Суть событий - 2020-12-11

С.Пархоменко

Очень рад здесь оказаться. Месяц говорил удаленно в программе «Суть событий». Но, как и обещал, вернулся обратно. Поэтому вижу эсэмэски, которые приходят на номер: +7 985 970 45 45. Вижу трансляцию в YouTube. И даже поставил себе отдельный маленький экранчик, чтобы смотреть за вашим чатом. Вдруг что-то в нем появится что-нибудь интересное.

Кроме того у меня есть Телеграм-канал «Пархомбюро», о котором я с удовольствием в таких случаях вспоминаю. И там можно связаться о мной напрямую. И есть мой аккаунт в Фейсбуке, где я всегда выкладываю заранее небольшой вопросник. Такой специальный вопросоприемный и темосборный пост, где прошу читателей и будущих слушателей высказаться по поводу, что хорошо бы взять в эту программу. И знаете, в этот раз как-то на удивление благожелательно, те, кто отвечали, отнеслись к тому, чтобы какую-то часть времени снова посвятить американским делам. Меня за это всё время всячески поливают, говорят, что я слишком увлекаюсь, особенно когда оказываюсь в Америке. Но, в общем, действительно, оказавшись там, довольно трудно… да и странно, оказавшись там в во время выборов, ничего про это не говорить. Поэтому в последних программах я старался какое-то время этому посвящать, кроме совсем последней, где мало что, то ли совсем ничего про это было.

Давайте все-таки вернусь к этой теме. Прошло 8 декабря, о котором все вокруг говорили, как о том, что американцы называют «безопасной гаванью», то есть таким сроком, когда должны кончиться все тяжбы, суды, жалобы по поводу прошедших выборов, и теперь ждем 14 декабря, когда должно пройти формальное голосование выборщиков тех самых, за голоса которых и сражаются избиратели в тот момент, когда ходят на избирательные участки в Америке. А дальше 22 января, инаугурация — и новый президент в Белом доме.

Каков результат этого периода тяжб, которого, надо сказать, многие опасались? Я сам был уверен, что будет прямо ужас-ужас что. Я и писал про это и говорил про это, что вот Америка погрузится в какое-то бесконечное количество серьезных разбирательство, и всё будет непонятно еще долго после голосования.

Ничего это не случилось. С точки зрения юридического качества, с точки зрения того, как были организованы все эти иски — их наподдавали много, больше 50 в общей сложности подала команда Трампа, — с точки зрения качества это было безобразно. Это совершенно неприемлемо, смехотворно, и поразительно, каким образом они умудрились не подготовится к этому всему заранее, а в последнюю секунду спешно, бегом собирать каких-то очень странных свидетелей. Всякие были: и странные были и сумасшедшие были, и пьяные были, что меня отдельно поразило: пьяный свидетель на слушаниях в конгрессе штата — это, по-моему, вещь исключительная. Но тетенька была явно совершенно бухая. И командовавший этим всем бывший мэр Нью-Йорка, Джулиани, который выглядел временами совершенно безобразно, нелепо и неподготовлено, я бы сказал, нагло, непрофессионально и так далее.

И, тем не менее, многие говорят о том, что Трампа постиг большой успех. Большой успех на совершенно другом фронте, который особенно не афишировался. И это успех финансовый. Потому что всё это время, на фоне этих совершенно безнадежных исков — их, повторю, было больше 50, — по-моему, 51 был проигран и проигран еще в зародыше, на начальном этапе, так вот на этом фоне продолжался сбор денег. Сбор денег в отличие от судебных исков был организован очень хорошо, он был организован очень эффективно, очень хитро, очень рационально. Он был организован так, что огромному количеству людей — а все-таки за Трампа проголосовало очень много народу, за реально проигравшего Трампа проголосовало больше, чем, похоже, больше за какого бы то ни было выигравшего кандидата во всей современной истории Америки, — так вот среди этих миллионов людей нашлось предостаточно тех, кто стали жертвовать на судебную защиту выборов, на переворот результатов выборов, на подготовку исков и всё остальное. К этому призывал сам Трамп. Об этом очень много говорили его сторонники, члены его штаба, его юридической команды. На всех сайтах, где речь шла об этом, огромные баннеры «Жертвуйте, жертвуйте вот сюда!» Люди приходили «вот сюда», жертвовали и не читали мелкий шрифт, который там внизу. Если прокрутить экран, иногда даже не один экран. А там внизу сказано, что, собственно, эти деньги, которые вы жертвуете как бы на продолжение всяких юридических событий, на самом деле пойдут не на это, а пойдут непосредственно в личный политический фонд Трампа или в политический фонд Республиканской партии в пропорции: 60% Трампу и 40% партии. И только если пожертвование очень большое — больше 8 тысяч долларов, — только тогда хоть копеечка пойдет на эти юридические иски.

