Александр ЧаЧа Иванов - Попутчики - 2011-03-27

А.ПЛЮЩЕВ: Московское время 23 часа 4 минуты. Кажется, связь установлена. Добрый вечер, вас снова приветствует сегодня Александр Плющев. Все есть. Где-то Дмитрий Борисов затерялся только в недрах нашего поезда. Я не знаю, пошел куда-то, за курочкой, что ли. Где-то теряется. Ну, мы пока с ЧаЧа Ивановым вдвоем. Александр, привет.

А.ИВАНОВ: Да, привет-привет. В вагоне-ресторане он, скорее всего. (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я не знаю. Обещал к эфиру-то прийти. Обычно у нас строго с этим. А тут на тебе. Ну хорошо. Александр Иванов, ну, вдруг кто, мало ли, не знает, бывает такое, что некоторые. Причем, я-то, вот, тоже потерял тебя на некоторое время. За это время целое поколение людей же выросло новое. Однажды... Знаешь, расскажу, пока Борисова нет, расскажу историю. Однажды звоню Саше Иванову и говорю: «Приходи ко мне на эфир». Он говорит: «Ты знаешь...» И это впервые я с таким столкнулся вообще у артиста. Ну, они обычно говорят, там, ну, если не могут, например, «гастроли» или «уезжаю», или «старик, заболел», ну и так далее. Саша Иванов толкнул мощную телегу. Он сказал: «Ты знаешь, - сказал он, - я на время решил сократить общение с журналистами и просто его даже прекратить». И так, ушел на дно. И поэтому когда я звонил несколько дней назад, я так, как-то побаивался вообще, не скажет ли он мне что-нибудь подобное. Но оказалось, что возобновил.

А.ИВАНОВ: Да, возобновил, на самом деле. Ты знаешь, мне кажется, периодически возникает такое все равно даже не желание, а необходимость прервать отношения с внешним миром. Мне кажется, в первую очередь она накапливается от того, что ты... Ну, на регулярной основе когда ты ходишь на интервью какие-то, отвечаешь на вопросы, как правило, все-таки, в большинстве случаев на одни и те же, ты от этого начинаешь звереть. То есть сначала тебе интересно что-то рассказать, потом ты переходишь в фазу такой апатии, когда тебе не интересно ничего рассказывать, потому что это одно и то же. Третья фаза – это такая фаза, когда ты себя убеждаешь: «Ну, это же твоя работа. Это же ты должен. Ну, публика желает знать, на самом деле. Ну, ты же за открытое общество?»

А.ПЛЮЩЕВ: Да. «Ты артист, в конце концов?»

А.ИВАНОВ: Да. За свободу информации. «Ну вот давай, работай». Убеждаешь себя, делаешь так. А потом наступает такой уже клинч окончательный, ты думаешь: «Я не могу все равно». То есть: «Да, я должен, я – артист, это часть моей работы ходить на интервью, отвечать на вопросы. Но, тем не менее, я не могу больше, у меня нет сил». Вот в этих случаях берешь тайм-аут такой, не отвечаешь на вопросы, сторонишься СМИ. Ну а потом, когда отдохнешь немножечко, соскучишься по вопросам и вообще по всему этому медийному пространству... Потому что все, кто был в него втянут, они мне не дадут соврать, наступает такой момент, если ты долго в этом не участвуешь, ты начинаешь по этому скучать.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты не боялся, что забудут люди просто? Когда выскакиваешь и все. Тебя не показывают по телевизору – значит, тебя не существует.

А.ИВАНОВ: Ты знаешь, я, вот, не боялся. Я понимал, что такая возможность есть, такая опция существует, но я не боюсь. Я, дело в том, что никогда не был, как мне кажется (я, по крайней мере, смею надеяться так), ну, никогда не был прямо как-то серьезно ангажирован СМИ. То есть и вообще меня такая идея претит быть в каждой бочке затычкой. Это не только даже эфиров каких-то, участие в каких-то программах, а меня вообще даже в смысле концертов это претит. То есть я думаю, что, ну, нельзя быть в каждой бочке затычкой. Если ты хочешь, на самом деле, заниматься творчеством, ты, будь любезен, создай какое-то, на самом деле, напряжение, какое-то ожидание у слушателя. То есть он не должен из каждого утюга тебя слышать. Потому что тогда ты обесцениваешься, то есть ты превращаешься в такой, ну, в серьезный элемент поп-культуры, если тебя видно отовсюду как Ксению Собчак или, там, не знаю, кто у нас? Ну, не важно. Я не хочу сейчас в персоналии.

Ксения Собчак, кстати, не худший персонаж. То есть она как лидер некоего такого гламурного тренда, она, может быть, самая образованная, подкованная, правильно умеющая себя держать и подать девушка, за что ей честь и хвала. Я единственное только надеюсь, что этот тренд гламурный, он катится в тартарары. И, соответственно, все герои вот этого тренда тоже идут отдыхать, потому что общество устало от имитации богатства, да? Такое адекватно себе позволить может 5% населения, гламурный стиль жизни, остальные вынуждены его имитировать. И, вот, из-за того, что это у нас десятилетие прошло, все-таки, под знаком гламура, я имею в виду 2000-е, народ устал. Народ просто устал имитировать богатство, роскошь, и сейчас нарастают и протестные настроения, и, вот, тандем исторического дна достиг в своем восприятии населением, да? То есть рейтинг небывало низок, как пишут некоторые интернет-издания.

Сейчас такой, новый тренд, мне кажется. Общество ищет новых возможностей для себя. То есть не то, чтобы прямо всем наплевать стало на деньги и все стали такими честными и за гражданские права борцами, но, в целом, вот в этом направлении как-то произошел перелом.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушайте, в прекрасной форме, мне кажется, ЧаЧа Иванов, потому что начал он ответ про не боится ли он выпасть из медийного пространства, а закончил состоянием гражданского общества. Шикарно! Тут, шурша фольгой, вошел Дмитрий Борисов.

Д.БОРИСОВ: Да, времена меняются, ЧаЧа остается. Добрый вечер.

А.ИВАНОВ: Здрасьте. Да, как курочка там в вагоне-ресторане?

Д.БОРИСОВ: Прекрасно. Саша как всегда сказал не всю правду. Сам потерял в вагоне-ресторане наш эфирный мобильный телефон, я его еле-еле отыскал там – уже его куда-то забрали. Так что он с нами, +7 985 970-45-45.

