Личный приём - 2021-03-15
И. Воробьева
―
21 час и 5 минут в Москве. Всем здравствуйте. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Обычно, когда мы начинаем эту программу, я говорю о том, что она идет из двух городов, из двух студий, но сегодня эта программа идет из одного города, из города Москвы, потому что сегодня здесь в студии «Эха Москвы» я, Ирина Воробьева, и, конечно, Евгений Ройзман. Добрый вечер.
Е. Ройзман
―
Здравствуйте.
И. Воробьева
―
Вам следует, конечно, включить наш Ютуб-канал «Эхо Москвы», потому что там вы увидите не просто Евгения Ройзмана, а Евгения Ройзмана в футболке, на которой написано «Все будет хорошо». Все еще все будет хорошо, правда же?
Е. Ройзман
―
Слушай, все равно все будет хорошо.
И. Воробьева
―
Хорошо. Но, на самом деле, конечно, про Евгения Ройзмана мы услышали вовсе даже не сегодня, а в прошедшие выходные, когда внезапно выяснилось, что он арестован в гостинице в «Измайлово». В новостях когда все это началось, мы шутили, что задержано всех человек. Реально всех задержали?
Е. Ройзман
―
Вообще всех. На самом деле, представьте себе ситуацию: география от Калининграда до Владивостока.
И. Воробьева
―
Присутствие в смысле, да?
Е. Ройзман
―
Да. Большей частью там местные активисты, местные депутаты муниципальные. Региональных депутатов я там видел самых разных. Столько народу собралось. Причем хороший реально форум, куча серьезных вопросов. Ну и сначала там Максим Резник из Питера выступил, потом – Илья Яшин, а потом дошла очередь до меня.Ну и я, как обычно, говорю: «Слушайте, кто из вас избрался, кто из вас еще изберется, надо понимать, что во власти работают ровно те же самые люди, что и вы. Они учились в таких же институтах, как и вы. Они учились с вами в одних школах. И вы увидите, вы поймете, что это работа, что нельзя сжигать мосты, что надо начинать работать, что предвыборную риторику надо останавливать и перестать пускать поезда под откос, потому что война закончилась, и пришло время работать». В это время заходит полковник полиции в папахе, еще какие-то эти и говорят: «Караул устал. Все, давайте». Ну и начали всех задерживать. Ну и вот.
И я был так удивлен, потому что бывают вещи совершенно невынужденные. Вот это была вещь невынужденная. Куча народу. Все трезвые, все нормальные, все взрослые. Идет обычный самый форум, решаются серьезные вопросы по местному самоуправлению. Для чего это было сделано, зачем? Там куча депутатов, за которыми стоят десятки тысяч избирателей. Я не преувеличиваю. Это действительно десятки тысяч избирателей. Для чего их задерживали? Непонятно.
Е.Ройзман:Было видно, что полицейские не хотели делать подлости и участвовать в таких подлых вещах
И. Воробьева
―
Была такая версия, что, мол, не хотели срывать никакое мероприятие, а хотели, наоборот, всех собрать и потом задержать, переписать и сразу окучить кучу людей и выписать им эти протоколы непонятные.
Е. Ройзман
―
Ну, протоколы тоже непонятные. Во-первых, там юридической составляющей ноль. Мало того, что ноль юридической составляющей, я вот столкнулся с тем, что с меня попросили объяснение. Я дал это объяснение помощнику прокурора. А когда мне выписали постановление, я вдруг увидел, что все, что я говорил в объяснении, просто не учтено вообще. Россия, Советский Союз, наша страна с этим сталкивалась. Ты можешь говорить все что угодно – уже все решено, болванка заготовлена. Ну, посмотрим.
И. Воробьева
―
А когда суд непонятно?
Е. Ройзман
―
Суд – непонятно.
И. Воробьева
―
И непонятно, в Москве или в Екатеринбурге?
Е. Ройзман
―
У меня, конечно, в Москве. Но я встретил Вадима Прохорова. Он говорит: «Я посмотрел, познакомился с делом. Там нет юридической составляющей». В общем, история очень нелепая. История непонятно для чего. Но негодование вызвало сильное во всех концах страны. И очень большой резонанс имела эта история.
И. Воробьева
―
А адвокатов пустили к вам в отделение?
Е. Ройзман
―
В конце. Слушайте, я хочу сказать очень серьезную вещь. Я был просто поражен. Мне вся эта история не понравилась, но она стоила того, чтобы столкнуться с людьми. Первое, что я заметил сам. Я не касаюсь собственно задержания. Но уже в отделе полиции – я был в «Гольяново», я разговаривал с другими, тоже люди отметили – скрытое сочувственное отношение. Любой, кого когда-то задерживали, кто бывал в отделениях полиции, знает, что пусть скрытое, но сочувственное отношение ощущается. Это первое. Это очень интересный момент.Потому что люди говорят, такого раньше не было. Видно, что не хотят делать подлости, просто не хотят участвовать в таких подлых вещах. Ну, где-то по долгу службы вынуждены этим заниматься, но рвения никакого не проявляют вообще. Никакой жестокости, никакого ёрничания именно в отделе полиции. Все понимают, что произошло. Относятся с уважением, спокойно очень и хотят, чтобы это быстрее все закончилось.
Второй момент. Это, конечно, плюс огромный москвичам. Представьте себе, вы задержаны. Полный актовый зал народу. Людей заводят. Ровно через минут 10-15 первую передачу занесли, вторую передачу, третью передачу – печенье, шоколад, воду. И в этот момент у всех, у кого была какая-то тревога, вдруг появляется ощущение, что за тобой смотрят, тебя с воли поддерживают, ты не один. Занесли передачи депутаты МГД Дима Локтев и Елена Янчук.
Моментально отреагировали Телеграм-канал «Передачи. Москва». Посмотрите. Ну и они там в своих чатах общаются. Там волонтеры были Лада Юрьева, Любовь Алисина, координатор по «Гольяново» Мария Каплан, Людмила Лепина. И Михаил Яструбицкий еще приехал и до самого конца там на своей машине стоял, у него там люди грелись. «ОВД-Инфо» моментально сработало – там адвокат Мария Красова приехала.
