Сергей Николаевич - Попутчики - 2012-12-09

Д.БОРИСОВ: 23:05 в российской столице. Вы слушаете радио "Эхо Москвы". Меня зовут Дмитрий Борисов. Начинается программа "Попутчики". Вы знаете, друзья, сколько нужно времени, чтобы у радиоведущего с многолетним стажем пропали все, исчезли все рефлексы, все привычки. Сколько нужно, Александр?

А.ПЛЮЩЕВ: Да нисколько не нужно... Сразу...

Д.БОРИСОВ: Александр Плющев своим примером доказал, что всего недели достаточно, чтобы забыть, где, кто, зачем...

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, понимаешь, у меня за последние 4 часа это третий эфир. Я каждый раз сижу в новом месте. У меня уже всё путается.

Д.БОРИСОВ: Проблемы возникли у Александра с тем, чтобы найти студию, место, кресло, компьютер. Но мы всё нашли. Мы спасаем Александра Владимировича Плющева от всех...

А.ПЛЮЩЕВ: Напомнил отчество. Владимирович.

Д.БОРИСОВ: Этот час мы будем здесь с Александром не одни.

А.ПЛЮЩЕВ: Сергей Николаевич, главный редактор журнала "Сноб" у нас в эфире. Добрый вечер.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Здравствуйте.

А.ПЛЮЩЕВ: Добрый вечер. У нас ещё много всяких разных здесь печатных изданий, начиная от итогового журнала "Сноб" за этот год...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Коллекционный номер называется...

А.ПЛЮЩЕВ: И заканчивая громандным фолиантом, таким, под названием "Красная стрела".

Д.БОРИСОВ: Я знаю, ты решил избавиться от меня, Саша.

А.ПЛЮЩЕВ: Почему?

Д.БОРИСОВ: Ты принёс с собой этот талмуд для того, чтобы стукнуть мне по голове.

А.ПЛЮЩЕВ: Принёс его в студию? Потому что на станцию его принёс Сергей Николаевич.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да, со своим товаром пришёл.

А.ПЛЮЩЕВ: "Красная стрела" - это как раз к нашему поезду...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да, мне показалось, что меня позвали именно поэтому.

Д.БОРИСОВ: Более чем. Не только из-за "Красной стрелы", а конкретно из-за одного рассказа, который здесь опубликован на 170 странице. Я даже себе закладочку положил. Захар Прилепин "Попутчики".

А.ПЛЮЩЕВ: О. У нас, кстати, Прилепин не был в "Попутчиках", между прочим.

Д.БОРИСОВ: У нас сегодня программа имени Захара Прилепина. Нет, программа по рассказу Захара Прилепина.

А.ПЛЮЩЕВ: Так оно и будет.

Д.БОРИСОВ: Что за книжка? С чего вдруг вы решили? Причём здесь наш генеральный спонсор многие годы, компания "РЖД"?

А.ПЛЮЩЕВ: Наш железный спонсор.

С.НИКОЛАЕВИЧ: На самом деле это, такая, долгая история. Начать сначала?

А.ПЛЮЩЕВ: Хотите - с конца. Как вам удобнее, Сергей.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Финал этой истории вы уже видите. Это лежит перед вами эта книга, на которой красными буковками написано "Красная стрела". А на самом деле история началась 2 года назад, когда мы выпустили первую книгу, которую я имел честь представлять в этой же, кажется, студии. Называлась она "Всё о моём отце". Это был первый наш литературный проект, который, опять же, не есть начало всей этой истории, потому что литературные номера мы стали издавать с 2008 года, кстати, когда и началась ваша программа. Я посмотрел сегодня на сайте.

А.ПЛЮЩЕВ: Мы не помним с Борисовым, когда она началась...

Д.БОРИСОВ: Когда началась её третья реинкарнация.

А.ПЛЮЩЕВ: Я увидел какую-то знакомую дату. Там есть восьмёрка, которая, как известно, приносит всяческую удачу. Тогда начался проект "Сноб" и тогда же возникла идея выпускать литературные номера. Они выходят 2 раза в год - летом и зимой. Даже были придуманы названия - "Летний номер", "Пляжный номер" и "Снежный номер". Предполагалось, что люди берут с собой эти номера на пляж или в снега, я уж не знаю, куда, и читают, читают, читают. Как правило, такое, отпускное чтение. Но потом мне показалось, что эта задача какая-то элементарная и простая для наших замечательных литераторов и надо бы придумывать, как, знаете, в школе мы придумывали темы сочинений. Темой сочинений первого нашего тома было "Всё о моём отце". На самом деле оказалась совершенно душераздирающая история, потому что у всех с отцами связаны какие-то очень драматичные трагические истории. Спустя годы они как бы продолжают диалог с этими ушедшими отцами на страницах в начале журнала "Сноб", а потом и книги. Это был первый наш совместный опыт с издательством "АСТ". Потом был второй опыт, когда мне все говорили и толкали в бок: "Теперь это будет "Всё о моей матери", конечно". Но я устоял и решил и эта будет называться иначе книга. Называлась "Всё о НРЗБ". Как-то мы расширили немножко тематику. Книга вышла в апреле, опять же, по мотивам одного из номеров. А сейчас в декабре вышла книга "Красная стрела", потому что эта книга о путешествии, а точнее о том, что с вами во время этого путешествия может произойти. Этот самый разговор попутчиков по существу является сюжетом многих рассказов, эссе и повестей и так далее и так далее. Так что я полагаю, что отчасти поэтому я здесь появился.

А.ПЛЮЩЕВ: Чёрт, вот если, конечно, исходить из соображений формы, то следующей программы "Попутчики" не должно быть, конечно. Вот этим надо закрываться. Прямо на этом...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Фолиантом мы вас и прикроем. Я надеюсь, что всё-таки нет.

Д.БОРИСОВ: Нам надо было закрыться, Саша, в тот момент, когда мы лишились железного спонсора и переехали из вагона в эту студию. Произошло в истории программы.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я таких подробностей не знаю, но железный спонсор оказался достаточно щедр и широк. Эту книгу "Российские железные дороги" поддержали, ООО. Вот в результате вышла такая книжечка.

Д.БОРИСОВ: Состав авторов как вы подбирали? Это по принципу - ваши друзья сноб...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Конечно, друзья. Блат - великое дело. Естественно, начал со своих друзей литераторов, которых я знаю. Людмила Петрушевская, Татьяна Толстая, Захар Прилепин уже здесь упомянутый. Они все, я как бы с гордостью могу сказать, являются авторами журнала "Сноб", проекта "Сноб". Надо сказать, что я испытал абсолютный восторг и гордость и счастье, когда объявили итоги большой книги. Выяснилось, что все 3 автора победившие, включая Даниила Гранина, который не является, правда, автором этой книги, но специально писал для этого проекта и в частности участвовал и в книге "Всё о моём отце", и Александр Кабаков, и Женя Попов, и Марина Степнова все победили и все получили по своей большой книге, по своему миллиону, я так полагаю. И они все представлены в нашей книге "Красная стрела". Они все написали специально для нашего проекта. Так что в этом смысле "Сноб", мне кажется, угадывает тенденцию, делает правильные ставки вне зависимости от моих каких-то личных дружеских пристрастий.

