Никто не любит бомжей - Реплика Ореха - 2011-10-20

Граждане без определенного места жительства, в народе именуемые бомжами – это такая же неотъемлемая часть столичного пейзажа, как Спасская башня Кремля. В том смысле, что представить Москву без бомжей так же трудно, как без Башни. Но если Башню народ любит и охотно фотографируется на ее фоне, то бомжей предпочитают обходить стороной, фыркать, затыкать нос и мечтать, чтобы все они разом куда-нибудь сгинули. Мэр Собянин по этому поводу ничего конкретного не говорит, упоминая бродяг в контексте общей безопасности и опрятности города, а Людмила Швецова в нашей студии говорила об этом с пониманием проблемы и желанием ее решить по-человечески, но пути решения остались несколько в тумане. А какие они могут быть, эти пути?

Надо учесть тот факт, что население помогать властям не станет. Потому что сочувствия бомжи у населения не вызывают никакого. Люди жалеют сирот, жалеют инвалидов, кто-то может пожалеть беженцев и погорельцев. Но даже всем эти категориям граждан, попавших в беду, оказавшихся в трудном положении не по своей вине, реально помогут единицы. А бомжи – это грязные, пьяные, вонючие, отвратительные… продолжать мне перечисление или вы сами дополните его сочными эпитетами? Трудно заставить себя сострадать тем, кто выглядит, пахнет и ведет себя так неэстетично. Тем более что все мы уверены, что никогда до такого состояния не дойдем. Для проформы скажем, что, конечно, это тоже люди, но в душе кроме слова «свинья» ничего для них не найдем.

Поэтому проблемой бездомных и бродяг занимается считанное число общественных организаций, а все основные заботы ложатся на государство. А у государства полно и других забот. И граждане хотят, чтобы государство в первую очередь заботилось о приличных на вид людях, и лишь потом уже спасало лежащих на асфальте в обнимку с бутылкой давно немытых субъектов. Причем, как верно замечено, только часть из них оказалась на улице по стечению обстоятельств. А для многих других – это образ жизни. И смысл всех будущих действий властей должен состоять в том, чтобы во всей это массе городского дна найти тех, кому реально нужна помощь, кто еще хочет снова стать человеком, а не быть бомжом. Есть среди них еще не совсем конченные, есть, наверняка, даже в прошлом культурные и милые люди. Надо дать им шанс.

А тех, кто сознательно мечтают тусовать на вокзалах, спать у теплотрассы и воровать, надо от общества изолировать. Человеколюбие человеколюбием, а мерзость мерзостью. Вопрос в том, есть ли реальное желание и силы у властей разбираться, кто из клошаров еще может стать человеком, а кому место за 101-м километром. Ну и для справки замечу еще кое-что. Вообще-то ударение в этом слове ставится в другом месте. Они не бомжИ, а бОмжи, но народ это мало волнует, как и сами эти люди.