, на этом стуле сидел Демьян Кудрявцев, который был в эфире и которых говорил о то, что поскольку он не гражданин России — у него, действительно, насильно в результате некоторых манипуляций отобрали российское гражданство, которое он приобрел уже в сознательном возрасте — он может дышать спокойно, что он, во всяком случае, точно не станет иностранным агентом.

Вот уже два дня, как он ошибается. Позавчера, 23 декабря был принят закон в соответствии с которым иностранным агентом может быть любое физическое лицо… Я даже сейчас прочту вам цитату по этому поводу. Вот 23 декабря был принят закон, одна из статей которого гласит: «Физическое лицо независимо от его гражданства или при отсутствии такового, может быть признано лицом, выполняющим функции иностранного агента в случае, если оно осуществляет на территории Российской Федерации в интересах иностранного государства, его государственных органов, международной или иностранной организации, иностранных граждан или лиц без гражданства политическую деятельность».

При этом, как сказано там, это лицо может получать какую угодно поддержку, включая предоставление денежных средств и иной имущественной или организационно-методической помощи. Например, совет. Например, письмо. Например, участие в каком угодно мероприятии, конференции и так далее.

А что такое «политическая деятельность», с точки зрения Российского государства, за которую оно собирается наказывать людей в поражениях их в правах? Вот история с иностранным агентом, ярлык иностранного агента — это несомненно, существенное поражение в правах, это уже понятно. Это уже сегодня возможность штрафовать людей, возможность принуждать их к разного рода бессмысленной работе, бессмысленной отчетности и, в конечном итоге, наказывать их вплоть до уголовных форм наказания за несоблюдения этих заведомо абсурдных правил.

Так вот, что такое «политическая деятельность»? Так и сказано это во вчера принятом законе: «Политической деятельностью признается участие в деятельности, направленной на получение определенного результата на выборах, референдуме и так далее…, наблюдение за проведением выборов, — это тоже политическая деятельность, — формирование избирательных комиссий, комиссий референдумов, деятельности политических партий». То есть участие в деятельности, направленной на получение результата». Например, на высказывание своего мнения, например, демонстрация своего отношения к тому или иному участнику выборов, к той или иной программе этих участников выборов, к тем или иным аргументам, которые они выдвигают и так далее.

Или вот еще вариант политической деятельности: «Публичное обращение к государственным органам, органам местного самоуправления или к должностным лицам, а также иные действия, оказывающие влияние на деятельность этих органов. Вот я сейчас, я надеюсь, оказываю влияние на деятельность этих органов тем, что я говорю в этот микрофон и смотрю в эту камеру, и меня видно и слышно в разнообразных видах эховского эфира.

Или, например: «Распространение, в том числе, с использованием современных информационных технологий мнений о принимаемых государственными органами решениях и проводимой ими политики». То есть мнение является политической деятельностью. Иметь мнение по какому-то поводу — значит заниматься политической деятельностью и иметь возможность оказаться иностранным агентом из-за того, что у вас случились какие-то контакты, разговоры, какие-то обсуждения, какой-то обмен опытом, какая-то дружба, какие-то отношения, какая-то учеба, что угодно, что происходит у современного человека каждую минуту. Люди сегодня в мире не живут одни, они не живут изолировано. За это Российское государство намеревается наказывать своих граждан.

Оно наказывает их разными способами. Вот, например, последняя история — это дело Юлии Галяминой. Это, собственно, инструмент, придуманный Российским государством, чтобы изымать у людней часть их гражданских прав, в частности, права быть избранным, права на прямое, реальное участие в политической деятельности. Галямину никто не называет иностранным агентом, никто не обвиняет ее в том, что она действует в интересах иностранного государства.

Тем не менее, ее права, чтобы быть избранной, у нее отобраны искусственным образом путем предъявления ей абсурдного объявления, многократно признанного и Российским Конституционным судом при всем моем, я бы сказал, глубоком скепсисе и глубоком сомнении в независимости, справедливости и вообще достоинстве Конституционного суда в России сегодня. Он в последнее время напринимал огромное количество всяких вполне чудовищных решений. И члены его, прежде всего, господин Зорькин наговорили огромное количество, я бы сказал, свинцовых глупостей. Тем не менее, даже и этот Конституционный суд высказался против того абсурдного обвинения, которое было предъявлено теперь Юлии Галяминой.