А.ПЛЮЩЕВ: Это очень выглядит, как бы, не то чтобы странным, а, скажем так, может быть, противоречащим духу времени. Ведь дух времени, опять же, как мне кажется... Даже не дух, а бездуховность времени состоит в том, что как-то интерес к чтению, во всяком случае к бумажному чтению, падает катастрофически. Как говорят, во всяком случае, об этом. Как говорят продавцы книжных магазинов.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну да. Продавцы книжных магазинов стонут, как им и полагается. Но на самом деле мне кажется, что все эти предсказания, что книга умрёт, книги не будет. Я должен огорчить всех этих предсказателей. Они умрут раньше. Ничего подобного. Книга будет жить. Это высшее достижение человеческой мысли, и человеческих рук, и человеческой души - как угодно. Это в любом случае некое, такое, сакральное произведение. которое в каком-то виде будет существовать. Другое дело, что меняется индустрия, меняется подход к книжному производству. Когда я спускаюсь в метро, вижу людей, сидящих вместе с ридерами и читающих. Всё равно человек читающий остаётся человеком читающим. Это, может быть, лучшее, что можно сегодня сказать об этом человеке. Поэтому то, что касается бумажной книги - да, возможны разные варианты модификации, развития сюжета, потому что может быть, когда нибудь мы придём к тому, что книги станут, как, знаете, виниловые пластинки нашей юности и детства. Они ведь продаются сейчас в книжных магазинах.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть.

С.НИКОЛАЕВИЧ: И слушают, на старых грюндиках ставят эти иглы...

А.ПЛЮЩЕВ: И новые продаются теперь.

С.НИКОЛАЕВИЧ: И новые печатаются.

А.ПЛЮЩЕВ: И пластинки, и проигрыватели.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Так что, видите, все предрекали смерть винилу, а он каким-то образом странным возродился. Естественно, это уже не та индустрия, которая была в 60-е годы. Но между тем.

А.ПЛЮЩЕВ: Зато это перестало быть ширпотребом.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да. В этом есть какая-то уникальность, в этом есть какая-то единственность. И в книге. Вы знаете, я сейчас зашёл в Дом книги. Грех жаловаться. Лежат эти горы "Красной стрелы", а я всё-таки люблю где она одна и кто-то один устремляется за ней, хватает эту книгу, бежит прижимая к груди. Потому что вот это зрелище...

А.ПЛЮЩЕВ: Я почему засмеялся? Потому что прижимать такое, бежать - это опасно просто для здоровья.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Очень приятно. Книга должна быть большой, должна быть тяжёлой.

А.ПЛЮЩЕВ: Безусловно.

С.НИКОЛАЕВИЧ: В ней должно быть много всего.

А.ПЛЮЩЕВ: Если человек хрупкий, может перевесить и упасть.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Она не предназначена. В метро читайте ридер. На самом деле мне тут... Я разговаривал с Николаем Цискаридзе, нашим замечательным танцовщиком и он мне сказал: "Ты знаешь, я стал меньше читать". Я говорю: "А чего?". Говорит: "Я перестал ездить в метро. В машине меня укачивает. Я не могу читать в машине. А раньше читал в метро". Да, конечно. Для метро, наверное, идеальный формат - это ридер. Но дома для камина, для торшера... Книжка лучше.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжая эту тему. Вы не ощущаете никакого спада интереса к литературе? Нет ощущения того, что это какой-то замкнутый мирок, где свои для своих. Не только литераторы для литераторов. Там понятно, есть свой мир. Это безусловно. Тут даже обсуждать нечего. А что есть какой-то небольшой круг... Небольшой - понятно, что не сотни. Может быть, тысячи, может быть, десятки тысяч читателей. И есть писатели.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я думал об этом и говорил об этом...

А.ПЛЮЩЕВ: Давайте ещё поговорим.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Давайте ещё немножко поговорим. Дело в том, что вообще наш темпоритм нынешний меняется. Из человека читающего, как бы, способного воспринять длинный текст, погрузиться в книгу мы всё больше становимся людьми кликающими. Мы находим там чего-то, какую-то картинку, мы кликаем, мы смотрим, мы читаем и получаем эту информацию. Мы читаем Твиттер, где всё, так, компактно. Более того, мы не только хотим кликать, мы хотим общаться. Мы думаем, что вот мы чего-то набрали, кому-то чего-то послали, нам на это что-то кто-то ответил. Это есть некая модель нового сосуществования, существования в этой сети или, я там не знаю... Мне кажется, что всё это грандиозная иллюзия, это огромный развод населения. Потому что в какой-то момент ты понимаешь, что это в общем эрзац, это некая фальш. Эта некая призрачность этого существования в сети оборачивается, может быть, какими-то депрессиями, каким-то одиночеством, я не знаю, чем. Но в общем и целом это всё равно некая мнимая жизнь. А подлинная жизнь - это когда ты можешь погрузиться в текст, когда ты оказываешься наедине с автором, с большим автором, когда ты слышишь это царственное слово и ты понимаешь, что что-то в твоей жизни меняется реально.

А.ПЛЮЩЕВ: И это говорит главный редактор журнала "Сноб", который существует не только на бумаге. И я бы даже сказал, не столько на бумаге...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да. Но на самом деле...

А.ПЛЮЩЕВ: Сколько в интернете.

С.НИКОЛАЕВИЧ: И тут вы абсолютно правы в том смысле, что я-то отвечаю за бумагу. Потому что проект "Сноб" - это нечто большее, чем только бумажная версия. Это и задумывалось как интернет-издание, как интернет-проект. И есть сайт "Сноб", и есть клуб "Сноб", есть журнал "Сноб". Поэтому в этом смысле была попытка найти какие-то новые коммуникации с миром.

Д.БОРИСОВ: Одно же не исключает другого.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Абсолютно не исключает другого.

Д.БОРИСОВ: Читая великого автора можно потом спокойно зайти в интернет и обсудить. Люди же хотят обратной связи. Вот в чём...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Конечно. Но всё-таки для того чтобы прочитать этого великого автора, мне кажется, удобнее, сподручнее прочитать его в книге и прочитать в том формате, для которого он был предназначен, нежели кликая бесконечно, и переходя с одной ветки на другую и заодно что-то обсуждая. Короче, наша жизнь становится быстрее, она становится суетнее...

