Личный приём - 2020-05-25
И. Воробьева: 21
―
05 в столице, 23:05 в Екатеринбурге. Это программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом. По традиции она идет из двух студий, из двух городов. В студии «Эха Москвы» – я, Ирина Воробьева, в студии «Эха Екатеринбурга» – Евгений Ройзман. Женя, добрый вечер.
Е. Ройзман
―
Всем привет. Ну скажи же, мы хорошую заставку выбрали, да?
И. Воробьева
―
Да вообще отличную. Ты знаешь, она подходит реально вот в нашей стране, мне кажется, к любому времени всего. То есть в любой момент это поддерживает.
Е. Ройзман
―
И смотри, у нас с тобой расстановка по студиям: Ирина Воробьева – в Москве, а Евгений Ройзман – во всей остальной стране. Нормально же так?
И. Воробьева
―
То есть ты хочешь сказать, что я все-таки ответственна только за Москву? Еще скажи в пределах Садового. Давай скажи. Хорошо. Жень, что у вас там происходит с ураганом? Очень страшные видео в сети лежат. Как все закончилось?
Е. Ройзман
―
Слушай, разом это произошло в районе 5 часов вечера. Ну, чуть-чуть раньше, где-то в 16:30. Разом накатила туча. А было очень душно, тепло. И разом вдруг накатила туча, потемнело, и дунул какой-то сумасшедший ветер. Деревья, которые стояли, они просто склонились до земли, а которые недавно высаженные – выворотило с корнем. Полетели крыши, где-то стекла выдавило. Трое человек у нас погибло в городе во время урагана. А завтра намечается до 30 м/с. Но потом, знаешь, небо расчистилось.Я вечером пошел бегать, сейчас бежали по набережной – ну ветрище такой, что на него хоть ложись и не упадешь. И видел несколько деревьев вывернутых, ветки обломанные, липы старые поломало. Ну такой серьезный. Это я к тому, что когда есть какие-то предупреждения МЧС по СМСкам, все-таки их надо читать и принимать во внимание.
И. Воробьева
―
Хотелось бы, конечно, чтобы каждая СМСка что-то значила. Знаешь, тут тоже две стороны медали.
Е. Ройзман
―
Да, лишних-то тоже не надо. Согласен.
И. Воробьева
―
Потому что мы помним, как все было в Крымске, когда было наводнение, когда вообще ничего никому не пришло, никто никого никак не предупредил. Зато потом после Крымска нам сыпалось буквально все при каждом усилении ветра.
Е. Ройзман
―
Ну, обжегшись на молоке, дуют на воду. Понятно.
И. Воробьева
―
Да. Ну вот тут слова поддержки передают вам. На самом деле, ураган – это, конечно, страшно. И я думаю, что в каждом регионе так или иначе об этом знают.Давай поговорим про Санкт-Петербург. В Санкт-Петербурге произошло следующее. Есть какие-то люди, которые зачем-то решили закрасить портрет Иосифа Бродского. Вот сейчас петербуржцы пытаются спасти это изображение и счищают там краски. Но рабочие опять начинают все это закрашивать. У тебя есть хоть какое-то объяснение разумное? Вот что должно случиться с головой у людей, чтобы они это закрашивали?
Е. Ройзман
―
Смотри, на самом деле, какого-то логического объяснения у меня нет. По-моему, художника зовут Олег Лукьянов. Да?
И. Воробьева
―
Который нарисовал.
Е. Ройзман
―
Да. Слушайте, это была очень качественная работа, невероятно качественная работа, сделанная так в 3D, объемно. Замечательный портрет Бродского. Бродский для Питера вообще фигура культовая. Я считаю, что это крупнейший русский поэт. И человек, который Нобелевский лауреат по литературе. То есть это такая величина! И то, что вчера «Первый канал» сделал по нему материал в день его рождения – ему исполнилось 80 лет – это, конечно, просто к Бродскому прислонились. Но слава богу, что прислонились к Бродскому, а не к кому-то другому. И пусть будет так. Это Питер, который как культурная столица заявляется. И появляется замечательный портрет Бродского в день его рождения.
Е.Ройзман: Может, кто-то там есть рядом, там объяснят им, кто такой Бродский, что Бродский родился в Питере и вырос
И. Воробьева
―
Да, вот автор Олег Лукьянов у себя в ВК написал про это изображение, что, мол, Бродский в день своего 80-летия вернулся на улицу Пестеля и смотрит прямо на свой балкон в доме, где жил в тех самых полутора комнатах и откуда уехал навсегда.
Е. Ройзман
―
Послушайте, это очень красивая история. Это очень красивая и трогательная работа и для Питера, и для всей страны. Ну все же помнят, как государство поступило с Бродским. И тем не менее он остался русским поэтом во всех лучших смыслах этого слова. И конечно, это дикий поступок. Ну просто дикий. Его даже подлым не назвать. Это просто дикий совершенно поступок. Я надеюсь, что где-то это граффити восстановят, где-то это сделают. Я думаю, что имеет смысл и питерским властям наконец-то свое слово сказать. Может, кто-то там есть рядом, там объяснят им, кто такой Бродский, что Бродский родился в Питере и вырос, и все остальное. Меня очень сильно задела эта история.Но у меня здесь была своя история в свое время. У нас был замечательный здесь человек, очень известный. Его иногда называли «народный дворник России». Его звали Старик Букашкин. На самом деле, это был Евгений Малахин. Он жил в подвале, такой бородатый. Общество «Картинник» было. Он везде рисовал маленькие замечательные картинки. И разрисовывал гаражи, мусорные баки. И он сделал замечательные картины в подворотне на Ленина, 5. Они простояли много-много лет, в общем-то, и не испортились. А потом их зачем-то взяли и закрасили. Ну дикость! Причем Букашкина знал весь город, его любили.
А у него есть очень интересная серия. Кстати, давай напомним, ровно 35 лет назад 16-го мая был знаменитый указ о борьбе с алкоголизмом горбачевский. И Букашкин отреагировал – у него была такая знаменитая серия антиалкогольных рисунков. Выглядело это следующим образом: маленькая такая картиночка, досочка, а там написано: «Я не пью, не пьешь и ты – наши дети как цветы». Или такие: «Пробки хлопнули – сосуды лопнули». Или: «Был у мамы полувер. Где он? Пропил изувер!». Или «Чем помногу выпивать, лучше уголь добывать». Ну и такое: «Посмотрите, как ломает алкоголика сейчас. От 16-го мая вышел вовремя указ!». Ну и так далее. Такая очень мощная антиалкогольная серия.
