Павел Бардин - Попутчики - 2010-05-08

А.ПЛЮЩЕВ: Вроде бы нас должны были включить. Сегодня я один, ну, пока один, потому что Дмитрий Борисов отошел в вагон-ресторан, не успел вернуться – я не знаю, что его задержало там. Вообще, уже должен. Может, случилось чего? Не знаю. Сегодня мы с Павлом Бардиным едем. Добрый вечер, Павел.

П.БАРДИН: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: Я думаю, что Диму мы дождемся в ближайшие минуты и все будет нормально. Павел Бардин, знакомый вам по двум аспектам, вот, как минимум по двум аспектам точно. Потому что на «Эхе Москвы» про Павла Бардина говорили 2 периода. Один период был, когда он вел здесь программу дневной «Разворот», а другой период был, когда обсуждался фильм «Россия 88». Вот, 2 периода славы Павла Бардина на «Эхе Москвы», я имею в виду исключительно нашу радиостанцию.

Я хотел бы поговорить сначала о первом периоде. Давайте устроим... У нас тут возродили, знаете, программу «Сотрудники» и приглашают туда наших сотрудников, которые там еще не были, и с ними делают интервью. Сделаем небольшой филиал программы «Сотрудники» сейчас.

П.БАРДИН: Программу «Бывшие сотрудники».

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, например. А у нас бывших, как бы, не бывает, мне кажется.

П.БАРДИН: Как у разведчиков.

А.ПЛЮЩЕВ: Встречаешь где-нибудь выходцев – сейчас модное слово «выходцы» – выходцев с «Эха Москвы», и они не очень выглядят бывшими, всегда живо интересуются, что здесь, как. Самый интересный вопрос всегда, знаю ли я кого-нибудь в «аквариуме» (это где у нас референты сидят), остался ли из тех, кого я знаю. Вот. Я хотел как раз провести маленькое интервью, пока Дима где-то задерживается, на этот счет. Как вы попали на «Эхо Москвы», Павел?

П.БАРДИН: Я ушел с НТВ, 3 месяца ничего не делал. Ушел по причине того, что пришел Сенкевич и его команда, и мне там очень сильно разонравилось сразу. И 3 месяца ничего не делал, понял, что надо работать, что это очень грустно не работать и желательно по профессии. Выписал список главных редакторов, которые мне симпатичны, и СМИ, которые отвечают моим каким-то представлениям о том, какой должна быть журналистика, и внаглую...

А.ПЛЮЩЕВ: А кто еще был там кроме Венедиктова, если не секрет?

П.БАРДИН: Секрет, конечно. Я же только к Венедиктову пошел.

А.ПЛЮЩЕВ: А, понятно. (смеется) Список был короткий.

П.БАРДИН: Список был небольшой, на самом деле. Телевизионные менеджеры в нем отсутствовали. Я внаглую просто позвонил на «Эхо Москвы», попросил к телефону Алексея Алексеевича и сказал, что я такой-то такой-то, очень хочу работать. И меня пригласили на радиостанцию «Арсенал» (если помните, была такая) – там я вел сначала «Газетный час» как обозреватель, а потом стал ведущим эфира и целых полтора года работал на этой прекрасной радиостанции. Очень душевное было время.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, радиостанция «Арсенал» - она так, как бы, зародилась из ничего и ушла в никуда. Была весьма таким, интересным явлением. Но и здесь, ведь, удалось поработать на программе дневной «Разворот» на «Эхе Москвы».

П.БАРДИН: Да. После закрытия «Арсенала», по-моему, все, кто на «Арсенале» работал, в основном, это были «эховцы», я чуть ли был не единственным, кто был только арсенальным ведущим. Все как-то на «Эхе» были Венедиктовым пристроены, я недолго повел дневной «Разворот».

А.ПЛЮЩЕВ: Не скучают руки по штурвалу?

П.БАРДИН: Губы по микрофону и так далее. Да, радио – это какой-то отдельный кайф, особенно прямой эфир. Потому что это живая ткань, это что-то, что создается вот здесь и сейчас, когда звонит слушатель и ты не знаешь, что он скажет, или, наоборот, как это было на «Арсенале», по тому, как человек говорит «Алло», ты уже знаешь, кто это и что он скажет. Это отдельное удовольствие. Скучаю, признаюсь честно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, всегда когда здесь работаешь, и коллеги здесь ходят, когда вдруг о них слышишь в новостях, это всегда несколько удивительно. Ну, казалось, здесь ходит простой парень или, там, девушка, и вдруг о нем передают в новостях что-то – оказывается, там, снял фильм или что. Я, честно сказать, когда вы здесь работали, не имел ни малейшего представления, что вы снимаете кино. Хотя, прекрасно знал, что делает папа, например, ваш, поскольку интересуюсь мультипликацией. И когда я узнал, что, оказывается, такое мощное кино как «Россия 88» - это, вот, собственно, Павел Бардин, я задался вопросом, что же он у нас делал? В том смысле, что, оказывается, деятельность совсем другая. Как можно внутри сочетать такого разного рода деятельность? Ну, это реально разные вещи.

П.БАРДИН: Ну, у меня 2 разных образования есть. Киношное – оно поскромнее, по таймингу просто, который был затрачен. Есть Журфак МГУ и журналистика, которой я занимался дольше, чем кино и сериалами. Я как-то хотел реализоваться в этой профессии. Но я не очень люблю работать в кадре. Вот, я сам не очень люблю стоять перед камерой, а радийная история – она какая-то свободная в этом смысле, и я чувствую себя очень адекватно. То есть если это картинка, то мне хочется, чтобы там были какие-то другие люди, а я за кадром решал, как это должно выглядеть. Если это радио, то я могу представлять себя или как я сам задавать вопросы кому-то. Вот, я могу в радиоэфире существовать как я. А в формате картинки мне не очень комфортно самому быть. Я могу опосредованно участвовать в создании.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, сейчас, я так понимаю, что решено, что главное дело в жизни – это кино. Или нет?