А.ПЛЮЩЕВ: Мне кажется, у вас с редакцией, собственно, snob.ru должен быть какой-то внутренний конфликт, с таким мировоззрением.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну, слушайте, я отвечаю за бумагу, я отвечаю за книги. Как сказать? Это всё-таки внутреннее убеждение, что книга не умрёт. Слово останется слово и оно будет востребовано, оно должно быть услышано. Будут искаться какие-то новые формы. Книга останется.

Д.БОРИСОВ: Я напомню нашим слушателям, что мы, как всегда, работаем с обратной связью. SMS нам сюда в студию можете сбрасывать на московский номер +7-985-970-45-45. Кроме того, посмотреть на то, что происходит с книгой "Красная стрела" здесь за кадром, вы можете посмотреть на сайте echo.msk.ru в интернете. Кликайте там Сетевизор и смотрите трансляцию прямо из нашей студии. Вот. Знаете, здесь какие вопросы стали приходить мне в Твиттер, когда я написал, что вы будете у нас в гостях? На кого вы рассчитываете бумажной версией "Сноба"? Даже сейчас не о книге речь, а журнале. Когда выставляете ценник, какая рекомендуемая цена сейчас стоит на "Снобе"? Никакой не стоит.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Там, наверное, на пакете стояло...

А.ПЛЮЩЕВ: Мы пакет содрали...

Д.БОРИСОВ: Вы помните наверняка её?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Она варьируется на самом деле. Где-то там было 180-160. Честно говоря, я даже не очень это дело фиксирую, потому что в разных местах он продаётся по-разному...

Д.БОРИСОВ: Это адекватная цена?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я полагаю, что это ответственность нашего маркетинга и наших сетей, и так далее, и так далее. Продавать журнал сейчас страшно дорого. Просто та система распространения, которая существует, предполагает, что ты должен отдать всё и даже ещё заплатить за это. Поэтому в результате этого ручного производства, а журнал действительно один из немногих российских изданий, к которому можно отнести это словосочетание "handmade". Получается он дороговатый. Испытываю ли я по этому поводу какое-то смятение? Ну, конечно, например, книга "Всё о моём отце", как и "Красная стрела" идёт в разряде дорогих книг. Она стоит в магазине больше тысячи рублей. Но то, что эти книги оказались в списке самых продаваемых книг прошлого года говорит о том, что есть деньги у населения и есть интерес к этим книгам.

Д.БОРИСОВ: Кроме того, позволяет отсечь какой-то, может быть, ненужный вам...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Может быть, есть всё-таки какое-то количество людей, читателей, которые бы с интересом прочитали, но не в состоянии заплатить. Да, при этом мы испытываем некоторое чувство, я не знаю, неловкости. С другой стороны, можно зайти на сайт "Сноб" и прочитать эти вещи, может быть, в каком-то другом формате. Повторяю, мы в данном случае не есть монополисты этих цен. Эта цена складывается из очень многих факторов.

А.ПЛЮЩЕВ: Раз уж о коммерции зашла речь... Поскольку есть вопрос от нашего слушателя Сержа Труманян. Я его и задам. "Какого соотношение продаж "Сноба" в двух столицах остальных наших городах?" Это с намёком на то, что вы, такая, столичная штучка, я так понимаю.

С.НИКОЛАЕВИЧ: В общем, конечно же, даже я вам больше скажу. Проект задумывался как, такая, некая интернациональная штучка, как международная штучка. Недаром возник тогда же термин "глобальный русский". Потому что одной из главных идей, концепций этого издания заключалось в том, чтобы объединить ту русскоязычную публику, тех глобальных русских, которые живут в разных частях мира, вместе. В конце концов, единственное, что их может объединить - это русский язык и русская культура. Поэтому изначально это издание было задумано как международное. Естественно, у нас в разных регионах есть и подписчики, есть и какая-то продажа. Но главенствует, естественно, Москва, Петербург, Екатеринбург... Надо сказать, что в Сибири он совсем неплохо продаётся, значит есть аудитория для этого. Нью-Йорк, Лондон. Вот наша география, скажем так.

А.ПЛЮЩЕВ: Когда Дима спрашивал здесь про то, как отбирались авторы для книжки, я тоже подумал, что вот то, что касается журнала, я его часто вижу на автомобильной заправке, где я заправляюсь. Он стоит там, всё. я когда смотрю на обложку, вижу фамилии - здесь написано на первой странице, кто участвует, кто пишет и так далее. У меня создаётся впечатление, что страшно узок круг этих людей. И что далеки они от народа - это безусловно. Это даже, как бы, не обсуждается совершенно.

С.НИКОЛАЕВИЧ: А вы близки?

А.ПЛЮЩЕВ: А вы знаете, если вы задаёте этот вопрос... Чувствую себя ближе к народу в этом смысле. Не смотря на то, что я на такой автозаправке с самым дорогим бензином.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну вот.

А.ПЛЮЩЕВ: Она же не элитная, в конце концов. У нас нет элитных заправок. Может, я чего-то не знаю? Но если задаёте этот вопрос, я отвечу серьёзно. Мне кажется, что, наверное, у части нашего народонаселения (и я, признаться, к ней отношусь с пониманием, я бы так сказал) та самая так называемая элита вызывает, может быть, некоторое раздражение. Я не скажу, что у меня вызывает раздражение. Но я с пониманием отношусь к этому чувству. Я, с вашего позволения, расскажу эмоцию, а вы её прокомментируйте. Эмоция такая. Я когда смотрю, отличный журнал, прекрасная полиграфия, замечательная...

Д.БОРИСОВ: Саша его даже зачем-то взвесил.

С.НИКОЛАЕВИЧ: И снова начал листать.

А.ПЛЮЩЕВ: И люди такие хорошие, такие все правильные, такие, прямо и всё такое... Прямо аж противно. Вот правда. Ей богу...

Д.БОРИСОВ: Ты слишком близок к народу, Саша. Слишком.

А.ПЛЮЩЕВ: Раздражает. Не знаю. Не могу даже выразить, что. Нет у меня такого выражения. Прямо... Прямо что? Есть несколько слишком. Для меня это... Для, может быть, человека, который какой-то... Чересчур рафинирован. Это рафинированное издание. Есть ли у вас комментарии на это? Окей, вы работаете для рафинированной публики. Так и скажите. Или для какой-то элиты, для какой-то прослойки. Не важно. Меня это удовлетворит в любом случае.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, мне часто задают вопрос. Я всё-таки довольно давно в отрасли. Я посчитал. Уже почти 30 лет. Мне всегда задают один и тот же вопрос: "Для кого вы делаете свой журнал?" "А для кого вы делали журнал "Домовой"?"

А.ПЛЮЩЕВ: Я прошу прощения...

Д.БОРИСОВ: "Советский театр"?

С.НИКОЛАЕВИЧ: "Советский театр", да.