С.Пархоменко: Есть «Газпром» со своими треволнениями и Госплан, который стоит у порога и ждет, что его образуют опять

Люди этого не читали и не читают до сих пор. Люди этого не знали и не знают до сих пор. И люди жертвовали продолжают жертвовать до сих пор. И сборы у Трампа очень хорошие. И это, видимо, какое-то еще время будет продолжаться, потому что ему, его сторонникам удается поддерживать ощущение, что впереди еще что-то будет, что еще есть какие-то шансы, надежды, какие-то способы. И люди будут продолжать жертвовать, и это, конечно, повышают шансы Трампа, что он после того, как вся эта выборная эпопея закончится, после того, как наступит 20 января и Джо Байден приступит к исполнению президентских обязанностей, он останется влиятельной политической фигурой в Америке, работа которой будет сводиться все-таки не только к бесконечному сидению в судах, которые, по всей видимости, ожидают Трампа, потому что все загибают пальцы, и считают, и уже списки эти не помещаются на одном экране — списки тех поводов, по которым можно было бы подать в суд на Трампа, на его ближайших соратников, на его зятя Джареда Кушнера. Там

много всякого набирается, начиная от невинных игр с отелем под названием Трамп-отель, который находится посредине ровно посредине между Белым домом и конгрессом в Вашингтоне, на одной из главный вашингтонских улиц, где на протяжении всего этого трамповского срока происходили довольно странные истории с людьми, которые поселялись и которые платили какие-то совершенно несусветные деньги за гостиничные номера и за еду. И многие трактуют это как способ помочь Трампу и способ ему понравиться. Потому что, в конечном итоге, эти деньги идут ему. Хотя понятно, что всё это передано в траст, что все это должным образом оформлено. Но, тем не менее, разговоров про это довольно много. И это самые простые, самые очевидные, самые детские претензии, которые к нему есть. На самом деле их чрезвычайно много. Но штука заключается в том, что, действительно, миллионы людей проголосовали за Трампа, действительно, среди этих миллионов людей есть существенная доля тех, кто проголосовал не против Байдена и не тех, кто в любом случае голосует за Республиканскую партию, а тех, кто проголосовал именно за Трампа и хотел за Трампа и мечтает о продолжении пребывания Трампа на президентом посту. И в интернете, в социальных сетях и, например, в русской части Фейсбука вы можете видеть значительное количество этих людей, каких-то совершенно безумных проповедников, которые продолжают по этому поводу бесконечно талдычить, там я не знаю, из города Лос-Анджелес, Калифорния, из разных других городов, Где концентрируется русская эмиграция последней волны, последнего разбора, как я бы сказал, такой удаленный Брайтон Бич.

Так вот таких людей немало. И сегодня понятно, что если у Трампа будут деньги, — а они, по всей вероятности, у него будут, и если Трамп будет оставаться еще какое-то время на свободе, а, по всей видимости, какое-то время останется, — у него будут довольно значительные возможности для того, чтобы оказывать серьезное давление на Республиканскую партию, которая хоть находится и в очень печальном состоянии вместе с Демократической партии (он обе, конечно, в одной большой яме), у него будет сохраняться возможность оказывать на нее значительное давление и при желании просто ее разломать, просто ее погубить.

Давайте я на этом месте сделаю паузу, потому что реклама, а потом вернемся ровно с этой же мыслью.

РЕКЛАМА

С.Пархоменко: 21

Прежде всего, речь идет о том, что Трамп, который благополучно разочаровался даже в той части американской прессы, которая безоговорочно его поддерживала в течение нескольких лет его президентства, прежде всего, это популярный в США телеканал Fox, надо сказать, более популярный, чем CNN с гораздо большей аудиторией… так вот Fox, во всяком случае, существенная часть его. Многие, кто смотрит Fox внимательно, разделяет дневную и ночную половину. Знаете, как в той игре: Опускается ночь — город засыпает, просыпается мафия. Это примерно происходит на канале Fox. Для тех, кто внимательно за ним наблюдает, днем он выглядит вполне разумным, взвешенным, какой-то приличной — сейчас на меня набросятся сторонники других телеканалов, но, тем не менее, я это скажу — даже за выборами, за объявлениями результатов выборов я следил больше по Fox, чем по другим американским телеканалам. Мне казалось, что они более разумно и взвешенно комментируют ход голосования. Так вот Трамп разочаровался в них тоже.