П.БАРДИН: Хотелось бы в это верить. Кино – это, все-таки, индустриальная штука, если есть индустриальные инструменты для того, чтобы сделать кино. Тогда есть кино. Если нет, то есть некий текст, который хотелось бы видеть в качестве кино, но результата нет никакого. Поэтому если будет возможность кино, конечно, буду снимать кино. Если параллельно будет возможность еще что-то делать на радио, с большим удовольствием.

А.ПЛЮЩЕВ: Несмотря на то, что мы едем в поезде, SMS наш работает, +7 985 970-45-45. Мы едем с Павлом Бардиным вместе. Надеюсь, к нам присоединится и Дмитрий Борисов. Так что свои вопросы вы можете задавать с помощью SMS. Заговорили о кино, и у вас прозвучало такое слово, такая фраза «Если будет возможность». Я, вот, тоже думал, где в современной России можно взять денег на кино подобное «России 88»?

П.БАРДИН: Ну, сослагательное наклонение, не знаю, насколько оно уместно. То есть на «Россию 88. Часть 2. Цитадель» не знаю, где взять.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется)

П.БАРДИН: На «Россию 88», которая была, мой товарищ Василий Соловьев, который инициировал как продюсер эту историю, он вложил свои деньги, собирал по друзьям по 500, по 1000 долларов, и я вложил свои. Это была, наверное, единственно возможная схема финансирования, потому что была возможность найти бюджет в каком-то другом месте, но очень быстро стало понятно, что это ведет нас в какую-то сторону от идеи, к каким-то ограничениям, к контролю, к влиянию. Этого совершенно не хотелось. Я могу сказать, где нельзя взять деньги на такое кино как «Россия 88». Нельзя взять деньги, я думаю, в Фонде поддержки кино. Вот, в этом я глубоко убежден. Извините, и мне смска пришла. Вы сказали, что у вас свободный формат эфира.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, совершенно верно. Мы же в поезде едем. В поезде нельзя выключать мобильный телефон – мало ли что. Так что все нормально. Где же ты, Дмитрий Борисов? Какие тебе милиционеры?.. Наверняка, пиво где-нибудь пил в тамбуре, и, знаете ли, накануне 8 мая. Вот тебе и результат. Ничего страшного. Павел Бардин вместе с нами едет зато.

Хорошо. Про отсутствие денег, точнее, отсутствие источников денег понятно. Но, ведь, получается, что деньги эти ушли в никуда. Ну, то есть на них создан фильм, но он же не отбился никак, потому что он не прокатывался.

П.БАРДИН: Он вышел в прокат, на самом деле, и до сих пор в некоторых городах. Нет, сейчас пауза, по-моему, в мае, будет возобновление, порядка 10 городов по 1-2 кинотеатра нас показывали, в Москве – 2. Но деньги смешные. Конечно, не отбилось, потому что люди, посмотрев в интернете, не торопятся посмотреть на большом экране с более качественным звуком так, как мы это хотели показать. К сожалению. Ну, такой вариант, в общем, был не исключен, поэтому горьких слез никто не проливал – это было достаточно предсказуем.

А.ПЛЮЩЕВ: Наконец-то! Наконец-то и Дмитрий Борисов пришел к нам, соизволил.

П.БАРДИН: С пивом из вагона-ресторана.

Д.БОРИСОВ: Ты же понимаешь, я ждал сдачи. Ну, не могу, понимаешь? Обидно же, жаба давит.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Нет бы сказать «Я после эфира зайду». А ты боишься, что тебе скажут «Ты кто, мальчик? Всего доброго!»?

Д.БОРИСОВ: Я... Там просто же наши проводники не очень в состоянии вспомнить, кто им дал деньги. И мне показалось, что надежнее будет сразу.

А.ПЛЮЩЕВ: Посылай, собственно говоря, молодежь за пивом. А это Павел Бардин, Дмитрий Борисов.

П.БАРДИН: Здравствуйте.

Д.БОРИСОВ: Здравствуйте, Павел. Вы тот самый человек, который умудрился работать на «Эхе Москвы» в тот период, когда я на нем не работал.

А.ПЛЮЩЕВ: А-а-а. То есть как раз ты пропустил этот момент?

П.БАРДИН: Не повезло или наоборот? (все смеются)

Д.БОРИСОВ: Ну, вам-то повезло точно. А, вот, мне нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Мы поговорили, кстати, о работе на «Эхе Москвы», пока тебя не было.

П.БАРДИН: Мы уже обо всем практически поговорили.

А.ПЛЮЩЕВ: Мы сейчас только что обсудили, где взять или не взять денег на «Россия Восемьдесят Восемь» или «Восемь Восемь» правильно называется?

П.БАРДИН: Можно так, можно так. Я могу сказать, вот, в коммерческом плане чем полезен был этот фильм. Потому что потом возник кредит доверия, и благодаря этому удалось найти финансирование на следующее кино.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот, мы уйдем от «Россия 88», потому что не только о нем, мне кажется, было сказано очень много. Говорилось и в интервью, и все. Во-первых, да, во-первых, ладно, посмотреть нельзя в кинотеатрах. Его же еще и купить, в общем, не так просто.

П.БАРДИН: Ну, пираты активно продавали. DVD, я думаю, выйдет осенью лицензионный. Поэтому купить коллекционерам, кто хочет лицензионный диск, можно будет осенью.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я, вот, не знаю. Я, наверное, неправильно поступил. Я не стал объезжать пиратские точки. Вообще я считаю, что платить пиратам – это уж самое последнее дело. Я, уж, извините, качну на торрентах.

П.БАРДИН: Я глобально, конечно, против пиратства и я то, что называется копираст, я считаю, что авторы должны получать вознаграждения за то, что они делают.

А.ПЛЮЩЕВ: Несомненно, несомненно. Я вас угощу пивом.

П.БАРДИН: Спасибо.

Д.БОРИСОВ: Моим, главное, да. Ну-ну.

П.БАРДИН: Чужим пивом угощать гораздо приятней.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Приятней, естественно.

П.БАРДИН: Тем не менее, я за пиратов в нашем конкретном случае, потому что прокат состоялся и то, ради чего делался фильм, это случилось благодаря пиратам, потому что фильм должен встретиться со зрителем, а пираты нам эту встречу обеспечили.

