Личный приём - 2020-12-21
И. Воробьева
―
21 час и 7 минут в Москве. Всем здравствуйте. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. В Екатеринбурге 23:07. Эта программа идет из двух городов, из двух студий. В студии «Эха Москвы» – я, Ирина Воробьева, ну а в Екатеринбурге – Евгений Ройзман. Женя, добрый вечер.
Е. Ройзман
―
Всем привет.
И. Воробьева
―
Так, ну что, попрошу сейчас коллег запустить все-таки трансляцию нам в Ютубе, которую я почему-то не вижу до сих пор. Но я надеюсь, что она просто запаздывает, и сейчас я ее увижу. Как ты думаешь, Женя, с чего я хочу начать?
Е. Ройзман
―
Все знают, с чего мы начнем. По-другому даже быть не может.
И. Воробьева
―
Давай так, это скорее страшно, это грустно или это смешно? Я имею в виду, конечно, вторую серию расследования по отравлению Навального.
Е. Ройзман
―
Слушай, ну конечно это бомба. Это охренели просто все. Я не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Понятно, что надо отдать должное Навальному просто как мужественному человеку, который может это все подавать с улыбкой. Но, конечно, это чудовищная совершенно история, потому что после второго расследования стало совершенно ясно, кто отдавал приказы, на каком уровне, что требовалось. И само название последнего ролика «Я позвонил своему убийце, и он признался». Вот это чудовищно. Это действительно так. Все, кто посмотрели, прочитали. Там вопросов не остается.Сложно. Не укладывается в голове. Но, действительно, я бы хотел сказать еще одну вещь для понимания происходящего. Яд и кинжал со спины – это самое подлое орудие убийцы. Так действуют только трусы, подонки и подлецы. Вот ничего ты здесь уже не сделаешь, ничего не придумаешь. Нам теперь с этим жить.
И. Воробьева
―
Ты что-то новое узнал из второй серии, из этого диалога между человеком, голос которого, в принципе, знают, мне кажется, все, кто так или иначе входил когда-либо в интернет (я имею в виду Алексея Навального) и вот этого человека, Кудрявцева?
Е. Ройзман
―
Ирин, там совершенно гипнотизирующий момент. Навальный, когда звонил… Надо понимать, что первый отравитель, которому он позвонил, сказал: «Я прекрасно знаю, с кем разговариваю», и положил трубку – узнал.
И. Воробьева
―
Да, это вот сейчас буквально было в программе «Полный Альбац». Это Христо Грозев нам сказал, да.
Е. Ройзман
―
Да. А следующий – Навальный нашел гипнотизирующие слова: Совбез, Патрушев, помощник. И реально сцена, как в «Ревизоре» у Гоголя. Просто лексикой убил. И он моментально, когда услышал начальственный командный жесткий голос, он просто… Возможно, он вообще стоя разговаривал. Так бывает у людей, которые встроены в иерархию. И надо сказать, что Алексей очень грамотно выстроил разговор. И там прозвучали основные вещи, что да, травили, пошло не так, рассказал, каким способом.
Е.Ройзман: Яд и кинжал со спины — это самое подлое орудие убийцы
Вот эту историю, что наносили яд на трусы, и то, что эфэсбэшников офицеров заставляли эти трусы стирать потом два раза – это, конечно, такое клеймо на всю службу, потому что никогда в жизни уже от этого не отмыться. Эти люди стирали трусы Навального, просто чтобы скрыть улики. И, конечно, что сам отравитель, негодуя, признает, что Навальный остался жив благодаря действиям пилотов, что посадили самолет, благодаря действиям врачей скорой помощи. Ну фантастическая совершенно история. И, конечно, этому звонку может сейчас радоваться из всех спецслужб только один человек – это Александров, который до этого считался, что это он провалил операцию – два раза жене отправил СМСки.
И. Воробьева
―
Он включил телефон личный, да.
Е. Ройзман
―
Да. Единственный человек, который может происходящему радоваться.
И. Воробьева
―
Пока мы начинали эфир, внезапно по лентам новостей, по крайней мере, как сообщает и ТАСС, и РИА, Центр общественных связей ФСБ прокомментировал расследование Навального.И там есть несколько утверждений, по крайней мере, как я вижу по лентам новостей. Во-первых, они говорят, что «это спланированная провокация, цель которой – дискредитация ФСБ России и ее сотрудников». Не называет это расследованием, а только в кавычках, что «это невозможно было бы без поддержки иностранных спецслужб». «Использование подмены номера абонента – это прием иностранных спецслужб». «Силовики проведут проверку “расследования”, по результатам будет дана процессуальная оценка».
Е. Ройзман
―
Единственное, что они могут сказать в этой ситуации: «Ну что вы к нам привязались? Мы же не на руках стирали его трусы, а в стиральной машинке». Это все что они реальное могут сказать. На самом деле, самое страшное, что поскольку президент страны – это комсомолец 70-х годов и все его окружение – это комсомольцы 70-х годов, они остались в прошлом веке. И любой молодой сейчас сумеет сделать то, что сделал Навальный. Любой умеет пользоваться приложениями и Телеграм-ботами. Любой сумеет подставить номер. Это не надо быть семи пядей во лбу. Уже у молодых совершенно иная психология, они по-другому мыслят и наглядно в этом расследовании это продемонстрировали.Ничего пока не могут этому возразить. Ничего внятного не прозвучало. Единственное, что Совбез очень жалобно выдавил из себя, что у них такой человек не работает. Без вас знали, что такой не работает. И Навальный у вас не работает. Что теперь? На самом деле, реально и для спецслужб, и для президента эта ситуация чудовищная. Сейчас очень интересная коллизия: или президент должен выйти и сказать: «Да, я дал указание отравить, потому что я считаю так-то и так-то»; или президент должен сказать: «Да это их собственная инициатива. Я вообще знать ничего не знаю». Очень интересно, кстати, как он себя в этой ситуации поведет.