И велика вероятность, что он попытается создать какой-то свой большой влиятельный орган массовой электронной информации. Есть несколько претендентов, есть несколько больших кабельных платных телеканалов, которые имеют довольно одиозную сейчас репутацию, почти экстремистскую. Но можно попытаться их развить, попытаться раздуть, можно попытаться их медиа совершенно другого масштаба — национального масштаба. Велика вероятность, что Трамп попробует.

В общем, это довольно удивительная история. За этой полной юридической катастрофой, которая постигла Трампа на поверхности, есть довольно существенный, прежде всего, финансовый успех. Об этом его сторонники стараются не говорить, а когда им на это указывают, они обижаются и говорят: «Что ж вы нас держите совсем уж за лохов, да что ж такое!» Но в данном случае они, действительно, ведут себя довольно лоховато, сказал бы я, потому что не обращают внимание на то, что их просто доят. Что есть огромная эта республиканская корова — корова этих избирателей, и Трамп рук не опускает и от вымени не отцепляется. И результаты имеет в этом смысле довольно хорошие, и, несомненно, ими воспользуется.

Вот итог того, что мы имеем к исходу этих нескольких недель после выборов. В общем, борьба внешняя оказалась совершенно бесполезной, бессмысленной и беспомощной, но политическое будущее Трампа существует. И путаться под ногами у следующей американской администрации они будет довольно серьезно.

С.Пархоменко: Проблема в том, что за так называемым чуваком есть система, которую он выстроил

Когда-нибудь мы поговорим с вами отдельно, как идет формирование администрации Байдена, у нас еще будет такая возможность, до 20 января есть масса времени. Но пока я скажу, что она идет довольно предсказуемо. И в этот раз Байден собирает на ключевые посты и во всяком случае дает понять, что он намеревается этих людей назначить — людей вполне предсказуемых, тех, кто играл значительную роль в предыдущих демократических администрациях. И это люди знакомые, понятные, разумные и спокойные.

Вот, мне кажется, что основной на сегодня мотив для назначений байденовской администрации такой: без бешенства, без внезапных, парадоксальных, рискованных и так далее движений. «Мы строим традиционную, спокойную, понятную администрацию, которая будет действовать в рамках политических традиции, которые на протяжении десятилетий в США существовали, и, надо сказать, существовали при администрациях и республиканских и демократических, которые действуют в рамках тех механизмов, которые традиционно в американской власти и околовластных кругах действовали. Мы собираемся отринуть этот безумный стиль истерического правления, который на протяжении 4 лет в США был», — вот месседж, который передает Байден своим сторонникам и своим противникам, с которыми ему предстоит договариваться.

Напомню, что сегодня у него и его сторонников по Демократической партии есть очень небольшое большинство в нижней палате американского конгресса. И, собственно, неясна до сих пор ситуация в верхней палате. И предстоят чрезвычайно важные выборы в штате Джорджия, где предстоит выбрать двух последних, еще не выбранных сенаторов. Если эти два сенатора окажутся демократами, то в сенате образуется баланс: 50 на 50, и большинство будет обеспечивать председатель сената, каковым по американским правилам является вице-президент, а вице-президент, понятно, на чьей стороне. Это Камала Харрис, которая работает вместе с Байденом. Таким образом, у Байдена будет большинство. Но для этого нужно выиграть оба избирательных забега, которые предстоят Джорджии. На это будут брошены колоссальные усилия, колоссальные деньги. И сейчас с обеих сторон звучат призывы к сторонником той и другой партии, чтобы они временно переселялись в Джорджию, чтобы можно было принять участие в голосовании — вот до такого доходит. И надо сказать, что такой поток существует и одной и с другой стороны. Может быть, не безумно много, но кое-кто едет исключительно для того, чтобы принять участие в выборах. Вот до такого там доходит. И речь идет о том, что там буквально будут выбраны все ресурсы до последнего избирателя будут задействованы для того, чтобы обеспечить хотя бы минимальный перевес на этих выборах, от которых очень много зависит.

Если у Байдена не будет большинства в сенате, ему будет чрезвычайно трудно, особенно имея в виду это подразумеваемое давление Трампа, которая, по всей видимости, будет сохраняться, если его противникам не удастся полностью сконцентрировать его на судах и на защите от обвинений, в том числе, обвинений в коррупции, в злоупотреблениях, которые по этому поводу существуют.