И вот у нас тоже закрасили его картинки. Этого осталось уже очень мало. Но вот у меня все что было, я передал в Музей наивного искусства. У меня большое было собрание по нему.
И я хочу сказать одну интересную вещь. Просто я должен это проговорить. Что бы ни говорили про Горбачева, как бы ни говорили про Горбачева, что бы ни ставили ему в вину… Я хочу сказать, я 4 года работал в Комитете по безопасности Государственной Думы. В частности, я занимался разработкой алкогольной концепции России, встречался с крупнейшими экспертами русскими, зарубежными и имел доступ к статистике, к демографическим данным.
Я хочу сказать, что по оценке крупнейших и русских, и зарубежных специалистов, указ горбачевский от 16-го мая спас как минимум полтора миллиона человек. Мало того, эти полтора миллиона человек спасенных дали потом мощный демографический прирост стране. Мало того, в разы снизился травматизм на дорогах, травматизм на производстве, повысилась производительность труда. Это очень мощный был шаг. Конечно, он все удары принял на себя, потому что алкогольное лобби в России – это чудовищная величина. Но Горбачев молодец и уже за одно это надо сказать ему спасибо.
И. Воробьева
―
То есть когда говорят, что вот, мол, этот нелегальный алкоголь употребляли, травились и так далее, все равно просто цифрам, просто по сухой статистике у нас получается, что людей умирало меньше, рождаемость была выше?
Е. Ройзман
―
Порядка полутора миллионов людей спасено. Про нелегальный алкоголь объясняю всем как человек, который этим занимался непосредственно на протяжении 15 лет своей жизни. Абсолютное большинство смертей и отравлений происходит от легального алкоголя. Абсолютное большинство. Ну и просто так. Вот мы сейчас с тобой говорим. Кто-то может сказать: «Да, если легальный алкоголь как-то прижать, то начнется самогоноварение и так далее, и там будут травиться».Но я вот не буду травиться, ты не будешь травиться. У меня нет таких знакомых, которые будут травиться. И твоих знакомых наверняка нет таких знакомых. Это, как правило, разговоры. Абсолютное большинство смертей, отравлений – это именно от легального алкоголя.
И. Воробьева
―
Не буду с тобой спорить. В этом смысле как-то у всех, по-моему, разное просто отношение к этому кампании.
Е. Ройзман
―
Ирина, нет.
И. Воробьева
―
Ну что значит нет?
Е. Ройзман
―
Ирина, подожди. Ну раз мы начали говорить, давай я договорю.
И. Воробьева
―
Хорошо, давай.
Е. Ройзман
―
У профессиональных экспертов мнение одинаковое. Существует статистика. Еще раз проговариваю специально. Абсолютное большинство смертей – от легального алкоголя.
И. Воробьева
―
Все понятно. Мы же не можем какое-то событие рассматривать с точки зрения только одних цифр. Точно так же, как последствия коронавируса мы не сможем оценивать только по числу заболевших и умерших. У нас будет куча разных цифр, куча разной смертности, огромное количество разных историй и цифр. Точно так же и эту кампанию нельзя только с этой точки зрения рассматривать. Как насчет того, что там жутко скакнули эти теневые доходы, это из-под полы, коррупция и так далее. Это же какие-то вещи, которые сопряжены, поэтому нельзя просто с одной точки зрения рассматривать.
Е. Ройзман
―
Ирина, когда можно доказать сохранение полутора миллионов смертей, все остальное, скакнувшие чьи-то доходы – да и хрен бы с ним.
И. Воробьева
―
Хорошо.
Е. Ройзман
―
И надо понимать еще одну вещь. От последствий употребления алкоголя опять же абсолютное большинство смертей – это мужики в репродуктивном возрасте. И вот поэтому именно ограничение сработало вот настолько позитивно.
И. Воробьева
―
А почему, скажи, пожалуйста, ты той статистике, которую сейчас приводишь, веришь, а нынешней статистике, например, про коронавирус не веришь?
Е. Ройзман
―
А я как раз той статистике особо и не верю, потому что просто много лет прошло. Я видел очень серьезное исследование наше с 80-го по 2004-й год. И в среднем, если не считать вот эти вот годы 85-й – 89-й (резкое снижение произошло), по 700 тысяч от последствий употребления алкоголя умирало ежегодно. И вот это выпадение очень сильное произошло с 85-го по 89-й год. То есть это как раз вот эти времена. Реально было спасено порядка полутора миллионов жизней.
И. Воробьева
―
Если мы переходим к нынешней ситуации с коронавирусом, самоизоляцией, кризисом и так далее, очевидно же, что люди будут больше пить. Что делать?
Е. Ройзман
―
Ирин, ты стала больше пить?
Е.Ройзман: Абсолютное большинство смертей и отравлений происходит от легального алкоголя
И. Воробьева
―
Нет, но я продолжаю работать. Жень, на меня нельзя равняться. Я продолжаю работать, я не потеряла работу. меня такого кризиса, как есть у многих людей.
Е. Ройзман
―
Но, смотри, я не увидел. Когда сказали, что повысилось на сколько-то процентов, я этого не увидел. Я считаю, что могли повыситься продажи за счет того, что перестали работать кафе и рестораны. Я не думаю, что это будет напрямую увязано. Все отметили, что потребление алкоголя в предыдущем кризисе упало. Поэтому у меня нет вот сейчас каких-то готовых цифр. Во всяком случае, со стороны я эту опасность не вижу, потому что я общаюсь со многими. Ну, посмотрим.
И. Воробьева
―
Кстати, как у вас решили вопрос с тем, что начали раньше закрывать вот эти магазины, где можно купить алкоголь? Там скапливалось огромное количество людей.
