Максим Кучеренко, Владимир Ткаченко - Попутчики - 2012-01-29

А.ПЛЮЩЕВ: Московское время 23 часа 7 минут, добрый вечер, вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы», в прямом эфире программа «Попутчики». Здесь с вами Александр Плющев. Сегодня я в смысле ведущих в одиночестве. Дмитрий Борисов и Татьяна Фельгенгауэр сегодня отсутствуют. Пользуясь случаем, передаю им привет. Вообще хорошая программа стала выходить у нас, в прошлый раз одна Татьяна Фельгенгауэр, в этот раз один я, значит, в следующий раз один Дима Борисов будет с кем-нибудь. Интересный формат образовывается на радио «Эхо Москвы», программа, передающаяся из рук в руки, как переходящий красный вымпел. Сегодня вместе со мной в нашем теперь уже виртуальном поезде, который ходит вокруг стола в студии радио «Эхо Москвы», по кругу, как детская железная дорога, его, конечно же, показывает компания Сетевизор, можно смотреть на нашем сайте и благодаря этому увидеть Владимира Ткаченко или Максима Кучеренко, оба они присутствуют в нашей студии. Это группа «Ундервуд», добрый вечер.

В.ТКАЧЕНКО: Добрый.

М.КУЧЕРЕНКО: Приветствуем вас, друзья.

А.ПЛЮЩЕВ: Поскольку мы едем на политической радиостанции, глупо вообще не спросить вас об отношении ко всему тому, что происходит в последнее время. Но это можно сделать чуть позже. Сначала я хотел спросить – вы сами-то ходите куда-нибудь в последнее время, на митинги, шмитинги, «Белая полоса», «Белая лента», сегодня вот был автопробег по Садовому кольцу. Пробегали где-нибудь?

М.КУЧЕРЕНКО: Я долго формулировал для себя ситуацию. Все-таки с появлением митингов-шмитингов у каждого уважающего себя человека должна быть какая-то своя формула происходящего.

А.ПЛЮЩЕВ: Безусловно.

М.КУЧЕРЕНКО: Я определил, что, конечно, политический консерватизм – это прекрасно и хорошо, это влияет на становление каких-то внутренних процессов. Вот уже пришло время политического полиморфизма, когда должны подрастать другие грибы в нашем лесу. Поэтому я сходил один раз, посмотрел, я любопытный, мне очень было посмотреть интересно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты куда ходил?

М.КУЧЕРЕНКО: На второй, на площади Сахарова. У меня значок вот есть даже по этому поводу. Я увидел стихию, настоящую, живую, и это мне понравилось.

А.ПЛЮЩЕВ: Я сколько раз уже встречаюсь с вами в эфире, и мы многократно здесь, в этой студии, еще не переделанной, старой, встречались. Я не могу отделаться от мысли, что ты, Макс, все время подшучиваешь немного, с некой иронией всегда говоришь. И сейчас я тоже в этом ответе, во всяком случае, в начале его, уловил иронию. У меня было полное впечатление, что ты добавишь в конце, может быть, это было частью замысла, или ирония, не добавлять этого, но что ты добавишь в конце – и этого мне достаточно, в принципе, больше я никуда не пойду.

М.КУЧЕРЕНКО: Пойду, я тут пообещал товарищам, что посещу 4 числа.

А.ПЛЮЩЕВ: А, шествие.

М.КУЧЕРЕНКО: Да, я пойду. Действительно, есть доля осторожности у нас. Я не знаю, Владимир Борисович, все-таки мы с Володей очень похожи по нашей энергетике социальной. И вот таких пружин, выбрасывающих нас в эту проблематику, наверно, нет. Вот пружин именно, вот таких (неразб.) патронов.

А.ПЛЮЩЕВ: Володя, о пружинах или еще о чем-нибудь.

В.ТКАЧЕНКО: Плохо, когда в кровати пружины в матрасе, когда они лопаются, это плохо. Что касается пружин сдерживающих или пружин политических внутри конкретного индивидуума… я согласен с тем, что сказал Максим по поводу полиморфизма. Мне кажется, полиморфизм – это хорошо. Давайте поговорим о чем-нибудь более прекрасном. Я не люблю говорить о политике, правда. Мне очень жалко, что нет достойной, разумной альтернативы на сегодняшний момент понятно, чему. Мне очень приятно, что много людей неравнодушных, и это доказал и первый, и второй митинг. Я думаю, что 4 февраля будет то же самое. То, что много неравнодушных – это хорошо.

А.ПЛЮШЕВ: Это не столько даже о политике, сколько о нас. Я просто помню, как-то была история с вашей песней «Это судьба», насколько я помню. Там очередные какие-то несогласные, я не помню, кто, сделали на нее такой клип-агитку то ли с призывом выходить, я уже не помню, то ли… и вы были этим возмущены, выступали против этого как-то.

В.ТКАЧЕНКО: Нам пришлось заявление сделать, которое мы в Интернете разместили. Этого было достаточно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да, по-моему, клип убрали. Сейчас, вот если вас попросят выступать, например, там же после шествия будет митинг, митинг-концерт бывает. В прошлый раз «Несчастный случай» выступал, например, еще кто-то пел. Вы как, пойдете выступать?

М.КУЧЕРЕНКО: Я просто не очень представляю, как это происходит технически.

А.ПЛЮЩЕВ: «Покуситесь на президента» у вас есть прекрасная песня, подходящая, мне кажется, для митинга.