Вот американская часть, то, что я хотел сказать, по крайней мере, подвести итог своему месячном пребыванию в штатах и наблюдению за этой ситуациях вблизи. Последнее, о чем меня просят спросить. Там сейчас происходит довольно экзотическая вещь. Мне написали в Фейсбуке и просили на ней остановиться. Так, что называется иск последней надежды. И опять-таки прекрасный инструмент для выдаивания той же коровы. Это история про иск, который был подан в Верховный суд США непосредственно. Он был подан прокурором штата Техас с требованием отменить выборы в 4 ключевых штатах — в Джорджии, Пенсильвании, Мичигане и Висконсине, — собственно, тех штатах, которые принесли победу Байдену под предлогом того, что там были нарушены конституционные правила выборов. Это уже после всех проигранных там , на месте дел, после всех слитых там исков, после всех бессмысленных пьяных, пукающих и совершенно нелепых свидетелях, которых они туда водили и доказательствах на уровне «мамой клянусь, сам видел многотысячные нарушения» — вот ничего большего в суд тогда принести не удалось, но зато этих «мамой клянусь!» — по-английски называется affidavit — вот этих affidavit, то есть сердечных признаний было огромное количество в суд предоставлено. Но как-то кроме них не было ничего.

Вот теперь последняя надежда на Верховный суд. В любую минуту можно ожидать его решения по этому поводу. В прошлый раз Верховный суд высказался по поводу одного из этих четырех штатов — по поводу Пенсильвании — меньше, чем в течение часа, отвергнув этот иск, просто не приняв его к рассмотрению. Посмотрим, как будет в этот раз. Вообще, это было бы довольно безумным прецедентом, если… Информация, такая процедура существует, штаты имеют право судится между собой в Верховном суде, но это была бы ситуация, которая нанесла бы колоссальный удар по федеративным, федеральным идеям США, когда один штат отменяет выборы в другом штате и, по существу, предоставляет федеральному органу вместо этого принимать свое решение. Поэтому люди, которые хорошо понимают в американских юридических проблемах, говорят, что шансы крайне небольшие, что Верховный суд, в принципе, этим займется и согласится влезать и взрывать эту плотину. Но, тем не менее, надо дождаться этого решения. Посмотрим. Может быть, из этого у сторонников Трампа, а главное, сторонников доения этой трамповской коровы что-нибудь получится.

Остановлюсь на этом месте и во второй половине уже не будет никакой Америки, а будут исключительно российские проблемы.

НОВОСТИ

С.Пархоменко

С.Пархоменко: Нет-нет-нет, мы туде уже не ходим. Там одни сплошные герои. Начальство сказало, что герои, значит, герои

Я думаю, что два события заканчивающейся недели надо было бы выделить как самые важные в России. Одно — это, к сожалению, ожидаемое, прогнозируемое и неизменно продолжающееся, это, к сожалению, история с развитием той части российского законодательства, которое предназначено для издевательства над гражданами. Это поразительно, но российский государственный строй сооружает специальный инструментарий для этого, специальных набор законодательных инструментов, предназначенных для того, чтобы издеваться над людьми, которые каким-то образом готовы высказывать свою гражданскую позицию и активно участвовать в жизни российского общества, продвигая какие-то идеи, которые им кажутся правильными и нужными.

Для них создается сложный, многоэтажный, многосторонний, многорукий, многоглазый институт иностранных агентов. По существу, любую деятельность можно объявить политической, а дальше пришить к ней какую-нибудь связь с какой-нибудь заграницей, откуда движется крамола.

И вот на этой неделе ко всей этой структуре начала пристраиваться еще один элемент, а именно система уголовных наказаний для тех, кто будет признан иностранным агентом. Это касается каждого. И мне много раз приходилось отвечать на вопрос, что нужно сделать, чтобы гарантировать себя от этих обвинений? Ничего. Это невозможно. Мы знаем много случаев, когда люди, которые никаким содержательным образом не подходили под это понятие иностранный агент, то есть лицо или организация, которая выполняет задачи, поставленные иностранным государством и действует в интересах этого иностранного государства или его представителя или его официального органа, или еще какой-то 6его структуры. Вот этого нет, не существует.

Но, тем не менее, формально Российское государство можно произвольно любого человека, любую организацию в такое положение поставить и обречь на разнообразные мучения. Это тот инструмент, который российской политической системой выбран для общения со своим собственным гражданским обществом. Теперь и уголовное наказание. Мы как-то неотвратимо к этому движемся.