Кто не смотрел, я рекомендую всем, расследование блестящее. Оно не оставляет вопросов. Другое дело, что открываются глаза, наконец, и очень много фактуры. И если ты к этому не готов, в это очень трудно поверить.
И. Воробьева
―
Я как раз хотела спросить. А, на самом деле, имеет какое-либо значение, что будут говорить власти, если миллионы людей все равно пойдут и посмотрят это в интернете?
Е. Ройзман
―
Миллионы уже посмотрели. Понимаешь, все равно наиболее продвинутая часть населения, молодые все, за которыми будущее, которые начинают жить, они все работают с интернетом, все. Абсолютно большинство этих людей уже не смотрит телевизор. Они не будут смотреть Маргариту Симоньян, они не будут смотреть «Царьград», Соловьева. Они будут искать информацию сами. И все люди, которые умеют работать с информацией, это настолько простые и очевидные вещи.Причем обрати внимание. Навальный занял позицию. Он не кривит. Вот как идет он показывает расследование. У спецслужб уже сотни всяких версий. И вот эти заклинания «это все спецслужбы, происки Запада» – они со средины прошлого века. И вот у комсомольцев 70-х годов это клише, этот штамп остался в голове. Молодым это уже не навяжешь. А мы-то это все прожили. И я видел, как это в 60-х годах, в 70-х. Мы с этим жили. И было очень хорошо, когда это закончилось, когда перестали считать людей вот такими дебилами.
Сейчас пытаются снова окучивать, скажем так, даже не граждан, а население. Для кого-то получается. Для молодых уже не получается – они умеют сами искать информацию и ее анализировать. И конечно, это удар по сегодняшнему государственному устройству откровенный.
Ну а поскольку у нас с тобой есть право говорить то, что мы думаем, я хочу сказать одну простую вещь. Когда мы занимались борьбой с наркотиками, я понимал, что у меня есть эта власть, другой власти у меня не будет; я должен с ними как-то взаимодействовать, потому что ну все равно у них дети, у меня дети, это наша общая проблема, мы должны что-то делать. И я себя спрашивал, до какого момент я готов идти на компромиссы и сотрудничать с этой властью. Потому что я ее не выбирал, это не я строил, я в этом не участвовал (во всяком случае, активно), я этому как-то сопротивлялся. Но другой власти у меня нет. Я должен сотрудничать. До какого момента я могу идти на эти компромиссы?
И я для себя знал, что я буду идти на эти компромиссы до тех пор, пока во власти не будет откровенных наркоторговцев и не будет откровенных убийц. И вдруг я обнаруживаю и тех, и других, причем на самом высоком уровне. Я не понимаю, как контактировать, как взаимодействовать с этой властью, о чем разговаривать. Ну это я говорю лично о себе.
И. Воробьева
―
Мы сейчас вернемся к теме расследования. И тут моя коллега Таня Фельгенгауэр, мне кажется, совершенно подмечает правильно, и я тоже не помню, чтобы ФСБ так быстро что-то комментировала – день в день буквально через несколько часов чтобы появлялся какой-то комментарий большей двух строк. Это вообще очень-очень неожиданно и редко. Мы вернемся буквально через минутку в программу «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Это небольшая рекламная пауза. А мы, я напомню, не только в эфире непосредственно радио «Эхо Москвы», но нас показывают еще в Ютубе на канале «Эхо Москвы», еще в Яндекс.Эфире. И пишите в чат свои вопросы, реплики. Все увижу.РЕКЛАМА
И. Воробьева
―
Продолжается программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. И мы продолжаем говорить о расследовании об отравлении Алексея Навального, которое уже вторую неделю обсуждает, потому что сегодня вышла вторая серия – разговор с одним из этих фигурантов. И вот ФСБ прокомментировала это видео. Но там очень странные, конечно, формулировки, что разговор якобы с сотрудником ФСБ, который провел Навальный, – это подделка. То есть вообще не понятно, что они комментируют сейчас.
Е. Ройзман
―
Ирин.
И. Воробьева
―
Да.
Е. Ройзман
―
Выйти из этой ситуации можно очень просто. Выходят первые лица, им задают вопросы, и они на них отвечают. Им говорят: «Правда ли, что вот эти 9 человек работают в ФСБ?» Они говорят: «Ну, правда». – «Вы уже это подтвердили на самом высоком уровне, уже президент подтвердил, уже его пресс-секретарь подтвердил, что они ездили за Навальным на протяжении 3 лет. Правда или нет?» Если они говорят, что неправда, говорят: «А вот биллинги, а вот это, а вот это, а вот это». То есть они даже не могут сейчас этого отрицать. – «А правда ли, что они военные медики и химики и разрабатывали боевые отравляющие вещества, ездили за Навальным? Правда ли это?» Им тоже придется на этот вопрос ответить.Но когда такое ведомство выдает пресс-релиз, что это происки иностранных спецслужб… Во-первых, это выглядит жалобно. А во-вторых, очень интересно. Помнишь эту историю про поручика Ржевского, когда он проснулся с жуткого похмелья и вдруг увидел, что у него обблеван весь мундир? Ему стыдно перед денщиком. Он говорит: «Слушай, ну эти гусары такие сволочи – они мне обблевали весь мундир». Он говорит: «Что бы высказали, если бы узнали, что они еще и навалили вам в лосины?» Вот это ровно тот самый случай.