И я хочу сказать просто как историк. Вот это очень правильная, очень русская традиция – всегда симпатии русского человека, российского человека были на стороне задержанных. Потому что вот эта несправедливость всегда подразумевалась, что если власть с гонениями к кому-то подходит, значит уже какая-то несправедливость.
Раньше же зачастую для каторжников, которых отправляли по этапу, не было вообще никакого финансирования – они кормились подаяниями. Все выходили и подавали. И каторжан когда они во время этапа закрывали в острог, в тюрьму, их выпускали несколько человек на рынок, и они приходили для всех собирали продукты. Это считалось совершенно нормальным подавать. Это как такой налог на жестокость власти. То есть добровольный совершенно налог.
И здесь настолько русская сильная история, что моментально, опомниться не успели, все включились, начали помогать. И я очень благодарен этим людям. Еще раз «Передачи. Москва», «ОВД-Инфо» замечательно работают. И вызывает уважение вот эта самоорганизация гражданская. Это все равно как работает «Лиза Алерт», «Ночлежка», еще многие. Совершенно гражданская организация моментальная, быстрая, правильная. Все-таки гражданское общество в России существует несмотря ни на что.
Е.Ройзман:Очень русская традиция –симпатии российского человека были на стороне задержанных
И. Воробьева
―
А вот про депутатов, если можно, несколько слов. Вот когда говорят, что за этими людьми стоят избиратели, тысячи избирателей, десятки тысяч избирателей, какой посыл был именно избирателям? Не депутатам, а избирателям. Что сказали в субботу?
Е. Ройзман
―
Власть продемонстрировала неуважение и просто презрение не только к этим депутатам, а, соответственно, через депутатов к их избирателям. То есть я этот посыл расцениваю именно так.
И. Воробьева:
―
«Почему Ирина Воробьева не поддерживает…». Смотрите, я очень поддерживаю то, что говорит Евгений Ройзман в части, конечно «ОВД-Инфо», «Передачи. Москва». Просто здесь в Москве, когда ты каждый раз освещаешь задержания, причем массовые, за последние недели – это мы освещаем довольно часто – конечно, привыкаешь к тому, что у нас есть «ОВД-Инфо» и «Передачи. Москва», и «Апология протеста», и адвокаты, которые немедленно выезжают. Все это есть. Мы как-то к этому настолько привыкли. Конечно же, всем этим организациям нужна помощь и волонтеры. Поэтому если вы хотите помогать деньгами или временем, пожалуйста, идите и помогайте. Это каждый раз актуально.
Е. Ройзман
―
Я в соцсетях буду об этом писать, потому что это действительно народные проекты, это люди сорганизовались сами. И это вызывает, конечно, большое уважение.
И. Воробьева
―
Ладно.
Е. Ройзман
―
Ирин, один момент еще для всех скажу. Кому не лень, можете… По ситуации было объявлено, что это сотрудничество с нежелательной организацией. И я хочу сказать, что кто-то если занимается сравнительным законодательством, могут посмотреть законы Третьего рейха. Некоторые вещи – просто прямая калька. Ну и чтобы уже совсем было понятно, в 33-м году в марте тоже в Третьем рейхе арестовали очень многих депутатов по всей стране. Ну вот так получается очень похоже. Судя по всему, логика событий приблизительно одна и та же.
И. Воробьева
―
Из сегодняшних событий. То, что произошло сегодня в здании, где находится в том числе редакция «Новой газеты». Мы до сих пор не знаем, что это было. Нам никто так и не сказал, что это было. Но вот есть же какое-то, наверное, ощущение, что произошло?
Е. Ройзман
―
Ирин, во-первых, такие вещи – понятно, что это, видимо, реакция на какие-то публикации. То есть публикации понятно какие были. Это можно просчитать. Я думаю, что это вот эта публикация по ситуации в Чечне, по внесудебным казням. Это очень серьезная история. Я думаю, что это можно посмотреть и на сайте «Новой», и везде. Эта информация была. Это очень сильный материал. Милашина, да?
И. Воробьева
―
Да. Для тех, кто не видел. Вы можете посмотреть это на сайте «Новой газеты». Вышла вторая часть довольно серьезного многолетнего расследования о казне 27 жителей Чечни. Все эти люди по большей части совсем молодые и были задержаны сотрудниками чеченских силовых структур в декабре 16-го и в январе 17-го года. Вышла уже первая часть расследования «Казнь после смерти».А сегодня вышла в «Новой газете» большое неанонимное интервью с бывшим сотрудником полка патрульно-постовой службы полиции имени Ахмата Кадырова Сулеймана Усмановича Гезмахмаева. Большое интервью. По его словам, он принимал участие в этих событиях. И рассказывает, как это все было. Да, это вышло сегодня.
Е. Ройзман
―
Вообще, надо понимать, что это, конечно, очень мужественный поступок. Это большой риск. Очень мужественный поступок. Ну и «Новой» я, конечно, желаю выстоять, удержаться в этом противостоянии. И конечно же, все наши симпатии на стороне «Новой» в этой ситуации.
И. Воробьева
―
Тут я не могу не сказать, что можно соучастниками «Новой». И буквально пару слов. Прочитаю заявление «Новой газеты». Сегодня ближе к вечеру в пресс-службе «Мосгаза» заявляли «Интерфаксу», что в окрестностях редакции «Новой газеты» нет утечек газа.И далее то, что написала «Новая газета»: «Мы согласны. Также не нас упал Тунгусский метеорит. Но только теперь уже объясните, кто разлил отравляющее вещество у входа, почему в здании невозможно дышать, почему прекратили работу офисы в том же здании, почему пострадала детская музыкальная студия, ведущий московский инженер Департамента транспорта? Может быть, такие последствия позволят хоть раз в жизни поймать выездное обслуживание пакостей?» Вот так. Пару слов про «Новую газету», конечно же, тоже нужно сказать.
Ну и разумеется, я не могу не спросить про Алексея Навального, который сегодня опубликовал вот этот текст из колонии.
Е. Ройзман
―
Понятно, что, на самом деле, для Алексея по-настоящему еще лагерная жизнь не началась. То есть со всем этим он столкнется. Но я хочу сказать, что держится он очень достойно, очень мужественно. И разговаривая про Навального, надо помнить одну вещь, что сидит Алексей ровно за то, что он остался жив после отравления, сидит он по совершенно выдуманному делу, что, в общем-то, уже признано и международным сообществом, и Европейским судом по правам человека. И, конечно, я ему желаю стойкости и мужества.И еще раз хочу сказать Людмиле Ивановне, Анатолию Ивановичу, что ваш сын – достойный и мужественный человек и настоящий гражданин России. И Юле Навальной я хочу передать привет, Даше Навальной, Захару Навальному, сказать, что ваш муж и отец – достойный человек, и мы всегда будем на его стороне.
