Освобождение из-под ареста - Илья Яшин - Разворот (утренний) - 2011-12-21
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Илья Яшин у нас на прямой линии телефонной связи. Илья, здравствуйте.
И. ЯШИН: Тань, привет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Доброе утро. Тут ещё Ганапольский затесался.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Здесь ещё Матвей Ганапольский. Ну что, во-первых, с освобождением. В районе 3-х ночи, я так понимаю, да? Вы покинули отдел?
И. ЯШИН: Да. Это была целая спецоперация, во главе со всем руководством ОВД, района Северное Тушино, где я родился и вырос. В общем, конечно, это выглядело довольно забавно.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что, как там из спецприемника, куда вас прятали так долго? Там потому, что просто действительно, было похоже на какой-то боевик.
И. ЯШИН: Ну, мы были готовы примерно к такому развитию событий, Поэтому, ещё вчера, вместе с Навальным, на имя начальника ОВД, с просьбой отпустить нас именно из спецприемника, на Симферопольском бульваре. В связи с тем, что наши родственники, друзья придут нас встречать, и так далее. Он отнесся с пониманием, пообещал, что никаких проблем не будет, но сегодня его позиция изменилась. Меня вызвали к начальнику, где меня встретил заместитель начальника ОВД Северное Тушино, в должности подполковника, вместе с несколькими крупными молодыми людьми в форме. Они мне объяснили, что начальник ОВД хочет провести со мной профилактическую беседу. Поговорить со мной хочет, попить чаю. Там вот есть к нему разговор. Отказываться не надо, потому, что нужно им выстраивать отношения с руководством ОВД, где ты живешь. Я сказал, что в никаких профилактических беседах я участвовать не хочу. Если есть какие-то ко мне вопросы, пусть присылают повестку, а пить чай с руководством ОВД, мне совершенно не интересно. Ну, меня поуговаривали, после чего, отправили обратно в камеру. А потом, ко мне пришел начальник ОВД и сказал, что ладно, мы поняли тебя, никто тебя оставлять конечно не будет, но только давай так, ты сейчас выйди в дежурную часть, напиши заявление официальное, и после этого мы оставим тебя в покое, до 2.30, будешь здесь сидеть, потом мы тебя отпустим. Я буквально в тапочках вышел, не переодевшись, не собрав вещи, я вышел в дежурную часть, меня под руки подхватили двое сотрудников полиции, выкрутили руки, переломали шею, и во дворе, запихнули в полицейскую машину. Кое-как собрали вещи, там какие-то сотрудники вслед мне покидали. После чего, возили меня часа полтора, наверное, по Москве, путая следы. И, в конце концов, привезли в ОВД Северное Тушино, где я ещё примерно, часа полтора, наверное, сидел в коридоре, и дожидался, когда же истечет срок моего ареста.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Илья, наверное, это была обзорная экскурсия, просто, по снежной, зимней Москве. А если говорить о планах, на ближайшее время. Ну, вот 24-е число, митинг. На Болотной, 10-го вы уже все пропустили, к сожалению. Что ждете от 24 числа?
И. ЯШИН: Я думаю, что тот факт, что власть пошла на обострение 5 декабря, и 6 декабря, во многом способствовало тому, что так много людей вышло 10 декабря. Поэтому, мне кажется, мы сидели не зря. Ну, очевидно, конечно, сейчас наша задача сделать всё для того, чтобы 24 декабря, людей собралось как минимум, не меньше. И в ближайшие пару дней, мы приложим к этому все усилия. И я, и мои товарищи, которые сидели в соседних камерах, в моей камере. Будем делать всё, для того, чтобы убедить людей, убедить москвичей, которые раньше может быть, не ходили на митинги. Выйти, и объяснить людям, что сейчас действительно, такой момент, когда митинги могут многое изменить в нашей стране.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Илья, два вопроса коротких. Один – вот вы сидели там в камере, какая у вас была связь с внешним миром? Была какая-то?