Все разговоры, что существуют какие-то международные прецеденты этого, что это делается по образцу других законов, которые действуют в других странах, являются просто враньем. На самом деле ничего подобного ни в каких других странах нет по одной простой причине: там, где существует понятие иноагента или что-то похожее на это, существует очень жесткое представление о том, что такое участие в политической деятельности. И, действительно, во многих странах ограничена возможность использовать какие-то иностранные ресурсы, начиная от денег и кончая технической, практической и всякой прочей помощью, если вы в этой стране боретесь за власть, если вы непосредственно участвуете в избирательных процессах, если вы претендуете на государственные посты, если вы претендуете на право принимать важные в государственном масштабе решения, то тогда да. Или вы, действительно, напрямую — ну, чаще всего это касается каких-то технических обстоятельств, например, продвижение туризма или каких-то идейных, религиозных и прочих ценностей — вот вы, действительно, прямо и непосредственно работаете на продвижение этих возможностей иностранного государства на той территории, на которой вы находитесь. Тогда да.

Это совершенно не похоже на тут трактовку, которая существует в новом российском законодательстве и которая бесконечно уже применяется в отношении всякого рода общественных организаций и организаций, связанных с информацией, то есть разного рода редакциями разных медиа. И будет в ближайшее время применятся в отношении, во-первых, физических людей, а, во-вторых, уже и коммерческих организаций тоже, не имеющих никакого касательства к общественной деятельности.

Это одна история и это очередной законопроект, который пришел в думу, и который несомненно, будет там принят.

И второе событие — это то самое заседание, заочное, впрочем, онлайновое Совета по правам человека при президенте, на котором обильно высказывался президент Путин.

В целом деятельность этой организации по правам человека утратила всякое значение и всякий смысл в России. Там огромное большинство участников, и непосредственное руководство этой организации — это люди очень далекие от понятия прав человека, от заботы о правах человека, от понимания ценностей прав человека, и люди, у которых совсем нет никакого желания этими правами человек действительно заниматься.

Так что, информация, работа этой конторы — а это просто контора из администрации президента, одна из многих контор, — так вот она бы не имела никакого смысла если это не был один из немногих случаев, когда президент довольно многословно и довольно подробно высказывается по некоторому кругу проблем, которые обычно его не интересуют.

Ну вот он навысказывался. Он навысказывался по делу Ивана Сафронова, по делу об убийстве Немцова, по делу о попытке убийства Навального. И во всех трех случаях продемонстрировал крайне неудовлетворительное понимание, просто знание этих ситуаций. Все говорят об этом бесконечном количестве ляпов, которые он допустил в разговоре о деле Ивана Сафронова. Пришлось тем организациям, которые и рта не открывают обычно и глаз не поднимают от земли, и то пришлось на эту тему высказываться и говорить, что кажется тут не совсем получилось… Аж прямо у пресс-секретаря появилась необходимость говорить, что он оговорился… Хотя знаете, оговорка бывает, когда лишняя буква в слове появляется и когда вместо «очевидный» произносят слово «отчетливый». Вот такая оговорка бывает. Или кто-то вместо среды говорит четверг.

А когда человек говорит: «Этот человек о сужден за то и за другое в то время, когда по поводу этого человека не закончилось, а, по существу, еще как следует даже не началось следствие, а есть только какие-то странные, голословные обвинения — я говорю о деле Ивана Сафронова, — которые были опровергнуты уж со всех сторон: одни опровергали его участие в качестве журналиста, другие опровергали его доступ к секретным данным в качестве пресс-секретаря «Роскосмоса»; все только сплошь опровергают, никто ничего не утверждает… А тут, оказывается, он уже утвержден. Ребята, это не оговорка, а незнание, которое прикрыто некоторой твердой волей.

С.Пархоменко: Госстрой сооружает инструментарий, чтобы издеваться над людьми, высказывающими гражданскую позицию

Та же абсолютно история с убийством Немцова и с тем, что «это нужно доработать». В каком смысле это нужно доработать? Достучаться в дверь, которую не открыли? Ведь на самом деле там все нити были первоначально следствием протянуты и благополучно оборваны, как только они поднимаются выше личного водителя какого-то из чеченских генералов. И дальше уже всё, дальше мы не суемся — там на уровень депутата, на уровень приближенных к руководству Чеченской республики. Нет-нет-нет, мы туде уже не ходим. Там одни сплошные герои. Начальство сказало, что герои, значит, герои.

Вот что здесь он собирается дорабатывать? Эта работа, в сущности, и не начиналась еще.