И. Воробьева
―
И Олегу Навальному, который сидит под домашним арестом по другому делу.
Е. Ройзман
―
Да.
И. Воробьева
―
Все сидят.
Е. Ройзман
―
Но это достаточно тяжелый лагерь. Я разговаривал с людьми, которые там сидели. Сложный. Но мы же видели, Алексей умеет восстанавливаться после самых страшных ситуаций, остается на ногах. И дай бог ему это пережить. Я не думаю, что он будет сидеть до конца срока. По моему пониманию, он превращается, кроме всего прочего, в очень серьезный такой товар для торговли, для размена на международной арене. То есть один Алексей Навальный равносилен всему «Северному потоку». Ну и можно еще много там. Я думаю, что им, конечно, попытаются как-то торговать, размениваться и все что отсюда следует.И очень интересно: чем сильнее международное давление, чем сильнее международное участие, тем больше растет его цена. И я полагаю, что, конечно, никто не даст упасть там ни одному волоску с его головы.
И. Воробьева
―
Но когда мы говорим про торг, скажем так, мы же имеем в виду, что Алексея Навального просто должны выпустить на свободу, а не в смысле того, что выпустить, и он должен уехать. Он просто не уедет же.
Е. Ройзман
―
Он не поедет. Это уже принципиальная позиция. И уже то, что он вернулся, говорит о том, что он не будет уезжать. И конечно, надо отдать ему должное, это настоящее мужество. Мало того, что это мужество. Это мужество, обусловленное порядочностью – это еще дороже.
Е.Ройзман:Навальный сидит за то, что остался жив после отравления, сидит по совершенно выдуманному делу
И. Воробьева
―
Но если кто не читал пост сегодняшний, который опубликовали от имени Алексея Навального в его социальных сетях, посмотрите, потому что, конечно, это одно из самых удивительных качеств человека – даже в такой ситуации шутить. Это действительно сила. Это сила. Тут ничего не скажешь. Посмотрите, почитайте. Это уже во всех СМИ есть и у него в Фейсбуке, в Инстаграме.Сейчас меня будут обвинять в том, что я совсем не спрашиваю про прием. Спрашиваю. Прием.
Е. Ройзман
―
Слушайте, у нас, конечно, прием разворачивается. У нас до 400 обращений накапливается за один день. Огромное количество. Очень сложно уже это обрабатывать. Все-таки мы когда зайдем в режим личного приема – это будет совсем другое погружение. Ну а пока просто нас завалили. Не справляемся. Я думаю, что в апреле уже личный поведу прием.Слушайте интересную историю по приему. У нас было знаменитое дело Васильева, такого мажора, которое тянется с 19-го года. Парень со своим другом ехал за рулем, разгонялся по прямой, километров до 160 разогнался и врезался в стоящий на светофоре автомобиль такси, в котором сидели два человека. Врезался с такой силой, что там двое человек погибли, и сиротами остались трое маленьких детей. То есть это ехал таксист со своим пассажиром, вез его из аэропорта. Мало того, он когда вышел из машины… Там камеры были. Он вышел из машины, и было видно, что человек в совершенно неадекватном состоянии.
На это обратили внимание. Кстати, обратил внимание автомобильный обозреватель Максим Едрышов. На «Эхе Москвы» обратили внимание. И вдруг дело как-то очень странно пошло. И у нас со стороны Фонда включился наш юрист Саша Шумилов, сразу взял под защиту, стал отстаивать интересы потерпевших. И дело вдруг начало очень странно развиваться, после чего наш юрист вступил. Вдруг экспертиза показала, что этот Васильев находился в совершенно адекватном состоянии. Он сдал мочу, и моча показала, что ни алкоголя, ни наркотиков нет. Хотя явно поведение противоречило.
И когда уже включился наш юрист, общались со следователем. Следователь просто тихонько провела анализ ДНК. И выяснилось, что моча не его. Следующее. Оказалось, что его отец, полковник Росгвардии, пришел и за него пописал в баночку. Ну так, по-отцовски. Следователь зацепилась за этот момент и вот эту подмену мочи квалифицировала как нежелание сдавать анализ, отказ от прохождения экспертизы. Сразу квалифицируется, что человек находился в состоянии алкогольного опьянения.
И. Воробьева
―
Или наркотического.
Е. Ройзман
―
Да, или наркотического. Дело приняло совершенно иной оборот. Сложно оно шло. Но в результате забрал его Следственный комитет. И, в общем, наконец-то был суд. Васильеву дали 9 лет и 3 месяца лишения свободы. Мало того, в процессе вдруг выяснилось… То есть он сидел за рулем машины своего друга, и друг, когда понял, что все плохо, он написал, что Васильев у него машину угнал. То есть это добавило еще сюда.
И. Воробьева
―
Ну, такая, конечно, подстава, извини.
Е. Ройзман
―
Это серьезная история. Но наш юрист еще взыскал 2 млн морального ущерба в пользу потерпевших. 800 тысяч уже выплатили. Остальное надо будет выплачивать. И сейчас готовятся иски по материальному ущербу. То есть две семьи с детьми лишились отцов, дети остались сиротами. Там будет больше. Так вот ему чтобы сейчас выйти по УДО нормально, ему придется сначала выплатить эту компенсацию. Ситуация такая. К чему я это все веду. Во-первых, есть замечательная русская народная мудрость: «Блатная жизнь отблагодарит». Вот здесь ровно тот самый случай.Но дело похоже на дело Ефремова. Я в прошлой жизни человек сидевший. Я в этом как-то разбираюсь. Я хочу сказать, что вот дело Васильева, дело Ефремова… Совершенно точно, что если бы Васильев встал бы на колени и сказал: «Да, бес попутал. Я урод. Я употребил. Я сел за руль. Я не знаю, что со мной произошло. Простите меня, люди добрые. Я буду всю жизнь работать и заглаживать ущерб», никогда в жизни ему бы столько не дали. А что уж касается Ефремова. Если бы не стали с этим адвокатом Пашаевым, если бы не стали выкручиваться на суде, искать пути для лжесвидетельства, обманывать всех, он бы никогда в жизни столько не получил.
