Выпустят - не выпустят - Реплика Ганапольского - 2013-12-17
Вот скажите, кто-то из вас понимает, кого выпустят по президентской амнистии к 20-летию Коституции?
Ходорковского? Сердюкова?
Я не понимаю. Я запутался между разными её проектами – от правозащитников, от Совета по правам человека. Я запутался в многочисленных поправках-пожеланиях. Все эти желания были вывалены на стол президенту, который послушал всё это и сказал, что будет, конечно же, его вариант. И вот сейчас, когда я пишу этот материал, из Госдумы летит срочное сообщение: поправки могут быть внесены к 18 часам. Клянутся и божатся, что успеют!
Вот представляете, об амнистии было известно чёрт знает когда. Готовились, готовились; писали, писали… И вот, впопыхах: «должны успеть к 18 часам!».
Понимаете, какое будет качество этого проекта? Качество поправок.
Вроде бы, должны выпустить всех сидельцев, которые на слуху: и «Пусси райот», и «болотных», и экологов. Но никто не может ничего гарантировать, может и останутся сидеть.
Сердюков выйдет. Почему? Потому что личный друг.
Ходорковский не выйдет. Почему? Личный враг. Должен гнить.
Должен гнить, и всё!
Эту амнистию власть назвала «широкой», но уже заявляется, что выйдет всего около тысячи человек.
Широка ты, русская амнистия!
Почему вся эта спешка, почему такая неготовность. Не привыкли миловать, вот в чём дело. Посмотрите процент осуждающих приговоров в суде – от 90 до 98%! Не воспринимает наш карательный аппарат слова «оправдание», «амнистия».
Амнистия – это милосердие, это прощение. Но в России милосердие – это к церкви, хоть и она скупа на это, а прощать сейчас не модно. Не тот тренд. Граждане хотят «вертикаль сильной руки», типа того.
И еще. Вот Путину и Медведеву каждый раз передают списки политических заключённых в России. Президент вообще не понимает, что это такое, а Медведев сказал: «Вы утверждаете, что у нас есть политические заключённые, но я так не считаю».
Не считает, и всё тут. Что ему скажешь.
Поэтому, в тюрьмах и лагерях останется много людей, которые сидят за своё мнение. А выйдут те, которые совершили реальные преступления, но их уже можно выпускать – отсидели больше полусрока, лёгкая статья, и т. д.
Я совсем не имею в виду, что они, эти настоящие преступники, должны и дальше сидеть. Я просто хочу, чтобы обязательно вышли те, кто сидит за инакомыслие. Или потому, что «наверху» есть человек, который хочет, чтобы ты сидел.
И главное: амнистия – это жест милосердия, нельзя создавать ситуацию, чтобы у тебя буквально вырывали милосердный поступок.
Будет горько, если «широкая амнистия» окажется узким переулком, в котором власть, в очередной раз, сведёт счёты с неугодными.