М.КУЧЕРЕНКО: Говорят, что она нравится Путину. Мы когда-то запускали на радиостанцию, как раз было в канун выборов, тогда еще была такая не очень (неразб.) ситуация, и тогда был вот элемент политического азарта, будет Путин, не будет Путин, что случится дальше со страной. Гельман якобы показал эту песню президенту, во всяком случае, нам так рассказал наш продюсер тогдашний Олег Нестеров, и он со свойственной политическому лидеру, который вникает во все, скрупулезностью вроде бы глядел на то, что выходит в качестве политической рекламы. И вроде бы он улыбнулся тогда. Ну, улыбнулся, многие улыбаются, у нас много девушек улыбается на концертах и на других песнях. А ты зовешь, ты приглашаешь музыкантов, что ли, туда? Или как?

А.ПЛЮЩЕВ: Не знаю, я могу, наверно, посодействовать, я не в курсе. Ты меня застал врасплох этим вопросом, который прозвучал посередине твоего ответа ровно. В конце концов, ничего невозможного нет, мне кажется, но не я продюсировал участие группы «Несчастный случай» на прошлом митинге точно, это был не я. В принципе, почему нет. Но вам не поступало предложений подобных?

М.КУЧЕРЕНКО: Нет, предложений не поступало.

А.ПЛЮЩЕВ: С каким-то ты сожалением сказал. Хочешь 4 февраля на морозе пару песен…

М.КУЧЕРЕНКО: Разве я выразил сожаление? По-моему, я очень нейтрально сказал. Слушайте, ну выступают люди, выступают музыканты на митинге или не выступают, мне кажется, это личное дело каждого. И плюс какие-то знакомства, связи, и то, что человек чувствует, хочется ему это делать или не хочется. Я думаю, что и Леша Кортнев, и этот человек, как его, Вася обломов, я думаю, что они совершенно из искренних, честных и чистых своих личных побуждений выходили и там пели, на митинге.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да, я просто спрашивал о вашем личном отношении, не более того, не о них. У нас есть возможность у них спросить. Я думаю, мы как-нибудь это сделаем.

М.КУЧЕРЕНКО: Тебе хотелось узнать наше личное отношение к этому? Ты никогда не узнаешь об этом.

А.ПЛЮЩЕВ: Личное отношение к выступлениям на митингах вообще и вашим потенциальным в частности. Ну, о’кей, не хотите говорить – не надо, это же у нас все свободно. Вы даже можете задать тему. О чем вы хотели бы поговорить?

М.КУЧЕРЕНКО: Я считаю, что у нас нет песни, которая могла бы прозвучать на митинге, нет такой песни. Потому что та песня, которую ты привел в пример, она немножко не об этом, она не митинговая совершенно и у нее подтекст совершенно другой. Песня «Это судьба», которую использовали несогласные, это пять лет назад, она тоже не совсем об этом. Вот «Шла Саша по шоссе» кортневская, она вот об этом, прямо такая социальная, с хорошим социальным подтекстом, она и ироничная, и злободневная, немножечко злая. Она очень красивая песня.

А.ПЛЮЩЕВ: Два наблюдения. Наблюдение первое – их сначала не заставишь говорить о митингах, потом не остановишь. Наблюдение второе, это то, что они в курсе всего, они в курсе того, какую именно песню пел Кортнев на митинге. М.КУЧЕРЕНКО: Конечно, мы в курсе. Во-первых, мы с Лешей давно знаем друг друга и трепетно любим. Во-вторых, конечно, мы периодически следим за тем, что мы делаем. Поэтому, естественно, мы знаем, кто что пел.

В.ТКАЧЕНКО: Когда мы выпиваем с Кортневым, мы обычно разговариваем и делимся новостями. А выпиваем мы… слава богу, раз в три месяца как-то на рюмку заскакиваем, и это большая радость.

А.ПЛЮШЕВ: Типа: «А ты что пел на митинге-то? Что ты нашел из своих закромов? Есть у тебя чего спеть на митинге?» «А я про Сашу». «А, ну конечно, это самая митинговая у тебя песня». Ну, я моделирую примерно ваш диалог. Несколько олдовое получилось моделирование. А мы, между прочим, в эфире, смс +7-985-970-45-45, можно задавать свои вопросы группе «Ундервуд». Твиттер аккаунт vyzvon для той же самой цели существует, у нас заведен, вы можете воспользоваться им, чтобы совершенно бесплатно отправить вопрос или выразить какое-нибудь мнение, если считаете это нужным. У нас в гостях группа «Ундервуд». Ну что, раз о политике вам надоело, не буду спрашивать, о чем вы хотите поговорить, потому что уже спрашивал. Тогда давайте поговорим о музыке, о вашей творческой деятельности. Самая интересная всегда для наших гостей тема, самый интересный для них топик обсуждения. Сейчас вы приступаете или приступили к записи нового альбома?

М.КУЧЕРЕНКО: У нас завершилась работа, мы сдали альбом, который был выпушен в мае минувшего года…

А.ПЛЮЩЕВ: 2011, это мы знаем все.

М.КУЧЕРЕНКО: Наверно, хороший был альбом, потому что задают вопросы – когда вы приступите, когда вы в студию, когда то, се, ну, что обычно задают, когда новый альбом. Ну, вот только записали, вложили в это достаточно много душевных сил, потому что нам нужно было сделать какой-то очень завершенный с точки зрения популярной музыкальности, поп-музыки, альбом, и не терять свою стилистику и свою веру эстетическую. Мы это сделали, задача выполнена, она по энергетике была очень такая, вот потрудились уж потрудились. Мы отдохнули, и сейчас мы…

В.ТКАЧЕНКО: Отдохнули уж отдохнули.

А.ПЛЮЩЕВ: По энергетике хорошо отдохнули?

