Олег Нестеров - Попутчики - 2010-04-03

Д.БОРИСОВ: 22 часа и 10 минут в российской столице, вы слушаете радио «Эхо Москвы». Дмитрий Борисов, Александр Плющев. Мы здесь, на месте в своем купе.

А.ПЛЮЩЕВ: Добрый вечер.

Д.БОРИСОВ: Добрый вечер. Программа «Попутчики» продлится до 23 часов.

А.ПЛЮЩЕВ: И с нами сегодня едет вместе Олег Нестеров, лидер группы «Мегаполис», глава компании «Снегири». Добрый вечер, Олег.

О.НЕСТЕРОВ: Привет, Саш.

А.ПЛЮЩЕВ: Писатель еще, между прочим. Я, вот, например, больше всего ценю Олега как писателя. Он, правда, написал всего одну книжку пока, мы ее как-то читали в программе «Аргентум» вместе, Олег ее зачитывал кусками. И, по-моему, отличная книга. Я с большим удовольствием ее прочитал и всем, кстати, рекомендую. И первое, что я сегодня, например, когда мы засели хорошо в поезд, я спросил у Олега первое: «Что, Олег, не пишешь ли ты новую книжку?» И вот что он мне ответил.

О.НЕСТЕРОВ: А, вот, пишу. Вернее, я собираю материал. Процесс у меня делится на 2 неравных этапа. Вот, несколько лет я собираю материал для книжки. Если в первом романе это был Берлин 1938 года, то сейчас это Москва 1962 года с материалом полегче.

А.ПЛЮЩЕВ: Просто чтобы слушатели понимали вообще, как забавно Олег подходит к написанию книг, вообще к литературе, к повествованию. Я просто напомню, о чем была предыдущая книжка. Она называлась «Юбка», или «Rock» по-немецки. Это роман, главные действующие лица которого – линия Рифеншталь, Гитлер и Геббельс, а также четверо молодых людей.

О.НЕСТЕРОВ: Архитекторы, да, которые по вечерам отодвигают кульманы и пытаются играть какую-то музыку. Ну и вот Лени таким, звериным продюсерским чутьем просто понимает, что это не просто музыка. Эта музыка ее не окружает, что это какая-то новая религия, новая философия. Она попадает в центр циклона.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну да. И о том, как в фашистской Германии чуть не появились первые Битлз. Такой прото-Битлз.

О.НЕСТЕРОВ: Ну да. Они могли бы появиться, в принципе, в любой стране, потому что тема созрела, она вызрела. И удивительным образом они не появились тогда в фашистской Германии при тоталитарном и зверином режиме, а появились они в другой стране в другое время, чуть по-другому одетые.

А.ПЛЮЩЕВ: Это как к ней прекрасно ни относись, это, все-таки, книжка такая, пожилая.

О.НЕСТЕРОВ: Пожилая.

А.ПЛЮЩЕВ: А расскажи теперь о новой, потому что страшно интересно, что же ты придумал на этот раз?

О.НЕСТЕРОВ: Ну, это Москва 1962 года. Я так, ткнул пальцем в небо – не то, что как-то... ну, как обычно бывает. Что-то меня привлекли эти цифры, 1962-й год. И как выяснилось, не зря, потому что 1962 год был, во многом, судьбоносным, в первую очередь, конечно, для нашей страны. Там многие вещи решались. Что-то решилось, что-то не решилось и так далее. И идею я не могу и не хочу рассказывать. Собственно, 4 года, ну таких, удивительных года, с 1960 по 1964 год – это короткий период, когда наша страна могла стать, а могла не стать неким современным подобием такого «небесного Стокгольма», людям где хорошо живется, где они социально защищены, где самая большая проблема у работающих в офисе людей – поехать в детский сад, потому что сегодня твоя очередь, а не жены забрать ребенка. Вот, говорю просто как есть, потому что знаю, что так происходит.

