Говорим по-русски. Передача-игра - 1999-12-20

О языке политиков.

В эфире радио Эхо Москвы программа Говорим по-русски!

Ведущие Марина Королева и Ольга Северская

О.: Слово есть дело это изречение нам очень хорошо знакомо, но все ли знают, что оно справедливо для политиков?

М.: Для тех, кто в этом еще сомневается, наш рассказ о речевом поведении нашей политической элиты.

О.: В нашем сознании как-то сама собой утвердилась мысль: о политике, как и о любом человеке, нужно судить не по тому, что он говорит, а потому, что делает. Может, потому расхожим аргументом в политике стал упрек в адрес оппонентов: они только болтать умеют, а ничего не делают.

М.: Между тем, подчеркивает Анна Михальская, автор опубликованной в Независимой газете статьи о политической риторике, политику невозможно рассматривать в отрыве от обслуживающего ее языка, ведь политик это человек говорящий, причем говорящий публично. Наши политики не исключение: Жириновский, Зюганов, Лебедь, Лужков, Примаков, Явлинский все они владеют ораторским искусством.

О.: Конечно, содержание их речей сильно разнится, но Лингвистов интересует не что, а как говорят политики, и, в частности, сколько слов они роняют на ветер.

М.: Ну уж, сразу и на ветер! Хотя, конечно, кто-то многословен, кто-то лаконичен.

О.: Индекс многословия это одна из характеристик речи. Если взять средний объем ответа политика на один вопрос интервьера, то станет очевидно, что самые говорливые у нас Явлинский и Зюганов, средние показатели у Жириновского, Примаков, Лебедь и Лужков от них сильно отстают, но, замыкая список, идут ноздря в ноздрю.

М.: Но вот что интересно: чем дружественнее политику издание, тем большим числом слов он готов с ним поделиться, и наоборот: максимум для одного интервью это 4.650 знаков в ответе на один вопрос в интервью Зюганова Советской России, минимум 185 знаков ответа Лебедя на вопрос журналиста МК. Впрочем, в этом интервью вообще средний объем текста вопроса журналиста во много раз превосходит объем текста политика.

О.: Чрезмерная лаконичность настораживает, но нужно заметить, говорят лингвисты, что и у Явлинского, и у Зюганова показатели индекса многословия опасно велики эти политики, пожалуй, переходят грань, отделяющую речь от резонерства, недалек от этой грани и Жириновский

М.: По-моему, вышеупомянутым политикам есть над чем задуматься.

О.: Но вернемся к статье Анны Михальской О речевом поведении политиков, опубликованной в НГ. Оказывается, важнейшие речевые черты социального лидера это постоянное введение собственных новых тем в беседе и стремление оценивать высказывания партнеров и словесно выражать свои оценки.

М.: Если человек на любой заданный вопрос отвечает по-пионерски: Готов? Всегда готов!, то лидером ему не бывать. Лидеры сами направляют беседу в нужное им русло, и наиболее успешно это делают Примаков, Жириновский и Явлинский, средние показатели у Лебедя, Зюганов и Лужков многотемьем не блещут.

О.: Что касается оценки вопросов, то два полюса представляют Примаков и Зюганов. Первый любит формулу: Это хороший вопрос. Второй может сказать: С этим вопросом вам лучше обратиться к Ельцину, или В такой постановке этот вопрос не имеет глубокого смысла, или Не ожидал такого несерьезного вопроса. Лебедь занимает среднюю позицию между ними, а Явлинский, Лужков и Жириновский от оценок предпочитают воздерживаться.

М.: Есть различия и в характере лидерства. Если Геннадий Андреевич более выраженно проявляет качества лидера среди своих и ослабляет позиции с чужими, то Александр Иванович весьма мягко обходясь со своими, усиливает свое лидерство за счет оценок во враждебном окружении, усиливает почти на порядок в девять раз!

О.: В лидерах по сумме двух вышеназванных показателей Примаков, Лебедь, Зюганов. А вот самый низкий индекс лидерства у Жириновского: в 13 раз меньше, чем у Примакова, в девять раз меньше, чем у Лебедя, в четыре раза, чем у Зюганова, в три раза меньше, чем у Явлинского, и в два раза, чем у Лужкова. Парадоксально, но факт!

М.: Есть и еще один показатель речи политика способность к коммуникативному сотрудничеству, то есть настроенность на конструктивный диалог. Помогает диалогу переформулирование в ответе вопроса партнера: Можно ли считать ОБСЕ альтернативой НАТО? Я Я бы, скорее, говорил не об альтернативе, а о взаимозаменяемости, повторы в ответе слов и выражений, содержавшихся в вопросе, и словесное выражение согласия с формулировкой вопроса. Мешает диалогу отрицающая вопрос формулировка ответа: На прошлых выборах, наверное, не столько Ельцин выиграл, сколько Зюганов проиграл - Ну, во-первых, никто не победил, все проиграли

О.: Лидер среди отрицателей формулировок вопросов Лебедь, в благоприятной для себя ситуации этот политик готов к сотрудничеству на все сто, а от речевого сотрудничества с врагами он практически отказывается. Высокий индекс у Жириновского: его роль в политическом театре роль антагониста, Примаков любит начинать ответ с замечания: Не хотел бы вступать с вами в полемику по этому вопросу. Но Кстати, формулировку: Да, вы правы, но или С вами можно было бы согласиться, но с дальнейшим развитием интересной самому себе темы психологи рекомендуют как наиболее подходящую для поиска взаимопонимания.

М.: Но пора делать выводы: идеальный политик, с точки зрения лингвистов, должен сочетать в своем речевом поведении высокий индекс лидерства с высоким же индексом коммуникативного сотрудничества и средним показателем многословия. И кто же отвечает этим критериям?

О.: Анна Михальская, автор статьи, о которой мы говорили, полагает, что Евгений Примаков.

М.: Но Марина Королева, Ольга Северская и звукорежиссер Сергей Игнатов спешат заметить, что мнение лингвистов в данном случае не обязательно совпадает с точкой зрения журналистов и народа.

Все слова, слова, слова