Ну, и, конечно, выдающееся в своей бессовестности и бесчеловечности заявление о том, что, собственно, оттого, что кто-то там чуть не умер, из этого совершенно не следует, что нужно заводить какие-то уголовные дела. Есть смешная фраза ,что половой акт — это не повод для знакомства. То вот это примерно такого же уровня высказывание. Ну да, попытка убийства широко известного, влиятельного и пользующегося огромной популярностью — если следить хотя бы за количеством просмотров и прочтений всякого слова, которое он произносит — политического деятеля, — это совершенно не повод. Особенно если это произошло на территории страны, особенно если это произошло с использованием боевого отравляющего вещества, особенно если это произошло с использованием огромного количества камер, ни одна из которых почему-то не дала ничего интересного. Почему мы с вами никогда не слышали, что одна из камер, которая зафиксировала что-нибудь в последних двух сутках жизни Алексея Навального как-нибудь просветила нас относительно того, кто его отравил, что в действительности с ним произошло. Это всё, конечно, не повод, это никого не волнует, не беспокоит.

Вот если наши так называемые коллеги из Германии, Франции, Голландии нам не дают нужные бумаги, так мы ничего, собственно, заводить и не будем, никакого количества материалов для анализа, никакие вещи, оставшиеся в распоряжении следствия, никакие видеозаписи, никакие свидетельские показания — всё это не имеет значения, пока нам бумажку не дали наши коллеги из Германии.

Над этим всем можно было бы долго смеяться, если бы это была проблема одного человека. Если бы то, что мы видим в этих словах, происходило в голове у одного конкретного физического лица. И мы бы говорил: У него там разворачиваются какие-то печальные процессы, он плохо соображает, он не знает того и сего, он не в курсе этого и того, он привирает там и сям, он придумывает это и то. Ну, О’кей, хорошо, этот чувак нам не нравится и этот чувак оказался президентом страны. Вот нам не повезло.

Но проблема не только в этом. Проблема в том, что за этим так называемом чуваком есть система, которую он выстроил. Нет никаких оснований полагать, что система на эти нелепые высказывания, иногда смешные, иногда печальные, иногда непонятные, иногда просто ошибочные, — что система на это отреагирует доброкачественно. Ну, например, отреагирует тем, что пропустит это мимо ушей, хотя бы мимо ушей. Хотя бы система пожмет плечами и скажет: «Тут что-то не то. Он сказал что-то такое. Мы, пожалуй, будем продолжать работать, как работали». Это же так не происходит.

И главное, чего мы опасаемся после того, как была нанесена вся эта ахинея по поводу дела Ивана Сафронова, это того, что система отреагирует на это и отреагирует по-своему, а именно начнет это исполнять. Сказали, суд уже был, ну, значит, пусть он уже будет сейчас. Сказали, он был шпионом в отношении одной из спецслужба, ну, значит, вот тебе обвинение по этому поводу. А нет обвинения — так придумаем это обвинение.

Это происходит бесконечно, это происходит слишком часто, когда мы видим, что система вместо того, чтобы как в США, извините, пожалуйста — вот мне очень как-то грустно и неудобно произносить эту фразу, но мы видим на примере всего того, что я излагал в первой половине того, на примере того, как система остановила безумие, как она приняла на себя и смягчила удар, который Трамп и его команда попытались нанести по системе американских выборов, потому что система сказала: «Нет, это ломать мы вам не дадим». Хотя это действующий президент, он по-прежнему действующий он до 20 января будет действующим, полноценным правящим президентом с правом принимать решения, издавать указы, создавать законопроекты, общаться с конгрессом и так далее. Здесь система так не может.

Вот вы меня спрашиваете, почему я столько времени говорю про Америку? Потому что какие-то вещи открываются в сравнении, какие-то вещи становятся понятны, прозрачны именно тогда, когда ты их прикладываешь друг к другу и видишь, что бывает так, а бывает сяк. И бывают ситуации, когда система не демпфирует, не останавливает, не контролирует, не смягчает, ни ограничивает, а, наоборот, усиливает этот ложный сигнал. Это было много раз.

С.Пархоменко: За полной юридической катастрофой, постигшей Трампа на поверхности, есть существенный финансовый успех

Вот еще один сюжет, который чрезвычайно, по всей видимости, волнует людей, которые мне пишут и предлагают поговорить об этом в программе, — сюжет о контроле цен. Эта тема прозвучала дважды сегодня, в последние дни в словах самого Путина, в словах премьер-министра Мишустина. Это людей, видно, что очень сильно пугает. Люди помнят, что было, когда цены контролировались. Люди помнят истории про стиральный порошок, про молоко, про сигареты, про туалетную бумагу и про очереди за этим всем в условиях, когда страной управлял Госплан, обладавший, как известно, огромной разрушительной силой.