А.ПЛЮЩЕВ: Не, ну, причем, я сам против пиратства всячески и практически не пользуюсь торрентами вообще (просто я не особенно смотрю кино). Но тут был такой случай, когда, вот, прямо скажешь спасибо, что есть торрент.

П.БАРДИН: Я неоднократно это говорил, скажу еще раз: «Спасибо торрентам».

А.ПЛЮЩЕВ: Да. И, вот, говорили о теме этой, о нацизме, неонацизме, можно сказать, в России. Очень много тоже говорилось, когда говорилось о фильме. Но я, вот, хотел спросить: эта тема будет у вас продолжаться? Потому что были такие различные фильмы в начале перестройки. Был фильм «Рок» Алексея Учителя, там, я не знаю, «Асса» Сергея Соловьева. Ну такие, какие-то субкультурные, когда человек очень глубоко входит в одну тему, и условного Алексея Учителя начинали там приглашать, я не знаю, на круглые столы по рок-музыке, опять же, условное, считая его специалистом в этом деле. Как у вас? Вы закончили с этой темой? Наверняка и вас тоже приглашали по фашизму и так далее.

П.БАРДИН: Скинхеды не приглашали – они приходили, разные. И наци, и антифа. Приглашали, конечно, и столько, сколько живет прокат, надо и этим тоже заниматься, потому что я считаю это должен делать, потому что это связано с фильмом. И я это делал. Мы показывали фильм, были дискуссии после фильма. В основном, такой формат, и в каких-то круглых столах участвовал, и комментарии какие-то просили. Но сейчас я стараюсь из этой темы выскочить, потому что я не эксперт, все-таки. И надо постоянно возобновлять знания, надо следить за статистикой, надо чего-то читать. Я как гражданин слежу. Для экспертной оценки явно недостаточно этого, и, все-таки, я занимаюсь другими уже вещами, про другое сняли кино, про другое хочется снять следующее кино. Поэтому я стараюсь как-то плавно-плавно выйти, я не чувствую в себе потенции превратиться в борца с нацизмом, в правозащитника – мне кажется, это не моя просто профессия и я не буду настолько полезен на этой ниве, насколько мог бы быть интересен как режиссер.

А.ПЛЮЩЕВ: Но что интересно, люди же так воспринимают, наверняка, что Павел Бардин – правозащитник.

П.БАРДИН: Мне кажется, они ошибаются. Нет, ну, может быть, есть такое восприятие, но я бы хотел, все-таки, чтобы меня воспринимали как режиссера.

А.ПЛЮЩЕВ: А вы сказали, что приходили нацисты и другие представители различных организаций. Они зачем приходят? Что они хотят сказать или сделать?

П.БАРДИН: Ну, все за разным. Вы знаете, очень разные люди – и образованные, и необразованные, и молодые, и постарше, и из НБП, и НСО, и автономы. И приходили за разным. Кто-то просто посмотреть, кто-то вступить в дискуссию, кто-то послушать. Поэтому реакции были разные.

А.ПЛЮЩЕВ: А угрожали? Были ли такие, кому не нравился фильм настолько, чтобы вам угрожали?

П.БАРДИН: Когда начинаешь разговаривать с человеком лицом к лицу, ну, надо самому как-то зацепить, надо идти на конфликт. Я – человек конфликтный, но не настолько, чтобы превращать в свару публичную дискуссию. Мне кажется, это не тот формат, и таких прямых угроз в лицо не было. А то, что пишут в интернете, - ну, мне кажется, это смешно. Реагировать не стоит.

А.ПЛЮЩЕВ: Это правда. Вот, по Бардину разве скажешь, что он конфликтный человек? Так, внешне?

Д.БОРИСОВ: Нет. Но, ты знаешь, на бейсболочку можно по-разному реагировать. Вообще, на такой стиль. Мало ли кто как отреагирует.

А.ПЛЮЩЕВ: На какой?

Д.БОРИСОВ: Ну, такой. Какой-то такой.

П.БАРДИН: Такой. Уличный?

Д.БОРИСОВ: Уличный, да. Уличный такой, casual. «Россия 88» - это же, по сути, доку-драма. То есть это художественный фильм...

П.БАРДИН: Хотелось бы верить в то, что художественный.

Д.БОРИСОВ: Но сделан в такой форме доку-драмы, он очень похож на телевизионный проект, вот, как... Ну, не сказать как «Криминальная Россия», условно говоря.

П.БАРДИН: Ну, все-таки, это же YouTube, это же использование хода, который используют прототипы. Поэтому мне кажется, это оправдано. В этом смысле это очень мощная и пропагандистская среда, и среда общения, и средство самовыражения. Поэтому это оправданная художественная форма, если брать такой прием, что мы глазами этих же людей наблюдаем за ними же, и они о себе же снимают фильм. Вот, снять его с помощью кранов и тележек – в таком случае это как-то будет глуповато, по-моему.

Д.БОРИСОВ: Была же история вокруг экстремистски-неэкстремистски, вот это все хождение по лезвию бритвы, шаг влево – шаг вправо. Чем это все закончилось в итоге?

П.БАРДИН: Закончилось все тем, что прокуратура отозвала иск и мы посчитали, что здравый смысл победил в отдельно взятом Самарском суде.

Д.БОРИСОВ: Но когда вы создавали кино, ведь, наверняка вас... Ну, вы себя в чем-то ограничивали?

П.БАРДИН: Безусловно.

Д.БОРИСОВ: То есть какие-то сцены вырезались потом?

П.БАРДИН: Нет-нет. Ограничивал я себя на стадии придумки. Для себя рамки, безусловно, потому что каждый должен делать, как он считает нужным, я против цензуры в этом смысле. Но я за самоцензуру какую-то правильную. Мне казалось, что не должно быть эстетизации насилия однозначно, оно не должно быть показано смачно, красиво, на деталях, на крупных планах, не должно быть какого-то вызывающего секса, не должны выглядеть герои так, как они бы хотели себя видеть. Они должны выглядеть так, как они выглядят в тех же роликах, которые они сами делают – вот это тоже было очень важно.

