Алексей Венедиктов - Разворот (утренний) - 2010-09-29
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Зашел Алексей Венедиктов. Что случилось?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я пришел выразить тебе недоверие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давай, выражай.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ты выразил Фельгенгауэр…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кому же мне выразить?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Выражай. Только, самое главное, не объясняй, почему. Потому что мы выяснили…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я как раз пришел… Дайте мне закон последний.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я тебе даю, пожалуйста, поправки.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да не поправки. Есть закон?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот поправки к закону…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это все действующее.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Значит, смотрите. Указ ссылается на этот закон - да? – «по недоверию». Однако в этом пункте «Г» в законе сказано, что недоверие… где эта хреновина?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот, вот, вверху, вот это пункт «Г»…
А. ВЕНЕДИКТОВ: «…с утратой недоверия президента за ненадлежащее исполнение своих обязанностей, а также в иных случаях, предусмотренных настоящим законом». Иными словами, для того, чтобы выразить недоверие, президент должен сослаться… на что?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет! В том-то и дело.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да. В законе сказано… мы читаем…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здесь не написано… вот это объяснил Платонов. Закон устроен так…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я слышал. Нет, нет. Перед нами закон. Что он объясняет? Здесь перечислены некоторые случаи «за что». Поэтому президент должен объявить, по какому пункту это попадает. За что? Это в законе, перед тобой закон.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, не формализовано, что он это должен излагать на бумаге.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Формализовано. Потому что в законе сказано, что только за это или за это, или за это выражается недоверие. То есть за разные позиции выражается недоверие. Вопрос: за что выражается недоверие? И в этом смысле, Матвей, я возвращаю тебе свое доверие, потому что все точно, правильно, честно и откровенно сказал Владимир Владимирович Путин.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что он сказал?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Так ты же говорил здесь, по радио – потому что не договорился с президентом. Вот за это недоверие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А-а, это ненадлежащее исполнение своих обязанностей. Правильно?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Или иные случаи, предусмотренные федеральным законом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Гениально!
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, Путин сказал абсолютно честно. Слушайте, какая коррупция, какой там транспортный коллапс?! Как вчера сказал замечательно, меланхолически глядя в окно, наш ведущий новостей Плюсов: «Мэра нет, а пробка все равно есть».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он обнаглел, Плюсов.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ушел, унес с собой пробку. Должен был улететь, как Карлсон, как говорит Орех, и унести с собой пробки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А пробки есть.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, а пробки есть. Ты понимаешь? Поэтому надо верить тому, что абсолютно честно и откровенно сказал Путин: не договорился с президентом – все. Вот почему он утратил доверие. Понимаешь?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы сейчас же говорили об этом, если слышал.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Так вот я тебе говорю, ты со мной договорись, и тогда…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чувак, за мной же… ты знаешь…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Если бы Юрий Михайлович так пришел бы и сказал: «Чувак, за мной же…». Встанешь вместо «рабочего и колхозницы» вместе. Что тебе надо?..
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Самое, ты знаешь… я признаюсь, я регулярно захожу в кабинет Венедиктова, бьюсь головой о рынду, это у него такое условие, после этого отстегиваю, так сказать, право…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Рынду, а потом ее снова пристегиваю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пристегиваю, да, понятно…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, на самом деле я специально вчера вечером говорил с юристами. Мы обсуждали вот этот пункт «Г» закона, действующего закона, что да, можно уволить за недоверие. Но поскольку закон предусматривает несколько позиций, следующих за словом «недоверие», потому что «ненадлежащим образом» или иные, он должен был указать. А никакие телеканалы не могут указать то, что… если только президент выступит по всем телеканалам и скажет: «за ненадлежащее выполнение своих обязанностей во время смога», например.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Выражающиеся в том-то и том-то.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, выражающиеся в том-то и том-то. Что смертность в Москве возросла в 2 раза, что правда, что мэр в это время отдыхал где-то там, что правда. Вот, президент решил, что это ненадлежащее исполнение обязанностей, в связи с этим он утратил доверие. Чего мешало написать? Там город замерз, а здесь город задохся.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Задохся – хорошо сказано.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я вернул доверие, я хочу пойти уже.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А я еще раз тебе повторяю…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ты можешь меня лишить доверия, и я выйду отсюда.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот смотри, перед тем, как я тебя лишаю доверия, я объясню тебе, почему. Потому что Павел Владимирович Крашенинников сказал замечательные слова, что поводом для увольнения является сам указ.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, сам указ. Но дело в том, что сам указ базируется на законе, на пункте «Г» вот этом самом, где перечислено: «ненадлежащее исполнение» или иные причины, указанные в этом же законе.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот нам рассказывают, что он ненадлежащее исполнял свои обязанности. Более того… а мы тут посмотрели со всякими юристами, с хорошими юристами, юристами «Единой России», входящими в «Единую Россию».