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знал, что я его потерял, на самом деле. (смеется) Спасибо, что нашел.

Д.БОРИСОВ: Вот, знай, да, теперь он у меня. Теперь тебе не отдам. Пишите туда.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. А мы, понимаешь ли, успели обсудить не так много, так что присоединяйся.

Д.БОРИСОВ: ЧаЧу живьем не видел, наверное, 4 года.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да, вот, много.

Д.БОРИСОВ: Да. Ничего не меняется, совершенно такой же.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, почему? Он теперь с окладистой бородой.

А.ИВАНОВ: Ну, нет, это я просто... Я периодически. У меня когда концерты заканчиваются. Ну, обычно как у артистов? То есть, там, раз, ты живешь-живешь-живешь, потом, раз, концерты начались какие-то. Поиграл концерты, потом, бац, опять пауза какая-то возникла. Вот в эти паузы я не бреюсь, как бы, просто. Ну, или бреюсь минимально.

Д.БОРИСОВ: То есть по размеру бороды, по длине можно понять...

А.ИВАНОВ: Как давно, на самом деле, состоялся концерт.

А.ПЛЮЩЕВ: А я, главное, хамски поступил. Потому что я сначала сказал слушателям: «Ну, если кто не знает...» Я должен был что-то сказать о ЧаЧе Иванове, а я забыл и начал задавать вопросы. О, молодец.

А.ИВАНОВ: (смеется) Да ничего.

А.ПЛЮЩЕВ: Я так понимаю, экс-лидер группы «Наив» ЧаЧа Иванов, музыкант, такой, видный панк-рокер.

А.ИВАНОВ: Да, да. Ну, даже в Википедии я недавно открывал свою страницу.

А.ПЛЮЩЕВ: Так? А приятно.

А.ИВАНОВ: Причем, не я ее завел, да?

А.ПЛЮЩЕВ: А ее не имеет права человека заводить.

А.ИВАНОВ: А, серьезно, да?

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

А.ИВАНОВ: Ах вот как даже?

А.ПЛЮЩЕВ: Да. И писать там тоже формально не имеет.

А.ИВАНОВ: Ах, вот что даже. Я даже и не знал. Ну, то есть я в этом смысле, что это никак никем не инспирировано, позиционируют меня там люди как музыкального журналиста.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот. А ты известный музыкальный журналист. Мы с тобой в одной передаче участвовали, да.

А.ИВАНОВ: Нет, но я же никем вообще не уполномочен, вот, в настоящий момент совсем никак.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты – свободный музыкальный журналист, да.

А.ИВАНОВ: Абсолютно независимый. А это позволяет мне, ну, как бы, не просто по-музыкантски смотреть на вещи, а некоторые... Ну, конечно, не так как Артемий Троицкий, я так не могу, свысока, прям, совсем. Но все равно как-то пошире, не то, что как там лабух из ресторации. То есть могу там сказать «А вот это мне не нравится».

А.ПЛЮЩЕВ: Вот. Мы дальше теперь должны представить: «Музыкальный журналист Александр ЧаЧа Иванов».

А.ИВАНОВ: Да. Ну, в каком-то смысле да. Но наверное просто давно из-за того что вовлечен в этот процесс, ну и накопились какие-то впечатления, и какое-то образование, какое-никакое историческое есть. И, в целом, ну, наверное, можно меня с определенной натяжкой и журналистом тоже назвать. Так что, ребята, кто делал статью в Википедии, спасибо вам за такой аванс даже некоторый. Ну, я чувствую...

Д.БОРИСОВ: Да ладно. Когда человек еженедельно (пусть это было давно) сидит в музыкальной программе, вполне себе там занимается, ну, если не совсем прямо журналистикой...

А.ПЛЮЩЕВ: Критикой.

Д.БОРИСОВ: ...то критикой точно. Критика же часть журналистики.

А.ПЛЮЩЕВ: Меня каждую неделю спрашивают об этой программе, там, типа, не будет ли какого-нибудь аналога? Вот тогда это казалось событием вполне заурядным.

А.ИВАНОВ: Да-да-да.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, потому что еще телевидение было тогда...

А.ИВАНОВ: Ну такое тогда, такое никакое.

Д.БОРИСОВ: Реальный прямой эфир.

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да-да. Ну, вот, мы ходили туда, я не воспринимал это как нечто волшебное. Иногда даже казалось, что уже каждую неделю как на работу. Мы говорим, кто не понимает, о программе ТВ-6 и ТВС «Земля-воздух».

А.ИВАНОВ: «Земля-воздух», да.

Д.БОРИСОВ: Сначала ее вел, я помню, Василий Уткин, потом Антон Комолов.

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да-да.

А.ИВАНОВ: Она где-то просуществовала года полтора, наверное, мне кажется, да?

А.ПЛЮЩЕВ: Где-то около того.

А.ИВАНОВ: Может быть, даже и два, на самом деле.

А.ПЛЮЩЕВ: Может быть, да. От нас сначала ходил Артемий Троицкий, потом Матвей Ганапольский, а вот потом я уже.

А.ИВАНОВ: Не, ну Ганапольский – точно, он вообще не тот коленкор. Он для этой программы абсолютно не подходит. Я уж не знаю, он работает сейчас у вас на станции?..

А.ПЛЮЩЕВ: Работает, еще как! Не-не, Матвей просто... Он под своим углом, понимаешь?

А.ИВАНОВ: Нет, ну я понимаю. Но это не у меня (НЕРАЗБОРЧИВО). Ну, теперь уже, да? Как бы, с исторического такого немножко.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, я о другом хотел. О том же, в смысле, с программой.

Д.БОРИСОВ: Там же была прекрасная компания экспертов, мне кажется. Там некоторые были не из мира сего абсолютно, и их слушать было одно удовольствие.

А.ИВАНОВ: Нет, ну вообще было здорово, потому что...

А.ПЛЮЩЕВ: Но было здорово при этом.

А.ИВАНОВ: Да, было здорово и мы не могли представить, что такого не может быть. То есть, как бы, во-первых, что не будет прямого эфира никакого нигде никогда, да? Ни при каких обстоятельствах, ни за что, но хотя бы 15 минут им теперь нужно все проверить. Там специальный уполномоченный сидит в очках: «А, вот этот сказал какую-то гадость – ну-ка его обломайте».