Д.БОРИСОВ: Вам было, наверное, проще отвечать на этот вопрос.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да в общем и целом я всегда отвечал одинаково. Я не могу сказать, что я делаю журнал для себя. Самый однозначный и просто вариант ответа. Но всё-таки я делаю то, что мне интересно. Я привлекаю тех людей, которые мне интересны. Я рассчитываю на то, что есть люди, которым интересно то, что я делаю. И без этой убеждённости и без этой уверенности нет смысла заниматься, мне кажется, журналистикой. Если ты начинаешь выяснять портрет твоего читателя, очень ли он рафинированный или это девушка 25 лет, какие доходы у этой девушки. Куча людей, которые умеют прекрасно этим заниматься, выстраивать какие-то схемы, рисовать этого гипотетического читателя и получать за это деньги. Я делаю продукт, за который мне не стыдно, который мне хочется предложить вам. И мне кажется, что если некое усилие вы сделаете и, может быть, слово "Сноб", или та полиграфия, которая там есть вас не сильно отпугнёт, то может быть, вы даже получите удовольствие. В конце концов, любой журнал, любое издание - это прежде всего развлечение и удовольствие. Я надеюсь, что это удовольствие вы получаете.

Д.БОРИСОВ: Не знаю, как для Саши. На мой взгляд журнал "Сноб" гораздо более понятный и приятный журнал, чем тот, который вы редактировали до него. Потому что, если я не путаю, вы же были редактором "Citizen K"?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да.

Д.БОРИСОВ: Это вот это издание, когда оно появилось?..

С.НИКОЛАЕВИЧ: Оно было прекрасно...

Д.БОРИСОВ: Оно было прекрасным, но вообще непонятным. Для кого? Зачем?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я не для того пришёл, чтобы рассказывать историю "Citizen K", который благополучно закрылся и помер. И царство ему небесное.

Д.БОРИСОВ: В конце концов, у нас главный герой вы, а не...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, что касается "Citizen K", первый номер, который мы сделали с Земфирой на обложке, который лежал диск "Спасибо", который покрыл все тиражи и все рекорды продаж глянцевого издания в этой стране. Хотя бы ради этого имело смысл сделать "Citizen K". Количество всего, что я прочитал по этому поводу (а в общем я никогда не читаю, но мне, так сказать)...

Д.БОРИСОВ: Рассказывалось...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да-да-да. Я даже как-то, знаете, весело и радостно мне было на душе у бойца от такого хорошего её письмеца. Потому что я понял, что публика реагирует, публика недоумевает, публика негодует. Собственно говоря, это же правильные эмоции. И главное, что публика готова за это платить. "Citizen K" был очень успешным коммерческим проектом издательского дома "Коммерсантъ".

Д.БОРИСОВ: Почему же закрылся?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Потому что поменялась концепция. Даже я могу сказать ещё более нагло. Я ушёл и всё закрылось, соответственно. Закончилась эта история. Она закончилась ещё потому, что это совпало с кризисом, это совпало с кризисом внутри, мне кажется, самого издательского дома. И та команда, которая была собрана, и которая была заточена под проект НРЗБ а НРЗБ - это грандиозный совершенно стилист, я не знаю, такой, мифотворец, создатель этого журнала "Citizen K". Фактически от этой концепции ведь ничего не осталось. Это очень опасно - когда ты берёшь название и делаешь какой-то свой, такой, кустарный продукт и ты пытаешься его под этим названием его продавать. Что-то подобное очень уважаемые мной коллеги из издательского дома "Коммерсантъ" пытались сделать. Мне думается, это большая была ошибка. В результате всё закончилось тем, чем закончилось. Я ответил на ваш вопрос?

Д.БОРИСОВ: Да. Я пытаюсь вспомнить те несколько номеров, которые я листал "Citizen K". Ты сейчас листал "Сноб" с, таким, недоумевающим видом. Я помню, даже пытался вникать, у меня не получалось. Наверное...

А.ПЛЮЩЕВ: Усилий недостаточно сделал над собой.

Д.БОРИСОВ: Но первый номер я даже купил.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вот видите? Всё-таки же вы его купили. Вы знаете, да, может не попасть журнал, может не попасть настроение, я не знаю, образ жизни может как-то не совпадать. Это очень интимная на самом деле история - твоё взаимоотношение с той или иной печатной продукцией. Поэтому не исключено, что это был журнал не для вас. Но по визуальной истории, по той концентрации какой-то странной, такой, негламурной красоты, который был в лучших номерах, скажем, "Citizen K". К нему мы имели мало отношения, потому что это был синтецированный материал. Я думаю, ничего подобного в российской глянцевой периодике нет. Я вам вполне ответственно отвечаю.

Д.БОРИСОВ: Когда смотришь вашу биографию, складывается ощущение, что вы такой профессиональный главный редактор, которому в принципе всё равно абсолютно, во главе какого журнала стоять, потому что насколько разный тот же "Сноб", аудитория "Сноба" и какого-нибудь, там, "Madame Figaro", "Elle". Как можно быть главным редактором сначала "Elle", потом?..

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я не был главным редактором журнала "Elle".

Д.БОРИСОВ: Хорошо. Работать, скажем так. Работать в журнале "Elle" и после этого уходить в журнал "Сноб" с небольшим перерывом. Это же разные миры вообще на мой взгляд.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Это же безумно интересно, Дима. Нельзя сидеть всё время в одном мире, в одной маленькой комнатке, или в одном издании всю жизнь. Я на самом деле восхищаюсь людьми, которые в состоянии по 40-50 лет заниматься одним и тем же. Но это моя какая-то органика, потому что если вы ещё проследите мою трудовую биографию, то там фигурирует и журнал "Огонёк", и издательский дом "Коммерсантъ", так сказать, первого созыва, и журнал "Домовой", и то глянцевое десятилетие, скажем так, нулевых, в котором фигурировал безусловно журнал "Elle" и "Madame Figaro". "Citizen K" - как бы, завершение этой истории. Мне было интересно этим заниматься. Не потому что мне всё равно, что возглавлять, или мне всё равно, какой делать журнал. Вовсе нет. Я умею делать то, что я умею. Просто есть разные форматы, в которых я делаю более или менее одно и то же.

А.ПЛЮЩЕВ: Расскажите о своих принципах как начальника. Нам всегда интересно изучать главных редакторов. Одного мы каждый день практически изучаем...

Д.БОРИСОВ: Саша любит их тестировать...

С.НИКОЛАЕВИЧ: У вас даже есть какой-то специальный тест?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет. Не тест в смысле набора вопросов. Я как пользователь...

Д.БОРИСОВ: Приходит раз в некоторое количество времени. Очень регулярно. Я работаю на "Эхо Москвы" с 2001, если я не ошибаюсь, года... Ну, 11 лет.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Боже мой. Сколько же вам лет?

Д.БОРИСОВ: Я хорошо сохранился...

