Президентом РФ подписан закон, расширяющий полномочия ФСБ - Ян Рачинский - Разворот (утренний) - 2010-07-29
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас Ян Рачинский из общества «Мемориал». Доброе утро.
Я.РАЧИНСКИЙ: Доброе утро.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Скажите, а почему правозащитники наши в массе своей выступают против этих поправок, которые теперь уже приобрели силу закона?
Я.РАЧИНСКИЙ: Ну, это, в общем, по вполне очевидным причинам, они ясны каждому, мало-мальски знакомому с юриспруденцией и особенно с практикой правоприменительной в нашей стране. И то, что президент подписал этот закон, показывает, что либо он плохой юрист, либо имел в виду совсем не юридическую сторону дела. Дело в том, что в тексте закона, насколько я понимаю (никуда это не делось), помимо самих слов о предостережении есть и формула, обязательная для исполнения. И это создает абсолютно неограниченные возможности для толкований. Во-первых, закон никак не регламентирует, каковы именно могут быть требования в этом предостережении, ничем не ограничена фантазия чекистов в этом вопросе.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, например, человека могут предостеречь: а) от выхода на митинг, б) от подачи жалобы в вышестоящий какой-нибудь орган. Например, от журналистов могут потребовать не публиковать информацию, там, условно о коррупции и так далее.
А.ОСИН: Но, Володь, там, ведь, написано «сведениях о готовящемся преступлении». Это же не преступление выйти на митинг?
Я.РАЧИНСКИЙ: Нет, не «сведения о готовящемся преступлении» - там «сведения о действиях, создающих условия для совершения преступления».
А.ОСИН: Преступления.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Нет, ну, все-таки, «действий, создающих условия» - более, чем обтекаемая формулировка.
Я.РАЧИНСКИЙ: Нет, просто чтобы можно было понять, насколько это растяжимо. Ну, вот, я могу считать, что господа депутаты, принявшие 122-й закон о монетизации льгот, создали условия для преступлений, для массовых беспорядков, каковые, собственно, и происходили перед перекрытием трасс и всего прочего. Это сделали господа депутаты. Будут ли им выносить предостережения, я сильно сомневаюсь.
А.ОСИН: Может, и стоило?
Я.РАЧИНСКИЙ: Может, и стоило бы, но, думаю, что не к ним это относится. То есть это можно трактовать абсолютно как угодно, и эта обязательность – в чем она будет выражаться? Я хочу подчеркнуть, что это юридически еще бессмысленно и потому, что в самом законе сказано, что эти предостережения выносятся при отсутствии оснований для привлечения к ответственности. То есть человек ничего не совершил предосудительного с точки зрения...
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: С точки зрения Уголовного и Административного кодекса.
Я.РАЧИНСКИЙ: Да. Но и к нему уже могут применяться какие-то меры принуждения – это просто бред, это противоречит Конституции. Но в первую очередь опасно именно то, что это закон, с позволения сказать, оставляет абсолютно неограниченные рамки для произвольных толкований.
А.ОСИН: Извините, у меня к вам такой вопрос. Ну, вот, вас предостерегли. Предположим, даже. Я готов пойти со своей стороны на допущение: «не ходите на митинг 31 числа на Триумфальную площадь», да? Чем это вам грозит? Предположим, вы это предостережение не выполнили. Значит, с вас возьмут штраф или посадят на 15 суток, предположим, опять-таки. Или что?
Я.РАЧИНСКИЙ: Нет. Дело в том, что как раз...
А.ОСИН: Нет, вы дослушайте меня, пожалуйста. Но, ведь, если вы туда придете, вас и так могут загрести в милицию. Так, какая разница-то? Объясните мне. Ну, предостерегли вас, не предостерегли – что изменилось?