М.КУЧЕРЕНКО: И сейчас у нас есть намерение, во всяком случае, рассмотреть эти вопросы. А песни у нас есть, конечно, мы с удовольствием будем их писать еще. Хотя удовольствие в творчестве, когда много лет проходит… странное слово «удовольствие».

А.ПЛЮЩЕВ: Расскажи об этом подробнее.

М.КУЧЕРЕНКО: Он как психотерапевт стал работать. Я же помню Плющева нулевых годов, он был менее интервентен, как говорят в психотерапии практической.

А.ПЛЮЩЕВ: Теперь тебе виднее, ты специалист. Ты знаешь, ты только что рассказал о том, что… смотри, ты сегодня колоссальную работу проводишь вот здесь, в эфире, потому что в одной фразе, вообще в одном предложении фактически ты заметил о том, как изменился ты и как изменился я. Все в одном предложении. Если ты оставляешь за собой право меняться, отчего же и другим не измениться? Давай в этих изменившихся условиях и продолжим.

М.КУЧЕРЕНКО: Безусловно. Мне кажется, очень радостная, светлая тема. Мне нравится, что ты похудел. Ты приобрел какую-то такую форму молодого борца.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо, но не обо мне сегодняшняя программа, к сожалению.

М.КУЧЕРЕНКО: Ничего страшного, сейчас закончим. Я боялся, что ты станешь Уинстоном Черчиллем…

А.ПЛЮЩЕВ: А я еще успею. Я понял, что это никогда не поздно.

М.КУЧЕРЕНКО: В тебе жив борец.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо. Итак, Макс, расскажи, это реально интересно, о том, как… я сегодня ехал и слушал радио, там обсуждали про группу «Garbadge». Вы любите группу «Garbadge»?

В.ТКАЧЕНКО: Мы хорошо к ней относимся.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, условно. Я знаю только одну песню, извините, которую мы все знаем благодаря кинематографу. И там эксперт, который нам всем известен и которого мы любим гораздо больше, чем группу «Garbadge», Соня Соколова, говорила о том, что у инди-групп вообще, это так она сказала, вообще есть проблема выгорания, и то, что, когда людям становится под 30 и за 30, у них наступает творческий кризис какой-то такой. Она, конечно, более складно говорила, чем я, но смысл такой. И, когда ты сегодня об этом заговорил, я моментально вспомнил, и мне очень интересно развить эту тему.

М.КУЧЕРЕНКО: Выгорание обозначено во многих профессиях, не только в творческих, музыкальных. Например, существует выгорание хирургов. Например, у работников прочих социальных профессий, например, у волонтеров, которые работают в хосписах. То есть, работа с каким-то социальными энергиями другими. Если ты выходишь на концерт, там находится 500 человек, и ты это делаешь 60 раз в год, то, безусловно, ты делаешь это… но с этой работой сталкивается не так уж много людей, и в этом есть специфика, которая названа выгоранием. Есть, конечно, да, есть. Но мы же все смотрели фильм «Высоцкий», да?

А.ПЛЮЩЕВ: Я не смотрел.

М.КУЧЕРЕНКО: Не смотрели, да, ребята? Я смотрел этот фильм. Там о человеке, который, по сути, прекрасно выглядел, но сгорал внутри. Эта оболочка, она подтверждена еще вот этим резиновыми историями про лицо, которое якобы гримировалось. Я что хочу сказать? Это очень интересно, это показатель определенного градуса, который есть в тебе как в творческом человеке. Вот мы с Володей приехали в город Ижевск, мы сели с ним, нас угостили прекрасным ижевским самогоном, почитали друг другу новые стихи, и меня это восстановило. Просто как айфон новенький, в розеточку воткнутый, через 20 минут я почувствовал какую-то энергетику. Здесь мы имеем, конечно, еще определенный механизм восстановления, и мы радуемся, что у нас есть не только музыка, но еще и поэзия.

А.ПЛЮЩЕВ: Это очень здорово. Говоря об Ижевске, тут с Володей пока ждали тебя немножко, он рассказал много удивительных вещей об Ижевске, которые мы привыкли слышать, может быть, о Перми. Ижевск не был славен, до сих пор, во всяком случае, в массовом сознании, в моем тоже, я его часть. Расскажите о ваших впечатлениях тамошних, это крайне интересно, мне показалось.

В.ТКАЧЕНКО: Ижевск – удивительный город. Мы раньше думали, что там живут только оружейники, и это оказалось большой ошибкой. Там живут красивые люди, некоторые из них являются депутатами местные. Там есть президент Удмуртии, он ездит на машине, мы видели, как ездит эта машина, все на нее оглядываются. Там очень солнечно. Там живет очень веселый человек, который по образованию своему является художником. Он закончил Суриковское училище, нынче он депутат. Фамилия у него Касимов, он достаточно веселый человек. Я так понимаю, в компании, в которой он находился, они изобрели такое понятие, как почетный удмурт. Всего 7 человек носит из не-удмуртов, потому что Михаил Тимофеевич Калашников не в счет, поскольку он как бы житель Удмуртии, гражданин Удмуртии. 7 не-удмуртов носят название почетных удмуртов. Они присудили эти звания людям, которые уже давным-давно почили, некоторые люди живы, некоторые почили совсем недавно, среди почивших недавно, представлены в этом списке и Стив Джобс, и Дмитрий Пригов. Они в Ижевске устроили такие филиалы могил…

М.КУЧЕРЕНКО: Мемориалы такие.

В.ТКАЧЕНКО: Филиалы-мемориалы могил. Мы были на филиале могилы Стива Джобса вчера, и даже зашли на филиал могилы Пригова, который, кстати, сегодня должен был быть освящен батюшкой местным ижевским.

М.КУЧЕРЕНКО: Потому что это родник.