И, кстати, стилистика такого американского блокбастера – она невольно героя немножко приподнимает над землей. Поэтому если бы тех же самых ребят снять с помощью тех экранов, массы света, каких-то сумасшедших панорам, нижних ракурсов.

Д.БОРИСОВ: Еще с красивым пост-продакшеном.

П.БАРДИН: Да, с таким (НЕРАЗБОРЧИВО) мощным, с компьютерной графикой, то сам визуальный прием мог бы очень легко поломать идеологическую всю концепцию.

Д.БОРИСОВ: Вы когда смотрели ролики прототипов, не боялись, что?.. Наверняка же вы смотрели их много, большое количество. Не боялись, что вовлечет как-то? Говорят, что лучше...

П.БАРДИН: Вовлечет в каком смысле?

Д.БОРИСОВ: Ну, не знаю. Какая-то, может быть, не симпатия, но хотя бы какое-то сочувствие к этим людям.

П.БАРДИН: Мне кажется, если браться за какую-то тему и брать героя, безусловно, он должен вызывать какое-то сопереживание, просто как человек, даже если это Чекатило. И надо его попытаться понять и понять, как он себя оправдывает в своих поступках. Это очень важно и для режиссера, и для актера, и без этого бессмысленно затеваться. Если хочется сделать фильм про ублюдка и вы считаете его ублюдком, и вы считаете, что он не прав, и актер не понимает, почему этот человек стал ублюдком, то зачем это делать вообще? В этом смысле эта позиция тоже была заложена изначально, но никакого сочувствия к античеловеческой идее, к убийствам, к издевательствам и глупости, мне кажется, у меня как у человека достаточно взрослого и прочитавшего 2-3 книги в жизни, не могло возникнуть.

А.ПЛЮЩЕВ: О чем будет новый фильм?

П.БАРДИН: Он уже есть. Вот, осталось буквально напечатать копию. О Робин Гуде. Я даже маечку тематическую надел.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть это ваш фильм, который рекламируют? (все смеются)

П.БАРДИН: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: А если серьезно?

П.БАРДИН: Это если серьезно. Если серьезно, еще это добрая сказка о гопниках.

А.ПЛЮЩЕВ: М-м? «Гоп-стоп» называется.

П.БАРДИН: Да. И я надеюсь, что он выйдет осенью. Прокатом занимаемся не мы, есть компания «Леополис», которая финансировала картину. Они выбирают дистрибьютора. Вот, будем смотреть, что они решат – фестивали, прокат, какой прокат, сколько копий. Наша задача была сделать фильм, сделать его без компромиссов, так, как мы считаем нужным, по тому сценарию, который написан мною в соавторстве с товарищами. И мы это сделали.

А.ПЛЮЩЕВ: Уже дважды прозвучало насчет компромиссов, когда автор создает какое-нибудь произведение. Для меня это всегда большой вопрос: вот, автор – он должен думать об аудитории, как она его воспримет, что она подумает, ответственность, там я не знаю, будет ли она как-то реагировать и, может быть, куда-нибудь идти, вести и так далее. Или автор – это вообще нечто отдельное и искусство...

Д.БОРИСОВ: Саш. Можно я тебя прерву?

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

Д.БОРИСОВ: Вот, ты когда еще вел программу «ЭхоNet», ты рассказывал о порно-сайтах в рубрике «Сайт дня»?

А.ПЛЮЩЕВ: Не, а я ни разу не был на порно-сайтах, я поэтому не знаю.

Д.БОРИСОВ: Хорошо, вопрос снимается, да.

П.БАРДИН: Ну, это какая-то огромная дыра просто, мне кажется, в самообразовании.

А.ПЛЮЩЕВ: А я, вот, 10 лет как-то провел, и когда первый раз попал, я закрыл программу «ЭхоNet». Ну, точнее, ушел из нее. Теперь Саша Белановский ведет.

Д.БОРИСОВ: То есть понял, что... (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Жизнь прошла мимо. (смеется) Собственно.

П.БАРДИН: Ну, опять же, мне кажется, что каждый должен выбирать для себя.

А.ПЛЮЩЕВ: Не, ну, я о другом, Дим, если так.

П.БАРДИН: Каждый должен выбирать для себя те критерии самоограничений или, там, думания аудитории или недумания. мне кажется, что должно быть нескучно и понятно. То есть не надо издеваться над зрителем. Хотя, это, наверное, не очень удобно говорить. Мне, вот, наша нынешняя картина «Гоп-стоп» очень нравится, я сам ее с удовольствием пересматриваю каждый раз.

А.ПЛЮЩЕВ: Так это ж здорово!

П.БАРДИН: Это редкость, потому что на пост-продакшене особенно смотришь фильм сотни раз. И я до сих пор получаю удовольствие. В этом неловко признаваться, но это правда. Этого не было, кстати, с «Россия 88» абсолютно. Но кто-то еще должен получать удовольствие, кто-то должен понять, какую мысль ты заложил. Я как раз не очень люблю многозначность трактовок, что, вот, я понимаю это так, вы если хотите, понимайте так. Мне хочется, чтобы в том месте, где я хочу чтобы было смешно, было смешно. В том месте, где хочется чтобы люди поплакали, чтобы они поплакали. Поэтому в этом смысле это просчитываемая какая-то история со структурой, с какими-то выверенными вещами иногда на уровне интуиции, эмоций, но чаще, все-таки, на уровне какой-то такой прикладной, не знаю, математики. Какое-то ремесло. Но это, опять же, это мой личный рецепт, они могут быть любые.

А.ПЛЮЩЕВ: Павел Бардин сегодня едет вместе с нами в «Попутчиках». У тебя сегодня в руках телефон с смсками. Посмотри, что там есть?

Д.БОРИСОВ: +7 985 970-45-45. Ну, тут Эдуард много пишет нам. Спрашивает Павла, снял ли он «Россия 88» из-за того, что в жизни недостаток таких ситуаций?

П.БАРДИН: Недостаток каких ситуаций?