Но тем не менее, Москва не стала «небесным Стокгольмом» по каким-то причинам. У меня тоже герои молодые люди, в общем, так они, занимаются интересными делами. И большего, Саш, я тебе не скажу. Но я много чего собираю, я по 1962 году многое читаю, и всякие архивы, и всякие труды, и монографии, и так далее. И к тебе с небольшим вопросом пристал, и ты мне обещал на него как-то помочь ответить. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, попробую-попробую.

Д.БОРИСОВ: Уже забыл.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет. Как это «забыл»? Это обязательно. Попробуем. Но еще, все-таки, задам вопрос, несмотря на то, что ты сказал, что больше не скажешь ничего. Будет иметь хоть какое-то отношение к музыке?

О.НЕСТЕРОВ: К музыке будет иметь. Музыка, конечно, будет проходить. Все-таки, музыка в моей жизни играет роль и, видимо, во всех моих книгах музыка тоже будет играть роль. Я этого не боюсь не потому, что я музыкант. Я просто знаю, что мир, во многом, состоит из музыки, из музыкальных вибраций и такой, протомир, протозвуки, протомузыка, музыка, которая звучит у нас внутри.

Вот, ты никогда не задумывался над тем, что мы слушаем музыку иногда... Вот, у нас внутри тумблер. Иногда мы слушаем музыку ушами, а иногда мы слушаем музыку, которая у нас играет внутри. Ну, либо эта музыка знакомая как в большинстве случаев. Такой навязчивый мотивчик, никак не можешь от него избавиться.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты знаешь, у меня полное впечатление, что я последние несколько лет вообще ушами не слушаю.

О.НЕСТЕРОВ: А слушаешь только внутри.

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да.

О.НЕСТЕРОВ: Что играет внутри. И, в общем-то, это самое главное, самое точное ощущение, когда человек слышит музыку, которая играет внутри. И отсюда следующий мостик к очевидной вещи, что, в общем-то, каждый может слышать музыку внутри, эта музыка может быть как угодно прекрасной. Ну, просто люди как-то не то, чтобы готовы, а они как-то подзабыли, что так можно музыку слышать и каждый может слышать музыку из первоисточника, и она будет удивительна, не испорчена ни аранжировками, ни микрофонами, которые поставил звукорежиссер, и так далее. Все – просто бери да слушай.

А.ПЛЮЩЕВ: Вот, обожаю такие прогоны про внутреннюю музыку, например. Это, прямо, напоминает мне о временах ранней программы «Серебро».

Д.БОРИСОВ: Ивана Шаповалова.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

О.НЕСТЕРОВ: А можно я сделаю еще... Коли мы так хорошо тут сидим и березки темные за окном (смеется). Хочу сказать, что, знаешь, когда я из музыканта превратился в писателя, я понял, что многие вещи просто работают и напрямую переносятся. Я имею в виду творческий процесс: здесь я слышу музыку, здесь я просто считываю текст и едва успеваю его записать. И тогда же мне пришла в голову мысль, что природа не очень доброжелательно обошлась с людьми, которые занимаются тем, что через себя, в общем-то, знакомят мир с музыкой.

По количеству посредников. Если я писатель, то посредник – ну, как бы, текст, образ сразу попадает в сердце и тут же сразу на руки, которые нажимают на клавиатуру. Ну, пальцы могут споткнуться. Текст не может плохо звучать, не может плохо быть записан. Ну, посредник может быть клавиатурой ноутбука или мутным зеркалом разума. Собственно, если этот лучик, собственно, из сердца разум включится и все испортит. Но у человека, который занимается музыкой, в общем, приходит тот же самый: ты настроил свой приемник, у тебя пошел не текст, а пошла вот эта внутренняя музыка, ну, то есть тема, которая в тебя вселилась, как молния в дерево ударила. Не ты же выбираешь музыку, музыка выбирает тебя.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

О.НЕСТЕРОВ: А можно договорить дальше?