Е. Ройзман
―
Ирина, на самом деле, эта мера очень действенная. Но ее не вовремя применили. Если бы ее применили в мирное время – ограничение времени продажи – оно работает. Реально падает преступность, реально падает смертность, травматизм. Это известно. Ограничение времени продажи и ограничение места продажи работает сразу же. Но это было сделано во время пандемии, во время огромного количества именно вот этого заражения людей.И представляешь, это ударило особенно в «Красном и белом». Они размахнулись, их очень много, у них постоянная нагрузка. У них запретили продажу после 19, и у них с 18 часов начали собираться толпы. И то, что у них выстрелила в регионе именно по «Красному и белому» такая заражаемость… Мало того, они же стали источником заражения, потому что у них хренова куча коммуникаций, они постоянно ездят, доставляют, их машины везде. И оно сработало в обратную сторону. То есть это непродуманное было совершенно решение, которое для мирного времени я бы поддержал с удовольствием.
И. Воробьева
―
Давай сейчас плавно будем переходить ко всяким уголовным делам. И начнем не с омбудсмена полиции (о нем обязательно поговорим), а о том, что в Москве было возбуждено уголовное дело в отношении человека, который был заражен коронавирусом, и он, по версии, по крайней мере, Генпрокуратуры, которая сообщила о том, что возбуждено уголовное дело, он получил положительный тест, и вместо того, чтобы поехать домой, как он и должен был сделать, он дал какой-то фейковый адрес, заселился в хостел, там контактировал с людьми, никому ничего не сказал, и вот у этих людей в том числе тоже нашли коронавирус.Вот это возбуждение уголовного дела в отношении него – это справедливо или нет?
Е. Ройзман
―
Ирин, я должен сказать, что, конечно, это справедливо. Но здесь надо понимать мотивацию этих людей. Знаешь, в свое время попадание в чумной барак человека наверняка означает заражение. У нас огромное количество людей, у которых еще нет теста, у которых есть подозрение, вдруг попадают в такую обстановку, где их окружают люди уже с подтвержденным тестом. То есть это стопроцентное заражение в такой ситуации. И этого никак не изменить.Поэтому люди стараются как можно меньше в такой ситуации взаимодействовать с государством, надеются, что пронесет, спрятаться куда-нибудь. Это совершенно спонтанная реакция. Потому что то, что люди постят видео и рассказывают, что они видят в больницах… Понятно, что когда в больницу попадает Песков или Мишустин – это немножко другая больница и другая обстановка. А то, что люди пишут…
Например, сегодня было опубликовано абсолютно чудовищное письмо медсестры из Саранска, которая работала в красной зоне, почувствовала себя… Республиканская больница, Саранск, Республика Мордовия. Республиканская больница №4, как я помню. Работала в красной зоне. У нее температура поднялась. Она пришла к руководству, говорит: «Я ухожу на больничный».
Пошла на больничный, вызвала терапевта. Ее приволокли обратно на работу, заставили идти в красную зону, сказали: «Отменяй вызов. Не дай бог». У нее температура 38,6. Ей говорят: «Все, сиди дома». Она вернулась домой, заразила родителей, и мать у нее умерла. 6-летний ребенок дома. Человек болеет, никакой помощи, хотя сама медсестра. Ну в первую очередь свою бы хотя бы спасли.
А то, что сегодня Институт им. Герцена, крупнейший онкологический центр в стране, выступил с заявлением по той же самой ситуации, что у них нет ничего вообще.
И здесь, на самом деле, есть о чем подумать. И я, конечно, благодарен, что «Альянс врачей» эту тему не отпускает. Я благодарен тем врачам, которые не боятся говорить, что происходит на самом деле. И конечно, меня на этом фоне очень сильно задело выступление руководителя Роспотребнадзора Анны Попова, которая сказала, что нет у нас такой какой-то смертности среди врачей.
И. Воробьева
―
Не сильно выше, она сказала.
Е. Ройзман
―
Да. Нет у нас случаев смертей на дому. И понятно, что ее могут опровергнуть сразу же. Но она это заявляет в эфире. В частности, она там в эфире у Соловьева. И я хочу сказать, что если она не в курсе, если она не в теме, будучи руководителем Роспотребнадзора – это огромный минус. А если она в теме и пытается ввести людей в заблуждение – это еще страшнее. Я считаю, что в обоих случаях это абсолютное несоответствие занимаемой должности. Нельзя врать во время эпидемии, вообще нельзя врать, потому предупрежден – значит вооружен. Люди должны понимать, что происходит.
И. Воробьева
―
Хорошо. Давай просто представим себе, я гипотетически сейчас пытаюсь смоделировать ситуацию. До того, как наступил коронавирус, и все стали с этим работать в красных зонах, не в красных зонах врачи, которые оказались действительно на переднем крае. Представим себе, что до коронавируса мы не знали, сколько врачей умирает из-за своей работы, заражаясь другими заболеваниями и так далее. И вот сейчас Попова ведь что говорит? Она говорит, что показатели смертности медиков во время пандемии практически не отличаются от других периодов. И если ей верить, получается, что огромное количество медиков умирает в России и безо всякого коронавируса. Это тебе не кажется страшнее?
Е. Ройзман
―
Ирина, ну ты же точно так же сейчас, в общем-то, с другой стороны подошла к этой ситуации и обозначила ее ровно так же, как обозначил я. Ну давай себе представим Дагестан. Где бы еще у них сложилась ситуация, что умерло бы 40 медиков на работе? И много подобных. И в Питере. И сейчас эта ситуация, на самом деле, идет по нарастающей. Здесь, с одной стороны, понятно, столкнулись с неизвестным.Второе – что не поняли уровня опасности, не сумели защитить медиков. И конечно же, третье – все руководство стремится отчитаться, что у них полный порядок. Просто стремится отчитаться. Потому что если они не отчитаются, то с них спросят. А если кто-то из медиков умрет, с них так не спросят. Просто приоритеты.
И. Воробьева
―
Мы вернемся к этой теме, потому что мы на прошлой неделе это обсуждали, и сейчас тоже будем обсуждать. Смотри, все говорили, что 24-го июня может состояться голосование по поправкам. Сегодня – 25-е. Не вышло – может быть, я что-то пропустила – никакого указа, а он должен выйти за определенный период времени. И тебе все еще кажется (или не кажется), что люди там во власти все-таки от Владимира Путина что-то скрывают, чтобы показать ему, что мы все-таки как-то более-менее выплываем из этой ситуации? Но кто в данном случае врет-то?