Что касается Любы Соболь, что она поехала туда, к дому Кудрявцева. Это любой нормальный журналист первое, что должен был сделать – туда поехать, попытаться увидеть своими глазами, подснять, взять интервью. И то, что вдруг приехали и задержали Любу Соболь, а не отравителя – это тоже показатель. То, что туда приехала машина с ОМОНом, то, что туда сбежались силовики – это тоже такая косвенная явка с повинной. Поэтому когда прибегают от журналистов защищать – тоже это не просто так. Я думаю, знаешь, нас с тобой слушают думающие люди – в принципе, аудитория «Эха» и те, кто нас сейчас слушают. Поэтому, я думаю, у людей-то нет вопросов. Все понимают.
И. Воробьева
―
Нет, конечно, вопросы, разумеется, есть, и они будут. И очень хорошо как раз опять же про Христо Грозева, который был у Евгении Альбац, мы еще в начале говорили, он говорит: «Я буквально везде». Но это же очень важно. Он отвечает на вопросы о том, как проводилось расследование. В защиту журналистов, которые не бросились к дому Кудрявцева сразу как вышла эта вторая часть, хочу сказать, что они не знали адрес. А вот когда уже Люба сказала, где они находятся, тогда уже журналисты туда поехали.
Е.Ройзман: Эти люди стирали трусы Навального, просто чтобы скрыть улики
Но и опять же возвращаясь к журналистам. Вот ты говоришь «если б вышли первые лица и начали бы отвечать на вопросы». Давай вспомним. Вот была пресс-конференция – прямая линия Владимира Путина. Вопросы про Алексея Навального задали три издания: сначала «Life», потом «BBC», и уже когда подпустили журналистов уже в такой полузакрытой части там, где они сидели, там телеканал «Дождь» задал вопрос. Все. Три вопроса. Больше никто не спросил.
Е. Ройзман
―
Ирин, смотри, на самом деле, эта история со всей этой пресс-конференция очень стыдная, пропагандистская. Причем на самом низком уровне сделанная. Но такое ощущение, что им уже безразлично, как они выглядят, вообще. Дальше. Если человек отвечает на вопросы, если журналисты задают вопросы… Вот журналист задал вопрос, ему поступил ответ неуважительный, откровенно лживый. Тогда журналист может сказать: «Стоп, стоп, стоп. Подождите. Вы не ответили на вопрос. Вы попытались уйти от моего вопроса». Нет, я имею в виду в нормальном случае.
И. Воробьева
―
Ну если интервью он берет, то да. А в таком формате пресс-конференции – нет.
Е. Ройзман
―
Даже в таком это очевидно, когда человек убегает от вопроса. Мало того, вопросы срежиссированы и задается по несколько вопросов одновременно, чтобы можно было выбрать удобный вопрос и удобный формат ответа. Это ненастоящее, это симулякр. Я тебе скажу, что это неуважение к своему народу – вот такие мероприятия. Мало того, это демонстративное неуважение к своему народу. То есть я это вижу так.
И. Воробьева
―
То есть не журналисты виноваты, а глава государства, который так отвечает?
Е. Ройзман
―
И глава государства, и журналисты, которые в этом участвуют, потому что они все понимают, что они участвуют в спектакле. Но есть журналисты, которые пытаются сделать хоть что-то. У кого-то – получается, у кого-то – не получается. Слушай, я когда был депутатом Государственной думы, по регламенту, время от времени члены правительства должны приходить рассказывать, что происходит, и отвечать на вопросы. За неделю раздаются на бумажках вопросы (каждой фракции по сколько-то вопросов), репетируется. Это на уровне Государственной думы.А вот на таком уровне это еще больший симулякр. Ну это некрасивая история. Участвовать в этом нельзя. И, конечно, журналисты, обладающие чувством собственного достоинства, каким-то ощущением несправедливости, я думаю, даже участвовать в этом нельзя.
И. Воробьева
―
Ты знаешь, я с тобой не соглашусь. Потому что, во-первых, давай не будем забывать, что многим журналистам не дали возможность задать вопрос.
Е. Ройзман
―
Я понимаю.
И. Воробьева
―
И во-вторых, все-таки когда на пресс-конференции с президентом звучат фамилии, например, заключенных, людей, против которых расследуется уголовное дело или еще что-то, это может дать возможность какой-то подвижки.
Е. Ройзман
―
Ирин, здесь я с тобой полностью согласен. То есть вынужден признать, что надо пользоваться любой возможностью, когда есть хоть кого-то спасти, озвучить и так далее.
И. Воробьева
―
Раз уж, что называется, заговорили о людях, против которых сейчас расследуются уголовные дела, которые становятся фигурантами непосредственно уже судебных заседаний. Юлии Галяминой гособвинитель запросил 3 года лишения свободы по так называемой «дадинской» статье. И вот в среду состоится суд. Есть тебе как прокомментировать все происходящее опять же? Вот Котов буквально недавно вышел, который по этой статье сидел.
Е. Ройзман
―
Я тебе скажу, во-первых, совершенно точно, что статья неконституционная. И те, кто запрашивают срок, те, кто будут выносить срок, они понимают, что они действуют вразрез с Конституцией – это вынесение заведомо неправосудного приговора (от 3 до 7 лет, если это к лишению свободы). Это тоже надо помнить. И я надеюсь, что когда-то время придет, и за эти поступки будут отвечать.Что касается собственно Юлии Галяминой, она для меня, может быть, не столько политик, сколько один из уникальных специалистов по северным языкам, по исчезающим языкам. Таких специалистов в России больше нет. Она ученый, исследователь и преподаватель. И понятно, что ее боятся. Хотя она как раз могла бы быть просто нормальным депутатом, который умеет вести прием, слушать людей, какие-то инициативы выдвигать. Ну да, у нее есть и обостренное чувство несправедливости. Но это нормально. Для любого депутата это очень важная черта. Поэтому я целиком на ее стороне. Конечно, всем сердцем я с ней.