А.ПЛЮЩЕВ: Да-да-да. Я просто это уточнить как раз хотел.

О.НЕСТЕРОВ: Вот. И как, знаешь, фильм был, где героя убили, а он жене хочет сказать. Еще там негритянка прекрасная играет, что вот этот подлец, который с тобой хочет... «Призрак». Помнишь фильм американский?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, не видел.

О.НЕСТЕРОВ: Ну и хорошо. Ну и также и музыка – у нее нет ни ручек, ни ножек. Ей нужно появиться в реальном мире и она стремится быть услышанной. И для этого ей нужен человек, через которого она придет в этот мир. Говоря о посредниках.

Значит, человек услышал. Человек должен эту вибрацию мощнейшую записать на ноты – он уже ее потерял, ну, как бы, темперированный клавир и так далее, нотный стан и так далее. Между октавами почему-то 12, а не 48 градаций. Ну, потерял. Потом партитура – расписал на знакомые инструменты. Потом в дело вмешался еще один посредник – дирижер. Потом 150 человек оркестра, лучше или хуже. Потом еще пришел звукорежиссер, поставил ловцов молекул, эти микрофоны... Ну, звук же – это движение молекул в воздухе, только и все – чтобы сымитировать, чтобы у миллионов забилось сердце. И вот это количество посредников просто выросло до такого большого количества, и любой композитор плачет, когда слышит результат. Не то, что он ностальгирует по той внутренней музыке, которую он принимал. И природа в середине XX века сказала: «Ладно, окей, я уровняю шансы, тех, кто слышит музыку, и тех, кто считывает тексты». И просто вот так вот волевым решением количество посредников из технологической цепочки оно убрало.

Значит, нафиг ноты. Дирижер не нужен, 150 человек оркестра не нужно. Вот, лучше счетверить прекрасные антенны-уловители, которые улавливают, как счетверяли пулеметы в небе над Москвой, когда сбивали в 1941 году. Чтобы хорошо ловило. В руки дали прекрасные и совершенно идиотские примитивные инструменты, на которых может играть даже школьник, для верности их электрифицировав. Да, собственно говоря, вот... А еще желательно, чтобы момент прихода фиксировался и писался, чтобы это была не постановочная фотография, а чтобы это была такая, хорошая репортажная экшн-фото. И, в общем, хороший звукорежиссер это все фиксирует – так, собственно говоря, природа дала шанс существовать и чувствовать вот эти звуковые вибрации. Поэтому и появилась рок-музыка. Ну, природа просто дала нам шанс и вот так уравняла шансы между писателями и композиторами.

А.ПЛЮЩЕВ: Мы так отлично с Олегом беседуем. Дима сидит, смотрит напротив.

Д.БОРИСОВ: А я наблюдаю из своего угла. Мне так хорошо, у меня такое расслабленное настроение. Говорите, продолжайте.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Я хотел как раз уточнить. Меня страшно волнует вот эта тема посредников и медиаторов, потому что рано или поздно, мне кажется, каждый человек задумывается «А могу ли я, способен ли я, есть ли у меня какие-то данные, те же самые способности, таланты и так далее?» Каждый ли человек может быть проводником?

О.НЕСТЕРОВ: Конечно-конечно. Конечно, каждый.

А.ПЛЮЩЕВ: Есть ли способ настроиться тогда?

О.НЕСТЕРОВ: Есть-есть.

А.ПЛЮЩЕВ: Каким образом?

О.НЕСТЕРОВ: Во-первых, человек должен не бояться. Дети не боятся, до 2-летнего возраста дети все видят, все слышат, все понимают. Они чувствуют перспективу не прямую, а обратную, о которой говорил Флоренский. И обратная перспектива может быть даже верной. Ребенок нарисовал слоника, а ей говорят: «Машенька, а чего ты так слоника нарисовала? Разве слоники такие?» А слоники, может быть, вот именно такие, как Машенька нарисовала. Потом вот этот передатчик, ну, общество навязывает какие-то свои системы координат и у многих эта передача просто выключается.