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошие юристы, со знаком качества.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, со знаком на лбу. Значит, что такое утрата доверия? Утрата доверия, если сейчас забыть про этот закон и вспомнить КЗОТ и Трудовой кодекс…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: О, там вообще…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, там очень интересно. То есть я тебя могу уволить по «утрате доверия», чтобы ты знал, по КЗОТу и по Трудовому кодексу. Но утрата доверия – это до совершения уголовного преступления. То есть человек (очень важно) не обязательно совершает преступление. Понимаете, да?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Преступление – это все, уголовка, и поехали. А это до того. Просто я думаю, что ты можешь совершить преступление, а я это думаю уже 20 лет, и тогда я тебя лишаю доверия на всякий случай.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И предвосхищая это…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я совершу преступление, но только одно – сразу после окончания… попрощайся с радиослушателями, попрощайся.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Верните мне доверие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Возвращаю.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Так, теперь я прощаюсь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, обесчестил и вернул честь. Я тебе возвращаю честь. А с тобой я… тебя я «замочу» прямо в кабинете.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, а можно ты меня в эфире будешь «мочить», а в кабинете я тебе буду наливать? Все, давайте…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Хочешь, я тебе сейчас кое-чего докажу? Хочешь, я тебе докажу?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Что люди ходят не на руках, а люди ходят на боках… Это Стругацкие, писатели… (неразб.).
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, может… Голосование! Пожалуйста, проведи голосование.
А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас, кстати, очень интересное голосование. Обратите внимание, у нас было голосование, вчера вы проводили…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну дай… ну 42 минуты…
А. ВЕНЕДИКТОВ: И что 42 минуты? И что?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы не успеем. Дай объявить голосование.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я чтобы люди дослушали, у нас очень смешно. Правильно ли сделал Медведев, что уволил Лужкова? «Да» - говорят 72 процента посетивших наш сайт. Там много, голосование продолжается. А дальше вопрос: «Если Лужков и Медведев будут соревноваться на выборах президента, за кого вы проголосуете?». И тут уже за Юрия Михайловича Лужкова 45 процентов. Ребята, вы как-то решите: правильно уволил, но будем за него голосовать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А убрать – это они за то, чтобы убрать оковы с его рук, чтобы он мог подготовиться к выборам.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, подожди. Он же теперь должен прийти, чтобы его встретил «жемчужный прапорщик», приехавший из Петербурга…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно. И стукнул ему по голове.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Чтобы он кричал «Мы за выборы честные мэра!» на несанкционированном митинге или на санкционированном.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, мы задаем вопрос. Как это возможно? Вот как это все возможно?
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Любимый вопрос Венедиктова.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Возможно, невозможно, может быть, не может быть.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Итак, я объявляю голосование в присутствии Венедиктова. Я обожаю такие голосования! У меня два голосования осталось. Итак, внимание. Хотите ли вы, считаете ли вы необходимым, чтобы у Батуриной отобрали ее бизнес? Еще раз повторяю…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да!!!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз повторяю. Считаете ли вы необходимым (слушайте только каждое мое слово), чтобы у Батуриной отобрали ее бизнес? Если вы считаете «да»… Запускай голосование.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вы считаете, что необходимо отобрать у Батуриной ее бизнес, тогда 660-06-64. Если вы против этой фееричной идеи, тогда 660…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, нет, нет. Если вы считаете, что не надо отбирать у нее бизнес...
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вы считаете, что не надо отбирать бизнес у Батуриной, тогда 660-06-65.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Поехали.
ГОЛОСОВАНИЕ. ПРОЦЕСС ПОШЕЛ.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Грызлов – красавец. Вот, знаешь, наша политическая жизнь была бы ничто без Грызлова. «Лужков стал считать себя хозяином Москвы вместо того, чтобы быть хорошим хозяйственником!» - Грызлов заявил в Санкт-Петербурге, сообщает агентство «Интерфакс».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это свежее, да?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это во, «Молния».