В.ТКАЧЕНКО: (неразб.)

А.ПЛЮЩЕВ: То есть, нормальный родник, который…

В.ТКАЧЕНКО: Который объявлен мемориалом с согласия муниципального руководства. Кроме того, поскольку мы все знаем, что Пермь является нынешней провозглашенной культурной столицей России, а Ижевск находится рядом, и Ижевску очень хочется тоже быть поближе ко всем культурным течениям, которые происходят в Перми. Было сказано, что Ижевск налаживает, наладил уже горизонтальные связи с пермским культурологическим сообществом. И эти связи действуют и плодоносят. Нам показалось, что было бы хорошо, если бы были еще вертикальные связи.

М.КУЧЕРЕНКО: Мы даже проделали автомобильный путь, следуя из Перми, где играли концерт, в Ижевск, вернее, в поселок, который находится рядом, в 60 километрах, играли там летний концерт. Там находится посередине город Фоткинск, родина Петра Ильича Чайковского. Мы ехали, слушали группу «Гражданская оборона», потом сказали – о, здесь Чайковский. Выключили. Посетили музей, вдохновились, сели, опять нажали кнопку и дальше до Ижевска слушали группу «Гражданская оборона».

В.ТКАЧЕНКО: Есть такая мечта, когда мы поедем в Омск на гастроли, слушать балет «Спящая красавица».

А.ПЛЮЩЕВ: По кругу причем. Потрясающе интересные вещи об Ижевске. Ты еще упоминал о том, что даже есть хипстеры. Просто принято считать, что они все сконцентрированы в Москве. Даже такая наша замечательная еще одна культурная столица, как Санкт-Петербург, вроде бы избавлена от этой скверны. Но оказалось, что зараза распространяется.

В.ТКАЧЕНКО: Очень хипстерские, они прямо следят за собой. Я посмотрел на… я в своей жизни не был ни на одной дискотеке. Гордиться этим смысла нет, но тем не менее. Да, такие есть. Я видел, как в клубе вот эти молодые люди, они словно сошли с обложек глянцевых столичных журналов. Знаете вот эти лица, которые на последних страницах, когда папарацци такие, с большими фотоаппаратами со вспышками их фотографируют, и у них лица такие довольные, но слегка удивленные. Вчера полон клуб вот этой молодежи, они прямо такие зажигалки-зажигалки, молодцы.

М.КУЧЕРЕНКО: Они, кажется, очень привязаны к определенным атрибутам. В частности, их атрибут известный – это настоящий английский, ну, сегодняшний английский панк, лондонский панк. У нас существует группа в Перми, которая 8 лет провела в Лондоне, играют настоящий такой, даже между собой на сцене общаются они по-английски, лондонский панк. Их не востребуют в России, зато у них есть концерты в Европе. Я, к сожалению своему, простите, не могу назвать, забыл название этой группы. Мы их слышали на дне рождения у нашего товарища. Все это, то, что Володя описывает, происходило под такой нормальный, современный английский панк, самый такой не панк (неразб.) Уайнхаус.

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо, постепенно провинция, скоро Москву за пояс заткнет, я так чувствую.

В.ТКАЧЕНКО: Мне нравится стук колес в наушниках. Он гораздо лучше, чем гудение турбины…

М.ТКАЧЕНКО:,..Яка-42, да, Владимир Борисович, конечно же. Я как раз сидел, ты справа сидел, а я слева сидел (неразб.) в самолете. Мы берегли его от разрушения.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы вдвоем были исключительно, что ли?

М.ТКАЧЕНКО: Очень вкусную рыбу подавали. Самолетик хороший.

А.ПЛЮЩЕВ: На личном самолете летали?

М.ТКАЧЕНКО: Ижевские авиалинии, мы приветствуем вас на волнах радиостанции «Эхо Москвы».

А.ПЛЮЩЕВ: Кстати, они и в Киров, например, летают, я ими летал.

В.ТКАЧЕНКО: Не спросили нас сегодня, рыба или курица, просто дали. Я говорю – а что? Она говорит – палтус.

М.ТКАЧЕНКО: Рыба или шашлык, они сказали. Я хотел шашлык, но что-то мяса не ем сейчас. Хорошо, друзья, прекрасно сидим.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, спасибо. Теперь, возвращаясь к вашему творчеству, Максим упоминал про стихи, которыми вы друг друга радовали и подзаряжали. Я помню, у вас выходил, на моей памяти один, наверно, я ошибаюсь, больше, сборник. Два сборника. Это вы уже читали друг другу, естественно, из того, что не выходило еще?

М.ТКАЧЕНКО: Да, конечно.

В.ТКАЧЕНКО: Да, мы читали совсем новые стихи. Мы просто пописываем стишки периодически, но не показываем их друг другу, потому что хотим, чтобы период накопительства прошел, а потом уже все вывалить и возгордиться. И вот позавчера это случилось, мы вывалили и порадовались искренне.

А.ПЛЮШЕВ: Это Владимир Ткаченко, Максим Кучеренко из группы «Ундервуд». Мы сейчас говорим об их поэтическом творчестве, поэзия, у них есть еще такое богатство, о котором говорил Максим. Глупо спрашивать, помните ли вы их на память. Но я спрошу, хотя это глупо.

М.КУЧЕРЕНКО: Я не помню. Они совсем новые.

В.ТКАЧЕНКО: Я не помню из нового ничего. Хотелось бы, конечно, ну ладно. В другой раз, может.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, совершенно не вопрос. Просто мне даже интересен сам процесс. То есть, написал и…

В.ТКАЧЕНКО: И забыл. Ну, это же не песня, Саша.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот песни, смотри, про песни. Просто пользуясь таким форматом расслабленного разговора, очень хочется узнать всякие разные технические подробности, уж извините, которые иначе вроде бы как и неудобно спрашивать. Технические подробности вот какие, про Леннона и Маккартни. В смысле, вы песни пишете, у вас у каждого текст отдельный, в смысле, сегодня мой текст, завтра… или как?