А.ПЛЮЩЕВ: Не ломается? Но выключается?

О.НЕСТЕРОВ: Не ломается, а просто выключается. И создается иллюзия у человечества: для того чтобы писать музыку, ты должен учиться музыке 10 лет. А что значит европейское музыкальное образование? Ну, то есть это твой мозг будет, ну, как бы, перепахан вдоль и поперек, что ты будешь играть только по нотам. А, ну, как бы, в других музыкальных культурах, не европейских, в общем, немножко по-другому эта музыкальная традиция возникала. И больше смелости, и не нужно думать, что...

Я смотрел прекрасный фильм о Даниеле Лануа – это соратник Брайана Ино – 2 величайших продюсера современности, которые продюсировали от Джимми Хендрикса и открыли мир U2, «Джошуа Три» спродюсировав пластинку, и так далее. И, вот, они между собой, 2 красавца разговаривают, и Ино говорит: «Вот, моя задача сказать людям, как это все происходит. Что у Бетховена не было в голове квартета заранее, и что ему только нужно было все зафиксировать. Ничего заранее нет. Из самого плохого зерна может вырасти чудесный лес. Из прекрасного зерна может не вырасти ничего». То есть каждый человек в силах найти этот переключатель, создать нормальные условия для включения, для того чтобы это все принять и быть счастливым. Потому что вы не представляете, какое это счастье. Это счастье в чистом виде, просто самому чувствовать и слушать музыку внутри.

А.ПЛЮЩЕВ: Но ты сказал о детях, упомянул их. Вот, собственно, вспоминая слова человека, воскрешение которого мы сегодня отмечаем в очередной раз, это получается, что «будьте как дети, ибо их есть царствие небесное, ведь»? Так или нет?

О.НЕСТЕРОВ: Конечно-конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: А как пробудить в себе ребенка? Как это возможно вообще в современном мире, в принципе?

О.НЕСТЕРОВ: Ты знаешь, рецепт очень простой. Ну, то есть месяц назад я понял, вообще как все... Ну, не то, что понял, я как-то приблизился к какому-то некоему пониманию, как вообще все работает на моем пути. Первое, это желание. Вот, мы сейчас сидим в купе и достаточно кому-нибудь из нас что-то очень сильно чего-то просто пожелать. Не просто вот так вот захотеть, а вот так вот очень сильно пожелать. Но вот так пожелать, чтобы с этой мыслью назавтра проснуться, послезавтра. Чтобы это покоя не давало, просто покоя не давало. Это желание сформирует в вас намерение, это желание воплотить, сделать. И тогда внутри у вас включится электромагнит. Вот, реально включается электромагнит, поле которого будет притягивать. Вы будете идти, ехать дальше в поезде, путешествовать, приходить на работу, и в это поле будут попадать случайные фразы, случайные встречи, случайно увиденная по телевизору дурацкая телепередача. Все будет работать на ваше намерение и на ваше сформированное желание. Но только если, действительно, ток будет включен. Если тока не будет, если вы скажете «У меня слишком мало сейчас... Да, у меня прекрасное желание, но у меня мало в кармане, меня окружают не совсем правильные люди, живу я в плохом городе с дурацкой экологией, где я вынужден бороться за существование. Вообще, страна не та». Нет. Это ерунда. Если у вас будет по-другому в кармане и будут окружать прекрасные люди, и вы, не дай бог, переместитесь в другую часть планеты, у вас возникнет другое желание, которое вы броситесь воплощать. Нет, здесь и сейчас. И это работает. Когда включается этот электромагнит внутри себя, ну, это, знаешь, на уровне пожелать – это как на уровне помолиться. Это тоже так вот, пожелать-помолиться. И все это включается и все это начинает работать, и впечатление, что ты идешь, а перед тобой начинают открывать все двери. Ну, каждый случай работает, потому что ты видишь, что, как бы, поляризуется все.