И. Воробьева
―
Тут задают вопросы наши слушатели. И возвращаясь опять же к первой теме про уровень спецслужб. «Не пугают ли Евгения Ройзмана такие провалы один за другим? Есть ли у нас вообще спецслужбы, которые нас защищают?» - спрашивают у нас.
Е. Ройзман
―
Смотри, на самом деле, есть люди, которые работают в полях, которые не занимаются политическим сыском и политическими убийствами. Есть другие подразделения ФСБ, которые действительно работают. И я уже сейчас говорю как человек, у которого за плечами более 6000 успешных операций против наркоторговцев. Мы работали с ФСБ. Очень серьезные у нас были операции, бок о бок работали.И я видел совершенно нормальных парней офицеров с высшим образованием. Но они работали в полях. Им не поручали никаких политических задач. Это совершенно другие люди. Здесь какое-то особое подразделение, это какие-то отравители, приближенные к президенту, которыми он непосредственно распоряжается. Это разные истории. Я сталкивался с совсем другими людьми.
И. Воробьева
―
Давайте дальше пойдем. У нас есть еще несколько минут до перерыва. Очень много вопросов про Мишу Бахтина. Все видели посты о том, что надо сейчас постараться помочь. Но ты написал сегодня, что все вроде получается.
Е. Ройзман
―
Расскажу. Представляешь, прихожу. Ну, прием. Мы стараемся онлайн проводить все-таки. Я захожу. Сидит древняя старушка. Зовут ее Нина Степановна, 82 года. С палочкой пришла. Принесла Азбуку и 1000 рублей для Миши Бахтина. Я ее всяко поблагодарил. Так приятно. Она говорит: «Мы все слушаем, мы переживаем за этого мальчика». И следующей заходит Наталья Дмитриевна и дает 5 000 рублей. Я говорю: «Наталья Дмитриевна». Она говорит: «Женя, я пенсионерка. Я хочу вот этому парню помочь». Я представляю, что такое пенсионерка.
И. Воробьева
―
Для нее 5 000 рублей – это огромные деньги, да.
Е. Ройзман
―
Я говорю: «У вас пенсия большая?». Она говорит: «У меня хорошая пенсия. У меня пенсия 18 000 рублей». И 5000. И я не мог отвертеться. Она их дала, мы сразу их на счет закинули. И с прошлого понедельника собрано 24 млн.
И. Воробьева
―
За неделю. Ничего себе.
Е. Ройзман
―
За неделю. Из них 3 млн за сутки собрал Инстаграм – просто акция в Инстаграме. Поэтому я хочу поблагодарить всех. Там были уже и крупные (миллион и полтора), а в основном это 200, 300, 500, 1000 рублей, вот 5 000 рублей. Самые разные люди. И, конечно, я хотел всех поблагодарить. Это очень сильный сбор. Нам остается 10 дней. У нас сейчас собрано порядка 90 млн рублей. Остается 10 дней. В чем там фишка? На самом деле, по здоровью у него есть немножко больше времени, но фиксированная цена. Доллар растет, а они выставили фиксированную цену. И после Нового года цена будет больше. И поэтому мы стараемся успеть до Нового года.Вот считайте, что это моя личная просьба и родителей Миши просьба. Нам надо успеть собрать. Мы участвуем все в полную силу. У нас осталось 10 дней. И у нас есть шанс просто сделать новогоднее чудо. Нам осталось 70 млн. Но у «Эха» огромное количество подписчиков, слушателей. У нас в соцсетях много народу. Давайте попробуем это сделать. Я участвую в полную силу.
Е.Ройзман: То, что вдруг приехали и задержали Любу Соболь, а не отравителя — это тоже показатель
И. Воробьева
―
Все равно какие-то чудовищные цифры. Я понимаю людей, которые в шоке от того, какие цифры ты сейчас называешь. Еще пару вопросов про Мишу Бахтина я задам Евгению Ройзману уже в Ютубе после кратких новостей (особенно те, которые задавали непосредственно в Ютубе). Мы вернемся в радиоэфир через несколько минут. Никуда не уходите. Программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом продолжится.НОВОСТИ / РЕКЛАМА
И. Воробьева: 21:35
―
это время московское, 23:35 – это время Екатеринбурга. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Чтобы закрыть тему, закончить и ответить на ряд вопросов… Люди присылали вопросы. Например, Елена писала, что никак не может по-другому помочь, кроме как послать деньги с телефона. Я имею в виду на короткий номер. Ну вот у Фонда Ройзмана есть короткий номер для СМС-пожертвований. Номер 3443 с текстом сообщения «Людям» и дальше сумма. К сожалению, конкретно на Мишу отдельного СМС-номера нет. Но можно в Фонд Ройзмана перевести деньги либо найдите реквизиты родителей и можете перевести непосредственно им. Вот примерно так.
Е. Ройзман
―
Ирин, можно нагуглить Миша Бахтин или нагуглить Фонд Ройзмана. И там, и там все есть.
И. Воробьева
―
Да. Давай о других темах немного. Дмитрий уже много-много раз задает вопрос: «Чем вы объясните отставку мэра Высокинского?»