А.ПЛЮЩЕВ: Все, я понял, что имел в виду Эдуард. Что у вас недостаточно, допустим, столкновений с разного рода экстремистски настроенными людьми, и поэтому компенсировалось фильмом. Вот о чем спрашивает Эдуард. Я больше чем уверен, что именно это он имел в виду. Ну, то есть, условно говоря, про драки снимает тот, кто никогда не дерется.

П.БАРДИН: Ну, так как в нашем фильме драк практически нет...

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, например – не, я так, отстраненно.

П.БАРДИН: Да нет, мне кажется, это если есть желание какого-то адреналина, то это десятое. Можно снимать на жутком адреналиновом заряде мелодраму или молодежную комедию. В этом смысле кино – это, в принципе, кураж и это жесткая пахота, и это бывают сложные схемы, длинные схемы, отсутствие каких-то нормальных, человеческих условий. Это как раз в кино может присутствовать в любом. Поэтому не обязательно снимать «Россия 88», чтобы найти какой-то жесткач. Нет, мотивация другая.

Д.БОРИСОВ: Тут сняли с языка вопрос. Вы сериал «Школа» смотрите?

П.БАРДИН: Я смотрел одну серию перед тем, как прийти на «Эхо Москвы» к Ксении Лариной. Больше не смотрел. Я вообще, честно говоря, телевизор смотрю редко и, в основном, это такое, окно в мир трэша. Это пища очень мощная и полезная, и зачастую можно выудить намного больше, чем из общения с умными, интеллигентными людьми. Именно для какой-то трансформации и потом интегрирования в какой-то свой, громко сказано, творческий продукт. А так – нет, не смотрю.

А.ПЛЮЩЕВ: Та деятельность, которой вы занимаетесь, то есть режиссура, но такая, авторская скорее всего, да? Ну, все-таки, кино, которое вы делаете, авторское. Оно не коммерческое же очевидно.

П.БАРДИН: Я считаю, что у фильма «Россия 88» был коммерческий потенциал. Это не цинизм, это не просчет, что мы, вот, сейчас сделаем такое кино и срубим копеечку. Потому что проще, все-таки, сделать кино более комфортно. Не надо тогда брать камеру в руки, трясти ею, не надо делать кино на острую тему, потому что не каждый хочет думать о кинозале, а кто-то хочет просто поржать. Но мне кажется, при соотношении бюджета и того проката, который случился в торрентах, если бы прокат кино- и DVD стартовал хотя бы в один и тот же день с пиратским, наверное, фильм бы окупился. Мне знакомые некоторые, разбирающиеся в кино, говорили, что это могли бы быть какие-то серьезные деньги. Для меня это важно, потому что это могла бы быть возможность самостоятельного и независимого финансирования следующего проекта.

Я не делю вообще на арт-хаус, массовое кино. Вот, авторское – неавторское, это для меня принципиальная история, потому что авторское кино – это когда ты делаешь то, что ты хочешь. Неавторское кино – это когда тебе говорят то, что ты должен делать, а ты исполняешь, виляешь. Мне очень нравится история про оператора, с которым я работаю, Сергей Дандурян. Он снимал «Самый лучший фильм-2», и подошел продюсер и сказал «А чего не снимаем?» Он сказал: «Как? Сейчас начнем». Нажал кнопку, камера пошла. Он говорит: «Ну что? Когда выключить?» После этого его уволили, но я считаю, он был очень прав. Потому что неавторское кино – оно вот такое, это лучший вариант. У меня в жизни были, например, такие реплики: «Чего эти артисты там играют? Пусть говно ложками кушают – это мы деньги платим, пусть играют, чего мы скажем». Цитата дословная. Поэтому да, хотелось бы быть режиссером авторского кино, чтобы никто не пришел на площадку и не сказал вот это вот, про ложка.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, мне кажется, это все равно 2 крайних случая таких. Между ними, по идее (я не знаю), должно что-то существовать. Должен существовать, все-таки, нормальный продюсер, мне кажется. Я не знаю, может, наше кино...

Д.БОРИСОВ: Который позволяет делать более-менее авторское кино.

А.ПЛЮЩЕВ: ...В таком состоянии, что там нет. И я, вот, как раз хочу у Павла Бардина это узнать. Действительно или крайность?

П.БАРДИН: Наверное, смотря на какую тему. Я почему-то сталкиваюсь с крайностями чаще.

А.ПЛЮЩЕВ: Тут как раз про «Самый лучший фильм» - я не знаю, почему это вопрос к Павлу Бардину, но раз уж он сам его упомянул, то я задам вопрос, который пришел на сайт от врача из Волгограда. «Самый лучший фильм» - это тоже современное российское кино? Или это просто гнусный поток...»Ой, дальше не могу прочитать, дальше ужас какой-то. Гнусный поток, короче.

П.БАРДИН: Ну, кино оно и есть кино. Вот, если какой-то игровой сюжет сняли на пленку и показывают в кинотеатре, очевидно, что это кино. А зрители его вольны превратить в некино, если они на него не ходят. Я за то, чтобы голосовать ногами: вот, вам не нравится «Самый лучший фильм-1», не ходите на «Самый лучший фильм-2».

Д.БОРИСОВ: Так, ведь, ходят. Плюются и ходят. Вот это загадка.

П.БАРДИН: Это мой вопрос к врачу из Волгограда: «Зачем?»

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, вот эта вот история с тем, что мыши кололись, но продолжали есть кактус, она шла-шла, шла-шла и, вот, закончилась. Ну, во всяком случае, прервалась, можно сказать. Я имею в виду, конечно же, кассовый успех фильма «Утомленные солнцем-2». Что произошло с ним? Вот, Павел, вы как эксперт в этом. Потому что, все-таки, вы внутри индустрии, а мы вовне ее. Я был уверен, что с массированной рекламой и на улице, и в телевизоре люди уже привыкли, что то, что рекламируют, туда надо идти в любом случае. Мы можем говорить об интеллигенции сколько угодно, которая не делает кассы никогда, которую перекормили, там, я не знаю, которая своеобразно относится к Михалкову, которая считает, что ужасный лозунг «великий фильм для великой страны». Но, ведь, народ не пошел. Реально не пошел.