А.ПЛЮЩЕВ: Сразу из детского сада.

Д.БОРИСОВ: Да. Практически. За те 11 лет, что я работаю на "Эхо Москвы", я наблюдал как Саша проверял главных редакторов в русском "Newsweek", в "Лента.ру". Он всё время приходил Алексею Алексеевичу Венедиктову и говорил: "Алексей Алексеевич, хочу проверить, как там другие главные редакторы работают. Пойду-ка я схожу вон туда, потом пойду-ка я схожу..." Поэтому он спрашивает не просто так. Как работается под вашим руководством?

А.ПЛЮЩЕВ: Я, знаете, не сремлюсь в журнал "Сноб", прямо скажем. Я пока ещё не сделал достаточно усилий...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Для того, чтобы постигнуть его глубину и красоту?

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ладно... Про Леди Гагу вы мне уже рассказывали. На неё хватило. Что вас интересует? Как я строю свои отношения?..

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Какой вы? Вы хороший главный редактор? Начальник?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Не знаю. Наверное, надо спрашивать об этом моих подчинённых немногочисленных. Вы знаете, что? Есть несколько принципов, которые для меня, вот такие, сущностные. Первое - это то, что касается текста, который ты получаешь в руки. Он должен быть живым, он должен пульсировать, он состоялся. Или он не состоялся и об этом надо прямо и честно сказать в глаза автору. Я говорю о больших, конечно, текстах, а не каких-то мелких историях. Поэтому, может быть, меня так и затянула литература, захотелось заниматься литературой, что я понимал,что можно ждать от того автора, другого автора, как можно собрать их вместе, чтобы это был некий квартет, квинтет, я не знаю, хор. Чтобы эти голоса не мешали друг другу, скажем так. Поэтому в этом смысле какой-то инстинкт и какой-то, скажем смело, вкус, наверное есть - в собирании этих очень разных индивидуальностей порой очень трудно сосуществующих вместе в, такой, реальной земной жизни. Это первое. Я человек, в общем, скажем так, визуальный. Для меня очень важно... Это десятилетия, проведённые в изданиях, о которых шла речь, приучили меня к тому, что журнал - просто текст - сейчас не может работать, что всё-таки нужно придумать ему какую-то обёртку, придумать ему какой-то формат, который может заинтересовать современного читателя, уже много чего наглядевшего, много чего увидевшего. Поэтому выбор фотографий, подбор фотографий, выбор фотографов для меня, скажем так, не менее важен, чем выбор автора. Если вы посмотрите внимательно всё-таки книгу "Красная стрела", то вы обратите внимание, что она состоит фактически из 3 частей. Есть первая часть - это портреты, снятые нашим замечательным фотографом Данилом Головкиным. Мы снимали наших писателей. Может быть, они впервые благодаря "Снобу" почувствовали себя звёздами. Это были гримёры, это были визажисты, это были стилисты, это была масса всякого света, которая позволяла красиво их снять...

А.ПЛЮЩЕВ: В это время как раз да....

С.НИКОЛАЕВИЧ: Свет... Вторая часть - это, естественно, книжная часть, это тексты. И есть ещё дополнительно история, снятая Антоном Ланге. У него удивительная история. 3 года он провёл на железных дорогах. "РЖД" выделила ему поезд и он ездил по необъятной нашей... Хихикаете...

А.ПЛЮЩЕВ: Я сразу себе представляю, что этот поезд никто не мог остановить, потом найти и так далее...

С.НИКОЛАЕВИЧ: У вас есть опыт?..

Д.БОРИСОВ: Нам выделяли только вагон.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ему выделили не вагон. Ему выделили поезд. Это принципиально. Да, поезд-призрак, который мотался по всей нашей необъятной родине. И много-много красоты он снял. Более того, сделал альбом. Это огромное, как этот стол, произведение неподъёмное совершенно. Но оно существует в качестве какого-то корпоративного подарка начальников начальнику. А фактически этих фотографий никто не видел. Где-то в журналах он иногда их печатал. Поэтому я его попросил сделать такой фотоочерк этой его поездки по России по железным дорогам. То есть фактически книга состоит... Иллюстративный её ряд... Почему она довольно дорогая? Потому что это всё стоит денег, скажем так. Возвращаемся к теме принципов. Должен быть на тактильном уровне некий продукт, который ты держишь, который тебе приятно листать, в который ты хочешь погрузиться. К моей печали, вы погрузиться не хотите, вам это кажется слишком сложным...

А.ПЛЮЩЕВ: Ещё не конец эфира.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ещё не конец эфира. Вдруг это произойдёт и вы захотите это сделать. Это будет счастье. В общем и целом на этих принципах, принципах красоты смысла я и стараюсь строить свою работу.

А.ПЛЮЩЕВ: Здорово. Вы сказали, что нужно сказать автору в лицо, что текст его не состоялся и так далее. Вообще, вы с авторами со своими, там, с журналистами, с кем работаете. Легко ли вы расстаётесь, если возникает такая необходимость у вас как у менеджера? Вообще, происходит ли это? Может, у вас не увольняют никого?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, как-то я был освобождён от этой печальной и трудной миссии - объяснять кому-то...

А.ПЛЮЩЕВ: Вы делегировали полномочия? В этом смысле?

С.НИКОЛАЕВИЧ: В этом смысле как-то так было заведено, что есть руководитель проекта и как-то он брал на себя эту печальную миссию - объяснять, почему тот или иной человек не подходит. Но если это случалось со мной, я имею в виду когда мне приходилось это делать, естественно, какая-то формула существует. Очень важно не обидеть человека, очень важно не делать ему больно. Писательский труд, журналистский труд - это, такой, одинокий, сложный и нервный труд. Поэтому лишние какие-то эмоции с объяснениями, что ты, там, нам не подходишь, потому что ты такой-то... Ну, наверное, можно уже выработать какие-то формулы более приемлемые, которые бы не обижали, не унижали. Это очень важно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ещё об этом же вопрос. Вы сказали, опять же... К этому, что... Надо сказать, что текст не состоялся и так далее. А как быть с книжкой? Вы и писателям тоже говорите: "Дорогой Захар, текст твой как-то не вышел".

С.НИКОЛАЕВИЧ: Было. Причём, были какие-то люди, которые мне были бесконечно дороги. Я понимал, что ты страшно рискуешь, если ты ему начнёшь объяснять, почему твой текст не подходит. А это надо сделать, потому что я хочу продолжать сотрудничество, потому что я понимаю, как мне важен этот литератор и этот писатель, помимо всех человеческих отношений. И вы знаете, чем литератор профессиональнее, тем он скорее понимает задачу, понимает свой просчёт, понимает, что от него требуется. Или он соглашается со мной и отказывается от своего текста, или садится и пишет новый. Такие случаи бывали.