В.ТКАЧЕНКО: Там очень важно создать поле. То есть, как Минин и Пожарский, они же ничего особо не делали для того, чтобы спасти Россию. Они просто создали поле. В чем это заключалось? В том, что каждый делал что-то по-своему. Например, князь Пожарский вписывался в кремлевские истории, а Минин собирал народ в Новгороде. Они были заодно, но делали разные вещи. Мы, как каждый человек отличается от человека, естественно, отличаемся друг от друга, у нас разные мысли и традиции. Но, тем не менее, мы создаем некое поле, в котором есть язык, мы общаемся регулярно. У нас есть какой-то круг обсуждаемых тем, круг читаемого. Еще в последние годы добавились регулярные прекрасные общения и знакомства. Например, с Виктором Ерофеевым, который знает все о современной Москве, и у него собираются практически все интересные люди Москвы дома. Еще мы общаемся, например, с различными культурными акциями, в которых принимают участие Тимур Кибиров, Александр Кабанов, прекрасный поэт, замечательный человек (неразб.), Степанцов Вадим Юрьевич, большой привет шлем вам с волн «Эха Москвы». Эти люди как-то электризуют нас, и мы понимаем, что мы все являемся какими-то элементами одной системы, и у нас есть размышления на эти темы, «рука тянется к перу, перо к бумаге», и мы начинаем что-то писать. Получается по-ундервудовски, но о том, что думают, говорят, чают, грезят. А учимся, конечно, у прекрасных наших современных поэтов. Они ничуть не менее важны, чем классические поэты 19 и 20 веков.

М.КУЧЕРЕНКО: Вопрос о песнях.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, вопрос был о песнях, прямо скажу. А потом к поэзии я вернусь. Я к песням. Вот процесс… я даже не об авторских правах, но, вот условно говоря, в каждой песне у каждого текста, если мы говорим о текстах сначала, есть конкретный автор, или это совместное творчество?

В.ТКАЧЕНКО: Это от песни зависит. Что касается дуэтных всяких дел, когда люди пишут вместе и подписывают вместе песни, то в начале существования данного коллектива, я не имею сейчас в виду «Ундервуд», а вообще, я говорю так обо всех, потому что больше чем уверен, что так оно и есть, вот есть такая вера. На стадии формирования языка, так скажем, песенного, мне кажется, что люди с удовольствием пишут песни вместе. У нас очень много таких песен, которые написаны совместно, и музыка там общая, кто-то что-то (неразб.), и тексты общие, потому что там одна строчка моя, а другая строчка Максима. А потом какой-то период наступает, когда язык сформировался, и ты прекрасно понимаешь, на что способен твой партнер пишущий в диалоге вместе с тобой. И потом количество этих общих песен становится меньше, процент их со временем уменьшается, но мне кажется, что нет в этом ничего плохого. Важно не забывать о том, что люди по-прежнему могут писать и делать какие-то произведения вместе. Если есть доверие, проверенное годами, то это сделать несложно, просто надо заставить себя, сесть, сказать друг другу – чувак, давай сядем и напишем одну или две песни вместе.

А.ПЛЮЩЕВ: А вот об этом доверии, об этих отношениях. Это тоже несколько психотерапевтический вопрос будет, хотя, если задуматься, наверно, каждый из них такой. У вас бывает такое, я не знаю, насколько это трудно или легко – вот один приносит песню, текст, не знаю, что-либо, любое творческое произведение, картину нарисовал, не знаю, а другой понимает, что это не очень хорошо, ну, лажа какая-то вышла, что-то не здорово. Вы легко друг другу об этом говорите, или приходится такой дипломатизм включать, несмотря на то, что вы многолетние друзья?

М.КУЧЕРЕНКО: Я знаю Владимира за много лет, у него очень хороший вкус. И, по сути дела, когда генерируется новая композиция, рождается, она как-то отражается. Мы внимательно смотрим за реакцией друг друга, за реакцией тех людей, которым мы исполняем это впервые. Как правило, все становится сразу понятно, слабые места. Например, есть ряд песен, которые я отодвинул однозначно и их не вспоминаю, хотя, чтобы написать песню, нужно месяца полтора, два ходить, думать, переживать. И вдруг он опыт, он бесценен. Но ничего страшного, зато есть композиции, которые появляются легче, от ангелов, с долей вот такой светлой энергии. Это происходит быстрее, и вот они попадают. Все не так сложно. Но нам часто задают вопросы друг о друге. Я думаю, что людям вообще любопытно, как человек сосуществует с человеком. Есть группа вопросов, как мужчина сосуществует с женщиной. Половина телевизионных программ построена на этой доктрине.

А.ПЛЮЩЕВ: Самые популярные Интернет-коммьюнити об этом.

М.КУЧЕРЕНКО: Да. Я думаю, что мы представляем живую модель сосуществования, которое длится на протяжении 16 лет, и люди на это проецируются. Вот это вот интересно. Я думаю, что, как сказала Анита Цой своим поклонникам однажды…

А.ПЛЮЩЕВ: Вы следите за творчеством Аниты Цой?