Е. Ройзман
―
Для тех, кто не в теме екатеринбуржских дел, у нас отменили прямые выборы мэра, из-за чего я и ушел, вообще, в отставку, не желая в этом всем участвовать. И губернатор назначил там своего выдвиженца. Но выдвиженец этот кандидат экономических наук, он что-то понимает, он в городе много отработал. В отличие от губернатора, у него высшее нормальное образование понятное.Но он ощущал свою нелегитимность. То есть люди его не воспринимали. Он искал легитимности на стороне, в частности, у полпреда. Начал ходить к полпреду, прыгать через голову. Возник конфликт. И губернатор решил его убрать и поставить своего зама, которого он в свое привез из Тюмени, бывшего милиционера. И вот такую рокировку провели.
А теперь представьте себе ситуацию. Екатеринбург – полуторамиллионный город, открытый европейский город, один из лучших городов страны с гигантским научным потенциалом, человеческим потенциалом, управленческим. Губернатор из Тюмени с непонятным образованием. Судя по всему, по малограмотности без образования. Мэр – выходец из Тюмени и тоже бывший милиционер. И еще полпред сейчас тоже из Тюмени. Но это просто какая-то ползучая такая тюменская оккупация, ну как у вас в Москве там происходит.
Может быть, это все замечательные люди. Но если бы за них люди голосовали, с этим можно было бы смириться, ждать, пока или хорошо себя поведут, или плохо. Потом какой-то шанс выбрать других. Никаких шансов нет. Это назначенцы. Поэтому ситуация воспринимается как оскорбительная для Екатеринбурга. Вы что, хотите сказать, что в полуторамиллионном городе нет достойных людей, которые могли бы стать мэром своего города, где они родились выросли? Мэром должен быть человек, который любит город, который здесь родился и вырос, которого мама за ручку водила. Это очень важный момент. У нас вот такая тюменская оккупация.
Но я считаю, что ставят какие-то совершенно конкретные задачи. На мой взгляд, основная задача всех этих перестановок, всех этих системы назначенцев… Города-миллионники – это последние нераздербаненные активы серьезные, оставшиеся от советской власти. И речь идет сейчас именно о перераспределении этих активов, выведении их из-под городской власти и так далее. Я так вижу ситуацию. Все, я ответил.
И. Воробьева
―
Да, пожалуй. Тут личный вопрос от Юрия: «А вы не думали вместо того, чтобы помогать всем людям, условно говоря, – человечеству и так не помочь – переключиться на экологические проблемы Свердловской области и Россий в принципе?» Юрий вот за экологию топит.
Е. Ройзман
―
Слушайте, я ж не буду создавать сейчас параллельный Гринпис. Там, где по экологическим ситуациям требуется помощь, я способен вынести, говорить об этом, заступаться. Еще раз тебе, Ирина, скажу. И ты это знаешь. Пусть это вслух прозвучит. Последние все основные протесты так или иначе были связаны с экологией, с зеленой темой. Помнишь Куштау, помнишь Шиес, в Екатеринбурге сквер. И я думаю, что эта тема одна из самых болезненных, потому что люди начинают взрослеть, и у них мысль: «А что мы оставим своим детям?». Поэтому тема такая востребованная. Мы все равно следим и стараемся помогать там, где надо.
И. Воробьева
―
Еще вопрос о решении правительства России по очередному кредиту Белоруссии – 1 млрд долларов. По крайней мере, так сообщается в распоряжении, которое подписал премьер-министр России Михаил Мишустин. Два транша по 500 млн долларов в 2020 и в 2021 годах. Просят прокомментировать тебя очередные траты Российской Федерации.
Е. Ройзман
―
Комментирую. Во-первых, вообще нельзя близко стоять к Лукашенко, потому что Лукашенко – упырь и людоед. Нельзя к нему прислоняться, нельзя стоять к нему близко, потому что можно замазаться. Это первое. Второе. Это последний дружественный такой народ остался наш соседский. И, прислоняясь к Лукашенко, мы просто наживаем себе врагов и неприятелей на голом месте среди своих соседей. У нас это вообще здорово получается.Еще один очень важный момент. Меня насторожило вот это. Оказывается, было подписанное соглашение между ОМОНом Беларуси и Росгвардией России о сотрудничестве. В свое время подобное – НКВДшники ездили к гестаповцам, и гестаповцы ездили к НКВДшникам, и друг другу помогали, консультировали и так далее. Мне это все не нравится. Это обмен карателями. Понятно, для чего это делается.
Но самое главное другое. Лучше всех прокомментировал предыдущий кредит в 1,5 млрд долларов наш замечательный ортопед Андрей Волна. Его многие знают. Очень сильный врач. Он прокомментировал следующим образом: «Вот вы говорите 160 млн за укол “Золгенсма” – это дорого. И тут же вы отдаете 1,5 млрд долларов Лукашенко. Чтоб вы понимали, за эти деньги можно спасти 650 российских детей. Можно подарить жизнь 650 российским маленьким детям за те деньги, которые отдают вурдалаку, упырю и людоеду Лукашенко». Вот и все. Вот весь комментарий.
И. Воробьева
―
Да, честно говоря, исчерпывающе крайне по поводу… Вообще, в последнее время мы много чего пересчитываем на «Спинразу» и «Золгенсма». Мне кажется это правильным – пересчитывать какие-то вещи вот в этих дозах лекарств.
Е. Ройзман
―
Все надо мерять жизнями детей. И тогда все станет понятно. Потому что почти у каждого есть свои дети, и каждый может просто себя поставить на это место. Ну нет ничего более ценного. А какой еще эквивалент найти? Не на колбасу же мерять.
И. Воробьева
―
Возвращаются к теме коронавируса. И спрашиваю, как дела у вас в области? И не стало ли полегче или посложнее?