А.ПЛЮЩЕВ: Ещё о принципах. Вспомнили... Я назвал имя "Захар" и вспомнил фамилию "Прилепин". Это же была история не так давно с его статьёй, статьёй Захара Прилепина, которую многие назвали антисемитской. Помните?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Нет. Не помню. Я не читал её.

А.ПЛЮЩЕВ: Здорово. Тогда и спрашивать не о чем.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Правда, я не знаю, что он написал. Можете рассказать?

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо. Я не буду даже это рассказывать. Просто переформулирую вопрос следующим образом. Имеют ли для вас значение значения взгляды, возможно, сильно отличающиеся, скажем, от общепринятых или от общепринятых в обществе и в той части общества, для которой ваш журнал? Имеют ли для вас взгляды автора публичные какое-то значение, когда вы его берёте к себе в книгу ли, в журнал и так далее.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Знаете, я, начиная с первого литературного номера, регулярно публикую Эдуарда Лимоново, которого я считаю бесконечно талантливым писателем. Один из самых талантливых писателей, живущих сейчас вместе с нами. Разумеется, взгляды я его не разделяю. Тексты, которые припахивают каким-то экстремизмом или какими-то призывами к чему-то, я не печатаю. Но мы договорились с Эдуардом, что он пишет для журнала. И пишет он замечательно, пишет потрясающие тексты. Поэтому для меня литератор Лимонов гораздо важнее необольшевика или как он там себя ещё называет. Более того, сейчас вышла прекрасная книга, биография Эммануэля Каррера, который написал о Лимонове. Эта стала книга абсолютно бестселлером. Она, кстати, продаётся, уже переведена на русский язык. Где очень много объясняется вообще в природе творчества. Потому что кому-то достаточно ясной поляны или, я не знаю, НРЗБ, и сидеть, и строчить и писать шедевры. А кому-то надо прожевать эту жизнь, чтобы насыщать ею творчество. И мне думается, что Лимонов - это именно тот вариант, когда сидеть в углу и писать мемуары не получается. Надо действовать. Надо одевать эти, я не знаю, какие-то стиль милитари, одевать эти кожаные какие-то одежды, устремляться на площадь и прочее, прочее. Но в результате после всего этого он садится и пишет. И пишет совершенно, такие, кровоточащие тексты. Вполне возможно, что без этого он не может. Мы знаем, в общем, историю русской литературы. Мы знаем, как складывались судьбы этих писателей. Поэтому мне кажется, что это надо уметь отделять. Естественно, если в самом творчестве, если в самих произведениях есть вещи неприемлемые и невозможные для тебя как для редактора, как для человека, безусловно, эти вещи нельзя пропускать.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть вы смотрите на продукт, нежели на производителя. Извините, что так утрирую, опускаю прямо на грешную землю все возвышенные вещи, о которых вы только что говорили.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Продукт мне, конечно, важнее. Я имею дело с продуктом, а автор... Безусловно, для меня важны и отношения с автором. Нет, одинаково важно. Но если я знаю, что это грандиозные тексты, я приложу максимум усилий для того, чтобы этот текст увидел свет...

Д.БОРИСОВ: Бывают у вас разногласия с Николаем Узковым, который является руководителем?..

С.НИКОЛАЕВИЧ: Естественно, да. Конечно. Я не могу сказать, что прямо разногласия...

Д.БОРИСОВ: Когда он хочет, чтобы кого-нибудь публиковал "Сноб", а вы говорите "нет"...

А.ПЛЮЩЕВ: Или наоборот - он не хочет...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, мы работаем с Колей уже год и, в общем, таких ситуаций не было. Мы как-то всё-таки договариваемся.

А.ПЛЮЩЕВ: Наших слушателей тоже интересует продукт, а точнее - деньги за него полученные. Я смотрю просто вопросы, которые приходят... Я напомню, ещё есть возможность задать вопрос через SMS +7-985-970-45-45 или через Твиттер, там у нас есть аккаунт vyzvon. Так вот, они так или иначе все касаются денег, потому что, конечно, многих интересует вопрос, там, можно ли на этом разбогатеть. Я условно говоря. Александр Оленин спрашивает: "Журнал и сам проект "Сноб" окупается? И что больше - журнал в печати или в сети". Меня даже больше интересует не этот вопрос. Я добавлю к нему ещё один. Знает ли главный редактор об этих делах или это, там, это рекламная служба, генеральный директор?..

С.НИКОЛАЕВИЧ: Нет, безусловно, мы...

Д.БОРИСОВ: Ксения Собчак...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ксения Собчак - она одна из наших авторов и даже она как-то обозначена...

Д.БОРИСОВ: Директор по спецпроектам.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Директор по спецпроектам.

Д.БОРИСОВ: Посмотрел специально.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да. Естественно, это имя, которое привлекает толпы и миллионы, так что этой возможностью мы очень дорожим. А что касается коммерческой стороны этой истории, действительно она сложна. Не имеется в виду, что она запутана, но она довольно сложная, потому что мы знаем, что успешные проекты глянцевые - это, в основном, синтецированные проекты, это то, что называется "лейблы", то, что уже состоявшиеся бренды - "Walk", "Esquire", "GQ" и так далее, и так далее, имеющие огромный, так сказать, международный охват, имеющие огромную индустрию в виде большого издательского дома, скажем, как "Herst" или НРЗБ и так далее, и так далее... Они устроены совсем иначе. Если проваливается один, его поддерживают, потому что есть суперприбыльный где-то другой проект и прочее. Один журнал, один проект в стране, которая так ориентирована на лейблы и на бренды, выжить довольно сложно. Но мы выживаем. И если вы посмотрите на тот номер, который у вас в руках, там много рекламы. Эта реклама стоит довольно дорого и это есть очень существенная часть нашего бюджета. Мы на это, в общем, живём. Естественно, есть и поддержка НРЗБ, и этот проект, который патронирует, скажем так, Михаил Прохоров. Поэтому естественно, какое-то время эта поддержка действует. Но в целом цель наша всё-таки выйти на самоокупаемость и даже на некоторую прибыль, чтобы это издание и вообще весь этот проект был бизнес-проектом на самом деле, а не некой, такой, странной, может быть, на чей-то взгляд причудой. Поэтому мы к этому последовательно идём.

А.ПЛЮЩЕВ: Надеюсь, на ваш вопрос, Александр, был дан ответ. +7-985-970-45-45.

Д.БОРИСОВ: Тут Саша не даст соврать. Я перед эфиром спросил, существует ли подписка на "Сноб". Вообще, на издания такого рода бывает ли подписка. Тут наши слушатели пишут... Например, в частности из Волгограда пришла SMS, что "Хотел подписаться на ваш журнал, но почему-то мне в Волгограде отказали. Подписка действует только в определённых городах?"