М.КУЧЕРЕНКО: Иногда приятно цитировать некоторых звезд. Она говорила – я люблю своих поклонников-мужчин, я говорю – мальчики, хорошо, что вы меня любите, очень приятно, но вы не думайте обо мне много, у меня все остальное, как у девочек у всех, не нужно меня домогаться. Это меня вдруг умилило, это так по-человечески просто. У нас все, как у других людей. Мы знаем другие творческие союзы. Похоже, что в наших отношениях, которые в некотором смысле выставлены как-то на… они видны, как-то это заложено в истории группы, что два человека, там есть архетипы, например, таких отношений в рок-музыке. Отношения даже не только между Ленноном и Маккартни, есть еще отношения в группе «Квин» или «Лед Зеппелин». Есть интересные отношения Тима Райса, автора, мало кто знает, текстовой части всех мюзиклов Эндрю Ллойд Вебера, он во многом побуждал его к тому, чтобы он писал, и Ллойд Вебер собственно, тоже еще одна (неразб.) пара.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот потому и интересно, оттого и интересуюсь. Тут вопрос задают, кстати, вы можете тоже это сделать, +7-985-970-45-45, Твиттер-аккаунт vyzvon. Нет, не вы, вы отвечаете сегодня. Спрашивают здесь: «Макаревич и Кутиков часто боготворят ваши стихи. Как вам такая оценка вашего творчества? Кого вы считаете учителями?» Больше всего мне понравилась в этом вопросе та часть: «Как вам такая оценка вашего творчества?» Ужасно, как можно боготворить наши стихи?

В.ТКАЧЕНКО: Хорошо бы самому себе вопрос задать.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты можешь это сделать.

В.ТКАЧЕНКО: Ты сказал – нет, Володя, это не вам.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты можешь это сделать, только не используя технические средства, вот что я имел в виду. Не надо платить за смс.

В.ТКАЧЕНКО: Конечно, приятно, когда наши песни и стихи нравятся таким прекрасным, талантливым и мудрым людям, как Андрюша Макаревич и Саша Кутиков. Это прекрасно. Мы дружим, мы общаемся, это очень приятно. А что там в вопросе было-то, не хотели вы чего сделать?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, кого вы считаете учителями. «Не хотели» не было.

В.ТКАЧЕНКО: С каждым годом почему-то об учителях говорить все труднее и труднее. Раньше легче было. Точно я помню, что, когда мне было 25 лет, а то и все 26, я с удовольствием говорил об учителях. Сейчас не то чтобы их значение уменьшилось и умалилось, ни в коем случае. Просто, наверно, прошел период какого-то школярства, когда твои учителя были для тебя кумирами и богами. Период школярства прошел, и ты как-то сам сейчас наблюдаешь жизнь со стороны, варишься в самом себе, пытаешься чего-то сам делать, уже без оглядок на своих замечательных учителей. Наверно, как-то так.

А.ПЛЮЩЕВ: Максим Кучеренко и Владимир Ткаченко в гостях сегодня на радио «Эхо Москвы» в программе «Попутчики». Я обещал вернуться к поэзии, с удовольствием это делаю. Мы здесь народ темный, я за себя прежде всего говорю, я совсем темный. Нам поэзия последнего времени в основном известна по нашему проекту «Гражданин поэт».

В.ТКАЧЕНКО: Там отличная поэзия, совершенно гениальная поэзия.

А.ПЛЮЩЕВ: И, может быть, во многом благодаря вот этой беспрецедентной гениальности люди вроде меня и дальше никуда не идут. Так, раз в неделю почитали, и вроде как опоэзились, так сказать, причастились немножко к этим святым тайнам. Поскольку вы варитесь в этом бульоне, как сказал Максим, я просто делаю вывод из его слов, расскажите немного о нем. Что происходит в этом, может быть, загадочном для нас мире? Я без издевки говорю, на самом деле, правда интересно. Просто вот жизнь такая.

М.КУЧЕРЕНКО: Первое, что бросается в глаза в сообществе поэтов – они гораздо активнее и дружелюбнее общаются друг с другом, чем музыканты. Это первое. Второе – что они, к сожалению, не очень хорошо выглядят. Музыканты выглядят лучше.

А.ПЛЮЩЕВ: Интересно, как связаны два эти обстоятельства?

М.КУЧЕРЕНКО: Пока что мы можем отмечать феномены, а потом будем делать выводы.

В.ТКАЧЕНКО: Наверно, потому что у поэтов реже бывают публичные выступления.

М.КУЧЕРЕНКО: Третье – поэзия сейчас уступила место короткой публицистике и во многом отодвинута на периферию Интернетом, потому что он во многом поэтичен. В нем существует очень много короткого жанра, в нем есть масса отзывов о самих себе и таких личностных различных проективных моделей.

А.ПЛЮЩЕВ: Это ты про поэзию сейчас говоришь?

М.КУЧЕРЕНКО: Я сейчас говорю об Интернете вообще, о социальных сетях в частности.

А.ПЛЮЩЕВ: О поэзии в Интернете, или я не понял? Просто поясни.

М.КУЧЕРЕНКО: Я говорю сейчас об Интернете как об особом жанре, который сформирован языком коммуникации.

А.ПЛЮЩЕВ: Понял, о языке в Интернете.