Е. Ройзман
―
Ирин, я здесь что могу сказать… Я вижу эти попытки, я отслеживаю заявления. Вот то же заявление Поповой. Вот она делает заявление, что ситуация стабилизируется, и половина регионов уже могут начинать снимать ограничения.
И. Воробьева
―
Ну да, второй и третий этапы.
Е. Ройзман
―
Все понятно. Но она делает это заявление ровно в тот день, когда публикуют статистику, что рекордное количество смертей в России. Самое большое количество смертей в России в этот день, и она в этот день выходит со своим заявлением. Смотри, и на самом деле, вот таких ситуаций, которые не бьются совершенно, их много. И мы с тобой говорили, что одна из самых серьезных проблем – это абсолютное недоверие к власти и недоверие к статистике.Кстати, обрати внимание, сейчас по регионам пошла волна. Ее все связывают, конечно, с майскими праздниками, что было тепло, началось общение, начались коммуникации. Но я хочу сказать, что здесь – то, что я вижу в Екатеринбурге – был теплый день позавчера, вчера и полная набережная народу. В масках – единицы. Полная набережная народу. Битком. Машину некуда поставить. И масок практически нет. Люди, на самом деле, устали сидеть. И люди вышли. Конечно, надо с людьми работать. Требуется для этого авторитетная и честная власть, чего не наблюдается.
Е.Ройзман: Я благодарен тем врачам, которые не боятся говорить, что происходит на самом деле
И. Воробьева
―
То есть ты же понимаешь, да, что вот это цифра по смертности, которая одновременно с какими-то заявлениями – это же не потому, что это сейчас ситуация такая? Это люди, которые заразились уже давно, они болели, их пытались вылечить (или не пытались вылечить, как с некоторыми происходит), и они вот умерли, и вот сегодня такая цифра. То есть это же всегда растянуто по времени.
Е. Ройзман
―
Нет, я хотел задеть немножечко задеть другое, обратить внимание, что заявления делаются из каких-то политических соображений, а не исходя из сложившейся ситуации. Потому что на пике смертности таких заявлений не делают. А когда есть установка политическая сколько-то сглаживать ситуацию и делать вид, что все хорошо, ну тогда делаются. Но опять же статистика с этим и истинное положение вещей не бьется. Потому что, вот по моему мнению, в некоторых регионах еще не началось по-настоящему.Вот у нас идет разговор, говорят: «Да, надо смягчать. Будем смягчать». И одновременно с этим у нас существует достаточно серьезное лечебное такое заведение – клиника неврозов «Сосновый бор». Там дневной стационар. Очень востребованная, все ее знают. И вдруг мы узнаем, что клинику забирают под коронавирус. Ну если все нормально, если все складывается, если пошло по нисходящей, ну с чего вдруг еще одну клинику забирают?
И. Воробьева
―
Давай чуть-чуть назад вернемся к ситуации с москвичом, против которого завели уголовное дело. Ведь его не отправляли в больницу, он должен был дома сидеть. Но здесь тоже есть свои аргументы, потому что ты наверняка видел огромное количество скандалов, связанных с этим приложением «Социальный мониторинг», которое штрафует все и вся. И очень сложно выпасть из списка вот этих вот, если ты уже туда попал.
Е. Ройзман
―
Ирина, ты должна понимать, что это ваш московский бонус – вот это приложение.
И. Воробьева
―
Бонус? В плохом смысле, я надеюсь.
Е. Ройзман
―
Да. То есть это вам к московской прописке прилагается. Слава богу, в регионах этого нигде нет. Скажу больше. Мое мнение, вот эта мера была совершенно избыточной и никак не связана с противодействием коронавирусу. Я считаю, что решаются какие-то совершенно другие проблемы. Возможно, это мониторится ситуация вперед – контроль над населением. Я думаю так. На мой взгляд, эта мера была совершенно невынужденная, которая создала кучу дополнительных проблем. И москвичи на положении крепостных, за которыми «большой брат» наблюдает.
И. Воробьева
―
Слушай, если я все правильно помню, приложение – это все-таки не российская идея. Это идея, которую стырили то ли из европейских стран, то ли из Китая, вот сейчас не помню. Но это точно придумали не в Москве – вот это приложение, которое тебя фоткает и так далее. 100%.
Е. Ройзман
―
Да, Ирина. Но на вас москвичах ее испытывают.
И. Воробьева
―
Я слышу злорадство в твоем голосе.
Е. Ройзман
―
Нет, я не злорадствую. Просто это я тебе говорю. Я очень рад, что у нас этого нет. Это действительно очень сильно раздражает людей. На мой взгляд, это еще сколько-то унизительная такая мера, это как поводок.
И. Воробьева
―
Это очень унизительно. И крайне унизительно доказывать, что ты, соблюдающий все меры безопасности, не выходящий из дома, схватил эти штрафы незаконно. Это, конечно, чудовищно.
Е. Ройзман
―
На самом деле, это демонстрация недоверия к гражданам и неверия в разумность людей.
И. Воробьева
―
Продолжим буквально через несколько минут программу «Личный прием» с Евгением Ройзманом. Напомню, что вы можете смотреть нас в Ютубе на канале «Эхо Москвы». Не переключайтесь.НОВОСТИ / РЕКЛАМА
И. Воробьева: 21
―
34 в Москве, 23:34 в Екатеринбурге. Программа «Личный прием» с Евгением Ройзманом продолжается. Если вы нас смотрите в Ютубе на канале «Эхо Москвы», ваши вопросы можно задавать в чате трансляции.Ну что, давай поговорим про паблик «Омбудсмен полиции», а точнее, про создателя паблика – это Владимир Воронцов, в отношении которого завели уголовное дело. И вот сегодня Тверской суд Москвы арестовал администратора этого паблика Игоря Худякова. И там очень такие странные в отношении них обвинения. Воронцов обвиняется в вымогательстве у бывшего полицейского и в том, что он якобы распространял какие-то интимные фотографии неназванной женщины. А Худякова обвиняют в распространении порнографии. И оба эти человека делали паблик «Омбудсмен полиции». Вот такая история у нас классная происходит. Что ты думаешь по этому поводу?