Д.БОРИСОВ: О великой войне.

Д.БОРИСОВ: О великой войне, да. Ну, не важно.

П.БАРДИН: Ну, я о народе несколько лучшего мнения, чем некоторые либеральные интеллигенты. Мне кажется, что нужны прививки. То есть нужно сначала посмотреть «Рабыню Изауру» и должны быть вымершие улицы, чтобы потом перейти плавно на «Доктора Хауса», спустя 15 лет. Поэтому нужен был «Самый лучший фильм-1», чтобы было рекордное падение на второй уикенд. Потом нужен был «Самый лучший фильм-2», чтобы стало понятно, что под брендом можно снять просто в формате телесериала кино. И, наверное, нужны были «Утомленные солнцем», чтобы понять, что навязчивая такая история рекламная и административный ресурс все равно не могут загнать людей в кинотеатры. И не важно, что каждый конкретный человек для себя решил – что ему огород важнее или ему реклама не нравится, или еще что-то. Очень важно, что это не сработало. Вот, когда что-то не работает, мне кажется, это хорошо, потому что отрицательный опыт иногда гораздо важнее, чем положительный, особенно, наверное, в данном случае.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я еще спрашивал о том, есть ли какая-то тенденция к тому, что вкус в общей массе у людей – он как-то улучшается в том смысле, что ему невозможно навязать, там, «Самый лучший фильм» или «Утомленных солнцем».

П.БАРДИН: Вспомнил интересную штуку. Купил в книжном сборник журналов «Кино-фот», 7 номеров, репринтное издание, по-моему, 1924 года. И там манифест Кулешова, как раз НЭП, американское кино приходит в Россию и русское кино проигрывает американскому. И Кулешов говорит о том, что надо, наконец-то, научиться делать как американцы, перестать заниматься кустарщиной и так далее, и так далее. И какие-то эстетические вещи, и очень-очень все родственно тому, что происходит сейчас. Люди ходят на американское кино. Люди, вообще, не очень ходят на русское кино. И даже если бы «Утомленные солнцем» собрали бы в 3 раза больше, чем они собрали сейчас, это не была бы победа русского кино над американским. Пока что я не помню точную цифру, но 70-80%, по-моему, это доходы от американского кино у кинозалов.

А.ПЛЮЩЕВ: Но с другой стороны есть примеры успешного, реально успешного русского кино. Конечно, может быть, не обогнали американцев далеко, но, тем не менее, залы там были полные и сборы хорошие. Я имею в виду и «Дозоры».

Д.БОРИСОВ: «Ирония судьбы-2. Продолжение», между прочим. Там было сарафанное радио.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, хотя бы и так. И про Фандорина были фильмы, несколько. Я чего-то сам не мог купить билет, несколько дней ходил.

П.БАРДИН: Нет, я не против русского кино, я – за. Наоборот, это очень хорошо. К сожалению, по-моему, это пока единичные прорывы. Вот, индустрия не сложилась еще и потому, возвращаясь к истории с авторским кино, что продюсеры для коммерческих проектов – нет класса «Б», нет какой-то основы, над которой бы надстраивались какие-то блокбастеры. Все равно в Америке есть огромное количество фильмов, которые не доходят до нашего проката, но они – основание этой пирамиды. У нас основания пирамиды нет. А то, что делается у нас в среднем классе, мне кажется, что стараются взять удобного режиссера, который будет подстраиваться. При этом продюсеры зачастую сами не обладают ни вкусом, ни художественным мышлением. И технологии ремесла еще не до конца освоены. Очень мало людей, причем, во всех кинопрофессиях, которые умеют делать руками. Есть машины фантастические – используется очень мало возможностей, которые они дают. Нет индустрии и индустрия убивается новым фондом, в частности. То есть когда одни оказываются в льготных условиях конкуренции, а другие за бортом, мне кажется, из этого ничего здорового вырасти не может. Потому что теряется ответственность перед зрителем, теряется интерес зрителя захватить и затащить в кинотеатр, потому что уже есть бюджет, который можно освоить, распилить и как-то на этом еще что-то подзаработать. Опять же, есть еще пока лохи-инвесторы, которых разводят на одноразовое кино. Потом они больше никогда не вернутся, но какой-то проект за счет этого снимается.

Я думаю, что все как-то устаканится, структурируется. Может быть, власти поймут, что история с государственным финансированием патриотических проектов вовсе не так хороша, как кажется, потому что не факт, что все фильмы будут получаться как хотелось бы.

Д.БОРИСОВ: А давайте на секунду вернемся от большого экрана к маленькому. Вы же один из создателей сериала «Клуб» на МТВ.

П.БАРДИН: Да.

Д.БОРИСОВ: Вы считаете, этот продукт ответственный перед зрителем?

П.БАРДИН: Нет. Но это продукт продюсерский как раз к вопросу об авторском и продюсерском кино. Я пришел в чужую структуру, я не автор идеи – я нанятый специалист. У меня была задача сделать рейтинговый продукт при определенной выработке, там, 13 минут в день. И надо эту задачу выполнять, за это платят деньги. Рейтинговый продукт мы сделали – не я один, очень много в этом людей участвовало.

Д.БОРИСОВ: И качеством были довольны? Мне так, просто интересно.

П.БАРДИН: Нет.

Д.БОРИСОВ: Нет?

П.БАРДИН: Нет. Не скрываю.

Д.БОРИСОВ: Повлиять как-то пытались?

П.БАРДИН: При определенных условиях производства, определенном уровне зарплат... Потому что от уровня зарплаты зачастую зависит, придет специалист или нет. При определенной выработке. То есть если снимать 2 минуты в день, это один уровень качества. Если 40 минут в день, это работа с суфлером. Это когда режиссер подбрасывает текст или какой-то еще человек, а актер его повторяет. То есть без репетиций. Поэтому...

Д.БОРИСОВ: У вас было так?