Е.Ройзман: История со всей этой пресс-конференция очень стыдная, пропагандистская
Е. Ройзман
―
Нет, Ирин, у нас сложная ситуация. У нас идет рост. У нас сегодня рекордный показатель – порядка 400 человек зараженных. У нас очень сложная ситуация. Но она такая везде. В Москве это как-то корректируется статистикой. Вот это то, над чем начинают смеяться. Это, конечно, тема такая… Там сложно смеяться, когда сегодня 72 смерти, потом 75, потом 74, потом 76 и так далее. Но у нас еще смешнее ситуация. У нас каждый день выздоровевших больше, чем заболевших. Каждый день и давно, давно, давно. То есть у нас, в принципе, выздоровело гораздо больше народу, чем когда-то заболело. То есть статистика… Но все равно где-то проколются и сами себя поймают.Но у меня ситуации какие. По приему постоянно звонят. Звонит девчонка, которую я знаю хорошо. Она говорит: «Спасайте, помогайте. У меня ковид. У меня показало на КТ. Но у меня легкая форма. Меня из больницы отправляют домой». Я говорю: «Ну что, дома». Она говорит: «Дак у меня дома две дочери инвалиды и старая мать. И меня отправляют домой». Но таких ситуаций море. Сейчас с этим не считается никто.
И. Воробьева
―
Но, с другой стороны, мы же понимаем и врачей тоже. Если это не тяжелый пациент, почему он занимает место, куда можно положить тяжелого?
Е. Ройзман
―
Ирина, врачей можно понять. Но человека тоже отправляют домой.
И. Воробьева
―
Разумеется.
Е. Ройзман
―
Как раз очень удачно подгадали с оптимизацией здравоохранения, в Свердловской области особенно. И ситуация сложная. Поэтому надо беречься, надо беречь своих, надо помнить. Надо носить маски, потому что все врачи об этом просят. Ну и несколько людей мы устраивали, тут договаривались. Женщина позвонила. Лежит в ожоговом отделении в 40-й больнице Людмила Владимировна. Говорит: «Женя, будешь говорить, поблагодари всех. Врачи замечательные, медсестры замечательные». Ожоговое отделение 40-й больницы. Прямо просила сказать. Но я бы добрые слова сказал в адрес всех врачей, потому что они-то просто как на войне.
И. Воробьева
―
Да. И если у нас было какое-то затишье летом, то у них-то, в общем, его и не было. Давай про личный прием поговорим, немножко уйдет от повестки новостной.
Е. Ройзман
―
Ирин, я хочу сказать, я сейчас могу заявить, что весь личный прием, какие бы проблемы ни были, они связаны с бедностью и с тяжелым бедственным положением людей. Другое дело, что его можно разделить. Есть люди, которые залезли по собственной глупости, а есть, которых просто нужда сплющила. Но очень много. И все так или иначе связаны с отсутствием денег. Ситуации самые разные бывают.Я хотел две ситуации отметить. Помнишь, я рассказывал, тренер, которого я знал, в известном клубе. Трое детей. Старшему 10 лет. Принялся торговать наркотиками. Его, естественно, поймали. Его не закрыли. До суда он был на свободе. Срок ему корячился большой. Но учли троих детей, кучу характеристик и так далее. Ему дали год. С одной стороны, торпеда мимо прошла – год на одной ноге отстоит.
А с другой стороны, представляешь, известный человек, трое детей. Они будут знать, что папа сидел за торговлю наркотиками. Это сейчас не скроешь – мир прозрачный. Он освободится и что-то ему надо говорить, глядя в глаза, своим детям, своим близким, друзьям и так далее. Ни из каких баз это никогда никуда не исчезнет. Это клеймо на всю жизнь. И вот та нажива, которую он себе сделал, она ни в какое сравнение не идет вот с этим.
И сегодня вышел очень интересный материал «Знака». Девчонка, 19 лет. Училась в строительном каком-то колледже. Попала в ситуацию… Она ее расписывает, что связана с локдауном, с коронавирусом, с карантином. Начала торговать наркотиками. Втянулся ее парень делать закладки. Вроде такая интересная игра. Заработала каких-то денег. За квартиру смогла заплатить, еще что-то. А потом задержали. И сейчас у нее статья 228.1 ч.4 п. «г». В крупном размере по предварительному сговору группой лиц, ну и так далее. Там 20 лет предусмотрено. А ей всего 19. Статья – до 20 лет.
От наркоторговли никто никогда не разбогател. Это мистика такая. На чужой крови и на чужом горе ничего не заработаешь. 100 раз всех предупреждали. Объясняю всем, кто слушает, и передайте всем. Закладчики живут неделю, ну максимум две недели. Их выхлапывают моментально. Потому что там даже не надо каких-то разработок. Их хлопают ППСники, ДПСники, участковые, потому что глаз наметан, знают, где кто ходит, где кто оставляет. И никому эти деньги счастья не принесли. Ими забиты все тюрьмы.
С другой стороны, всех предупреждали. И когда кто-то вдруг начнет жалеть, скажут: «Ну вот всего одна закладка, другая. Ну чего там…». Слушайте, когда твой ребенок поднимет, и когда ты придешь, а он собственной блевотиной захлебнулся, ты будешь думать, жалеть или нет. Говорят, да он всего-навсего маленький наркоторговец. Маленький наркоторговец – это маленький людоед, большой наркоторговец – это большой людоед. Больших реже берут, маленьких – чаще. Но это война. Так оно и выглядит.
Знаешь, вот на этом фоне, когда попытались сейчас законопроект за рекламу наркотиков в интернете уголовную ответственность ввести.
И. Воробьева
―
Да.