Е. Ройзман
―
Еще там сейчас задержали девчонку у них (одного из администраторов). Она, похоже, действующий сотрудник. И ее, видимо, тоже будут арестовывать. Судя по предъявленным обвинениям из того, что я видел, конечно, даже придумать ничего не получается. Судя по всему, достаточно жесткая команда сверху. Видимо, присутствует какое-то личное оскорбление; не просто работа паблика, а какое-то личное оскорбление. Ну, Воронцов, на самом деле, достаточно злой на язык был. Ему было что сказать, он умел сказать. Видимо, присутствует какое-то личное оскорбление.Но настолько публичное дело. Явная политическая составляющая. Я думаю, или заручились поддержкой на уровне АП, или договорились, что этого ничего не заметят. Потому что на глазах у всей страны арестовывают людей. Ну, за порнографию… Я не видел, чтобы людей за порнографию арестовывали. Причем вообще непонятно, за что его задержали даже. Говорить уже о том, что арестовали… За какую порнографию? За это не арестовывают. Что за порнография? Там якобы фотография какой-то сидящей женщины. Ну нонсенс.
И судя по всему, как делает милицейское руководство, на всю страну просят кого-нибудь откликнуться, ищут потерпевших. На всю страну. Судя по всему, это делается только тогда, когда вообще ничего по делу нет. И я думаю, что это дело от начала до конца сфальсифицировано, будут искать потерпевших, подгонять.
К сожалению, у меня есть опыт жизненный, я видел ситуации, когда придумывают уголовное дело публичному, известному человеку. В данном случае я видел, как на журналистку Оксану Панову возбудили 4 уголовных дела по вымогательству. Трех из этих людей она не знала, никогда вообще не видела в глаза. И дело поручили следователю, который был очень проштрафившийся, который отжал в свое время у какого-то наркомана квартиру. Фамилия на букву «К», уже не помню. Видимо, ему сказали: «Или ты сделаешь, или нет». И откровенно дали 4 года условно. То есть хотели 4 года дать, 4 года прокуратура запросила. Но в конце дали 4 года условно, потому что всем было понятно, что дело сфальсифицировано.
Здесь ровно та же самая технология, которая идет с самого верха МВД, как я понимаю. Очень просто: человек задерживается, а потом придумывают, что бы сделать. Но, обрати внимание, когда есть какие-то политические подтексты, обязательное какие-нибудь очень позорные придумывают, некрасивые дела – то наркотики, то педофилия, то какое-нибудь изнасилование, вымогательство, в данном случае еще и порнография. То есть очень мутное дело.
Е.Ройзман: Москвичи на положении крепостных, за которыми «большой брат» наблюдает
Мне, конечно, не хотелось бы, чтоб закрыли у них вот эту девчонку. Сейчас они работают. У них есть еще 2 администратора. У них задача – и отомстить, и удавить вот этот вот паблик. Но паблик эффективный. То есть там участвовала куча действующих сотрудников правоохранительных органов, у которых куча проблем, которым надо об этих проблемах говорить. Можно как угодно относиться к полиции, но там достаточно количество приличных людей.
И за них надо заступаться перед их начальством, потому что интересы рядовых полицейских и интересы их начальства – это совершенно разные интересы. И на самом деле, Воронцов занял очень важную и серьезную нишу. И не просто так люди, не боясь, показывают удостоверение и публично его поддерживают.
И. Воробьева
―
Да, это в первый раз. Я не помню, чтоб такое было.
Е. Ройзман
―
Слушай, на самом деле, действительно. Я надеюсь, что в конце концов какая-то справедливость восторжествует. Но мое мнение, что это дело фальсифицируется на наших глазах.
И. Воробьева
―
И главное, я не очень понимаю зачем. Ведь все же понимают, что это месть. Ну это же очевидно, что это месть. Почему не оставить в покое этот паблик, который и так-то читало… Ну кто там его читал? Ну ладно, окей, какое-то количество людей. Но сейчас-то все знают про этот паблик.
Е. Ройзман
―
Слушай, первое правило политической борьбы – дебилам главное не мешать. Кстати, потом к этому вернемся. Но, на самом деле, конечно, в этом деле ощущается очень много личного.
И. Воробьева
―
Давай к другой теме перейдем. Мы немножечко возвращаемся в тему коронавируса, а точнее, его последствий. Вот смотри, есть заявление премьер-министра Михаила Мишустина сегодняшнее, который попросил жителей России провести отпуск внутри страны, не выезжая за границу. Тут есть два варианта или вопроса. Означает ли это, что нам границу не откроют (или откроют еще нескоро)? Или это все-таки какая-то забота, что, типа, подождите, не торопитесь, давайте мы пока тут внутри страны, а потом уже будете привозить вирус снова?
Е. Ройзман
―
Я думаю, что здесь есть как политическая, так и экономическая подоплека. Я думаю, что в первую очередь сейчас постараются всеми силами загрузить курорты Крыма и в следующую очередь – Сочи. Но в первую очередь – именно Крыма, потому что там просто просело все. Там не засчет чего жить. И поэтому постараются загрузить свое. Естественно, создадут какие-то условия, что за границу будет ездить сложно. Но, обрати внимание, Турция сделала заявление, что начинают работать; Греция сделала заявление, что начинают работать, потому что они тоже с этого живут. И сейчас первым кому-то надо выскочить занять этот рынок.Поэтому я думаю, что здесь очень мощная составляющая экономическая присутствует. Ну и политический какой-то момент, потому что при сохранении сегодняшнего политического строя, при сохранении сегодняшнего тренда ну никуда не денутся, все равно через какое-то время будут закрывать границы, потому что этот строй сохранять при открытых границах и при таких коммуникациях, которые мы имеем сегодня, его долго сохранять невозможно. Ну это я так вижу просто как историк.
И. Воробьева
―
Подожди секундочку. То есть ты считаешь, что будут не открывать границы, а закрывать границы?
Е. Ройзман
―
Я думаю, что со временем при сохранении сегодняшней политической ситуации внутри страны границы постараются закрыть, въезд-выезд будет ограничен. Я так вижу ситуацию. И по моему пониманию, к этому потихонечку идет. Я вижу некоторый дрейф такой в сторону Северной Кореи. Понимаешь, существует логика событий. При несменяемом лидере должна сохраняться внутренняя такая стабильность. И в такой ситуации границы будет закрывать, по их пониманию, необходимо. Это логика событий, Ирин. Мы же взрослые.
И. Воробьева
―
Я не представляю себе. Я все понимаю, но я не представляю себе это.