П.БАРДИН: Нет. Этого я, к счастью, уже не застал – так было, насколько я знаю, на последнем сезоне. Но это технология, поэтому если нет другой работы, то есть если б мне предложили «Хочешь сериал «Клуб» или полный метр, как ты хочешь?» Я бы, конечно, сказал: «Полный метр». Так как не было предложений вообще, и я был начинающим режиссером, особенно никому неинтересным без полнометражного дебюта...

Д.БОРИСОВ: А это ремесло такое.

П.БАРДИН: Это ремесло, это деньги, причем, достаточно приличные.

Д.БОРИСОВ: У меня есть любимый вопрос, который я задаю всем представителям кинематографа, которые оказываются в нашем купе. Почему наши фильмы и сериалы, кстати тоже, так плохо озвучивают? Неужели, нет хороших специалистов по звуку? Вот, сериала «Клуб» это очень касается. Зачем дублировать, причем, плохо дублировать, когда можно снять звук вчистую? Или нельзя – может быть, вы меня поправите, почему нельзя.

П.БАРДИН: У нас, к сожалению, очень мало специалистов, которые умеют писать чистый звук. Я с этим не встречался, чтобы он был чистый-чистый, действительно. Вот, я знаю, что Никите Михалкову, например, французы это делали. И есть какие-то технологии новые, опять же, которых я даже не видел вживую, но я знаю, что микрофоны клеятся чуть ли не на лицо и их не видно на крупном плане. А у нас это огромные передатчики, петли, которые еще барахлят, в них почему-то все время садятся батарейки.

Д.БОРИСОВ: И они фонят от мобильных телефонов еще почему-то.

П.БАРДИН: Ну, мобильные телефоны на площадке надо, вообще, выключать. Но от мобильных телефонов, в принципе, все фонит. Это как раз вопрос десятый, вопрос дисциплины просто. Практически нет специалистов по работе с настоящим, чистым звуком, хотя, на сериале требования, безусловно, ниже.

Если говорить о сериале «Клуб», мы снимали в реальном клубе, а не в павильоне, поэтому там сплошные наводки и это тоже мешало. И я не помню, почему было принято решение переозвучить. Наверное, потому что, все-таки, качество чистового звука было достаточно низкое.

Д.БОРИСОВ: Но качество дубляжа...

П.БАРДИН: Опять же, сроки. Если вы делаете под эфир, если вам нужно сделать объем, это одно количество смен и одно качество. Если вы занимаетесь этим всерьез, можно делать это дольше и тщательнее.

Д.БОРИСОВ: Но этим грешат не только сериалы, которые на коленке строгают быстро? Это и кино, которое выпускается, вполне себе. У людей, вроде, было время, никто не торопит с прокатом, но все равно.

П.БАРДИН: Я прошу вас посмотреть новое кино наше «Гоп-стоп» и оценить качество озвучания, потому что в отличие от «Россия 88», где звук процентов на 90 записан на площадке и было специально принято решение, что он грязный, это стерео, хотя кодировано в Dolby 5.1. Но это специально не Dolby, это все стилизация под документ. Стилизация, но документ. В «Гоп-стопе» звук другой совершенно. Занимался им вместе с Петром Федоровым, который помимо всего прочего еще актер и сопродюсер и звукорежиссером Александром Трокуновым, и они делали совершенно фантастические вещи помимо того, что у нас, например, шумовое озвучание делала Алла Марковна, которая работала еще с Тарковским и так далее, и так далее. Но помимо этого они практически все синхронные шумы воссоздавали – то, что у нас, к сожалению, не получилось на площадке это сделать. Но они воссоздавали мизансцены, записывали звук так, как это бы проигрывали актеры. И машины ездили так, как они ездили во время съемок. Кропотливая работа, мы над звуком работали полгода (для одного фильма). А на сериале, ну сколько делается? 2-3 смены для одной серии звук. Поэтому вопрос тщательности проработки. Почему не хочется работать на сериалах? Потому что в этом конвейере это, безусловно, компромисс с самого начала. Вот, когда ты ставишь подпись под контрактом, это уже компромисс.

Д.БОРИСОВ: Ну, мне кажется, в принципе, это тоже лукавство. Знаю случаи, когда можно сделать быстро и хорошо, а можно 3 года сидеть на одном месте и выпустить...

П.БАРДИН: Можно делать долго, дорого и плохо. Это правда. Но если заранее срок такой, за который нельзя успеть что-то сделать, то как ни выворачивайся, это нельзя будет успеть сделать. А в сериалах именно такая система.

Д.БОРИСОВ: Макс пишет вам здесь: «Вы говорите, люди должны голосовать ногами. Правильно вас понимают, что можно выложить свой фильм в интернете и, по идее, ущерба не будет, если бы общество было готово голосовать ногами». Ну, то есть посмотрели – «А схожу-ка я в кинотеатр, проголосую ногами». Поддержу.

П.БАРДИН: Ну, так, наверное, тоже можно. Можно выложить фильм в интернете и просить какие-то пожертвования. Наверное, так тоже возможно.

Д.БОРИСОВ: Так делают музыканты некоторые.

П.БАРДИН: Так делают музыканты. Я думаю, что это перспективный формат для видео. Но мне интересней делать кино, потому что когда делаешь для большого экрана, это, опять же, другая проработка, другая подробность. Если делать для маленького экранчика, не так сильно хочется заморачиваться и требования к себе, прежде всего, они ниже намного. А когда делаешь для кино, хочешь, чтобы люди пошли в кино. Поэтому... Я не против торрентов. Я считаю, что, мало того, это надо присваивать, это надо уметь зарабатывать деньги так, как это делают пираты. Почему бы самим не открыть несколько сайтов и там не показывать фильм за смски? Но, все-таки, надо сначала выходить в кинотеатре.

А.ПЛЮЩЕВ: Олег спрашивает: «Как ваш отец оценивает ваши фильмы?» Это очень интересный вопрос. Действительно, Гарри Бардин без преувеличения великий режиссер мультипликационного кино. Кстати, вот, прежде чем этот вопрос, я всегда интересуюсь, кто родители у наших попутчиков. И всегда мне интересно, если, там, сын или дочь продолжает дело своих родителей. Был ли выбор у них. У вас выбор был в профессии? Или в творческой среде мимо творчества уже никуда?