Е. Ройзман
―
Закон отправили на доработку. В административке приняли ужесточение. Там юридические лица – до 1,5 млн за рекламу наркотиков в интернете. Но я хочу сказать, что есть статья 230-я – вовлечение несовершеннолетних в употребление наркотиков и так далее. Она вообще нерабочая. Я не помню ни одного случая, чтоб за нее кого-то осудили. Я понимаю, что если закон о рекламе наркотиков в интернете будет принят, его будут использовать в политических целях, для расправы с политическими оппонентами. Просто сейчас интернет забит даже не рекламой наркотиков, а рекламой наркоторговли. Вот откуда это все и берется.И если бы хотели с этим справиться, справились бы давно. Но им некогда – они за Навальным гоняются, они за пикетчиками гоняются. Вон Любу Соболь задержали. Нормально, да? Соболь задержали, а отравителя не задержали. Поэтому сейчас все, что принимает Государственная дума лихорадочно, кучу разных законов – все эти законы направлены на то, чтобы появился у общества страх, чтобы можно было для любого недовольного найти какую-то статью. То есть логика в этом такая единственная.
Е.Ройзман: Мы работали с ФСБ. Я видел совершенно нормальных парней. Но они работали в полях
И. Воробьева
―
Ладно. Еще какие-то есть истории с приема, чтоб мы их сейчас проговорили? Потом у меня еще пара вопросов будет.
Е. Ройзман
―
Ирин, слушай, историй с приема много. Представь себе ситуацию. Нам звонят жители дома Восточная, 84 и говорят: «Помогите, спасите. У нас в подвале живет кошка с котятами». – «И что?» – «Ну они все время мяукают. Мы хотим у кошки усыновить котяток, кошку кормить, котяток. Готовы все взять. Управляющая компания ключи не дает, не пускает. Они там все время мяукают голодные». Ну это жители подъезда всего Восточная, 84. Управляющая компания «Октябрьская».Давай звонить. Они говорят: «Мы туда не можем никого пустить – там счетчики. Давайте какой-то компромисс хотя бы найдем». Жители говорят: «Да мы готовы специальную такую ловушку просто чтобы забрать из подвала. Мы разберем себе этих котят». Короче, целая история, целое дело. С огромным трудов удалось это сделать. И, наконец-то, забрали. С управляющей компанией договорились, котяток разобрали. Вот вроде нормально. Хорошее, доброе дело.
Слушай, очень интересная история из Подмосковья.
И. Воробьева
―
Я думала, будет какое-то продолжение, что там управляющая компания заявила свои права на котят, их отобрали, изъяли, не знаю, там еще что-то такое.
Е. Ройзман
―
Кстати, кто в Екатеринбурге, если где-то что-то надо котят пристроить, сразу пишите, звоните. У нас это получается замечательно.Еще одна история серьезная. Женщина. У нее дочь. Живут в 2-комнатной квартире. Дочь и сын. Сын – нарколыга. Умудрился продать свою долю тайком от них. Они узнали в последний момент. Уже ничего сделать не сумели. И она говорит: «Представляешь, мы жили как-то худо-бедно, и вдруг сейчас к нам могут заехать любые люди, нас могут вынудить продать, выселить. Мы будем вынуждены что-то покупать, потому что мы же не можем из своей квартиры сделать коммуналку». Вот просто на голом месте.
И я вдруг вспомнил, у меня была одна очень сильная история. Дядька – профессор. Семья – трое детей и жена, с которой он прожил всю жизнь. Он такой седой профессор. И у него свистануло – в возрасте, уже на седьмом десятке у него появилась любовь. А у них махонькая 4-комнатная квартира. Знаешь, 4-комнатная квартира общей площадью 56 метров.
И. Воробьева
―
То есть там совсем крохотные комнаты, да.
Е. Ройзман
―
Она вот такая мулипусечная. И он выделил свою долю (2 комнаты) и продал. И представляешь, он из собственной квартиры… Жену, с которой прожил всю жизнь, трое детей оставил в коммуналке на 2 комнаты. А на эти деньги купил дачу и переехал к своей новой жене в 1-комнатную квартиру. Дача у него сгорела, а жена новая ушла к молодому. И вот он остался такой один на льдине. Я про это даже рассказ написал «Один на льдине». Хороший рассказ, между прочим. Можно нагуглить.
И. Воробьева
―
Те, кто постоянно спрашивает об этом меня (я себя чувствую диспетчером сейчас), в чате я отправила прям конкретную ссылку на конкретный сбор на сайте Фонда Ройзмана про Мишу Бахтина. Для тех, кто спрашивал про телефон, еще раз скажу обязательно, что можно отправить СМС на короткий номер 3443 с текстом сообщения «Людям», а дальше сумма. «Людям» – это идентификатор пожертвования Фонда Ройзмана, а цифры – соответственно, пожертвование, которое вы хотите перевести. А то тут меня все атаковали: «Пожалуйста-пожалуйста. Нет интернета. Как же так? А где страничка?» Вот все вам рассказала. Чувствую себя частью Фонда Ройзмана.
Е. Ройзман
―
Ирина, спасибо. Если что, все, кто нас слушают, можете написать в личку мне, можете нагуглить Фонд Ройзмана, нагуглить Миша Бахтин. Там сбор идет. Родительские карты и сайт Фонда Ройзмана – вот два варианта. Но нам надо успевать. И мы можем действительно совершить чудо.
И. Воробьева
―
Да. Возвращаясь к теме Алексея Навального и всего этого расследования, спрашивают: ну неужели, как ты думаешь, все-таки не будет уголовного дела заведено в России даже после такого?