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, «Молния» только что пришла.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще недавно он говорил: «Не все тут однозначно… что-то тут неоднозначно». А он - хозяин Москвы…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Выбрал другой путь. «К сожалению, Юрий Михайлович выбрал другой путь. Наверное, вступили в конфликт понимания хорошего хозяйственника и хозяина Москвы». Это однокоренные слова просто.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он, понимаешь, сейчас захочет на это место. «Это понимание того, - говорит Грызлов, - что он стал хозяином Москвы, повлияло на то…» Еще раз, спикер говорит: «Это понимание того, что он стал хозяином Москвы, повлияло на то справедливое решение президента, когда он отрешил его от должности». О-о! И причем это на открытии Петербургского инновационного форума, сообщает агентство «Интерфакс».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня есть одна приятельница, которая купила…
А. ВЕНЕДИКТОВ: У тебя есть не одна приятельница, я видел много твоих приятельниц.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ее зовут Люба. Люба, я тебе передаю огромный привет.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Слушай, он тренируется.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Послушай меня! Она купила новый мобильный телефон. И она…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это реклама.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слушай! Там выставляются звуки, знаешь, звонок такой… Либо «мяу-мяу», либо… Она не умеет им пользоваться, она мне говорит: «Матвей, установи». Я говорю: «Вот звук номер один. Там «блим, блим, блим». А ну, второй? «Бум-бум». Третий – «бум-бум». Я говорю: «Ну как?». И она мне говорит фразу: «Нет, чего-то, ты знаешь, эти звонки не вставляют». Вот я хочу сказать, Грызлов, любимый Грызлов, мать твою, ну прочитай, что ты сказал! Это не Венедиктов говорит, это Ганапольский. Подай на меня в суд. Подай на меня в суд за эти слова. Я хочу с тобой стоять в суде, потому что ты работаешь спикером той партии, которую создал Лужков. Твою мать! Ну нельзя так!
А. ВЕНЕДИКТОВ: Это возглас, это междометие, это не лично сказал…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да ладно, хва…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, ты не знаешь, послушай. Екатеринбургский суд признал, что если вот эти слова не обращены к человеку, вот как там «хорьки», это междометия, и за это ответственности нет. Это суд установил. Это междометия.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем нехитрую мысль. Сейчас у нас голосование.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте минуту рекламы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Напомни только голосование, напомни.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Считаете ли вы необходимым, чтобы у Елены Батуриной отобрали ее бизнес?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Отобрали! Отобрали! Здесь глагол важен.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ой-ой-ой, там «молния» какая-то пришла.
А. ВЕНЕДИКТОВ: «Молния». Кобзон сообщает: «Лужков намерен оспорить в суде решение об его отставке», - сообщает агентство «Интерфакс» с ссылкой на Кобзона. «Юрий Михайлович сказал мне вчера, что он подаст в суд на решение об отстранении от должности. Я сказал Лужкову, что это абсолютно бесполезно (о-па!). Однако он человек принципиальный и, по всей видимости, настоит на своем». Пока что Лужков только на нас подал в суд. Так что мы теперь будем с президентом рядом. Ну наконец-то. А я вам напомню про Грызлова, что в своем письме… Кстати, читайте на нашем сайте это письмо, оно полностью есть. Он же сказал, что парламент… он же задел Грызлова лично. Помнишь? Он его там не называл. И, видимо, Борис Вячеславович обиделся, и он тоже будет стоять рядом с нами в суде.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Борис Вячеславович, вы правы, зайчик наш. Вы правы!
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Минута рекламы, и мы вернемся.
РЕКЛАМА
А. ВЕНЕДИКТОВ: Он стал, как Доренко, ты понимаешь? Доренко все время стоя ведет эфир.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, я, кстати, уже подумала про Доренко. Он тоже стоя ведет эфир. Все два часа «Утреннего разворота» он всегда стоял.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извините, я не знаю про Доренко, просто на меня дует кондиционер.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы тебе рассказываем. Ага, пока меня не было, на тебя не дул кондиционер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, результаты голосования.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Итак, мы задавали вам вопрос: «Считаете ли вы необходимым, чтобы у Елены Батуриной отобрали ее бизнес?». 69,2 процента считают, что необходимо отобрать бизнес у Елены Батуриной.
А. ВЕНЕДИКТОВ: И поделить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ребята, спасибо! Я специально употребил слово «отобрать».
А. ВЕНЕДИКТОВ: Наведите камеру, чтобы все видели, что он стоит.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не надо, нет.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда сядь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я беру «бабло» за телевидение.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот мы тебе заплатим…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо вам большое! Спасибо. Глагол «отобрать». Понятно, да? Отобрать, просто отобрать!
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Могучий русский язык.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Что он орет? Что он орет?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слово «отобрать» предусматривает, что без всякого суда…
А. ВЕНЕДИКТОВ: «Правительство Москвы отправлено в отставку», - заявляет источник «Интерфаксу», близкий к Владимиру Ресину.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Есс!