С.Пархоменко: Чем объяснить то, что Лукашенко, презираемый всей своей страной, остается в кресле президента? Ему есть чем платить силовикам, которых он превратил в наемников

Вместе с возможностью избираться у нее отобрали, например, возможность преподавать — это ее профессия, — объяснять студентам свой взгляд на мир, свои представления о том, что правильно, что неправильно. Или, например, она вела разного рода подготовку для муниципальных депутатов. Она сама муниципальный депутат. И, насколько я понимаю, выиграла выборы в честном столкновении. И ее избиратели оставались ею довольны как муниципальным депутатом. И у нее есть все моральные и профессиональные права для того, чтобы учить этому мастерству, этой профессии — а муниципальный депутат — это, несомненно, профессия — других.

Вот некоторые элементы этого второго суперсобытия. Эти последовательно принимаемые законы, направленные на то, чтобы отбирать, отбирать у граждан России их гражданские права, их права на гражданскую активность, их права на участие в разного рода гражданских проектах, на участие в общественных объединениях. Вся эта система сегодня существует под угрозой признания ее иностранным агентом. Это некоторый такой эвфемизм, если хотите, условное наименование, которое было принято Российским государством для того, чтобы называть людей врагами. Можно было с делать это откровенно и присваивать статус врага человеку, который занимается политической деятельностью, вот так широко понимаемой и делает это без того, чтобы прийти к правящей сегодня в России группировке и попросить у нее, во-первых, разрешения, а, во-вторых, поддержки.

В чем проблема у этих гражданских проектов, с которыми борется российское государство? Они действуют самостоятельно. Они не просят разрешения на свою деятельность, и они не просят поддержки своей деятельности. Они просят, чтобы им не мешали.

Я сам участвую в нескольких таких проектах и знаю это очень хорошо, хорошо представляю, как это выглядит. Нам ничего не нужно от государства, мы ничего не просим. Нам не нужно от государства денег, нам не нужно от государства никакой организационной, технической или еще какой-нибудь помощи. Мы просим государства не обращать на нас внимание. Мы сами как-нибудь сделаем свою работу. Всё найдем, всё организуем, всё изучим, завинтим, заколотим. Всё будет в полном порядке, не волнуйтесь.

И, наконец, третий сюжет — это покушение на Навального и изгнание его, превращение его в российского политика в изгнании. Да, действительно, сейчас эта ситуация переходит в эту новую фазу — в фазу борьбы Навального за возвращение в Россию. Часто спрашивают, вернется ли Навальный. Я могу на это сказать простую вещь: сейчас не вернется. Просто потому, что возвращение политика, лидера оппозиции, находящегося в изгнании в свою страну — это большая сложная политическая операция сама по себе. И в истории человечества есть много таких случаев, было много таких ситуаций, когда оппозиционный политик оказывался за пределами страны. И это была сложная политическая работа — его возвращение назад. И требовалось много разных факторов, чтобы он вернулся назад. Какое-то время это было невозможно, потом становилось возможно.

Первый пример, который приходит мне в голову — де Голль. Могли де Голль вернуться во Францию в 1943 году? Вот сесть на лодку и переплыть Ла-Манш. Не мог, разумеется. Потому что как только он бы вступил на французскую землю, он был бы арестован, а потом убит. Но пришел день — и он вернулся во Францию. Через некоторое время сделался президентом Франции.

Мог ли Хошимин вернуться во Вьетнам в каком-нибудь 35-м году? Нет, не мог, но прошло время, произошло много разных политических событий, в результате которых Хошимин вернулся во Вьетнам и возглавил Вьетнам. Я намеренно выбираю такие разные и такие, каждая по-своему, одиозные фигуры. Действительно, фигура де Голля очень специфическая в европейской истории. Фигура Хошимина очень специфическая в азиатской истории.

А еще можно вспомнить возвращение Ганди в Индию и так дальше.

Я совершенно не стесняюсь эти сравнений. Я совершенно не боюсь здесь быть обвиненным в том, что «Ну, нашел чего сравнить!» А почему, собственно, я не должен этого сравнивать? Я хочу сейчас сказать только одну простую вещь: возвращение оппозиционного политика в страну — это сложный, ответственный, важный, громкий, значимый и содержательный процесс. Сегодня, собственно, то, чем будет заниматься Навальный — он будет создавать условия, ситуацию, в которой он может вернуться в Россию, продолжить свою работу. Не просунуть голову в гильотину бессмысленно, а вернуться для того, чтобы быть политиком, чтобы быть оппозиционным политиком, чтобы быть лидером крупнейшей на сегодня оппозиционной политической группы.