И. ЯШИН: Связь была не легальная. Дело в том, что нам удалось пронести несколько телефонов, и спрятать их в камере, что грубо нарушало внутренний режим. Поэтому, к нам периодически, когда начальство московской полиции периодически там читало какие-то интервью, или видела фотографии в интернете, оно начинало названивать руководству администрации, и к нам приезжали всякие разные люди, и устраивали у нас, как это называется, шмон. Приезжали сотрудники центра «Э», первый раз. Которые перерыли буквально там, все камеры, в поисках мобильного телефона. Потом, ещё омоновцы устраивали шпон, в надежде найти мобильный телефон.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но вам удалось спрятать.
И. ЯШИН: Да. Я не знаю, как они ловят настоящих бандитов, если так и не смогли за 15 суток, найти маленький телефон, в не очень большой камере.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ещё вопрос. Там в камере какое-то радио было, или что? Как вы знали о том, что происходит снаружи?
И. ЯШИН: Да, радио разрешено внутренним режимом. Это, в общем, такая легальная связь с миром. Поэтому, у нас в каждой камере были радиостанции, мы слушали все «Эхо Москвы», и в день митинга, и в другие дни. В общем, это был такой, основной источник информации. Ну, и конечно, газеты. Газеты в принципе, пропускали, за исключением одного, довольно забавного эпизода, когда к нам отказались пропускать «Новую газету», на следующий день, после прямой линии Путина. Объяснили это тем, что газета содержит порнографические материалы, каковыми являются изображение Путина, с презервативом. Мы, честно говоря, не видели, что там за изображение Путина с презервативом, ну вот факт остается фактом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну газета действительно, содержала порнографические материалы, это вот сама вот эта заметка, о…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сама прямая линия.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прямая линия, да. Там это было описано, и меня, в данном случае, радует точная оценка правоохранительных органов. И последнее, наверное. Ну, вы-то уже не раз, по-моему, сидели, да? Вы же опытный у нас…
И. ЯШИН: Это мой третий административный арест.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Опытный сиделец, Илья Яшин.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот вы ощущали ту энергетику, которая за стенами существует? Вы ощущали поддержку какую-то?
И. ЯШИН: Конечно, эта поддержка очень помогала нам. Вообще, это конечно не курорт, и, в общем, провести эти 15 суток, было довольно неприятно. И тот факт, что люди не забывали о нас, постоянно шли передачки, постоянно люди собирались у спецприемника, Люди как-то выражали там всячески, нам поддержку. Причем, самые неожиданные, зачастую, люди. Очень помогал, и я очень благодарен этим людям. Эта энергетика, которая сформировалась вокруг нашей такой маленькой Бастилии, с одной стороны и нам помогала, с другой стороны способствовала тому, чтобы и сокамерники, и сотрудники спецприемника, относились к нам с уважением. Потому, что когда ты один, ты мало, чего стоишь. А когда видно, что за тобой есть люди, это дорогого стоит.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И последний, действительно, вопрос. Если можно, коротко ответьте. Ну, вы, наверное, знаете, что опубликованы телефонные разговоры Немцова, и там он вас упоминает, и так далее. Какая ваша позиция? Вы будете обострять, или… Что вы думаете по этому поводу?
И. ЯШИН: Я не хотел бы комментировать содержательно, мне кажется, это не правильно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, реакция, реакция. Это я не про… Это вы там с ним разберетесь. Я имею в виду, как. Ну, плюнитесь, разойдетесь или ругаться будете?
И. ЯШИН: Я думаю, что это приведет к тому, что людей на митинг придет больше, чем планировалось изначально. Это как знаете, вот прямая линия Путина, в итоге привела к тому, что придет людей больше. Выложили прослушки Немцова – еще больше людей придет. Потому что если раньше многие посмеивались, когда говорят, что лидеров оппозиций прослушивают, и спецслужбы, вместо того, чтобы ловить бандитов и террористов, занимаются политическим сыском, да? То теперь это просто очевидный факт. Власти это сами доказали. И стало, мне кажется, откровением для многих людей, и я думаю, что много людей действительно, должно собраться 24 числа на митинг, для того, что на митинг же идут люди не за Яшина, не за Немцова, не за Навального. Люди идут на митинг для того, чтобы менять страну. Люди идут на митинг для того, чтобы делать историю. И думаю, много людей действительно соберется, не зависимо от того, что сейчас власти будут делать, и какую очередную глупость они совершат.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое, это был Илья Яшин, член бюро движения «Солидарность». Ну что, до 24 тогда мы с ним прощаемся, счастливо, Илья.