Вот здесь тот самый случай, что если ты виноват, ну уже признай, что ты виноват. И ты хотя бы сможешь людям в глаза смотреть. Здесь получили большие сроки, будут вынуждены выплачивать. И еще отношение соответствующее. Вот такой пример.
И. Воробьева
―
Тут наши слушатели спрашивают про историю с тренером пожилым и вот этим уголовным делом. Есть ли какие-то новости? Потому что история, которая всех интересует.
Е. Ройзман
―
Смотрите, это тренер Ражев Николай Александрович. Он сейчас находится под домашним арестом. Я разговаривал с его адвокатами. Адвокаты довольны происходящим. Они говорят: «Конечно, там нет ничего вообще. Конечно, мы разобьем это все полностью». Ну и как мы уже договаривались со всеми, попробуем сделать общественную ревизию по таким делам.У нас 16-го числа будет заседание суда по делу аспиранта Каюмова. У нас на матмехе парень учился. Известный, очень талантливый. Жена на него написала заявление, что он приставал к дочери. И понятно, что это неправда. В деле ничего нет. И суд вернул дело в прокуратуру – это большая редкость. И прокуратура снова сейчас вышла в суд. И вот в Областном суде завтра будет рассматриваться.
Но у нас еще несколько таких дел. У нас там дело Дьяченко, дело Алексея Сушко, который сидит. Поэтому будем смотреть. Таких дел стало много. и они зачастую вообще не соответствуют действительности.
Е.Ройзман:Навальный превращается в товар для торговли, для размена на международной арене
И. Воробьева
―
Я напомню нашим слушателям и зрителям, что это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Евгений Ройзман сегодня здесь в студии в Москве. Вы можете смотреть нас в Ютубе на канале «Эхо Москвы» и писать туда в чат. Еще нас смотреть можно в Яндекс.Эфире. А писать еще можно сообщения по номеру +7 985 970 45 45.Поскольку упомянули Ефремова, хочется спросить вот что. До сих пор куча людей… Вот нам пишут еще в чат, что Ефремов не был за рулем, это подстава, это мест, это так поступили. Это откуда? Почему люди продолжают так считать? Почему они продолжают настаивать на этом?
Е. Ройзман
―
Во-первых, многим просто не хочется верить.
И. Воробьева
―
Да, мне тоже не хочется верить в это. Но тем не менее.
Е. Ройзман
―
Да, не хочется верить. Но есть вещи, которые уже невозможно отрицать.
И. Воробьева
―
Несколько минут у нас до перерыва. Возвращаясь к нашей первой теме. Это, конечно, шутка – хочется как-то пошутить, – но шутка довольно забавная, как мне кажется. Екатерина из района Гольяново в Москве пишет: «Гольяновские активисты собрались табличку вешать на свое ОВД, что там был Ройзман». Ну это шутка, конечно, но тем не менее.
Е. Ройзман
―
Слушайте, еще раз скажу. Вдруг такая человеческая солидарность к совершенно незнакомым людям. Мало того, что человеческая солидарность – это не просто сочувствие, это сочувствие, обличенное в абсолютное деятельные формы, материализованное. Это большой плюс, конечно, людям, гражданам России, что они умеют в таких ситуациях.
И. Воробьева
―
Да. И разумеется, эта помощь оказывалась не потому, что Евгений Ройзман – это Евгений Ройзман, а просто всем задержанным вне зависимости от того, кто они, какие у них имена, фамилии. И мы это все видели по событиям в другие даты. Пара минут до перерыва. Успеем еще какую-нибудь историю рассказать буквально коротко?
Е. Ройзман
―
У нас, на самом деле, много историй.
И. Воробьева
―
У Евгения Ройзмана всегда много историй.
Е. Ройзман
―
Ну да. Ну, две короткие истории. Они именно короткие. Рассказывал в прошлой передаче ситуацию по «Сбербанку». Девчонка одна с ребенком. Кредит 145 тысяч и еще 47 тысяч на карте. Не может на работу устроиться, не может выплатить кредит. Одна с ребенком. После передачи позвонил представитель «Сбербанка» и говорит: «Контакты дайте». Все, они решили – до августа ей никаких долгов. Потихонечку собирается. График расписали, проценты снизили.Еще одна ситуация. Женщина платила ипотеку. Живет с пожилой матерью, с маленьким ребенком. Платили ипотеку. В 18-м году кризис. Потеряла работу. Платить ипотеку не может. И «Газпромбанк» начал забирать – взыскание на квартиру. И мы об этом сказали в передаче. позвонил представитель «Газпромбанка» и говорит: «Сейчас все решим, поможем». Приостановили. Сказали: «Все, главное сейчас войдите в график. Все мы сделаем, все реструктурируем. Живите спокойно». Представителю «Сбербанка», представителю «Газпромбанка» огромное спасибо. Очень по-человечески. И прямо взяли информацию с эфира. Низкий поклон. Молодцы.
И. Воробьева
―
Удивительно. Я думала, так вообще не бывает никогда.
Е. Ройзман
―
Бывает.
И. Воробьева
―
Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Я напомню, что вы можете смотреть нас в Ютубе, слушать нас по радио и писать нам сообщения и вопросы. Мы сейчас прервемся буквально на несколько минут. Краткие новости и небольшая реклама. Я вам напоминаю, что вопросы можно задавать Евгению Ройзману. Вижу уже некоторые ваши вопросы и просто в целом личные вопросы в «Личном приеме», и некоторые вопросы по тем темам, которые мы уже успели осветить. Мы скоро вернемся. Не уходите.НОВОСТИ / РЕКЛАМА
И. Воробьева
―
21 час 35 минут в Москве. Продолжается программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Сегодня Евгений Ройзман здесь в Москве с нами в студии. И мы продолжаем нашу программу. Вы можете смотреть нас в Ютубе или в Яндекс.Эфире, еще писать нам сообщения, даже не только СМСки, а еще из Вотсапа, Вайбера и Телеграма по номеру: +7 985 970 45 45.Есть вопросы от наших слушателей по истории с ДТП. Они спрашивают: «Что-нибудь предъявили тому человеку – папе, – который подменил анализы?»