Е. Ройзман
―
Ирин, да конечно не будет уголовного дела. Ну как, на самих себя что ли уголовное дело? Искать-то кого? Вот они все найдены. Могут, но это будет фикция. Понимаешь, что произошло… За ситуацией, на самом деле, наблюдает весь мир. Ты помнишь, что было в прошлый понедельник и вторник? Заголовки всех мировых газет. А после это-то расследования поверь, что завтра все мировые газеты выйдут с этим заголовком со словами Навального «я позвонил своему убийце, и он признался». Об этом знает весь мир. За этим смотрят все.Больно, что это репутация страны. Мало того, я полагаю, что там и в ФСБ, и везде достаточно честных офицеров. Но посмотри, как работали. Транспортники, которые изъяли все улики, к ним пришли и говорят: «Трусы отдайте. Нам их постирать надо». И транспортники отдают трусы. Они стирают. А потом еще раз стирают.
Ну фантастическая ситуация. Представляешь, какая дискредитация? Это же люди офицеры, которые присягу давали. Они же не давали присягу травить недовольных из-за угла. Сейчас многим есть о чем подумать. Поверь, что сейчас люди думают, смотрят, можно ли здесь стоять рядом, с кем здороваться за руку. А как ты будешь здороваться, если тебе потом придется руку об штаны вытирать, и так далее? То есть вопросов у всех очень много. Произошло действительно очень серьезное событие. Но а для меня, конечно, самое болезненное – это репутация страны. Репутация первых лиц – это репутация страны.
И. Воробьева
―
Тут я с тобой не соглашусь. В том смысле, что, разумеется, на внешнем контуре Россия сейчас, да и вообще в последнее время выглядит диковато, прямо скажем. Но все-таки в этой стране остаемся, в смысле граждане. И мы немножко не такие, как это видится за рубежом. Мне так кажется, по крайней мере.
Е. Ройзман
―
Ирина, мы никуда не побежим. Мы будем стоять до конца. У нас другой страны не будет. Наша страна достойна того, чтобы за нее бороться.
Е.Ройзман: У нас другой страны не будет. Наша страна достойна того, чтобы за нее бороться
И. Воробьева
―
Спрашивают про книгу. Где-то была какая-то большая статья про книгу о том, что это просто книга про жизнь.
Е. Ройзман
―
Слушай, Ирин, очень хороший отзыв на книгу написал Александр Минкин. Она завтра выйдет в «Московском комсомольце». Это речь идет вот об этой книге «Личный прием». Минкин ее прочитал, он мне звонил по несколько раз. Он говорит: «Ну, читаю – смеюсь и плачу». И написал отзыв о ней, кучу добрых слов сказал. И я постараюсь соответствовать, конечно. Это реально хорошая книга. У нас она распродана уже фактически. Сейчас вот новый тираж.
И. Воробьева
―
Спрашивают тут, кстати, много, как заказать, как оплатить, чтобы доставили за рубеж?
Е. Ройзман
―
Никаких проблема. Вон галерея «АРТ-птица», Энгельса, 15 в Екатеринбурге. Заказывайте. Здесь в Екатеринбурге «АРТ-птица». Есть на «Лабиринте» эта книга. Она пошла уже. Вот сейчас первый тираж кончается. Сейчас второй тираж заведем. Ну, завели уже. Вот-вот выдадут.
И. Воробьева
―
Хорошо.
Е. Ройзман
―
У тебя-то есть эта книга?
И. Воробьева
―
По-моему, пока нету. По крайней мере, мне ничего не отдавали.
Е. Ройзман
―
Там Диме Быкову, Алисе Ганиевой, Улицкой, тебе и Венедиктову.
И. Воробьева
―
Спасибо большое. Тут еще в прошлый раз, когда ты перечислял, кому достанется на «Эхе» твоя книга, тут было много, честно говоря, зависти. Но я думаю, что кто захочет, тот книгу найдет. Еще очень просят поговорить про… Очень быстро. Тут две минутки у нас осталось. Ну минутку буквально потрачу на это. Про Великобританию, новый штамм коронавируса, вот это поспешное закрытие границ. И даже Россия в результате сказала, что мы все-таки да.
Е. Ройзман
―
Слушай, серьезная история. Но обрати внимание, насколько честно они себя ведут. Они увидели и сразу дали знать всему миру. Это не Китай. Они сразу дали знать всему миру – увидели еще одну опасность. У них, конечно, непростая ситуация в Великобритании. Брексит накладывается, потому что очень вовремя они подгадали. Плюс коронавирус. Но это Великобритания, это англичане. То есть у них много было вызовов в жизни. И, скажем так, это была первая страна, которая вот так объявила войну Гитлеру и вела ее фактически в одиночку, пока Гитлер не напал на Советский Союз. Их есть за что уважать. Я надеюсь, что они справятся и с новым вызовом.
И. Воробьева
―
Ну что, минутка у нас до конца эфира. Полминутки все твои.
Е. Ройзман
―
Просьба ко всем. Помните Мишу Бахтина. Мы должны успеть подарить этому маленькому мальчику жизнь. Это в наших силах. Ну а что касается нас, будем сопротивляться, будем стоять. Это наша страна. Другой страны у нас не будет. Будем делать все возможное, чтобы наша страна стала лучше. А всем я желаю добра и удачи. И уверен, что в конце концов все будет хорошо.
И. Воробьева
―
Нам тут, кстати, написали. «Название следующей книги предлагаю, - пишет нам Елена, - “Всё будет хорошо”». Как тебе такая идея? Хорошо. Если что, помни, что это тебе предложила слушательница «Эха Москвы». Спасибо большое. Это была программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Далее в эфире «Эха Москвы» – программа «Разбор полета», гость – отельер, владелец отеля «Гельвеция» в Санкт-Петербурге Юнис Теймурханлы. И в 23 часа – «Футбольный клуб» с Максимом Уткиным и Василием Уткиным.