Д.БОРИСОВ: Не, ну, новости пока, все-таки, выходят в прямом эфире.

А.ПЛЮЩЕВ: Не, речь о ток-шоу, конечно. И, причем, такого плана, знаешь? Ну, вот, такого, где, действительно, могут произойти какие-то неожиданности. Я до сих пор отлично помню, ну, многие эфиры, но отлично помню 2 эфира, которые, действительно, были полны неожиданностей. Это, во-первых, эфир, где мы с тобой вдвоем замочили группу «Смысловые галлюцинации».

А.ИВАНОВ: Да-да, был такой момент. Получился скандал.

А.ПЛЮЩЕВ: После чего, по-моему, обиделся на нас Миша Козырев.

А.ИВАНОВ: Обиделся, да.

А.ПЛЮЩЕВ: И второй, это эфир – ты был или нет, я не помню – с Викой Цыгановой?

А.ИВАНОВ: Нет, я не был. Но я смотрел его внимательно. Это было тоже красиво.

А.ПЛЮЩЕВ: Было тоже феерично, свой эфир был.

А.ИВАНОВ: Нет, были там фееричные прям. И видно было, что это столкновения интересов, то есть это некое такое, ну, не запланированное, но происходит, да? Вот, в режиме реального времени. И вот сейчас тоже, опять-таки, на небольшом таком историческом отдалении, оглядываясь назад, я понимаю, что, ну, это круто было.

А.ПЛЮЩЕВ: Это очень крутая программа была, реально.

А.ИВАНОВ: Это с одной стороны. То есть сейчас такие попытки делаются, такого типа, я имею в виду, но это в интернете, например, делается и гораздо менее профессионально вот именно с технической точки зрения. А там же профессионалы, команда профессионалов и при этом свобода такая, да? Ну, вот сейчас такого, конечно, нету уже. И я не знаю, когда появится. Ну, может быть, когда-то там вернемся мы к свободным эфирам.

А.ПЛЮЩЕВ: ЧаЧа у нас не перестает быть музыкантом. Ты выпустил сольный альбом.

А.ИВАНОВ: Да, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Довольно давно уже.

А.ИВАНОВ: Ну как? Ну, год, вот. В этом году исполняется год моему новому проекту, который называется «Radio-Чача». Первая пластинка вышла 17 апреля 2010 года, то есть, ну, фактически год назад, чуть меньше. Называется она, на прилавках магазинов до сих пор мне где-то даже попадается, «Live Slow. Die Old», «Живи медленно. Умри старым». С новой группой я сейчас играю. Очень доволен, на самом деле, музыкантами. Сейчас, вот, работаю над второй пластинкой. А буквально, вот, скоро-скоро 9 апреля мы отмечаем годовщину коллектива под названием «Radio-Чача», нам исполняется год и мы играем концерт в СДК МАИ. Так что всем, кому не безразлично наше вот это дураковаляние, кривляние – заходите, мы будем рады видеть вас, друзья, 9 апреля в клубе СДК МАИ.

А.ПЛЮЩЕВ: Давай-ка этот анонс залакируем песенкой.

А.ИВАНОВ: Давайте, да.

(звучит песня)

Д.БОРИСОВ: Вот так.

А.ПЛЮЩЕВ: Сколько ты уже без Наива?

Д.БОРИСОВ: (смеется) «Безнаивный».

А.ПЛЮЩЕВ: Безнаивный, да.

А.ИВАНОВ: Ну, два, что ли, года получается уже, наверное.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, конечно, глупо задавать вопрос, потому что все уже отспрашивали. Но часть тебя вообще в первый раз сегодня услышали, поэтому все равно...

А.ИВАНОВ: Ну, да-да-да. Ответим им, да.

А.ПЛЮЩЕВ: ...почему распались?

Д.БОРИСОВ: Что случилось, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Легендарная группа. Я рос на ваших песнях!

А.ИВАНОВ: Да. Ну, смотри, тут вот какая история. Во-первых, мы, все-таки, не расстались. Мы в творческом отпуске находимся. Формально это творческий отпуск. Это и оформлено как творческий отпуск, и изначально позиционировалось и заявлялось как творческий отпуск. И, собственно, это и есть правда. То есть у нас возникли некие творческие расхождения, на самом деле, в коллективе. Коллектив стал двигаться в сторону, на мой взгляд, такого более, ну, как бы, такого, осмысленного, более какого-то звучания правильного.

А.ПЛЮЩЕВ: Коммерческого.

А.ИВАНОВ: Я бы не сказал даже, что это коммерческий. Это такой, ну, более классический рок. Там местами где-то больше эксперимента даже какого-то возникало на стыке, может быть, какого-то там металла даже, какого-то индастриал какие-то кусочки. То есть там было такое интересное экспериментирование, к которому я отношусь с очень большим уважением. Более того, что группе с 20-летней историей это законно, да? То есть, ну, ты не можешь 20 лет 3 аккорда играть, на самом деле. Но если группе 20 лет, она имеет право точно расширять, ну, вот, палитру красок, которые использует.

А.ПЛЮЩЕВ: Да обязана.

А.ИВАНОВ: Да. Это даже нормально. Просто для себя лично, для себя считаю преждевременным это. Ну, то есть когда 50 лет играть на акустической гитаре с симфоническим оркестром – это, мне кажется, уместно. А, вот, в 42 пока не уместно.

Собственно, с Наивом интересный момент. Абсолютно творческие расхождения, то есть никакого прагматизма. В основе лежит просто то, что одни люди смотрят и видят музыкальный процесс одним образом, а я смотрю на него и вижу его пока для себя другим образом. В силу этого для того, чтобы не ограничивать себя и не идти на какой-то слишком сложный компромисс с участниками, выбрал делать то, что делаю. То есть создать свою группу, с нуля, как бы, заниматься безобразиями.