А.ПЛЮЩЕВ: Видимо, почта отказала.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Наверное, почта отказала. Действительно, у нас очень сложно с доставкой журнала по России. Но, может быть, имеет смысл вашему слушателю обратиться непосредственно в редакцию. Может быть, мы смогли бы ему помочь.

Д.БОРИСОВ: Или просто на сайт.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да, или на сайт. Как угодно.

А.ПЛЮЩЕВ: Очень не хочу, чтобы мой вопрос сейчас был интерпретирован как опять об аудитории целевой. Тем не менее. Журнал издаётся в стране, где подавляющее большинство тех людей, которые выбирают власть соответственно и влияют на её развитие таким образом, или делают вид, что выбирают власть... Ну, не важно. Мы понимаем, о чём я говорю. Они совсем другого рода. Я даже не для кого вы делаете... Понятно, что вы уже ответили на этот вопрос. Но каково работать в такой среде, можно сказать, недружественной. Вы несколько раз сказали, что я не хочу прилагать усилия... Я ещё относительно дружественный к вам. Среда, очевидно, для подобного рода изданий недружественная. Объясню, может быть, на маленьком примере, который не относится напрямую к изданию, а... Вы же наверняка много раз бываете за границей, наверняка в каком-нибудь Нью-Йорке. Вы просто видели, что там чудаков, в смысле людей одетых чудаковато, гораздо больше, чем у нас. Я постоянно когда выезжаю, я слышу от моих соотечественников, что у нас в Нижневартовске, или человек прошёл ровно 15 метров, после чего ему быстро объяснили, что так ходить не надо здесь. Понятно, что эта среда для подобного рода изданий и людей-потребителей прежде всего она, такая, вражественная, она недружественная.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, я вообще с вами не согласен.

А.ПЛЮЩЕВ: Давайте, да. Давайте поспорим.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Давайте спорить. Дело в том, что когда я сделал... Когда мы сделали проект "Всё о моём отце", такое количество голосов, на которые мы не рассчитывали. Они откликнулись...

А.ПЛЮЩЕВ: Голосов в смысле?..

С.НИКОЛАЕВИЧ: Людей, историй... Потому что был брошен клич: "Рассказывайте о своих отцах". Это было на сайте. По тому, как продавалась эта книга. Мне показалось, что представление о проекте "Сноб" как о чём-то очень элитарном, очень рафинированном и даже в каком-то смысле враждебном вот этому самому нашему окружению - оно превратно, оно неправильно. Я убеждён в том, что люди способны оценить и класс литературы, и искренность стремлений, и качество продукта. Та враждебность, о которой вы говорите - я её на себе не ощущаю. В большей степени я ещё ощутил, когда выпустил журнал "Citizen K" с Земфирой на обложке. А когда выходят эти книги, когда ты получаешь эти отзывы, когда ты читаешь эти письма, что "Я стал иначе относиться к своим родителям, я пошёл и поговорил с папой после того, как прочитал вашу книжку". И какие-то трогательные там слова и благодарность. Я понимаю, что ничего подобного. Нет никакой враждебности. Есть люди, которые хотят любить, хотят заботиться о своих близких, которым не хватает подлинности какой-то. Почему мы говорили в начале о том, что вот эта вся мнимая жизнь в интернете? Потому что это фейк, как говорится. Ничего в этом подлинного нет. Есть тепло людей, есть душа, есть глаза напротив. И ты можешь какую-то энергию почерпнуть и почувствовать. И когда ты получаешь в руки журнал, издание, книгу, в котором всё это как-то сосредоточено, в котором говорят лучшие писатели этой страны, рассказывают о себе или придумывают какие-то истории... Почему же на это не отозваться? Почему к этому не подключиться? Почему мы так зажаты и так раздражаемся на это слово "Сноб" и на всё, что с этим связано? Расслабьтесь...

Д.БОРИСОВ: А ваши дети, ваши сыновья читают "Сноб"?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну, читают. Знаете, я не тот папа, который будет подсовывать эти самые: "Вот, почитай хороший журнал". Но, соответственно, девушка моего старшего сына говорит: "Я каждый раз покупаю "Сноб"". "Зачем ты покупаешь? Я тебе его подарю" - "Но надо же поддержать коммерцию, чтобы там где-то наш эти самые 120-150 или 200 рублей"... Каюсь, не знаю, сколько они за это платят. Но как-то пошли в копилку.

А.ПЛЮЩЕВ: Здорово. Даже как-то...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Скажите же что-нибудь...

А.ПЛЮЩЕВ: Я знаете ещё о чём хотел поговорить всю дорогу? Ведь... Просто мы всё время возвращаемся к этому - к тому, что, там, название, там, раздражает, не раздражает...

Д.БОРИСОВ: Это тебя раздражает. Мы уже поняли.

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо. "Сноб" так или иначе всё-таки он об... Или вместе с определённой прослойкой общества. Всё равно, так или иначе. Назовём её очень условно, чтобы просто было нам удобно, элитой. Можем так назвать?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Не знаю, можно ли так назвать - "элитой". Я не ощущаю себя никакой элитой. Лично я.

А.ПЛЮЩЕВ: Почему же? А интеллектуальная - разве нет?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну какая-то там... Мой опыт, моё образование, моё прошлое, наверное, тянет на то, чтобы называться...

А.ПЛЮЩЕВ: Вообще, без всяких... Даже без того, что вы назвали...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Какого-то клейма.

А.ПЛЮЩЕВ: Там, назвали вкусом, туда-сюда. Таких специалистов, как вы, правда, по пальцам, наверное. Ну не много же. Рынок весь известен. Ну правда ведь? Поэтому можем вполне назвать элитой. Договорились о терминах. А теперь: как бы вы охарактеризовали нашу элиту, частью которой, вы, наверное, тоже являетесь?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Во-первых элита элите рознь на самом деле...

А.ПЛЮЩЕВ: Та, которую охватывает...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Я считаю, что Людмила Стефановна Петрушевская - это элита. В тех терминах. Если бы мне хотелось принадлежать к какому-то кругу, то, безусловно, это круг тех авторов, которые представлены в этой книге. Вообще, есть ещё такой термин как "русская интеллигенция". Она так была много раз ошельмована, но мне нравится этот термин. А слово "элита" - оно сразу предполагает что-то, такое...

А.ПЛЮЩЕВ: Олигархическое...

Д.БОРИСОВ: Да и не только. И чиновничество.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Да. Или чиновничество какое-то. Тоже говорят: "Это элита страны". Можно включить, там я не знаю, "Ты не поверишь" - это тоже элита на НТВ. Или кто? Или люди, которые устраивают все эти балы и корпоративы. Это тоже элита? Я не принадлежу к этой элите. Я это очень твёрдо знаю. Поэтому там никогда почти не бываю.

Д.БОРИСОВ: А нет ощущения, что эта интеллектуальная элита, о которой мы говорим, что её всё меньше, что её мало сейчас. Или её наоборот в последнее время становится всё больше?