А. ВЕНЕДИКТОВ: «По городскому закону «О правительстве Москвы» решение президента России об отрешении столичного градоначальника от должности влечет за собой отставку правительства столицы со дня, следующего за днем принятия решения (так говорит Грызлов, я повторю, как Грызлов)», - сказал собеседник агентства. Ну, хорошо.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, как раз.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ребята, вы абсолютно правы. У нее надо отобрать бизнес, просто отобрать.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И теперь второе голосование. Вы прекрасно себя показываете. Дело в том, что сейчас после этого я уезжаю…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Давай я все-таки объясню. Сегодня Матвей будет в «Народе против» излагать свою позицию. Те, кто хочет принять участие в этой передаче и возражать Матвею на его инвективы, сможет прийти в студию, пришлите сейчас заявку на СМС +7(985)9704545. СМС-ку пришлите «хочу участвовать в передаче» и подпись. С вами созвонятся референты, нам нужно 7 человек для этого.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ганапольский будет за Лужкова говорить, просто чтобы вы понимали…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ганапольский будет свою позицию честно защищать, а вы будете против Ганапольского, который за Лужкова.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чтобы тема была обозначена.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я только не знал, что у меня инвективы. Ты мне потом расскажешь, что это слово обозначает.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Извини, господи. Это твое образование – два класса церковно-приходской школы…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так, еще одно голосование. Ребята, еще одно голосование.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо. Про «поделить», наверное, теперь? Нет?
А. ВЕНЕДИКТОВ: А теперь: хотите ли вы, чтобы вам достался кусок цемента?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да, да. Значит, ясно уже, что 70 процентов хотят, чтобы у Батуриной просто (внимание!) отобрали бизнес. Отобрать у нее бизнес!
А. ВЕНЕДИКТОВ: А в этой студии то же самое: мы с Таней хотим кусок цемента, а ты нет. Две трети… (неразб.)
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пойди, построй чего-нибудь…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Секунду. Вы знаете, что есть предложение… Ребята, катимся в пропасть вместе! Вместе катимся с радостным визгом!
А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорьки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И осталось последнее. Вы знаете, что сейчас есть предложение убрать памятник Петру и так далее, все творения Церетели.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну это точно уберут, ну чего ты. Вместе с Храмом Христа Спасителя. И восстановить бассейн «Москва»!
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Е-е-е!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Блин, подожди.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нужно ли убрать из города все следы архитектурных деяний Юрия Михайловича Лужкова?
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну нет, Матвей, подожди, все не получится.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нужно ли убрать…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Туда люди переехали… Третье кольцо, МКАД, Ожоговый центр…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз. Я имею право перед тем, как ты объявишь мне недоверие, провести голосование.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну за это точно… вот на время голосования возвращаю тебе доверие.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Прошу высказаться, нужно ли убрать из Москвы все архитектурные (здесь ударение говорю на «все») деяния Юрия Михайловича Лужкова?
А. ВЕНЕДИКТОВ: За 20 лет. И вернуть Москву в 91-й год.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вы считаете, что… Он встал опять, я боюсь.
А. ВЕНЕДИКТОВ: И стал ходить, как тигра полосатый. Вы не видите, он в полосатом.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если вы считаете, что нужно убрать все архитектурные следы присутствия Юрия Михайловича в Москве, тогда набирайте телефон 660-06-64. Если вы считаете, что не нужно этого делать, то тогда 660-06-65.
ГОЛОСОВАНИЕ ПОШЛО.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Бодро, бодро голосуем!
А. ВЕНЕДИКТОВ: А если вы считаете, что Матвею нужно холодной воды, придите сегодня в программу «Народ против» и принесите ему холодной воды.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сядьте и успокойтесь. Напомню телефон.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Давай-давай. Тут какое-то смешное сообщение.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Значит, если вы считаете, что нужно убрать из Москвы все архитектурные деяния Юрия Михайловича Лужкова, тогда набирайте 660-06-64. Если вы против этого, тогда 660-06-65.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Танечка, у тебя идет новостная лента? У меня зависла просто.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: 10:52… У меня подвисла она тоже.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, посмотри, пожалуйста: Россия, Лужков. Иммиграция мнений. «Интерфакс». У меня не открывается.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У меня тоже все сломалось, да. Ой, и все закрылось теперь. Да что ж такое, голосование закрылось!