М.КУЧЕРЕНКО: Да. Афоризмы, фразеологизмы и прочие вот такие интернетские фишки настолько хороши, что, может быть, и не нужно, действительно, читать поэзию чью-то, чтобы искать то же самое в более усложненной форме. Поэзия – это хорошо организованный язык, как говорил Бродский, высшая форма мышления. Поди в ней разбери, что хотел сказать поэт. Кроме того, у нас прекрасная классика, то есть, люди в 18, 19, 20 веках серьезно трудились. Вспомним Ахматову, например, человек, который в 45 лет учит английский язык и переводит англоязычную поэзию, Шекспира, получает за это, ей дали очень престижную премию в Италии. Люди трудились. Сейчас поэзия находится в такой ситуации, когда, во-первых, много пишут, и это интересно, во-вторых… Быков проделал такой огромный путь, чтобы «Гражданин поэт» стартанул. Он грандиозный литератор, титанический, он эссеист, он критик, он и журналист, он и биограф, он и поэт. Он (неразб.) это блестяще. Это очень сложный путь, действительно, очень сильный человек как специалист и как человек вообще, проделал. Конечно, Михаил Ефремов с его даром человеческим, таким даром героя, который отражает социальный портрет, перевоплощаясь, это действительно что-то такое уникальное.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да, я-то спрашивал о мире невидимом, что называется. То есть, его, если захотеть, можно рассмотреть, любители наверняка это делают, и без особого труда, в том числе благодаря Интернету, не в последнюю очередь. Я просто зацепился еще за твою фразу о том, что нынешние поэты не менее важны, чем поэты 19-20 веков, классики наши, и так далее. Вот мне как раз это очень как-то вгрызлось, и я подумал – а что же там происходит, в этом мире? Поскольку вы вращаетесь, я вас прямо как «языков» сейчас использую. Можно ли назвать этот процесс, поскольку ты сказал, что есть Интернет, и люди довольствуются теми формами, которые он им предоставляет, можно ли назвать то, что сейчас происходит в поэтическом мире нашем, что это узкий круг людей, которые фактически сами для себя что-то делают, и еще, может быть, для какого-то тоже очень узкого круга интересующихся людей? Можно или нет? Да или нет, как принято сейчас спрашивать.

М.КУЧЕРЕНКО: Я отвечу – да. Как ты считаешь, Владимир Борисович? Действительно, это узкий круг

В.ТКАЧЕНКО: Мне кажется, значение поэзии сильно преувеличено, при всей любви моей к данному жанру я не верю в него. В современной России, мне кажется, сильно преувеличено значение.

А.ПЛЮЩЕВ: «Поэт в России больше, чем поэт» (неразб.)

В.ТКАЧЕНКО: Конечно, он больше, намного больше, но как-то все очень расфокусировано, мне кажется.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть ли вероятность, возможность, или, может быть, желание возвращения к… я этого не застал, кстати… к тому интересу к поэзии, который был в 60-е годы, например? Я только могу знать по хронике, по рассказам, по мифу, который вокруг этого тоже есть. Который был к поэзии, может быть, еще раньше, 30-е годы, если Маяковский, например.

М.КУЧЕРЕНКО: Мне все-таки кажется, извини, Саша, я тебя перебью, что в общей массе он сейчас минимален, этот интерес. Нам кажется, что всего много, поскольку мы общаемся, у нас друзей много поэтов, каждый выпускает какие-то книжки, у каждого есть блог в ЖЖ, каждый в ЖЖ и в Фейсбуке выкладывает новые стихи каждую неделю, а то и каждые три дня. Поэтому нам кажется, что все в порядке с поэзией. На самом деле, мне кажется, что это далеко не так. Может быть, со временем все изменится, но…

А.ПЛЮЩЕВ: Или дальше будет только хуже?

М.КУЧЕРЕНКО: Я не знаю, хуже или нет, потому что всегда было как-то не очень хорошо, всегда были проблемы. То, что было в 60-е годы, ты говоришь, был подъем интереса к поэзии…

А.ПЛЮЩЕВ: Стадионы собирали.

М.КУЧЕРЕНКО: Я думаю, что тот же эффект сейчас производит проект, о котором мы говорили, «Гражданин поэт», он тоже собирает фактически стадионы.

А.ПЛЮЩЕВ: Представляешь, где-нибудь лет через 20 люди будут говорить – интерес к поэзии вернется или нет, как было, помните, в 10-е годы, вот «Гражданин поэт», люди собирали стадионы, на «Рублевка Лакшери Вилладж» выступали, господи, где только ни были, «Крокус Сити Холл».

М.КУЧЕРЕНКО: Ефремова будем сравнивать с актером Качаловым.

А.ПЛЮЩЕВ: Интересно, как преобразуется сквозь годы.

М.КУЧЕРЕНКО: На чело Дмитрия Быкова спустятся лавры Мандельштама. Все правильно. Я считаю, что все, что происходит, правильно.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет ли в этом смысле у вас некой… у вас – это не у вас двоих, не у вас с Владимиром, в смысле, в сообществе… нет ли некой, может быть, зависти к тому, что происходит с этим проектом «Гражданин поэт»? Он, кстати, объявлено, что закроется скоро, после президентских выборов. Почему? Потому что, ну, есть один поэт, один проект, который пользуется безумной популярностью. При этом, ну вот так признаем, при всем при том, что мы отдаем ему должное, я абсолютно солидаризируюсь со словами Максима о том, какой он прекрасный и замечательный, и о том, какой прекрасный поэт, эссеист и журналист Дмитрий Быков, безусловно, но проект-то конъюнктурный.

В.ТКАЧЕНКО: Мало того, это, в лучшем смысле этого слова, литературная пародия, которая положена на политические реалии.

А.ПЛЮЩЕВ: Более того, да, это еще и пародия к тому же. Нет ли некой зависти, что известным, популярным… благодарность аудитории уходит сюда?

В.ТКАЧЕНКО: Зависть – это архаизм. В эпоху постмодернизма зависти существовать не может. Зависть – это 19, 20 век, советский период. Безусловно, вот в этом состоявшемся «Гражданине поэте» есть элемент поп-культуры, технологии и конвейера. Мы знаем эту технологию, она читается, это не скрывается. А чему завидовать? Как сказал Магомаев, человек с очень спокойным характером и с очень большой личностной силой, силой своего таланта – чему мне завидовать? Ну разве что Тому Джонсу. Ну чему нам завидовать? Разве что «Гражданину поэту».