Е. Ройзман
―
Слушайте, очень интересная ситуация. Дело выделено в отдельное производство. Оно находится в Следственном комитете. И я знаю людей, которые попытаются не отпускаться от него. Если не дай бог это дело приостановят, прекратят, то будут обращения в прокуратуру с просьбой отменить постановление о прекращении и так далее. За этим делом наблюдают, потому что случай очень серьезный. Он принципиальный для жителей города. Многие смотрят за этим.
И. Воробьева
―
Ну вот ответили на вопрос. Еще раз напоминаю, что можно задавать в том числе и личные вопросы. Я в конце буду их тоже задавать. И еще спрашивают по другим историям, которые связаны с обвинениями в педофилии. Михаил спрашивает: «Тем женщинам, которые пишут заявления на своих бывших мужей или мужчин, им-то что-нибудь бывает?»
Е. Ройзман
―
Слушай, посмотрим. Ну вот ситуация по делу Николая Александровича Ражева очень сложная, потому что девочка его явно оболгала. Но девочке 11-й год.
И. Воробьева
―
Понятно, что девочке ничего не будет.
Е. Ройзман
―
Да. Мама, которая написала заявление, она со слов девочки.
И. Воробьева
―
Разумеется.
Е. Ройзман
―
И поэтому как бы никто за это не отвечает. И следователь этот молодой, который 83-летнего человека отправил в тюрьму, тоже ни за что не отвечает. Но тем не менее за этим делом все смотрят. У него огромное количество учеников. Его любят, уважают. Он всю жизнь с детьми работал. Ни одной накладки не было. С 67-го года человек с детьми работает.
Е.Ройзман:40 тысяч русских ученых работают в Кремниевой долине. А могли работать в нашей стране
И. Воробьева
―
Понятно, что здесь ребенку ничего не будет. А мама никак по-другому не могла поступить – это очевидно совершенно. Есть вопросы, конечно, к следователю.
Е. Ройзман
―
А с Алексеем Сушко. Там 7-летняя девочка, которая посидела рядом с тренером на диване. Просто она в уголке дивана сидела и уснула там еще потом. Тоже там никакого спроса нет. Все равно в конце концов правда восторжествует. Но спросить-то не с кого.
И. Воробьева
―
Да. Тогда дальше нужно ехать в сторону приема.
Е. Ройзман
―
Слушайте, очень интересная ситуация. Был принят Закон о просветительской деятельности.
И. Воробьева
―
Но там еще не до конца принят, по-моему. Но он все равно сейчас принимается.
Е. Ройзман
―
Закон о просветительской деятельности – очень сложный такой закон. Я до конца не понимаю. Но, судя по всему, будет запрещено заниматься просветительской деятельностью – читать лекции, не знаю, что туда еще войдет. И вдруг я в этот момент понял, что вся моя жизнь – это просветительская деятельность – это создание музея, чтение лекций самой разной направленности от античной истории до борьбы с наркотиками. И я знаю многих людей, которые очень сильно задумались.И вот насчет того, что люди-то задумались. Я вдруг вспомнил, в свое время однажды разговаривали с Чубайсом. И он говорит: «Одна из самых больших проблем – то, что люди бегут. И если у людей есть какая-то перспектива в жизни, они реализуются на Западе». Я говорю: «А как выражается?» Он говорит: «Более 40 тысяч русских ученых работает в Кремниевой долине».
И я опять же вспоминаю эту историю с Аузаном в Высшей школе экономики. Он декан экономического факультета, да?
И. Воробьева
―
Я не помню. Сейчас посмотрю.
Е. Ройзман
―
Он задает вопрос своим студентам, ну абитуриентам еще: «Как вы считаете, что является самым большим капиталом страны, ценностью?» Там начали: лес, нефть, алмазы, земля. Он говорит: «Нет, нет, нет. Самый большой капитал – это люди. Вот вам всего два примера. Зворыкин, который изобрел телевизор, который был вынужден уехать из России. Но это минимум 20 ВВП сегодняшних. Ну, или Брин, который поучаствовал в разработке Гугла – это еще 10 ВВП. То есть ценнее людей нету ничего вообще». И я вдруг вспомнил одну очень серьезную историю.
И. Воробьева
―
Я прошу прощения, перебью, чтобы Александр Александрович на нас не обиделся. Александр Аузан – декан экономического факультета МГУ.
Е. Ройзман
―
А, МГУ, точно. А я все время с Вышкой. То есть очень сильный пример. И я вдруг вспомнил. Почему вспомнил? Вчера, 14 марта, был день рождения замечательного ученого. Был такой пермский ученый Александр Болонкин (Болонкин – это по фамилии отчима). Жили в очень тяжелых условиях. Мать вообще уборщицей работала. А он стал очень сильным математиком. Он занимался всерьез. Потом он разрабатывал самолеты Ан-8 и Ан-124. Куча работ у него была.И с конца 60-х годов начал сотрудничать с самиздатом. Кто знает, это была такая хроника текущих событий, многое другое. Но человек бесстрашный в своей среде академической. Потом защитил докторскую. А потом его арестовали в 72-м году. Дали первый срок. Очень тяжело сидел. То есть нанимали, специально сокамернику могли дать бутылку водки, сказать: «Выпей. Бей его, зарежь или еще что-нибудь». Но он человек был стойкий. Потом его отпустили, потом посадили снова, потом он попал в Улан-Удэ, потому он в карцере год провел. В общем, это с 72-го года продолжалось.
Потом, по-моему, в 82-м вынудили его под угрозой 15-летнего срока – в лагере раскрутили его – вынудили написать отречение. Он написал отречение. По телевизору его показали. Заготовленный текст дали. Отправили на поселение в Забайкалье. В общем, он боролся сколько мог, отказался от отречения, сопротивлялся как мог. Он человек толковый был.
И потом, его когда освободили в 87-м году, и в 88-м году он уехал в Америку. Он 33-го года рождения. Так вот представьте себе, он уехал в Америку. Он преподавал в университете Нью-Джерси, он сотрудничал с NASA, у него 17 мощнейших изобретений, которые были засекречены в Америке, и 100 серьезных публикаций. Он получил премию Эйлера – это для математиков выше не бывает. Окружен почетом, доктор, уважали все, кто знал. Продвинул космическую науку всерьез. Ну вот умер в возрасте 88 лет. Вчера у него был день рождения. Вот такая история произошла с пермским ученым Александром Болонкиным.