Есть старый-старый анекдот про парад на Красной площади, как едут сначала танки, потом бронетранспортеры, потом ракеты, потом пушки. А потом идут строем какие-то люди в ондатровых шапках и в болоньевых плащах. И какой-то посол, стоящий на трибуне и недавно работающий в Советском Союзе, спрашивает у своего более опытного коллеги: «А это что за войска?» А ему говорят: «А это Госплан. Обладает огромной разрушительной силой.

Вот, действительно, он обладает огромной разрушительной силой, и люди продолжают об этом помнить и продолжают этого бояться, потому что они понимают, что если вам говорят, что государство будет контролировать цены на растительное масло, значит, нужно быстро пойти и купить ящик растительного масла. Потому что сейчас они наконтролируют этих цен.

Между тем, я, может быть, удивлю вас, если скажу — я думаю, что многие не ожидают от меня это услышать, — что в самое идее, когда государство контролирует цены на рынке, в современных условиях нет ничего такого уж совсем безумного. Вообще, современная экономика, современные экономические механизмы предоставляют умному политику, образованному экономисту у власти эффективные инструменты для воздействия на розничные цены. Это можно делать не варварским способом. Родовспоможение бывает не при помощи телеграфного столба, а при помощи каких-то вполне изощренных и изящных инструментов, умений приемов.

Так же ровно и с экономикой. Существуют всякие импортно-экспортные пошлины, которыми государство может управлять так и сяк и управлять, таким образом, формированием цен на рынке.

Существует налоговая политика, тарифная политика, всякое стимулирование кредитов в определенные виды бизнеса, в определенные отрасли экономики. Есть много цивилизованных работающих инструментов. Но это возможно тогда, когда система не вздрагивает от окрика и от щелканья бича откуда-то сверху, когда система привыкла не привыкла действовать по безумного указания малообразованного и плохо информированного человека. А когда он есть в руках, у нее есть много разных возможностей. У нее есть время, у нее есть возможность консультироваться, целесообразно вырабатывать решения, привлекать к этому специалистов. И она не ограничена разного рода политическими доктринами, которые оказываются важнее, чем эти законы экономики.

Ну, прежде всего, давайте с вами вспомним, что Россия сегодня существует по-прежнему в условиях эмбарго, которые она сама на себя наложила. И когда мы читаем перечень тех товаров, которые внезапно подорожали — вот весь этот сахарный песок, растительное масло, мука, макароны, яйца, крупа, овощи и фрукты, рыба, молоко и мясо — то, про что сейчас говорят все, кто обозреват эту ситуацию и говорят, что, действительно, в некоторых случаях 70% роста, в некоторых случаях 5% роста. Но, знаете, 5% от высокой цены — это уже достаточно много. Я говорю, например, о мясе, разных рыбопродуктов. Там и 5% — значительный рост.

Так вот, если мы смотрим на этот список, то мы видим, что половина его — овощи, фрукты, рыба, молоко, мясо и курица, которая составляет важную часть рациона любого российского потребителя — это же все под эмбарго. И регулировать это, например, импортными пошлинами, ввозом, регулировать это конкуренцией… Отчего оно выросло в цене? Оттого, что нет конкуренции. Оттого, что можно продавать дрянь по цене хорошего. Можно продавать бракованное по цене доброкачественного в условиях отсутствия конкуренции. Кто организовал условия отсутствия конкуренции? Тот, кто придумал эмбарго? Зачем придумал эмбарго — из каких-нибудь экономических соображений? Нет, из политических в ответ на санкции. А с чего начались санкции? А с агрессии на Украине и истории с «Боингом» МН17, с истории с Крымом, истории с Донбассом, со всем прочим. Вот откуда цены на курицу, в конечном итоге. В частности, в том числе и по этому поводу.

И выясняется, что в условиях, когда политика важнее, когда Россия в кольце врагов, когда Россия готовится к внешней агрессии, когда у России отнимают ее приоритеты, ее суверенитеты, ее достоинство, ее победы, когда нет никого страшней поляков, которые вот-вот сейчас организуют против нас еще одну мировую войну, как они уже, как известно, один раз организовали. Президент уже сказал, что поляки это всё организовали в Европе. Ничего ужасней этой страны. А уж англичанка гадит со страшной силой!

В этих обстоятельствах, оказывается, что цивилизованное управление ценами недоступно, а есть только «Газпром», который то ли продаст, то ли не подаст, то ли добавит, то не добавит, то ли даст денег, то ли не даст денег. Ну. Даст в смысле от более-менее успешных своих продаж. А тут выясняется, что вмешиваются всякие истории тира «Северного потока-2», который американцы таки не дают построить. Таки довольно оперативно, эффективно и по-своему изящно раз за разом принимают всё новые решения, чтобы предотвратить эту стройку.