На самом деле, не так много могу примеров вообще в истории, отечественной особенно музыки найти того, чтобы по идеологическим и творческим каким-то моментам группа разошлась после 20 лет. Все-таки, как правило, везде в основе деньги лежат. То есть, на самом деле, кто-то хочет больше денег и из-за этого начинается вся эта склока, которая приводит к распаду коллектива. У нас как раз ничего этого нет, мы сохранили нормальные... Ну, я не скажу, что прямо какие-то там... Постоянно мы там видимся, да? Но дружеские отношения – я абсолютно открыт для того, чтобы вернуться к Наиву, но просто позже. То есть, вот, сейчас есть интерес заниматься тем, чем я занимаюсь, и я этим занимаюсь. Будет скучно, надоест скакать на одной ноге, матом орать в микрофон – ну, значит, тогда пойдем в какую-то более спокойную гавань. Но пока мне лично не хочется, поэтому, вот, есть проект, который называется «Radio-Чача».

Д.БОРИСОВ: Финансовых разногласий не было, потому что финансов особых никаких и не было? Или?..

А.ИВАНОВ: Нет, ну почему? Наив-то вполне себе, как бы.

Д.БОРИСОВ: А как тогда без него? Ведь, наверняка, если нет выступлений под этим брендом суперизвестным...

А.ИВАНОВ: Нет, а вот смотри, «Radio-Чача» вполне себе такой, адекватный проект. Востребованный. В Москве так вообще все концерты с аншлагами проходят. То есть получаю больше предложений, чем хотел бы играть, на самом деле, в Москве. Я-то сторонник того, что, ну, нельзя, то есть тоже нельзя перекормить аудиторию. То есть надо играть, но как-то чтобы это празднично было. Каждый день или каждую неделю с акустической гитаркой по казино по всем проехаться не надо.

А.ПЛЮЩЕВ: Все, нету уже казино, Саш. (смеется)

А.ИВАНОВ: Ну да. Ну как вот это?

Д.БОРИСОВ: По подпольным.

А.ПЛЮЩЕВ: Не знал он, бедный, что закончилась война.

А.ИВАНОВ: Нет, ну да. Ну, просто. Ну, как это было, на самом деле, да? Ну, что тут скрывать? Это же был такой, большой источник. Берешь табуретку, гитару и едешь по казино. Ну, если ты, конечно, тоже... Тут вопрос такой. Если ты написал какие-то эмоциональные хиты, которые помнит целевая аудитория... Тоже не всем было по зубам. Но я в том смысле, что я-то как раз выступаю за то, чтобы играть не много, самому чтобы не уставать от того, что ты делаешь, чтобы то, что ты делаешь, могло оставаться для тебя самого в первую очередь праздником, да? А если это на потоке, ну...

В этом смысле Наив абсолютно. То есть мы очень много играли, мы чесали, то есть, по всей стране, от юга до севера, от запада до востока, в основном, с упором на север, на восток. У нас где климат хуже, чем в Москве, там нас на ура. Где, как говорится, чуть теплее, какие-то пальмы растут, там уже людям русским такая музыка не нужна. Там чего-нибудь им там потанцевать.

А.ПЛЮЩЕВ: Тили-тили, трали-вали.

А.ИВАНОВ: Да, да. Ну, как-то так полегче. Или шансон какой-то, да? Но, вот, панк-рок – он всегда север и восток. Вот эта часть страны нашей, где плохо, где людям, действительно, неудобно, где они мерзнут всегда там, воду отключают, электричества нет. Вот там панк-рок, все-таки, жив, да?

Д.БОРИСОВ: Чем хуже, тем лучше.

А.ИВАНОВ: Да. Ну, нет, и в столицах, конечно. То есть я имею в виду Москва, Санкт-Петербург, Минск, ну вот такие, как бы, в таких местах всегда, конечно, тоже есть аудитория, которой интересно такого сорта музицирование. Но в основной массе, конечно, на юге панк-рок люди не любят – им давай что-нибудь менее агрессивное, что-то такое более...

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, спокойнее.

А.ИВАНОВ: Да, да.

А.ПЛЮЩЕВ: +7 985 970-45-45. Наконец, я объявлю номер найденного телефона. А то мы же его нашли, но не объявили.

Д.БОРИСОВ: Дважды уже объявили.

А.ПЛЮЩЕВ: Дважды уже не объявили?

Д.БОРИСОВ: Тут тебе пишут: «Саша, почему (тебя спрашивают, кстати). Саш, Александр, почему протестная рок-группа всегда использует низкую лексику и банальные антисистемные штампы?»

А.ИВАНОВ: Ну, я думаю, что нет, не всегда. Есть очень разные. Вот, Юрий Шевчук без всяких там шуток, преувеличений, я считаю его большим поэтом. Абсолютно уверен, что его стихи будут в хрестоматиях, он абсолютно протестный себе такой музыкант. Ну, может быть, самый, наверное, на сегодняшний момент. Ну, никакого у него вообще мата-перемата нету, да? Он, наоборот, высоким штилем изъясняется.

А.ПЛЮЩЕВ: Да мне кажется, обобщение вообще глупо.

А.ИВАНОВ: Да, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Олег, извините, тут ничего не хочу плохого вам сказать.

А.ИВАНОВ: Ну, просто это не так. То есть не всегда так. Ну, это часто бывает, это один из методов, его вполне себе можно использовать, мне кажется, на законных основаниях творческому человеку, если, вот, как бы, такое, радикальное видение. И там ненормативная лексика.

Ну, ненормативная лексика – давайте, все-таки, поймем такую вещь, что, ну, это наш язык, это то, как говорит простой, обычный человек, не испорченный либеральным воспитанием, не испорченный, там, какой-то там гуманной системой образования или службой в армии. Вот, обычный россиянин, как он говорит.

А.ПЛЮЩЕВ: На одних весах. (смеется)

А.ИВАНОВ: Не, ну так, вот, он и говорит. Ну что? Так он и говорит, тут надо это понять и не ужаснуться, а, наоборот, возглавить процесс.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, вот я, честно говоря, может быть, не самый большой знаток творчества группы Наив и твоего творчества в частности, но мне всегда казалось, что ты никогда особым бунтарем таким в политическом плане-то и не был. Ну, если только не вспомнить как раз песню, где упоминается только, что упомянутый Шевчук – это «В отставку Ельцин», это «Когда я перестану пить».

А.ИВАНОВ: Да. «Суперзвезда» так называемая песня, да. Ну, ты знаешь, да, действительно. И во многом это, кстати, еще было потому, что в Наиве люди, которые играли всегда на протяжении всей истории 20-летней группы, это всегда люди разных политических взглядов, и всегда группа Наив – это был компромисс между участниками, то есть такой, который устраивает всех. Причем, мы всегда к этому серьезно относились, всегда его пытались найти. И в этом смысле...