С.НИКОЛАЕВИЧ: На самом деле много молодых людей... Я не знаю, я довольно часто уезжаю на субботу, воскресенье на дачу... А тут я из-за вас, из-за программы "Попутчики" остался в Москве и решил как-то пройтись, погулять. Слушайте, какая потрясающая всюду жизнь. Сколько молодых прекрасных лиц, там, я не знаю, в музее у Свиблово. Это мультимедиа...

Д.БОРИСОВ: Вы по хорошим местам ходите...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Там, я знаю, Кирилл Серебренников делает вот этот на "Винзаводе" великолепный этот проект "Платформа"...

Д.БОРИСОВ: Все откуда-то берутся.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Они все берутся. И это совсем уже другого качества люди. Я там называю какие-то... Абсолютно устоявшаяся репутация. Есть совсем юные молодые новые очень красивые люди, для которых предназначен этот город, предназначен этот журнал, которым ужасно хочется как-то понравиться. Но не бежать за ними, а чтобы им было интересно с тобой. Мне думается, что этот слой, я не знаю, может быть, очень тонкий. Может быть, и ничего себе - достаточно, такой, представительный, который есть и он совсем не становится тоньше, меньше как-то скареднее...

Д.БОРИСОВ: Может быть, дело в том, что другие слои становятся толще.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Может быть. Не знаю. Во всяком случае, я ощущаю, что среда, как бы, сложилась вокруг проекта. Она лояльна, она дружественна. Читатель этот есть. Публика эта есть. Зрители у этих спектаклей, у этих фильмов, у этих выставок есть. И для них очень интересно работать.

А.ПЛЮЩЕВ: Политическая ситуация на вас лично и на журнал как-то влияет? Далеко, опять же, за примером ходить не надо. Один из фактически ведущих деятелей оппозиции у вас там одним из директоров работает, как мы выяснили. Ну, в смысле Ксению Собчак я имею в виду.

С.НИКОЛАЕВИЧ: А она - оппозиция?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну как? Координационный совет оппозиции она... Нет? По-моему, избрана.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы спрашиваете, влияет ли это на нашу жизнь?

А.ПЛЮЩЕВ: Я не о Собчак конкретно, о вообще ситуации в стране. Потому что говорят, что гайки закручивают. Не только говорят. Мне-то кажется это очевидным. Может, вам - нет. Отлично. У нас есть 5 минут, чтобы это выяснить. 4 даже.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, ну конечно, взаимоотношения с властью - это особая тема. Если ты живёшь в этой стране, делать вид, что ты эту власть не замечаешь или... Наверное, это неправильно. Другое дело, что, конечно, какой-то диалог надо уметь выстраивать. И отношения эти надо уметь тоже строить. Поэтому мне думается, что та оппозиция, которая занята проектом - это не безусловно исповедующего либеральные ценности, но в некотором роде это некоторая, такая, оппозиционная, такая, фронда, которая с самого начала была заявлена. Она присутствует. И ничто, и никто этому не мешает. Будем честны. Может быть, это потому, что это, такое, всё маленькое компактное незаметное. Может быть, потому что, как вы говорите, среда достаточно враждебная и можно это, наверное, не замечать. Но по крайней мере на своей работе никакого давления или какого-то прессинга я не почувствовал. Всё, о чём мы хотели, мы писали. Было интервью с Инной Ходорковской. Был великолепный материал с Романовой. В общем, эти материалы периодически публикуются на наших страницах...

А.ПЛЮЩЕВ: Вы уже упоминали и Лимонова, в конце концов.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Печатается Лимонов. И чего? Чего вы хотите ещё? Какую ещё, такую, оппозицию?.. Даже, как видите, у нас... И не знал, что это так громко объявлено. Ксения Собчак берёт интервью очень острое с Ксенией Соколовой. Вместе этот дуэт сохраняется нашего издания. Поэтому... Знаете, как говорится, постучим по дереву, постучим по этому деревянному столу, но повторяю, что слухи о том, что эти гайки закручиваются и не сегодня-завтра вы это почувствуете... Ну, когда почувствуем, мы прибежим сюда к вам в вашу программу, будем это рассказывать. Пока мне рассказать об этом нечего.

А.ПЛЮЩЕВ: Тогда не в нашу. Это в новости. У нас новости есть.

Д.БОРИСОВ: Дмитрий спрашивает через Твиттер вас. "У вас не было желания эмигрировать?"

С.НИКОЛАЕВИЧ: Никогда. Мне тут интересно. А зачем? И что там делать? Я очень хорошо знаю людей, которые там живут. Я знаю Европу хорошо. И знаю, как на самом деле, какие мы там чужие и ненужные. И вот это ощущение ненужности и чуждости тебя преследует там всё время, какими бы иллюзиями ты себя ни окружал. Поэтому мне думается, что это какой-то не очень правильный путь. Это уж какой-то край, или какие-то уж такие обстоятельства, что ничего не возможно.

А.ПЛЮЩЕВ: А я всё о своём. В последнюю минуту даже всё о своём. Вы бы хотели, чтобы журнал "Сноб" выходил миллионными тиражами?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Вы знаете, не нужно. Миллионам, наверное, не нужно. Каждый занимает свою нишу...

А.ПЛЮЩЕВ: То есть нишевое издание?

С.НИКОЛАЕВИЧ: Как говорят французы, знаете, "Мой стакан мал, но я пью из своего стакана".

Д.БОРИСОВ: Но "Paris Match" какой-нибудь выходит...

С.НИКОЛАЕВИЧ: Ну, "Paris Match", во-первых, уже и не выходит...

Д.БОРИСОВ: В плане, выходил...

А.ПЛЮЩЕВ: Довыходился.

Д.БОРИСОВ: "Paris Match" в расцвете - это просто тотальный. Это, такой, огонёк советского времени.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Конечно, это был великий журнал. Но и он как-то сдулся на самом деле, потому что тот еженедельник роскошный с жизнью звёзд, с потрясающими политическими репортажами из всяких горячих точек и так далее. Этот формат действительно себя изжил. Всё гораздо проще и быстрее получить в интернете. Шанс есть только на то, что сделано руками. На handmade. Это может выжить. Я, по крайней мере, на это очень надеюсь.

А.ПЛЮЩЕВ: Сергей Николаевич, главный редактор журнала "Сноб" был сегодня с нами...

Д.БОРИСОВ: Специалист по handmade-изданиям.

А.ПЛЮЩЕВ: В программе "Попутчики". Спасибо большое, что остались на эти выходные, не поехали на дачу из-за нас.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Мне было очень интересно.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо.

С.НИКОЛАЕВИЧ: Спасибо вам.

Д.БОРИСОВ: Дмитрий Борисов, Александр Плющев в следующее воскресенье будем здесь. Пока всем.