А. ВЕНЕДИКТОВ: Все закрылось. Но закрылось голосование, сейчас мы его откроем.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это потому что Ганапольский тут ходит туда-сюда, как тигр в клетке.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, чтобы провода ногами цеплять, убирать, понимаешь, наши вечные архитектурные ценности.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну что, бежит чета Лужковых-Батуриных из России! Сейчас оно открывается, у тебя загружается стартинг.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я вижу, что открывается, но это у меня…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну ничего. Давай, у меня вот здесь открыто.
А. ВЕНЕДИКТОВ: У тебя то же самое, Матвей.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тут у нас уже все централизованно. И голосование, извините, пропало.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну как?
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Шеф, все пропало! – говорю я Алексею Алексеевичу.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Включите нам компьютер, пожалуйста.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну на моем давай, будем ждать…
А. ВЕНЕДИКТОВ: … Сейчас мы попытаемся до конца все сделать. Пока разговариваем. Что надо убрать? Завернуть опять вокруг Кремля в две стороны. Он же завернул в одну сторону, завернуть движение в две стороны – туда, сюда. Безусловно, Матвей, безусловно. Снести Дом музыки. Отвратительно.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Обязательно.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Снести гостиницу «Москва» и восстановить ее в том виде, в каком она была.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Верните «Военторг».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, «Военторг», да.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Долой Храм Христа Спасителя и верните бассейн.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Бассейн. Ребенку некуда ходить плавать. Что, в «Чайку», что ли, ходить плавать?
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Значит, ну, я про Манежную площадь вообще молчу, что там нужно будет вернуть.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Медвежат Церетели переплавить на…
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну хоть на что-нибудь.
А. ВЕНЕДИКТОВ: На что-нибудь. На лошади, которыми будем есть наследство Батуриной – цемент.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не хочу есть цемент.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Матвей, на какую часть наследства Батуриной ты претендуешь?
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ах, вы все-таки про «поделить» опять? Ну если отобрать, то поделить, конечно.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну я поделить, потому что отобрать, а куда деть? Вот отобрали…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пять мешков цемента, которых, как делала мафия, каждому…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Бочку под ноги. И туда заливается цемент.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И посадить его на мост, который же он построил.
А. ВЕНЕДИКТОВ: А его снесут.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, да, да.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Его снесут. Пошли на набережную.
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, может быть, как раз в процессе сноса будут взрывать этот мост, и туда, значит, рядком и мишек, и все…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Насколько я понял, у нас осталась одна минута. Да? И к сожалению…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну подожди, может быть, вернется. На сайт мы повесим голосование в любом случае. Сейчас продолжаю смотреть, у нас перезагружается сервер, уж извините, пожалуйста. Атака?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот что я хочу сказать. Я хочу подвести некий итог. Вот Венедиктов, он не даст соврать, мы ведем-то этот эфир про Лужкова сейчас второй день ровно потому, что это, в общем, очень сильно социально значимое событие. И конечно, разговор здесь не о Лужкове, а о принципах, которыми руководствуется российская власть. И то, что газета «Коммерсантъ» пишет, что в субботу будет очередное «мочилово», где, таким образом…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Я сегодня иду в программу «НТВшники» на эту тему.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Где будут нам объяснять, почему сняли Лужкова вот таким вот образом…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну конечно, Матвей…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, сейчас, просто дай закончить фразу. Меня сейчас не будет две недели…
А. ВЕНЕДИКТОВ: Подожди секундочку. Газета «Коммерсантъ» пишет… давайте посмотрим сначала «мочилово». А то писали про дорогую Елену Николаевну, про фильм - «мочилово», «мочилово», а Елена Николаевна сказала: «Очень хорошее кино».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, хорошее кино. Значит, я сейчас хочу обратиться к Юрию Михайловичу Лужкову.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Господи, Матвей, что с тобой?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Юрий Михайлович Лужков, я с Вами виделся, наверное, два раза в жизни на далеком расстоянии. Вы мне не кум, не сват, не брат.
А. ВЕНЕДИКТОВ: Уже нет?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я одно Вам хочу сказать перед тем, как вот две недели меня сейчас не будет эфире, я буду только 18-го. Во-первых, спасибо Вам большое за Москву, которую Вы сделали. А второе – только не обижайтесь – хватит говорить «москвичи, которые меня поддерживают». Хорошо, что Вы ушли из мэров, что Вас сняли. Потому что москвичи – это предатели, они Вас кинули. Они Вас недостойны. Поэтому не надо заниматься политической деятельностью. Не надо! Вам не с кем заниматься политической деятельностью. Вас кинули абсолютно все, остался только один Кобзон. Но Кобзон никогда в жизни никого не кидал.