Представляете, сколько бы мог сделать в свое время Королев, если бы он уехал и не остался здесь. И поверьте, что люди, которые здесь работают, у них у многих это в голове присутствует.
А я попал в ситуацию. Ко мне пришел на прием парняга. Скромный парень, интеллигентный. А привел его мой товарищ. Он гонщик. Я еще с ним гонялся когда-то по чемпионату России. Тюменский гонщик был такой Саша Гловацкий. Он и сейчас есть. Саша начал летать на самолетах. На Яках они летали. И он привел ко мне этого парня и говорит: «Слушай, надо что-то делать». Я говорю: «А что у вас случилось?» Он говорит: «Купили Як в Тюмени. Полный ангар стоит уже. Привели в порядок и перегоняли своим ходом до Москвы. А человек досаафовский, который продавал, к нему пришла какая-то проверка, самолета не хватает, он говорит: “Да у меня угнали. Вот тут улетели”».
Е.Ройзман: Задача сейчас – не дать забыть Алексея Навального
И. Воробьева
―
Я знаю эту историю. Это ужасная история.
Е. Ройзман
―
Да. Парня звали Илья, он физик. Возбудили уголовное дело на угон самолета. А он пришел ко мне и говорит: «Понимаешь, я в идиотской ситуации нахожусь. Я ученый. Я занимаюсь. Космос – это моя жизнь. Мало того, если у меня будет судимость, у меня отнимут допуск к секретке. А как у меня отнимут допуск к секретке? Я в ЦУПе работаю». Я говорю: «Что?» Он говорит: «Центр управления полетами». Я говорю: «Я понял все». Представляете, и у него путь один – все бросить и валить. А он патриот. Он хочет быть здесь, он хочет вкладывать свои энергию и сердце в свою Родину. Но его обложили со всех сторон. Мы этим делом как-то общими усилиями занимались всерьез. Слава богу, все нормально закончилось.
И. Воробьева
―
Там дело закрыли, ему компенсацию выплатили. Слава богу, правда. Потому что это совершенно чудовищная была какая-то история.
Е. Ройзман
―
Да, это было очень серьезное дело. Начальники на достаточно серьезном уровне даже не могли понять, как оно вообще могло произойти. Но надо понимать, что это Россия – если это колесо закрутилось, оно до конца должно докатиться. Понятно, что вот эта атмосфера, вот такие законы, как Закон о просветительской деятельности, попытки замедлить интернет, ограничить доступ к интернету – в конце концов это замедляет течение времени. И весь мир уходит вперед, а Россия начинает тормозить. И для меня вот это, что более 40 тысяч русских ученых работают в Кремниевой долине, они все эти 40 тысяч могли работать здесь, в нашей стране.
И. Воробьева
―
Возвращаясь к истории самолетом. Меня это, кстати, тогда еще очень удивило и расстроило, потому что у человека, у Кудряшова, про которого сейчас шла речь, у него были на руках документы о покупке. То есть там был документ, что он приобрел этот самолет за сколько-то денег.
Е. Ройзман
―
А всего-навсего один проворовавшийся завхоз.
И. Воробьева
―
Да. И несмотря на эти документы, по заявлению это завхоза людей мучали год. То есть они все равно завели дело в июне 2015-го, а прекратили его в июле 2016-го. То есть целый год фактически люди ходили вообще ни за что ни про что под уголовным преследованием с перспективой вылететь отовсюду и вообще жизнь здесь совсем даже завершить и свалить. Вот это меня больше всего, конечно, потрясло тогда в той истории. Слава богу, она закончилась. Ведь могло бы быть все по-другому. В нашей-то стране совершенно точно.
Е. Ройзман
―
Понятно мы сейчас все сказали.
И. Воробьева
―
Да, ужасно обидно, что люди уезжают.
Е. Ройзман
―
И чем больше вот это давление нарастает, чем больше этих идиотских законов, чем больше вот этих задержаний нелепых, особенно то, что катится по молодым – я вижу, как люди начинают уезжать. Я вижу, как начинают выстраиваться очереди в посольство Болгарии, Сербии, Хорватии, Словении, Словакии, Чехии потихонечку. Кто-то смотрит Израиль, кто-то смотрит славянские страны, потому что все равно через какую-то ступеньку ты в Европу заходишь, а не сразу в Германию или куда-то.И меня это задевает, потому что, обратите внимание, уезжают в основном те, кто знают языки или готов их учить, уезжают те, кто умеет работать с компьютером, у кого есть какие-то практические знания. Они все эти знания могли в своей стране применить. Молодых много уезжает. Действительно так. Ладно, поговорим потом об этом подробнее.
Слушайте историю. Просто из Березников история. Люди просто просят. В Березниках в центре города есть большой парк. И вдруг выясняется, что городская дума Березников меняет назначение земли и отводят процентов 20 этого парка под стройку жилья. Говорят: «Подождите, это огромный парк, который касается всего города. Почему там будут строить жилье?» Они говорят: «Ну вот такая ситуация. Выкупили землю. Мы продали». Говорят: «Дак там же парк будут вырубать». – «Ну дак вырубят всего 20%». – «Э, минуточку. Подождите. Центр Березников. Там и так экологическая ситуация достаточно тяжелая». Кто был в Березниках, те понимают.
Потом оказывается, что у человека, который выкупил, у застройщика есть какие-то родственные отношения в администрации Березников – жена работает то ли замом в отделе по землепользованию… Ну, какая-то такая ситуация. И они там в Березниках настроены серьезно, то есть они готовы выходить.
Вы если помните, мы недавно говорили, что в Клинцах такая ситуация. В Клинцах ситуация, что вырубают старые деревья под строительство какого-то центра бокса. Здесь такая же история. В Екатеринбурге все помнят, что происходило. И когда нарушают лес, нарушают парки, скверы в индустриальных городах – этого нельзя делать. Ни одно дерево нельзя рубить. И у людей бережное отношение к этим зеленым насаждениям. И конечно, обратите внимание, все самые серьезные протесты в последнее время – Куштау, Шиес, Екатеринбург, вот Клинцы, сейчас еще Березники – всегда связаны с какой-то зеленой темой. Людей задевает очень сильно.