Е. Ройзман
―
Послушай, нас слушают умные людей. Мы же взрослые, можем же называть вещи своими именами.
И. Воробьева
―
Можем, разумеется. Просто я не верю, что такое возможно сейчас в 2020-м, 21-м, 22-м году, правда.
Е. Ройзман
―
Одну секунду, а скажи, лет 20 назад ты бы поверила, что один президент будет 20 лет, что под него будет переписана Конституция? Подожди секунду, а в 2007-м году ты бы поверила, что будет рокировка вот такая? Ну вот представляешь, рокировка? Это же в голову бы никому не пришло.
И. Воробьева
―
Ты знаешь, в 2007-м году еще ладно. Меня-то больше всего поразила рокировка в обратную сторону. Ладно Медведев, мы еще как-то жили эти 4 года более-менее, но дальше получилось не очень. Ну да, если так рассматривать, то ну кто мог себе представить в прошлом году, что по Москве мы будем передвигаться с пропусками?
Е. Ройзман
―
Слушай, а представляешь, ситуация – Зюганов, лидер коммунистов России, в эфире «Царьграда» Путина называет «государем». Ну вот представляешь, что в голове вообще?
Е.Ройзман: 20 назад ты бы поверила, что один президент будет 20 лет, что под него будет переписана Конституция?
И. Воробьева
―
Нет, не представляю.
Е. Ройзман
―
Слушай, на самом деле, по-настоящему несколько человек – ну конечно в первую очередь Пелевин, ну и конечно невероятный Войнович в «2042». Ну это какое-то просто невероятное такое прозрение. Ну, у крупных писателей такое бывает.
И. Воробьева
―
Давай еще немного поговорим про Россию. Вот тут есть опрос, который сделал «Левада-Центр». И они спрашивали, видимо, у людей, считают ли они, что в России как-то можно отстоять свои права? Ты видел этот опрос?
Е. Ройзман
―
Видел. Там 34% сказали, что невозможно, да?
И. Воробьева
―
Да. Тут надо спросить: всего 34%? То есть это маленькая цифра, как ты считаешь, или все-таки это большая цифра?
Е. Ройзман
―
Ирин, а скажи мне, пожалуйста, тебе когда-нибудь задавали вопросы?
И. Воробьева
―
В социологических опросах?
Е. Ройзман
―
Да.
И. Воробьева
―
Слушай, я по-честному отказываюсь, потому что я журналист и не имею права участвовать в соцопросах.
Е. Ройзман
―
Ну послушай, а мне вот ни разу не задавали. Мне очень интересно.
И. Воробьева
―
Мне звонили несколько раз. Я просто отказываюсь. Ты просто подозреваешь, что они никого не опрашивают что ли, я не понимаю?
Е. Ройзман
―
Слушай, если честно, мне доподлинно известен способ воровства бюджетных денег через проведение фейковых опросов. Он мне просто известен. Я знаю, кто этим занимается, кто эти занимался, у кого это бизнес такой. И люди, которые дают эти деньги за определенные услуги, они знают, что никаких опросов проводиться не будет, что они дали эти деньги за определенные услуги. Ну, им в ответ расскажут какие-то цифры. Поэтому я всерьез к этому относиться зачастую не могу.И поэтому для меня было очень интересно вот это исследование агентства «Блумберг». А надо понимать вообще, что такое агентство «Блумберг» – это 20 000 работающих, агентству скоро 40 лет, одно из самых авторитетных в мире информационно-аналитических финансовых агентств, которым пользуются все крупные промышленные корпорации, все политические элиты и так далее.
И когда они у себя дали, что рейтинг доверия Путина составляет 27%, у нас здесь взвыли все. Причем первым откликнулось посольство России в США – потребовали извинений от частного агентства. Это удивительная история. Не на государственном уровне, а частного агентства. Потом выступили все СМИ. Потом возбудилась Государственная Дума.
И я хочу сказать, что да, рейтинг – это вещь серьезная для любого политика. Любой политик понимает, что такое рейтинг. Но есть одно из самых главных правил политической борьбы – если ты находишься в политической конфронтации, в конкурентной борьбе, ты не имеешь право показать, что тебе больно. Но самое главное другое – ты не должен показать, где тебе больно. Так вот они умудрились показать, что больно, что очень больно, что совсем больно, сказали «уя-уя» и еще показали, где больно.
И ты можешь себе хоть на секунду представить ситуацию, что какое-то наше агентство – допустим, «РБК» – публикует где-то у себя, что у Трампа что-то немножечко упало, и вдруг Конгресс выступает и говорят: «Дайте срочно опровержение. Дайте опровержение на камеру. Вы должны извиниться»? Ну дикость же. И здесь то же самое. Не заметили бы этого… «Блумберг» на английском языке публикуется. Не заметили бы, ну оно бы прошло, блогеры бы отметили где-то. Но то, что показали всему миру, что это самая болезненная ситуация для российской политической элиты, ну просто взяли и разделись перед всеми. Ну, удивительная история.
И. Воробьева
―
Но тут же еще же история в чем. Ведь «Блумберг» опубликовал этот график со ссылкой на ВЦИОМ, вообще-то, на секундочку. И там агентство написало, что рейтинг Путина снижался с усилением кризиса. А ВЦИОМ потом заявил, что позитивная оценка работы Путина составляет 61-63%, уровень доверия – 67% и так далее. А данные, которые якобы использовало агентство, отражает позицию только тех россиян, которые называют Путина одним из политиков, которым они доверяют. Ну то есть это просто разброс совершенно всех цифр и графиков. Так что «Блумберг» это же не просто так выдумал.Ну и опять же тут вопрос. Когда ты начал рассказывать про эту историю, ты говоришь: «Вот агентство “Блумберг” с такой репутацией многолетней». Почему мы можем доверять каким-то другим агентствам, не доверять той же «Леваде» или ВЦИОМу, или ФОМу? Почему нет? Или ты просто всем не доверяешь?
Е. Ройзман
―
Ирин, смотри, давай так. Я не доверяю ни одному агентству. Но реакция на заявление этого агентства показывает, что они попали в самую болевую точку, что это действительно беспокоит российские политические элиты и особенно Администрацию президента вплоть до потери лица. То есть до такой степени устроили истерику. Ну посольство России в США, МИД – это лицо страны. И вот когда лицо страны… Ну, короче, фу-фу-фу.