А.ПЛЮЩЕВ: Ты для меня сейчас открытие делаешь. Ну, потому что тебя я давно знаю, а ребят, ну так, видел, что называется. Я бы никогда не сказал, что вообще там, ну, условно говоря, там Снейк – человек с политическими взглядами.

А.ИВАНОВ: С политическими взглядами, да, с совершенно определенными. И всегда наши какие-то совместные и песни – это всегда компромисс, насколько это возможно среди людей разных взглядов. В этом смысле я очень рад теперешнему моему проекту именно потому, что у меня есть возможность говорить то, что я хочу, как бы, да? Из-за того, что это мой проект, я сам его на свой страх и риск, на самом деле, организовал, я сам выбрал людей, с которыми я хочу играть.

Д.БОРИСОВ: Диктатура.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да.

А.ИВАНОВ: Ну да, там есть некоторый, наверное, какой-то элемент диктатуры. Но он абсолютно такой, осмысленный. Люди, которые со мной играют – вот, можно у них спросить, они все довольны и я очень доволен взаимодействием с ними и взаимопониманием.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну то есть они, условно говоря, не совладельцы как можно рассматривать Наив, да?

А.ИВАНОВ: Нет, они тоже в доле, на самом деле. Они долю получают, поэтому они, как бы, тоже акционеры. Но просто, как бы, но по умолчанию, все-таки, понимается, что... Ну, все-таки...

Д.БОРИСОВ: Миноритарные.

А.ИВАНОВ: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет ни у кого блокирующего пакета.

А.ИВАНОВ: Блокирующего пакета нет, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Саша-то... Я просто помню, я был страшно удивлен тем, что он там в свободное от игры на гитаре время и пения, в свое время работал брокером на бирже.

А.ИВАНОВ: Было такое, да. Ну а как?

А.ПЛЮЩЕВ: Поэтому, вот, все эти штучки типа миноритарных акционеров ему хорошо известны.

А.ИВАНОВ: Нет, я все это понимаю. Я все это очень хорошо понимаю и, на самом деле, пытаюсь использовать это просто во благо, да? То есть современный мир предлагает эти все навыки использовать во зло, да? То есть там, как бы, в увеличении эксплуатации, вот такие. А я, наоборот, я просто пытаюсь выстроить, да, понимая, что такие схемы есть, просто пытаюсь их выстроить справедливо, насколько это возможно. И в этом смысле...

Ну а потом, в 90-е годы как было выживать вообще с такой музыкой? Это сейчас есть спрос на панк-рок. У нас произошло то, что в свое время произошло в Америке с хиппи, с культурой хиппи. Она изначально не была мэйнстримом, да? И изначально она отрицалась, как бы, она выпадала из культурного процесса, то есть на нее смотрели, как бы, свысока как на маргинальное какое-то явление. И потом через фильмы, через Голливуд тот же культура хиппи была инкорпорирована обратно, то есть в американскую культуру как да, серьезный пласт культуры. И сейчас, на самом деле, с панк-роком произошло приблизительно то же самое. То есть на протяжении очень долгого времени... Я помню, это просто вообще воспринималось как «ну, ребят, ну мы все понимаем, но мы же не будем в эфир это ставить, да?» То есть, как бы, такие песни – они не могут звучать. А теперь могут. И в этом смысле сейчас произошло такое, как бы, вот я вижу, 20 лет прошло и это стало уже приемлемо обществу, то есть это уже, как бы, не вызывает такого... Ну, не является настолько недопустимым как это было раньше.

А.ПЛЮЩЕВ: Тут отличное восприятие. Мне нравятся 2 смски практически подряд. «Какую гадость слушает Плющев», - первая. Это про песню прозвучавшую. Потом: «Круто. Музло что надо. Извините, что загруб». (все смеются) Хорошо. Это Александр ЧаЧа Иванов, «Radio-Чача». Кстати, почему Radio?

А.ИВАНОВ: «Radio-Чача»? Ну видишь, у меня жизнь вся прошла все равно вот так вот, как-то... Я был малышом, слушал РадиоНяню, такую программу по воскресеньям, детская, да? Я, там, служил в армии, слушал Би-Би-Си, Севу Новгородцева. Я после создал группу, играл, которая со временем, через много-много лет постепенно попала в эфир и стала звучать на радио. Потом самого меня пригласили работать на радио.

А.ПЛЮЩЕВ: Представлял радио Ультра.

А.ИВАНОВ: Да, да, радиостанцию Ультра, так точно. То есть вся моя жизнь, она так или иначе была с этим, как бы, связана. Я подумал, что, ну, это, вот, как бы, идеальный... То есть что я хотел сказать названием «Radio-Чача»? Что это некий идеальный радиоэфир я пытаюсь создавать. То есть я часто включаю станцию и не могу долго слушать. Там 2 песни мне нравятся, например, а потом идет череда из 50-ти, ну, или не знаю из скольки песен, которые меня отталкивают и я переключаю программу. Я в этом смысле подумал, что, вот, хорошо бы, вот, я бы для себя создал бы некий такой идеальный эфир. И, вот, собственно, первая пластинка так и записана, она записана как будто безумный какой-то человек крутит ручку приемника, с одной частоты на другую скачет и находит разные песни. Там между песнями всегда такие есть хвостики.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, мы слышали часть, да.

А.ИВАНОВ: Да. Оно так сделано как «Радио Африка», Аквариумовская. В этом смысле, вот, ну, я так подумал, что вот так я вижу сейчас... Это мой проект, я хочу в нем что-то сказать, я хочу в нем поднимать гражданские темы, гражданские свободы. Ну и вообще просто, на самом деле, я как-то понял со временем, что нелюбовь к музыке у меня недостаточна, чтобы заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь. Нелюбовь к деньгам – тоже достаточно не имею любви. Все вот эти факторы, там, музыка, деньги – они для меня такими, существенными не являются, чтобы я мог заставить себя дальше заниматься музыкой. Я могу сейчас этим заниматься только в том смысле, что я имею в виду, что это несет какой-то социально-положительный смысл. То есть такой, очень, может быть, для меньшинства, то есть для тех, кто там, может быть, что-то поймет из моих песен, но мне, вот, хочется говорить о таких каких-то вещах. В этом смысле вот это, наверное, самое главное отличие группы «Radio-Чача» и группы Наив в том, что я говорю о тех вещах, которые меня беспокоят, и чувствую себя комфортно в этом.