Так вот, оказывается, есть «Газпром» со всеми своими треволнениями и Госплан, который стоит у порога и ждет, что его образуют опять. И вот так политика вмешивается в историю с ценами на подсолнечное масло. Не-не, подсолнечное масло не имеет отношения к эмбарго. Там другие механизмы, другие истории влияют на это.

И там другие истории не дают Российскому правительству в создавшихся условиях и в создавшейся политической традиции, когда оно действует в рамках этой треклятой вертикали тупой власти, крайне неэффективной, крайне замкнутом на одном человеке, на его понимании, на его знаниях, которые, как мы видим, весьма недостаточны в сложных случаях, — вот в этих обстоятельствах оказывается, что и без всякого эмбарго с растительным маслом как-то не очень. И рост на 70% — это цифра впечатляющая. Я не знаю, какая еще экономика из тех, которые претендуют на отношения к первому миру (не второму, не третьему, не четвертому), может такими фортелями похвастаться.

И мы видим, что в сложных случаях эта система не справляется.

Вот вам совсем другой пример, из другой области. Я этот пример сегодня увидел в Фейсбуке у замечательного человека, у замечательного гражданского активиста, правозащитника в настоящем смысле этого слова, а теперь и профессионального адвоката по имени Мария Эйсмонт. Вы часто слышите последнее время ее имя в связи с разными значимыми политическими процессами. У нее сегодня случился день рождения, с которым я еще раз, теперь уже тут, в эфире «Эхо Москвы» хочу ее поздравить. Но она поступила очень неожиданно. Она попросила у своих друзей — а я один из ее друзей — в качестве подарка к ее дню рождения рассказать одну историю.

И вот я частично хочу успеть ее рассказать. Всю не успею, она большая и длинная. Пойдите, пожалуйста, в Фейсбук к Марии Эйсмонт и прочтите это.

Но мне эта история важна вот почему. Речь идет о том, что в некой семье, где растет трехлетний мальчик по имени Саша Сергеев — живет эта семья в деревне Язово в Новой Москве — сложилась трагическая, если не сказать, трагическая ситуация. Дело в том, что этот Саша Сергеев, ему 3 года, он не очень здоровый мальчик, у него разного рода есть ментальные проблемы в связи с тем, что он родился недоношенным, и очень сложные были роды. Подозревали у него аутизм. Потом оказывается, что это не аутизм, а другое заболевание, которое, впрочем, лечится. Плюс еще у него много разных медицинских проблем. Но штука заключается в том, что его папа и его мама находятся под следствием. По всей видимости, справедливо, во всяком случае, никто всерьез этого не опроверг. Похоже, что они оба участвовали в некоторой финансовой афере, и велика вероятность — суд еще пока этого не доказал, — что они действительно в этом виноваты и совершили противоправные действия. И вот отец Этого Саши по имени Андрей Сергеев находится под стражей в СИЗО, а мама по имени Евгения Садовская находится под домашним арестом.

С.Пархоменко: За проигравшего Трампа проголосовало больше, чем за любого выигравшего в современной истории Америки

Штука заключается в том, что эти обстоятельства представляют из себя смертельную угрозу для этого мальчикам. Потому что, например, его отец является единственным человеком на земле, который может быть донором крови и плазмы, которая чрезвычайно ему необходима в связи с некоторыми медицинскими обстоятельствами этого маленького мальчика.

Эта ситуация сложная, нетривиальная. Есть уголовное дело, есть люди, которые в этом деле являются обвиняемыми. Есть существенные обстоятельства, которые заставляют считать их виновными. Это, впрочем, ненасильственное преступление, а это значит, что никто не заставляет судью принимать решение о заключении под стражу этого человека. Это требует от суда вникнуть в ситуацию. Это требует от суда некоторой гибкости, понимания того, что бывают разные в жизни обстоятельства, которые заставляют принимать нетривиальные решения. А в данном случае требуется законное решение. Просто внимательное рассмотрение дела этого человека, потому что речь идет о жизни и смерти ребенка, который точно ничего не украл.

Вот для меня эта ситуация является таким лоскутком лакмусовой бумажки, является вопросом о том, способно или неспособна российская система, в данном случае судебная, на какой-то проблеск разума. И мне было бы очень важным понимать, что какая-то надежда здесь все-таки есть. Остановлюсь на этом месте. Это программа «Суть событий». Встретимся с вами в будущую пятницу. Это Сергей Пархоменко. Всего хорошего, до свидания!