И. Воробьева
―
Да, конечно, людей задевает. Но вот про деревья я хочу сказать удивительную тоже вещь. Вот когда им надо что-нибудь построить, и у кого-то есть связи где-нибудь в администрации, они способны срубить довольно большое количество деревьев, причем многолетних деревьев, редких деревьев и так далее. А вот когда человеку нужно срубить гнилое, засохшее дерево на участке, которое угрожает упасть на дом – это же нужно такое количество процедур сделать и такая эквилибристика нужна, чтобы это все сделать по закону, потому что ты не имеешь права срубить дерево без разрешения. В общем, каждый раз просто меня удивляет это.
Е. Ройзман
―
Слушайте, пока время еще есть, расскажу. У нас интересная ситуация. У нас всегда город как-то убирался, за этим следили, потому что все равно Екатеринбург – город столичный. Мало того, все в соцсетях, куча СМИ. И только не дай бог что-то не то, сразу там такое поднимается. Я просто был мэром этого города и понимаю, что это такое. Я лично следил, выезжал на уборки, обходил город пешком.И вдруг мы видим, что у нас город начинает убираться хуже, хуже и еще хуже. И вот так плохо, как в эту зиму… Там чуть ли не как у Беглова в Питере. Просто дальше некуда.
И. Воробьева
―
Беглова сейчас в пример приводят что ли?
Е. Ройзман
―
Ну, слушай, у Беглова ужасно. Питер, как при Беглове, так плохо не убирался никогда. Я свидетель сам. Ну и вот. Приходят мужики. Работали в ДЭУ. Причем искренние, нормальные такие мужики. Говорят: «Слушайте, у нас ситуация. Мы работаем в ДЭУ». ДЭУ – это дорожно-эксплуатационный участок, собственно, кто уборкой города занимается, где вся техника и так далее.Они говорят: «Слушайте, мы всю жизнь хорошо работали. Нам давали премии. Мы занимали первые места. Вот у нас почетные грамоты». Ну я смотрю, я подписывал в свое время. – «И вдруг изменилась ситуация. К нам одного мужика назначили директором (бывший военный). А он главным механиком поставил своего брата. И вот они два брата рулят. И мы столкнулись с тем, что сначала начали графики менять, потом перестали платить переработку и еще. У нас расколбас такой там начался на работе. Но потом мы просто увидели, что у нас начали воровать – сливать солярку, бензин».
Я говорю: «Слушайте, а почему так плохо город убирается?» Он говорит: «Дак они себе участков накупили где-то в Косулино и технику туда гоняют свои участки разгребать». Я говорю: «О, здорово как». Они написали письмо в прокуратуру. Это письмо попало к их начальнику. Их начальник приходит, показывает письмо, которое они написали в прокуратуру. Он говорит: «Или делайте опровержение, или все увольняйтесь». Они говорят: «Как это увольняйтесь? Мы тут столько лет работаем». Он говорит: «Я вас буду по одному всех увольнять.
И вот они пришли к нашему юристу. Наш юрист им подсказал, что делать. Он говорит, выйдем в суд за них, будем отстаивать, не дай бог никому не дадим уволиться, всем поможем. Но сама история очень интересная. У нас такого давно не было. Я у мужиков спрашиваю: «На чем там мошенничество?» Он говорит: «Снег вывозят – по тоннажу считают. Дак они туда асфальтовую срезку еще насыпают».
И. Воробьева
―
Чтоб потяжелее было.
Е. Ройзман
―
Да. Другой тоннаж получается. Я говорю: «Здорово придумали». Причем это самый центр города, это Ленинский район. Ну откровенной плохо убирается. Они говорят: «Ну вот с этим и связано». То есть такая история. И остановить ее никто не даст, она все равно в конце концов найдет какое-то разрешение. Я буду держать в курсе. Мне самому интересно, чем это кончится.
И. Воробьева
―
Мне кажется, начальнику проще сейчас уйти по-тихому, чтобы не закончилось для него совсем плохо.
Е. Ройзман
―
Мужики видео сняли, как там сливают горючку и так далее. Посмотрим, как это будет. Вот.
И. Воробьева
―
Нас тут, кстати, спрашивали про эту историю. Видимо, эта история уже всем известная про Ленинский ДЭУ.
Е. Ройзман
―
Конечно. Давай я про Мишу тоже расскажу.
И. Воробьева
―
Да, про Мишу, обязательно. Я как раз хотела сейчас перейти к Мише, потому что Миша Бахтин – это мальчик, про которого мы все время рассказываем в нашей программе. И сегодня мне дали посмотреть еще одно видео.
Е. Ройзман
―
Да. Родители Миши Бахтина скинули видео. Короче, лежит, у него шарики цветные, он лежит на спине уже без поддержки без всякой, то есть без аппарата искусственного дыхания.
И. Воробьева
―
Без гастростомы, по-моему.
Е. Ройзман
―
Да. Лежит, дергает эти шарики руками вверх-вниз и при этом еще дергает ногами, что вообще очень приятно. И гугукает себе. Нормально. Мало того, что у Миши, слава богу, все нормально, видео с Лизой Краюхиной. До этого была история. Девочка, которой Фонд Лисина помог. Родители скинули видео – она стоит на ногах. Ее бы сейчас уже не было, она бы не дожила до этого возраста. А из-за того, что сумели поставить «Золгенсма» – еще раз спасибо Фонду Лисина – она стоит на своих ногах. Ну и Миша в конце концов скоро у нас встанет, даст бог. Это лекарство делает чудеса.Но у нас есть своя проблема. Когда мы вели этот сбор – вы все помните, как мы собирали эти 160 млн (слава богу, все у нас получилось), – президент собрал большое совещание и сказал, что организуется фонд, куда будет закачано 63 млрд для детей с орфанными заболеваниями. Ну и, в частности, для детей СМА это позиция №1 была. «Круг добра» назвали этот фонд. Вот январь, февраль, половина марта. К работе не приступили. Но поскольку это прозвучало по всем СМИ, прозвучало очень серьезно, что этим детям будут выделены деньги, региональные минздравы перестали закупать «Спинразу», они просто не тратят свои деньги, потому что говорят: «Ну вот же президент сказал. Вот должны дать».