Д.БОРИСОВ: А если возвращаться к 90-м и к твоему брокерству, это в прошлом все?

А.ИВАНОВ: Конечно-конечно. Давно уже. Я не работаю, наверное, лет 10 уже. То есть вообще не работаю нигде больше.

А.ПЛЮЩЕВ: Да по-моему на всех эфирах даже, которые у нас были на «Эхе»...

Д.БОРИСОВ: Уже не работал.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

Д.БОРИСОВ: Но вдруг начал снова?

А.ИВАНОВ: Нет-нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, может быть, какой-то нефтяной бизнес появился.

А.ИВАНОВ: Я думал, я смотрел на все эти котировки, там, на все это и думал: «Господи, какое счастье, я больше в это не вовлечен, на самом деле».

Д.БОРИСОВ: Я знаю людей, которые уходили, но в кризис возвращались.

А.ИВАНОВ: Ну да.

Д.БОРИСОВ: Большой соблазн.

А.ИВАНОВ: Но это все равно бесчеловечно и морально. То есть если в 90-е можно было оправдать участие в этом, потому что других способов не было для музыканта выживать, то сейчас, ну, есть другие. Ну, это, действительно, быть в эпицентре капитализма и с маленьким флажком протестовать против него. То есть если ты работаешь на корпоративной работе и продолжаешь играть в панк-группе, которая там пытается социальный мессадж какой-то сказать, ну, это, как бы... То есть я говорю, под столом показывать «фак» начальнику. Ну, это такой... Не надо это делать. То есть, ребят, сейчас есть другие работы, специальности другие, более свободные и лучше как-то вот этим заниматься.

А.ПЛЮЩЕВ: Как раз я так понимаю, по соображениям своей социальной миссии ты сегодня... Вообще, Саша молодец, он никогда не приносит исключительно свою музыку, он все время приносит еще чего-нибудь послушать. Ну вот сегодня у нас, я так вижу, там где-то у Бориса в руках Нойз.

А.ИВАНОВ: Да. Я, вот, принес пластинку Нойза ЭмСи, она называется «Последний альбом», такое, достаточно претенциозное название, да? Если первый альбом назывался «The Greatest Hits» у него, то вторая пластинка уже все, последняя. Я хочу сказать, с Ваней очень, на самом деле, теплые, дружеские отношения у нас развились за последние годы. Он очень талантливый человек. Я абсолютно убежден, что, конечно, это не последний альбом, потому что он фонтанирует, у него постоянно новые идеи, постоянно песни, он сидит со своим телефоном мобильным, пишет тексты в него. То есть все понятно как, да? Ну, зачем это перо, вот это, да? Пушкинизм весь этот. Ну, по крайней мере, он так. Он в мобильный телефон все время сидит просто пишет тексты без конца, всегда то есть. Он просто фонтанирует, на самом деле. Новые идеи, какие-то новые образы. Вот у него что-то там в голове появилось, он сразу, раз, и записал. Молодец. Очень, на самом деле, талантливый паренек, молодой. Я сначала услышал его по МузТВ или по MTV, где-то клипом, и мне показалось: «Да какой-то обычный рэперок, вот, очередной». Ну, очередной рэперок там формации МузТВ. А потом, то есть, как бы, вообще не связано с этим, приехали мы в Пермь, с утра поперлись в магазин. Не, причем не за бухлом, а обновиться... То есть мы в туре были с группой еще Наив, и поехали, струны ребятам надо было купить, медиаторы, какая-то мелочевка такая музыкальная. Приехали в магазин то ли Музторг... Ну, не важно, в Перми какой-то. Утро раннее, никого посетителей. И играет в колонках музыка. Я думаю: «Интересно, что такое? Дай-ка...» А усталый, невыспавшийся, сижу просто рядом с колонками. Ребята выбирают музыкальный stuff, который им нужен, а я просто слушаю. Одна песня отличная, прям думаю «Как здорово вообще получается у людей», вторая, третья. Все хорошие прям песни. Я думаю, это, видимо, какая-то компиляция, то есть кто-то, талантливый какой-то ди-джей собрал талантливые номера разных исполнителей и поставил на одну пластинку, вот я которую сейчас слушаю случайным образом. Но оказалось, что нет, что это один человек. То есть это, вот, автор Иван Алексеев, известный как Нойз ЭмСи. И я настолько был просто потрясен, на самом деле, этой музыкой и тем, что он делает, и теми текстами, которые он рассказывает, историями, которые он повествует.

Я приехал в Москву уже когда, я пошел просто на концерт. Купил билет, пошел на концерт (где-то они играли), посмотрел. Я прямо был в восторге. Я боялся, что будет все забито электронным, то есть живой группы не будет. Нет, все, вживую стоят, играют ребята. Не очень стройно. Понятно, что молодые музыканты, как бы, там, может быть, какого-то нету суперпрофессионализма, но это все равно всё сделано вживую, искренне. И, вот, прямо очень мне понравился концерт. И как-то так постепенно отношения наши с Нойзом выстроились таким образом, что мы сейчас дружим семьями. У него, вот, тоже недавно ребенок родился, Василий Иванович его зовут. И у меня дочка Аврора Александровна. Вот, мы как-то, в общем, так, довольно много времени проводим вместе. С большой симпатией отношусь к нему.

И с ним интересно тоже. Я когда вообще ввязался в отношения с ним в какие-то просто, ну, вот, на концерты стал ходить, просто смотреть, что он делает. Это была как такая типа помощь старшего товарища, там, типа, ну, свысока такого какого-то, ну, типа мэтра молодому дарованию. А вот теперь уже, когда на это смотришь, это там типа Нойз тянет ЧаЧу из болота, да? (смеется) То есть Нойз там звезда, ну, как бы, новый Пушкин чуть ли не там. Ну, или, по крайней мере, новый Витя Цой. И гражданская позиция такая, сильная. То есть, вот, человек чувствует болевые точки общественные, о них говорит, не боится. И он, конечно, за эти 2 года, что мы с ним знакомы, он колоссальный рывок в карьере сделал. И сейчас вот это, то есть то, что раньше мне могло казаться, что я помогаю молодому дарованию, сейчас уже так нельзя сказать. То есть, скорее, он помогает старому, там, никчемному обормоту.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Чего ты хотел, чтобы мы послушали-то?