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошая, замечательная пауза.

В.ТКАЧЕНКО: Хорошо, когда в паузе стук колес.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, мы специально это делали, мы просто прогнозировали, что будут паузы большие в наших программах, когда так оп! И подвисло. Должны же когда-то милиционеры рождаться, с другой стороны.

М.КУЧЕРЕНКО: Целующиеся.

А.ПЛЮЩЕВ: Влияние Ижевска с Пермей, целующиеся милиционеры сразу. +7-985-970-45-45, последняя возможность задать вопрос через смс и через Твиттер, Твиттер-аккаунт vyzvon к вашим услугам, реплайните ему ваш вопрос, и он появится у нас, точно так же, как появляются смс. Смотреть нас можно с помощью Сетевизора. Есть еще пара вопросов, которые касаются уже вашей музыкальной деятельности. Ну, вот один из них. Поскольку он про начало творческой деятельности, мы это неоднократно обсуждали, но там есть один хороший момент. «Как вы начали пение…» вот отлично: «Трудно ли это давалось или дается?» В чем-то это перекликается с ответом Максима о творческом выгорании, о том, что ты 60 раз в год, то есть, раз в неделю, получается, выходишь на концерт, там 500 человек. Есть еще масса занятий, потому что это только верхушка айсберга – выход на концерт. Есть репетиции, написание песен, показ друг другу, ну, я так теоретизирую, я ни разу этим не занимался. Тяжело ли дается этот конвейер, вот этот элемент вашего конвейера, который ты упоминал, говоря про Быкова? Вопрос закончен.

М.КУЧЕРЕНКО: Не хочется все превращать в конвейер, конечно, потому что быстро сгоришь. Когда конвейер долго работает, детали изнашиваются, поэтому важно отдыхать. Это же понятно, это же очевидно. Поэтому дело даже не в количестве концертов и не в количестве публики на концертах, а дело в том, что надо периодически друг от друга отдыхать. Все-таки в социальном плане рок-группа – это довольно сложный организм. У нас существует 8 человек, 5 на сцене, директор, звукорежиссер, звукотехник. Это такой большой, достаточно сложный организм, у каждого свои есть амбиции, прихоти, свои взгляды на жизнь. Периодически понимаешь, что ты не то, чтобы устаешь от партнеров, но нужен какой-то взаимный отдых друг от друга.

В.ТКАЧЕНКО: Тем более, когда каждый – бриллиант в оправе.

М.КУЧЕРЕНКО: Поэтому надо немножко отдыхать друг от друга, чем мы, собственно говоря, и занимались весь январь. Мы так прекрасно отдохнули друг от друга и так прекрасно съездили в Ижевск, так прекрасно выступили. Я ответил на вопрос?

А.ПЛЮШЕВ: Да более чем. В 2008, в конце вот этих вот нулевых, когда приходили сюда музыканты, слово «кризис» звучало довольно часто. Они говорили – слушай, ну какие концерты? В конце года максимум корпоративы, да и то все урезалось. Как сейчас с финансовой стороной дела? То есть, зарабатывать своим собственным трудом музыкальным, особо не напрягаясь, получается ли? Или это довольно трудно сейчас?

М.КУЧЕРЕНКО: Легче стало. У нас был такой период, когда были денежные (неразб.), связанные с работой в других организациях. Это продолжалось немало времени.

А.ПЛЮЩЕВ: Это что ты имеешь в виду?

М.КУЧЕРЕНКО: Ну, я работал в тренинговой компании, занимался проведением обучающих мероприятий для организаций. Это очень интересный опыт, я многому там научился. Сейчас можно себе… денег всегда не хватает у всех.

А.ПЛЮЩЕВ: Это правда, да.

М.КУЧЕРЕНКО: Как с этим быть? С одной стороны, к 40 годам, а нам в этом году исполнится по 40 лет, ощущение состоявшейся карьеры, ощущение заработанных каких-то денег на обеспечение семьи, прежде всего, потому что нам всегда, вот Вову помню и себя, такие скромные были парни в институте, какие-то простые джинсы, какие-то нехитрые напитки. Куда более серьезно с девушками представлялись наши товарищи Женя Горобец, который покупал «Аморетто» и шампанское. А мы довольствовались водочкой, которую производил Симферопольский завод алкогольных напитков. Мы такими и остались. Любопытство нас толкает путешествовать, это нужно, это требует определенных средств, ситуация требует от нас хорошо одеваться, и то нас директор ругает, что мы недостаточно хорошо это делаем для сцены, потому что есть мероприятия, на которых нужно хорошо выглядеть. Вот и все, главное – это обеспечить семьи, потому что детишки развиваются… кредиты еще, кредит нужно заливать пеной денег, тушить эти пожары.

А.ПЛЮШЕВ: Ты говоришь, стало полегче.

В.ТКАЧЕНКО: Стало полегче, потому что время показало, что мы были правы – все-таки водочка лучше, чем «Аморетто» и шампанское. И простенькие джинсы, куда как лучше.

М.КУЧЕРЕНКО: Из магазинчика «Дизелек».

А.ПЛЮЩЕВ: Прекрасно, спасибо большое. Группа «Ундервуд» сегодня в «Попутчиках». Максим Кучеренко, Владимир Ткаченко были с нами. Больших успехов вам в дальнейшей деятельности. Спасибо большое.

М.КУЧЕРЕНКО: Спасибо, Саша, с тобой всегда радостно.

А.ПЛЮШЕВ: Спасибо. Счастливо.