В результате только за март умерло двое детей. Ждали, что им дадут лекарство. Им не дали, потому что понадеялись на обещания. И сейчас 8 детей в Татарстане. Там уже пикеты начались. Родители готовы на голодовки выходить. Минздрав Татарстана не выделяет деньги на лекарства, потому что ждут от федеральной власти, что дадут. 8 детей в Татарстане. Но это только то, что мы знаем, потому что они там активно. Умерла девочка в Чувашии, и умерла девочка в Красноярске.
И. Воробьева
―
При этом я сегодня видела еще историю про Элину, которая тоже, по-моему, из Казани. И ей наконец-то доставили «Спинразу». Элина – подросток уже. И по ней, конечно, это тоже очень хорошая новость, потому что Элине, конечно, уже нельзя делать «Золгенсма». Но «Спинраза» будет поддерживать ее жизнь и очень сильно ей помогать. В общем, она получила первый укол «Спинразы». Это тоже большая заслуга всех людей и отдельно «Новой газеты».
Е. Ройзман
―
Да. И надо еще сказать, что и «Новая газета», и «Эхо» работали в полную силу здесь. И надо сказать, что на меня вышел Александр Курмышкин, один из основных специалистов, кто этим занимается. И на него вышли наши ученые, которые готовятся к разработке препарата, который составит конкуренцию «Золгенсма». То есть готовятся всерьез. Я думаю, что мы их поддержим.
Е.Ройзман: Один Алексей Навальный равносилен всему «Северному потоку»
И. Воробьева
―
«Подтверждаю, - пишет нам Дмитрий из Екатеринбурга, - в центре города тротуары убирают из рук вон плохо». Подтверждают, Санкт-Петербург очень плохо убирают. «Москва, Бабушкинская, - пишет нам Марина, - у нас тоже ничего не убирают. Я порой даже до помойки дойти не могу – гололед сплошной». В общем, все сейчас пишут.
Е. Ройзман
―
Но Москва убирается значительно лучше.
И. Воробьева
―
Естественно.
Е. Ройзман
―
Здесь вообще другие деньги присутствуют.
И. Воробьева
―
Вот именно, здесь совершенно другие деньги. Но в некоторых местах очень тяжело ходить. Не в центре города, конечно. Буквально 4 минутки остается на все остальные истории, к сожалению.
Е. Ройзман
―
Ирин, я оставлю, потому что у меня серьезная история. Я ее до следующего раза оставлю. Давай на вопросы поотвечаем, если у нас есть какие-то вопросы.
И. Воробьева
―
Вопросы есть. Это даже не вопросы, а некоторое количество возгласов каждую программу: «Почему я не могу куда-нибудь пойти и проголосовать за Евгения Ройзмана?» Это даже не вопрос, а такой возглас. Дмитрий и некоторые еще другие продолжают спрашивать: «Прием все еще онлайн? Еще офлайна нет, да?»
Е. Ройзман
―
Я думаю, что если эпидемия будет снижаться, в апреле все-таки начнем, потому что время уже пришло. Если сейчас вспышек новых не будет, то я думаю, что в апреле начнем уже.
И. Воробьева
―
Еще спрашивали про Алексея Навального. – «Читаю Алексея Навального в соцсетях. Ужасно переживаю. Что мне как гражданину можно сделать, чтобы ему помочь?»
Е. Ройзман
―
Послушайте, во-первых, ФБК работает, Штабы Навального работают все. Они остаются на ногах. Можно помочь и Штабам по своим территориям, и ФБК. Можно помогать, конечно, деньгами, потому что у них и расследования не остановились, и работа не остановилась. Какие-то акции будут готовиться. Но они об этом объявят. Пока просто не забывать, разговаривать с людьми. Задача сейчас – не дать забыть Алексея, на что рассчитывает власть, что сейчас напряжение спадет, потихонечку забудут. Нет, ничего подобного. То есть я этого не наблюдаю. И мы, конечно, все, кто его поддерживает, постараемся сделать так, чтобы его никто не забыл.
И. Воробьева
―
Вот есть слово из трех букв, которое никогда нельзя произносить в эфире. А еще есть слово из трех букв «ФБК», которое когда произносишь, надо все время добавлять, что ФБК власти считают иностранным агентом. Это я просто напоминаю, что без этого, к сожалению, говорить ни в коем случае нельзя. Мне всегда было интересно, что должно случиться, если мы не скажем. Не в смысле какие санкции нас ждут, а в смысле люди услышат, что мы не добавили про иностранного агента, и сразу что-то другое, наверное, поймут. Но мы, конечно, законопослушные люди, поэтому будем добавлять, куда уж деваться.Большинство вопросов, скажу честно, которые я видела в чате – это «где взять такую же футболку?»
Е. Ройзман
―
Можно же сделать.
И. Воробьева
―
Я так понимаю, что эту футболку сделали специально для Евгения Ройзмана и подарили. Еще же кто-то подарил?
Е. Ройзман
―
Да, подарили. Мне несколько футболок подарили. Вот написали «Все будет хорошо», еще что-то написали. Несколько разных футболок.
И. Воробьева
―
Да. И мы, конечно, продолжаем думать по поводу мерча, по поводу какого-нибудь сувенирного чего-нибудь от программы «Личный прием». Пока продолжаем думать. Если кто-то занимается производством, напишите нам куда-нибудь в Директ в Инстаграм либо Евгению Ройзману, либо мне, и мы подумаем, как все сделать. Не хочется продавать ничего, хочется делать и кому-нибудь дарить на радость. Ну что, есть полминуты последние.
Е. Ройзман
―
Давайте еще раз вспомним всех наших политзаключенных, потому что нельзя быть спокойным, когда столько народу сидит просто так не за что совершенно. Кого-то система зацепила случайно, кого-то система сознательно уничтожает. Но надо понимать, что это политзаключенные. И это, в общем-то, на нашей совести тоже. Ну и конечно, надо помнить, что Россия – это страна, за которую стоит бороться. И я надеюсь, что Россия будет свободной и когда-нибудь будет счастливой. И в конце концов все равно все будет хорошо. Добра и удачи.
И. Воробьева
―
Спасибо большое. Это была программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Далее после 22 часов – экс-председатель парламента Грузии, политик Нино Бурджанадзе в программе «Разбор полета».