П.БАРДИН: Я не собирался быть режиссером, я собирался быть журналистом. Когда я поступал на Журфак, мне казалось просто, что это очень просто, и Университет был в двух остановках на метро от дома, а ВГИК был очень далеко. Но потом как-то я втянулся, вошел во вкус.

Д.БОРИСОВ: И оказалось, что ВГИК рядом с Останкино.

П.БАРДИН: Да, кстати. (все смеются) Но я пока учился на Журфаке, я всерьез считал, что я буду журналистом и пошел на высшие режиссерские курсы, потому что хотел делать документальное кино, но все равно для телевидения. Просто оказалось, что документальное отделение закрыли, есть только игровое – и я решил, что, наверное, это все равно нужно, а потом уже как-то не смог переключиться обратно.

Нет, никакого давления не было. Другое дело, что все то, что я слышал в детстве и те разговоры, которые велись на кухне, и то, как отец рассказывал свои сюжеты, как я наблюдал, как делается фильм, конечно, это все потом пригодилось. Что-то вспоминалось. Это, конечно, помогает. Вот, я не могу сказать, что это совершенно все бесполезно, ненужно и вредно. Это очень полезно, и по факту отец, конечно, мой главный учитель. Хотя, это разные техники и разное кино, я надеюсь. К счастью, мне повезло, ему то, что я делаю самостоятельно, ему нравится, он это одобряет и я с ним советуюсь, но при этом у нас и идеологические позиции, как бы, схожи. Я очень рад, что мы с ним друзья – это для меня очень важно. Но нет отношения старшего к младшему, он никогда мне не навязывает какие-то свои ходы, свои идеи. И все равно я всегда сделаю по-своему, и я осмеливаюсь, естественно, ему тоже что-то предлагать. Если это ложится, он это берет. Если это не ложится, он никогда никого не послушает. И я в этом смысле такой же абсолютно.

А.ПЛЮЩЕВ: А никогда не было мысли пойти в мультипликацию?

П.БАРДИН: Вот, тут степень подробности и кропотливости такая, что я не высижу просто. Сейчас отец закончил гениальное кино, называется «Гадкий утенок», обязательно к просмотру абсолютно. Одно из сильнейших впечатлений просто в последнее время (был такой показ для своих). Он кино делал 6 лет, я за это время успел снять ого-го. Ну, то есть не по качеству, а по количеству – по качеству мне, я думаю, никогда и не дотянуться.

А.ПЛЮЩЕВ: Это при том, что хронометраж там меньше гораздо.

П.БАРДИН: Хронометраж 70 минут, по-моему.

А.ПЛЮЩЕВ: А! Это полный метр!

П.БАРДИН: Это первый полный метр.

А.ПЛЮЩЕВ: Пластилиновый?

П.БАРДИН: Объемный, скажем так. Там не только пластилин. Там птицы, и каждое перо – оно настоящее и оно работает. Это фантастический труд. Я просто, понимая махину, которую надо сдвинуть, и наблюдая эту работу – это титанический труд, я пока просто не готов. И, все-таки, это отдельная работа. Надо быть актером. Отец всегда показывает мультипликаторам персонажей – как они двигаются, что они делают. И точнейший просчет... Наверное, я, все-таки, более разгильдяйская и хаотическая натура.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, как мне раньше представлялось, потом мультипликаторы меня просветили, что режиссер еще и должен быть художником (мультипликационный). Выяснилось, что это совсем не так, это вовсе не обязательно.

П.БАРДИН: Это не обязательно, это не обязательно. Но отец регулярно лепит своих персонажей, и некоторых из них он создает сам – в этом смысле он как человек возрождения может и то, и это, и озвучить, и написать, и спеть, и слепить. Ну-у, ему повезло.

Д.БОРИСОВ: Вы парад будете смотреть?

П.БАРДИН: Я точно знаю, что я завтра иду к своей бабушке, поскольку в нашей семье она единственная оставшаяся в живых ветеран войны. Это ее праздник, я ее очень люблю, она настоящий герой. Она уговаривала немцев сдаваться, она работала на передовой, на немецком языке вещала на немцев. Как только она включала песню (НЕРАЗБОРЧИВО), сразу начинали лететь мины, снаряды, и у нее, по-моему, 5 раз сменялась вся команда. Я буду с ней. Будем мы в это время парад смотреть или не будем, для меня это вторично, и у меня к параду очень такое, неоднозначное отношение. Мне кажется, за те деньги, которые затрачены на это помпезное бряцание оружием, можно было всех ветеранов вылечить в Швейцарии, подарить им квартиры, машины, я не знаю что. Вот, мне нравится, как ходят военные на параде, я даже купил себе вчера книгу «Парады на Красной площади» с советскими фотографиями. Но мне кажется, вот сейчас это, все-таки, праздник в большей степени печальный, праздник памяти, жертв и заботы. А мы поигрываем мускулами и показываем, какие мы крутые. Вот, лично мне это не нужно.

А.ПЛЮЩЕВ: Уже трижды где-то во время разговора были упомянуты книги. Сначала это были журналы.

Д.БОРИСОВ: Ну, Павел же сказал, у него 3 книги. Он прочел 3 книги.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

Д.БОРИСОВ: Одна – парад.

А.ПЛЮЩЕВ: Не, я как раз хотел спросить, на самом деле, вот, где тут правда. 2-3 книги и постоянные разговоры о том, что вы чего-то читаете.

П.БАРДИН: Я очень люблю читать. Больше, чем смотреть кино. И мне кажется, жизнь без книг – она неполноценна.

А.ПЛЮЩЕВ: Павел Бардин сегодня с нами ехал.

Д.БОРИСОВ: Спасибо большое.

П.БАРДИН: Спасибо. Приятная поездка.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо.

П.БАРДИН: Я схожу.

Д.БОРИСОВ: Программа «Попутчики» в следующую субботу в 22:10. Дмитрий Борисов, Александр Плющев. Счастливо. Пока!

А.ПЛЮЩЕВ: Пока!