Речь не только о структуре, речь не только о ФБК — речь о огромной группе людей, и социологи нам показывают, до какой степени она огромна. Вот испугавшие всех цифры… «Знаете ли вы о покушении на Навального?» — 17 или 18% говорят: «Внимательно за этим слежу». Это, я так понимаю, одна шестая российского населения. «Обсуждая разные версии о том, что именно произошло с Алексеем Навальным, какая из версий кажется вам наиболее подробной?» — 15% (опять одна седьмая). Все вместе люди, которые уверены в том, что покушение на Навального имело политический смысл и политический характер и было организовано его политическими противниками разного рода — непосредственно пострадавшими от него расследований или ощущающих в нем некоторую общую угрозу — всё вместе — 22%. Более, чем каждый пятый в России. Это огромные цифры на самом деле, колоссальные.

И вот эти цифры, которые мы видим в просмотрах того видео, которые делает Навальный, содержательного видео… он же там не цыганочку танцует, он там не песни поет, не анекдоты рассказывает, он не распаковывает детские игрушки. Он там совершает сложные и, надо сказать, жестокие политические разоблачения. Это смотрят миллионы и миллионы людей, несомненно, больше сегодня — вот мы можем не сомневаться в том, что аудитория двух последних расследований Навального, аудитория каждого из них больше, чем аудитория пресс-конференции Владимира Путина на сегодня. Больше людей оказались вовлечены в эту историю, чем в историю с тем, что же такого сказал Путин на своей пресс-конференции. Это абсолютный факт. Это видно в этой статистике. Это не может их не бесить. И в некотором роде это становится сегодня формой протеста.

Вот это важно понимать, что эта адская боязнь уличного протеста, которая видна в тех законах, которые принимаются сегодня всё больше и больше, и вот сегодня Совет Федерации принял такие законы, а вчера их принимала Государственная дума, а через два дня их подпишет президент, — вот этот адский ужас перед уличными протестами, он тоже запоздал. И здесь я совершенно согласен с тем, кто час тому назад — Пастухов — говорил здесь, в эфире, что власти готовятся к своей предыдущей войне.

В чем был смысл всегда уличных протестов в доинформационную, доинтернетовскую эпоху? Я хорошо это помню. И в конце 80-х годов в Советском Союзе и в начале 90-х годов с Советском Союзе, и в начале 2000-х годов. И в 2010 годах эти большие протесты 11-го, 12-го года. В чем смысл этого? Прежде всего, в том, чтобы люди оценили свой собственный потенциал, чтобы люди посмотрели друг на друга. Чтобы люди поняли, сколько нас. Чтобы люди могли посмотреть друг на друга и сказать: «Я не один. Мы вот, мы вместе, мы здесь».

Сегодня люди делают это другим способом. Сегодня совсем не обязательно для этого надеть пальто и выйти на улицу. Это можно сделать по-другому. Можно сколько угодно смеяться над диванным протестом, можно сколько угодно смеяться над тем, что в протест превращается просмотр каких-то видеороликов. На самом деле это вполне серьезно. Это объединяет людей. Это заставляет чувствовать людей неким единым сообществом тех, кто думает вместе, не одинаково, но вместе.

И однажды это сыграет свою роль. Однажды окажется, что эти люди, объединенные таким общим пониманием, общим дыханием, окажутся способны на некоторое общее действие. Нельзя, не нужно относиться к этому… нам относиться к этому легкомысленно. Пусть они относятся к этому легкомысленно. Пусть люди, которые смотрят на это свысока, которые боятся этого, недооценивают это и дальше. Очень хорошо.

Тем не менее, это происходит и это чрезвычайно важный фактор. Всё, что остается, что они могут противопоставить — это грубая сила. Это выломанные двери, это идиотские обвинения, совершенно демонстративно идиотские… Вот я держу перед собой постановление, выписанное сегодня полицейским следователем по поводу задержания Любови Соболь, где написано, что некие неустановленные лица неустановленным способом в неустановленном месте в неустановленное время проникли в квартиру. И на основании этого нужно получить с нее образцы ДНК. Это намеренное издевательство над законом, написанной, тем не менее, человеком на бумаге, уверенном, что ему ничего за это не будет.

Вот это всё, что им остается. Это единственный инструмент, которым они по-прежнему располагают — насилие. Ну, я думаю, что насилию будет противопоставлено знание, противопоставлена информация. Вот с этим, собственно, мы с вами заканчиваем 2020 год. И я бы сказал, что это главные его итоги. Я уверен, что всё, что мы описываем сегодня, с 20-м годом нас не покинет. Всё продолжится и дальше, и будем с этим справляться. Это была программа «Суть событий». Всех с Новым годом. Встретимся в начале января. Я Сергей Пархоменко. Всего хорошего, до свидания!