И. Воробьева
―
Короче, фу-фу-фу – отличная вообще реакция, Женя.
Е. Ройзман
―
Слушай, несколько маленьких приятных вещей скажу по приему.
И. Воробьева
―
Давай. Я как раз хотела тебя попросить про прием сказать.
Е. Ройзман
―
Да. Слушай, у нас приемы-то идут, на самом деле, просто их сложнее сейчас расписывать, потому что сразу распределяются. Но у нас очень приятная вещь произошла. Я рассказывал тогда на всю страну, это у нас в эфире прозвучало. И, в принципе, история началась с нашего эфира.У нас появились молодые дерзкие юристы, которые сидят в самом центре города в самом престижном офисе. Название время от времени меняют – «Ричмонд», «Оксфорд». Ну такие красивые названия. И размещают объявления, что занимаются обучением и предлагают работу. И к ним идет куча пенсионеров, люди, которые когда-то потеряли работу, которые хватаются за все.
И они говорят: «Мы вас сейчас научим играть на бирже». Люди говорят: «Дак у нас денег нет». Они говорят: «Да сейчас, подождите, сначала мы вам покажем». Начинают показывать и показывают, как выигрывается. А потом говорят: «Давайте мы поможем взять кредит». С кредита сразу откатывают 20-30% (ну, по-разному), а остальные деньги этим людям быстро проигрывают и еще загоняют в долги. Вплоть до того, что умудрялись отнимать квартиры.
Е.Ройзман: А почему их в Дагестан было не направить? Тот самолет, который направил в Штаты с этими аппаратами ИВЛ
И нашему юристу Саше Шумилову удалось там в одном случае вернуть квартиру. У нас было несколько человек, 3 таких обращения. Мы с тобой об этом несколько раз говорили вслух. И наконец-то 20-го апреля у нас включились ГУ МВД, у нас Следственный комитет возбудил уголовное дело. 36 потерпевших насчитали. Десятки миллионов рублей ущерб. И вот кто сейчас нас слышит, кто пострадал от мошенников, мне напишите куда-то в личку, я состыкую напрямую со следователем.
И. Воробьева
―
Давай еще раз. Вот от каких именно мошенников? Женя, не от всех мошенников. По каким именно историям или схемам? Еще раз скажи, пожалуйста.
Е. Ройзман
―
Это два пока названия – «Ричмонд» и «Оксфорд». Это одни и те же люди. Фирмы, которые находили людей, которые в поисках работы, и предлагали им играть на бирже, что они их сейчас обучат и научат играть на бирже и зарабатывать сумасшедшие деньги. Уговаривали брать кредиты, причем по-разному совершенно. Уговаривали брать кредиты, причем сразу же откат. С банками у них были договоренности. И потом эти деньги проигрывали и загоняли еще людей в долги.И вот все люди, которые пострадали от этих мошеннических схем, меня можете найти. Или Ирине написать, или мне хоть в Фейсбук, хоть в Твиттер, хоть в Инстаграм. Я состыкую со следователем напрямую.
И. Воробьева
―
Да, отлично, что все получилось. Давай еще, если есть какие-то истории с приема.
Е. Ройзман
―
Давай коротко еще. По детям СМА. У меня все заспамлено, огромное количество, забивают, просто перестаешь воспринимать. Поэтому когда касается детей, не пишите мне в ленту, кидайте в личку.Значит, сегодня мы разговаривали с Димой Муратовым. После эфира недельной давности Дима поговорил со всеми своими друзьями, там еще эфир прозвучал очень сильно, и пяти детям еще закрыли потребность на «Золгенсма». Это очень большие деньги. Но таких детей порядка 900. Поэтому ко всем просьба – судитесь со своими региональными минздравами, подавайте в суд на региональные минздравы. Ищите, если что, на сайте «Новой газеты». Юристы всегда помогут. Ирина, мы с тобой в прошлый раз озвучили этот сайт?
И. Воробьева
―
Не помню, чтобы озвучивали.
Е. Ройзман
―
Дети СМА.
И. Воробьева
―
Ты имеешь в виду Фонда?
Е. Ройзман
―
Да.
И. Воробьева
―
Да, есть Фонд, который так и называется – «Семьи СМА». Сайт очень простой: f-sma.ru. Ну, вы наберете если в Гугле «Дети СМА» или «Семьи СМА», сразу же увидите.
Е. Ройзман
―
Да. Дима попросил механизм: в первую очередь выходите в суды со своими минздравами. Решение вы получите позитивное. Эти суды выигрываются. С этим решением можно добиться для ребенка «Спинразы». «Спинраза» замедляет хотя бы и дает возможность для дальнейшего поиска как-то хоть ребенка поддержать.Дальше. Раньше всегда считали, что укол «Золгенсма» надо ставить до 2 лет. Сейчас четко ученые сказали, что его можно ставить до достижения 20 килограмм (это, как правило, до 3 и даже до 4 лет). То есть у нас еще время появилось. Не отчаивайтесь. Судитесь с региональными минздравами. «Новая газета» поможет, Фонд «Семьи СМА» помогут. После того, как будет решение на руках, можно помочь уже это решение осуществить. Не сдавайтесь. На самом деле, сейчас готовится закон о государственной помощи детям с редкими заболеваниями. Я надеюсь, что все дети со СМА туда попадут.
И. Воробьева
―
Я тоже очень надеюсь. Потому что Муратов как раз в нашем эфире рассказывал про этот закон. И еще раз я точно так же, как и Муратов, и Женя Ройзман, и все-все-все, кто требуют этого закона, я тоже требую, чтобы это было, потому что дети и взрослые с орфанными заболеваниями, то есть редкими, вообще в нашей стране в очень плохом и тяжелом положении. Это нужно, безусловно, немедленно исправлять. Женя, есть еще несколько минут. Я бы хотела тебя спросить про Дагестан.
Е. Ройзман
―
Слушай, на самом деле, ситуация чудовищная в Дагестане, как я понимаю.
И. Воробьева
―
Просто, знаешь, что меня вот удивило, честно говоря? Смотри, о том, что в Дагестане вспышка, что там огромное количество случаев и умерших, и заболевших, мы узнали, по факту, из-за того, что одному из дагестанских блогеров, журналистов Руслану Курбанову давал интервью глава местного Минздрава. И он как раз озвучил эти цифры внебольничной пневмонии. Мы бы никогда не узнали об этом.