А.ИВАНОВ: Ты знаешь, там у нас есть совместный с ним трек, он называется «Устрой дестрой». Он недавно номинирован, простите меня за слово, телеканалом МузТВ как лучший саундтрек, в фильме «Елки» он прозвучал. Но фильм «Елки» весьма себе правительственный такой фильм. Попала туда, в принципе, протестная песня, я этому рад, я к этому руку тоже приложил, пою в этом треке. Уж не знаю, там, победим мы на МузТВ с Нойзом или не победим, но вот факт остается фактом, поэтому предлагаю послушать эту песню сегодня.

А.ПЛЮЩЕВ: Поехали.

Д.БОРИСОВ: И после нее вернемся. +7 985 970-45-45 – пишите туда. А пока будет звучать песня, Саша обязательно почитает. Там все для тебя.

А.ПЛЮЩЕВ: Хорошо.

(звучит песня)

Д.БОРИСОВ: Это Нойз ЭмСи неожиданно в эфире.

(звучит песня)

Д.БОРИСОВ: Да...

(звучит песня)

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо, Ваня. (смеется) Нойз ЭмСи в нашем эфире с ЧаЧей Ивановым. Я вот тут, кстати, понял, что я внимательно слежу за творчеством Нойза, потому что мы с ним не вместе, но в одно и то же время, в одном и том же вузе учились. Я помню, как все начиналось в студенческом общежитии РГГУ – он там собирал команду, группу, это все было так.

А.ПЛЮЩЕВ: Да сейчас начнут, знаешь, примазываться такие вроде тебя.

Д.БОРИСОВ: Конечно. Все примазываются.

А.ПЛЮЩЕВ: Все как бревно с Лениным несли. А я, понимаешь ли, учился с Нойзом.

Д.БОРИСОВ: Но так красиво как ЧаЧа у меня не получится сказать, что, ну, за те 2 года, что он знаком со мной, сделал значительный рывок вперед. Александр?

А.ИВАНОВ: Да, это я. Это я.

А.ПЛЮЩЕВ: Александр ЧаЧа Иванов вместе с нами сегодня едет. Только что прослушали мы твое с Нойзом совместное творчество. Всячески желаю тебе победить вместе с Нойзом на конкурсе. Для тебя вообще какое-то значение до сих пор еще имеют конкурсы?

А.ИВАНОВ: Ты знаешь, такие – да. Потому что то есть это совсем... То есть, как бы, ну, МузТВ – последний оплот сейчас R&B. Ну, дорогие видео, снятые за многие деньги или, по крайней мере, кажущиеся такими дорогая одежда или кажущаяся такой... То есть в этом смысле, ну, вот, песню, в которой есть слова «А я враг системы, а вы все козлы», я считаю, ну, хорошей для такого, вот, мероприятия. Я надеюсь, что, все-таки, протестные настроения нарастают в стране и люди просто из принципа за нее проголосуют. То есть не то, что она талантлива, там, хотя она, конечно... Есть там.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, а там чего, реально по голосам людей все это? Честное голосование?

А.ИВАНОВ: Ты знаешь, там какая история? Я вообще понял, везде, вот, везде, по крайней мере, то, что я знаю, нигде нет прямой зависимости от голосов людей, то есть все равно как скажем, так и будет, да? Но везде, все-таки, если люди активно и много голосуют, это что-то да значит. То есть все равно те, от кого зависит вопрос, там, решение, они, все-таки, на это смотрят. Они смотрят и говорят: «О, ничего себе. А чего это за это вот?.. Он-то... Чего это они за него голосуют?» То есть, как бы, не бессмысленно это. Вот, отдайте свой протестный голос, пойдите, проголосуйте за Медведева хотя бы, да? Там посчитают все равно не так, как есть, на самом деле, но что-то, они, по крайней мере, какой-то вывод сделают.

А.ПЛЮЩЕВ: Знаешь, сразу вспоминается «12 стульев», когда там отец Федор с Кисой Воробьяниновым тягали стул, и в один из моментов Киса Воробьянинов говорит: «Так вы, святой отец, может, еще и партийный?!» (все смеются) Ты, может, еще и на выборы ходишь?

А.ИВАНОВ: Нет, ну я хожу на выборы. Я, как ни странно, я, вот, с детства еще там, с советского со своего. Ну как «детства»? Уже 18 лет. Я как-то к этому делу пристрастился, да. Они не так уж часто бывают. Всегда, на самом деле, много впечатлений на предвыборном участке посмотреть на людей, кто пришел проголосовать, колбаски подешевле купить там в буфете. Это, ведь, такая галерея жизни, да? У нас не будет другого общества, оно у нас вот такое, которое есть. То есть тешить себя иллюзиями, что, вот, там, типа, вот бы в пределах Садового Кольца голосовали бы люди. Такого же не будет. Люди – они такие, какие они есть. И в этом смысле ходить, смотреть, учиться. Не пропадет наш скорбный труд – он все равно, как бы, какой-то смысл имеет, как бы это все там не было схвачено на всех уровнях, насколько бы эта коррумпирована система не была. Все равно если есть там какое-то недовольство, если есть что сказать, скажите – не бойтесь. У нас, все-таки, пока не как в Белоруссии.

Вот я стал запрещенным исполнителем, кстати, в Белоруссии. Я не знаю, вы знаете или нет?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я знаю, там многих запрещали просто.

А.ИВАНОВ: Многих-многих, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Не ты один.

А.ИВАНОВ: Не-не, не я один, у меня там очень почтенный список. Больше всего горжусь, что я в одном списке с Эдуардом Успенским.

А.ПЛЮЩЕВ: О!?

А.ИВАНОВ: Он тоже запрещен.

А.ПЛЮЩЕВ: Круто.

А.ИВАНОВ: Чебурашка – враг. Я думаю, что это, видимо... Я даже не знаю, с чем это связано. То есть нет, почему я попал в запрещенный список, я понимаю, ну, обормотиков и надо в запрещенный список помещать.

Д.БОРИСОВ: Говорят, такие истории сейчас кажутся немножко как будто бы вымышленными, да? Вот, можно запретить Эдуарда Успенского.