Я.РАЧИНСКИЙ: Да, это другая сторона, что этот закон заведомо абсолютно неэффективен, как показала практика еще советских времен, когда действовала сходная процедура предостережения. Люди, знакомые с юриспруденцией, просто понимали, что это не значит ровным счетом ничего и ни один суд эти предостережения рассматривать не будет ни в каком качестве, поскольку они не имеют никакой силы для суда. Это ровно способ устрашения людей, не слишком юридически подкованных.
А.ОСИН: Ну, не устрашайте тогда. Там максимальное наказание – 15 суток.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Ты готов 15 суток провести в обезьяннике? И я не готов.
А.ОСИН: Когда ты идешь на митинг, ты же готовишься к тому, что ты можешь...
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Всякий раз я возвращаюсь домой живой и здоровый.
А.ОСИН: (смеется)
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Тьфу-тьфу-тьфу.
А.ОСИН: Но не все, Володь, не все возвращаются.
Я.РАЧИНСКИЙ: Да.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: А теперь почему я должен из-за этих не всех идти на 15 суток?
Я.РАЧИНСКИЙ: Во-первых, собираются, во-вторых, я хочу подчеркнуть, что оговорка в законе, все-таки, появилась после протестов, что вот эти административные меры не распространяются на тех, кто нарушил вот эти предостережения. Но каким образом будет обеспечиваться обязательность, теперь остается целиком в руках ФСБ, которая своими подзаконными актами, видимо, будет этот вопрос как-то решать. То есть это полные возможности произвола, что в нашем государстве очень опасно.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: А, вот, смотрите, Ян, ответьте, пожалуйста, на вопрос, который сейчас задал наш слушатель Алексей из Саратова при помощи SMS: «А вы не находите связи, например, между подписанием этого закона и событиями в Химках? Ну, я имею в виду вчерашние беспорядки. На таком фоне, - пишет наш слушатель, - закон-то выглядит нужным».
Я.РАЧИНСКИЙ: Я не знаю, что...
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот, если бы вчерашних этих анархистов и Антифа заранее ФСБ предостерегла, то и не было бы беспорядков в Химках и здание городской администрации стояло бы целым и невредимым.
Я.РАЧИНСКИЙ: Да. Это, опять-таки, неверное истолкование. И до принятия закона никто не мешал ни милиции, ни ФСБ направить заказной почтой или простой, или телефонным звонком предупредить кого угодно о том, что такие действия...
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Громить администрацию нехорошо.
Я.РАЧИНСКИЙ: Ну, что такие-то действия могут повлечь ответственность.
А.ОСИН: Ну, так а в чем тогда разница-то?
Я.РАЧИНСКИЙ: Так, в том-то и дело, что с точки зрения строго юридической смысла в этом законе нет кроме того, что он создает поле для произвольных толкований, то есть для антиправовых действий.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Там же есть пункт о том, что невыполнение законного требования сотрудника ФСБ влечет наказание, например.
Я.РАЧИНСКИЙ: Ну да. Но там есть и примечание, что это не относится к предостережению. Вот это они путаницу еще создали в самом законе, в этих двух пунктах, относящихся к совсем разным законным актам. Запутались, смешали их в одно. То есть правовая неопределенность только усилилась, никаких дополнительных законных возможностей, эффективных сколько-нибудь...
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Окей, я понимаю. Ян, последний вопрос, извините. А что теперь делать с этим законом, который уже стал законом?
Я.РАЧИНСКИЙ: Ну, я бы рекомендовал просто всем понимать, что эти предостережения – не более, чем филькины грамоты, что обязательность, вообще говоря, есть пустой звук и нужно просто понимать, что существует Уголовный кодекс, существует Административный кодекс, существует нормальное право. А этот, собственно, документ предназначен исключительно для устрашения людей, ну, разными способами так же, как и пытались устрашать с помощью профилактики, этих бесед в советское время. То есть это ничего нового для нашей страны – к сожалению, это возвращение к пройденному старому.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое за ваши разъяснения и ваш комментарий. Это был Ян Рачинский, сопредседатель правозащитного общества «Мемориал».