Е. Ройзман
―
Ирин, на самом деле, я полагаю, я надеюсь, что это ход был непростой, что через это они просто вынесли. Это был сигнал SOS. Я думаю, что это совершенно осознанно было сделано. До этого за месяц появились письма дагестанских медиков. Здесь этим занимался известный травматолог Андрей Волна. Он у себя перепостил и говорит: «Люди, обратите внимание». А он серьезный очень врач с ледяной головой, который понимает, о чем говорит. Он говорит: «Обратите внимание, в Дагестане катастрофа, там полыхнет». Ну, конечно, на этом фоне туда направили военных, госпиталь на 200 коек.Но обрати внимание, что перед этим направили 15 военных самолетов, которые нахрен не нужны были в Италии, наших вирусологов военных, эпидемиологов и так далее; кучу самолетов Сербии, которые точно так же там были не нужны. А почему их в Дагестан было не направить? Тот самолет, который направил в Штаты с этими аппаратами ИВЛ, ну почему его в Дагестан было не направить? Ну ясно же было, что там беда.
И. Воробьева
―
Наверное, потому что глава Республики не запросил этого всего. Мы же видели выступление Александра Васильева. Он же рассказывал про цифры: «Да, есть вот столько смертей на столько заболевших». Ну вот же, пожалуйста.
Е. Ройзман
―
Смотри, я думаю, что в случае с Васильевым… Понимаешь, я к нему всегда хорошо относился.
И. Воробьева
―
Я тоже.
Е. Ройзман
―
Я с ним работал 4 года. И у меня всегда было ощущение, что это приличный человек. Я надеюсь, что я не обманывался в этом ощущении. Возможно, он оперировал теми цифрами, которые ему давали медики. Я не знаю. Но что видим, то видим.
И. Воробьева
―
Тут же еще одна была не то чтобы деталь, а такая скорее яркая открытка в истории с Дагестаном. Это когда, по-моему, чуть ли не на том же совещании с Владимиром Путиным, где все это обсуждалось, один из представителей Республики сказал, что вот, мол, люди просят вас, Владимир Владимирович, проведите, пожалуйста, голосование по поправкам, просто все просят и так далее. Конечно, это стало уже мемом. Но, слушай, неужели людям не стыдно говорить такие вещи? Ну правда. Знаешь, вот я когда думаю про Кавказ, все-таки мне казалось, что это стыдно должно быть.
Е. Ройзман
―
Ирин, на самом деле, надо понимать, что у всех холуев на лбу барометр, а на носу флюгер. Они ловят эти тренды. И все холуи всегда бегут впереди паровоза. Я не буду более жесткие вещи проговаривать. Это стыдная совершенно история, когда у тебя катастрофа, а ты вместо того, чтобы говорить, что на самом деле происходит, начинаешь делать вот такие вещи. Это нехорошо, это некрасиво.Но Дагестан – это еще очень небогатая республика. Там живут достойные, нормальные люди. Это очень небогатая республика. У них высокий уровень безработицы, у них куча сельского населения, которое живет на копейки. И конечно, все оно вот так вот сложилось. Но то, что страна не обратила на них внимание и гигантские ресурсы тратила на пиар, который не сработал, потому что, в общем-то, за руку поймали, что это примитивный совершенно пиар, и вместо того, чтобы помочь своим… Ну дикая ситуация.
И. Воробьева
―
Просто у нас много бедных регионов, да? Это ж не только Дагестан.
Е. Ройзман
―
У нас много бедных регионов. Причем это сразу обозначилось, когда людей высадили на карантин. И вдруг сразу стало понятно, что страна-то небогатая и люди небогатые, что сидеть 2 недели на карантине у людей нет возможности никакой – просто есть нечего будет.Кстати, вот этот кризис показал просто истинное положение вещей – и отношение власти к людям, и ресурсы страны. В общем-то, все показано. Вот в таких ситуациях и познается все.
И. Воробьева
―
Буквально пара минут до конца. Жень, есть какая-нибудь хорошая история? Правда, ну просто сил нет никаких уже.
Е. Ройзман
―
Слушай, ну это и так хорошая история то, что я тебе рассказал.
И. Воробьева
―
Окей, хорошо. Да, я понимаю, что хорошая история, что ты мне рассказал. Но все-таки вдруг у вас есть еще какая-нибудь хорошая история, правда. Но даже вот просто я смотрю по сообщениям – как-то все грустно-грустно и деваться некуда совершенно. Ну правда.
Е. Ройзман
―
На самом деле, ты же понимаешь, что бы ни было, все равно как-то все равно мы это переживем, все равно мы выстоим, все равно у нас появится дополнительный какой-то опыт, ясность взгляда, понимание ситуации. Все равно мы выйдем из этой ситуации. Выйдем и всей страной, и каждый из нас все равно как-то из этой ситуации выйдет.
И. Воробьева
―
Ну вот про ясность взглядов я бы, честно говоря, не очень рассчитывала, потому что, знаешь, соцсети открываешь и прямо за голову хватаешься. Ну очень тяжело читать. Кто-то в чипы верит, кто-то – еще во что-нибудь.
Е. Ройзман
―
Слушай, на самом деле, такие люди просто громкие. Большинство людей – все равно это думающие, нормальные совершенно люди. И надо понимать, что хороших людей гораздо больше, на самом деле.
И. Воробьева
―
Ну вот мы и подошли к финалу с этой самой фразой. Давай, полминуты у тебя есть, как всегда, по традиции.
Е. Ройзман
―
Смотрите, я еще раз проговорю, потому что мне приятно это говорить. Это весь мой жизненный опыт говорит о том, что, на самом деле, хороших людей гораздо больше, чем плохих. Нас много. Мы любим свою страну. И от нас зависит, как она будет выглядеть, какая будет наша страна. Поэтому я надеюсь, что эти времена пройдут. И в конце концов все равно все будет хорошо. Задача – не заболеть, не разориться, не заразить своих, как-то устоять на ногах и помогать всем, кому мы можем помогать. Давайте! Всем вам добра и удачи.
И. Воробьева
―
Спасибо. До встречи через неделю.