А.ИВАНОВ: Да. Ну, это же абсурд... Но, вот, он как попал туда? И я в одном списке с ним – я, прям, горжусь, я маме могу всегда сказать, что «мам, видишь, я не ерундой занимался, а, вот, на меня даже политики большого разлива обращают внимание, и я – враг государства вместе с Эдуардом Успенским».

А.ПЛЮЩЕВ: У нас куда-то из поезда деваются SMS. Вот, реально. А! Все, я нашел его. Значит, оно тут в уголочек закатилось. Потому что как раз к тому, что ты говоришь, что у нас там общество такое, другого не будет, хороший вопрос от Алексея. В одном из интервью ты сказал, что рассматриваешь вариант переезда в США. Было такое?

А.ИВАНОВ: Ну, ты знаешь, и было такое.

А.ПЛЮЩЕВ: Было и такое.

А.ИВАНОВ: Да, было и такое.

А.ПЛЮЩЕВ: Стоп. «Насколько сильно в тебе чувство патриотизма?» - спрашивает Алексей в связи с этим.

А.ИВАНОВ: Я, вот, вообще не патриот, да? То есть я совершенно... Я, вот, не патриот, могу это сказать, не стесняюсь этого сказать, понимаю, что это не популярно, на самом деле. Потому что... Ну, националистом не надо быть, но патриотом-то надо – ну, так вот смотрят. Я – не патриот. Вот, я считаю, что патриотом должны быть чиновники. Вот, чиновники имеют от этой системы вообще все, да? Она так выстроена, причем нелегально, да? То есть они все это имеют в силу коррупции. Коррупция пронизывает все абсолютно уровни власти, все-все-все, от самого низкого до самого-самого высокого. Причем, я даже думаю, что на самом высоком уровне она не такая злая, она самая злая на самом низком уровне – там меньше всего денег, и поэтому крайне зло, на самом деле.

Так вот, чиновники – они должны быть патриотами вот этой системы, они должны прямо понимать, что мы – патриоты, мы должны порвать задницу за то, что нам дают воровать, без конца мы можем грабить просто население, своих там этнических братьев просто, да? Ну, не то, что геноцид осуществлять против них. Хотя, вот, например, там некоторые милиционэры – вот они, прям, недавно совсем демонстрировали, они врывались в супермаркет и устраивали геноцид просто.

Вот они, вот эти люди должны быть патриотами этой системы. Я не могу себя чувствовать патриотом, я – не патриот. Я переживаю, я – человек русский, я переживаю за страну, мне там больно. Ну, уже сейчас не так. То есть был моложе, как-то больше это все меня задевало, а сейчас я более так, отстраненно смотрю на все. Ну, мне все равно жалко, что вот так все ужасно, убого. И население тоже такое, аморфное, не раскачать его никак ни к чему.

В США уехать? А что там делать, да? То есть все хорошо, но что там делать? Ну, там такие талантливые музыканты просто свои, да? Играть для эмигрантской братии в ресторанчике, освоить шансон, какие-то номера? Ну, нет. Начинать на бензоколонке опять? Нет, тоже. Да, там гражданские свободы, да, по крайней мере, есть возможность выбирать между злым дядей злым и злым дядей добрым. То есть там республиканцы – злюки, а демократы – такие... Они тоже злые, да? Ну, все-таки, тоже власть, да? Но они такие, к народу лицом. То есть не то, что за богатых только.

Там имеет смысл это делать. Но надо было там родиться, жить. Как бы, не столько даже родиться. Я, вот, родился, например, там, но не жил. То есть надо было жить, как бы, впитать эту всю культуру, понимать юмор и вообще просто реалии, и тогда и жить там. Тогда можно пригодиться в американском обществе. А так, вот, приехать – и что там делать?

И в этом смысле мы, русские люди – заложники своей страны, да, на самом деле. Мы нужны здесь, и другой у нас Родины не будет, скорее всего. Ну, я не говорю про тех, кто успел украсть что-то. У них Родина везде, да? Если есть несколько миллионов долларов, тебе хорошо везде – найдешь себе и машину хорошую, и место теплое, где жить. А вот так вот, я имею в виду, рядовому гражданину. Я себя считаю рядовым гражданином. У меня просто так получилось, что я из-за того что много занимался одним и тем же делом, долго, ко мне какая-то часть небольшая общества, ну, слушает, что я говорю, им интересно. Не то, что, прям, слушаются меня, а просто слушают, что я говорю – им интересно. И вот этим я только от рядового гражданина отличаюсь. Не по уровню доходов, не по каким-то другим прибамбасам я от среднего россиянина, ну, по крайней мере, живущего в Москве отличаюсь не много. Москва, в принципе, привилегированный город. То есть тут все финансы сконцентрированы, в этом смысле...

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, ну ты как-то стал более политизирован с тех пор, как последний раз с тобой общался.

А.ИВАНОВ: Да, да. Я много путешествовал за это время, посмотрел как люди живут в разных странах. И уже так, более взрослым взглядом. Не то, что там, типа, когда ты молодой, там думаешь: «А, вот хорошо в Голландии, легализовано все», да? А просто по-другому – как работает система, как люди там друг с другом в магазине обходятся. Русские – может быть, одна из самых редких наций, у которых солидарность, например, это вообще, ну, отсутствует. Во всем мире, в Африке даже солидарность у них там хотя бы на уровне племени, она есть. А русские люди не солидарны. Ни богатые с богатыми не солидарны, ни бедные с бедными. Такая чудовищная история у нас на протяжении многих веков, что люди друг друга боятся, не любят друг друга. Хотя, братья же, там, по крови, как бы, должны бы найти какую-то платформу, на которой сблизиться. Но нет, этого не происходит пока. Ну, хотелось бы участвовать в процессе, который, может быть, будил бы общество чуть-чуть, каких-то самых таких, беспокойных, может быть, там куда-то к чему-то подталкивал, к социальным изменениям.

А.ПЛЮЩЕВ: Александр ЧаЧа Иванов.

Д.БОРИСОВ: С манифестом практически.

А.ПЛЮЩЕВ: Смесь программ «Попутчики» и «Особое мнение» была в нашем эфире сегодня.

Д.БОРИСОВ: Спасибо большое.

А.ИВАНОВ: Спасибо вам, ребят.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо.

Д.БОРИСОВ: А мы в следующее воскресенье, Александр Плющев и Дмитрий Борисов в 23:05 будем здесь же. Всем пока.