А.ПЛЮЩЕВ: Моя теща, она называет то, что ты сейчас объясняешь, «посей зерно желания».

О.НЕСТЕРОВ: Прекрасная теща. (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Но, вот, ты знаешь, человек, который едет с нами в купе...

О.НЕСТЕРОВ: Погоди. А пирожки – это не ее, кстати?

А.ПЛЮЩЕВ: Ну... (все смеются) в том числе.

Д.БОРИСОВ: Я боюсь спросить, что она в них положила. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Постные. Разговляться-то, собственно, завтра. Нет, просто среди нас едет один человек, от которого я неоднократно слышал такое, что желание, в принципе, оно может свернуть горы. Это Дима Борисов. Я не знаю, как он, отрекся ли от этого соображения?

Д.БОРИСОВ: Нет, не отрекся. Продолжаю также. Слышу Олега и понимаю, что... Олег, вы счастливый человек?

О.НЕСТЕРОВ: Я абсолютно счастливый человек. Но это разве нельзя прочитать в моих глазах? Я – абсолютно счастливый человек.

А.ПЛЮЩЕВ: По-моему, даже в интонации можно услышать.

О.НЕСТЕРОВ: Да, да. И ты знаешь, сейчас раскручивая то, что со мной случилось и почему это все происходило?.. Ну, зерно-то было так. Скажу, что, ну, в общем, зерно, в общем-то, было так себе: учился плохо, ну так, на тройки, не общительный был, семья, в общем-то, простая интеллигентная семья, район Перово города Москвы. Отдали учить почему-то не английский, а немецкий. Ну и всякая такая, в общем... Голос не очень выразительный, без жабы. Потому что один певец сказал «Если в голосе есть жаба, то тогда миллионы твои». Ну, то есть, как бы, начинает голос нравиться – жаба должна быть в голосе. И так далее.

Но потом было сильное желание лет с 14-ти.

Д.БОРИСОВ: Какое конкретно?

О.НЕСТЕРОВ: Ну, вот, конкретно...

Д.БОРИСОВ: Писать книги сразу?

О.НЕСТЕРОВ: Нет, музыку играть. А потом возникло второе желание – помогать этой музыке прорасти. И так, в общем, появились мои продюсерские музыкальные проекты.

Д.БОРИСОВ: Вот, прямо сейчас...

О.НЕСТЕРОВ: А потом возникло страшное желание с этой идеей по книге «Юбка». Ну, просто чудовищное невыносимое желание, с которым я жил и которое я отгонял, а не мог отогнать. И все больше и больше мне наносило просто такого... И удивительно: на лопате хлеб-соль такой приносили. И в конце концов, я за 34 дня поехал и все написал. Говоря о технологиях возбуждения творческого процесса, здесь, в общем, достаточно все просто. Один современный гений сравнил нашу голову со стаканчиком. Он сказал, что стаканчик наш все время полон. И чтобы что-то получить, что-то принять – волшебную мелодию, вибрацию – чтобы что-то услышать, текст, надо, чтобы он опустел. А он все время полон.

Даже если никаких серьезных дел нет, никаких серьезных мыслей, в Москве он неизбежно полон мыслями, мыслишками, делами и делишками. Клапаны не срабатывают у современного человека в городе Москва. Все. Защитные клапаны не держат удар. Поэтому бекграунд, в общем-то, разрушает любое намерение и желание, поэтому из бекграунда желательно либо сливаться, либо очень сильно уставать, либо влюбляться. Ну, вот так.

В случае «сливаться» - просто нужно работать как нефтяники вахтовым методом: 18 дней где-то на скважине, и 18 дней, ну, положим, в Марокко. И также мы должны формировать свое жизненное пространство. Мы живем в современном мире, мы должны что-то делать, платить за свою свободу своей работой, своим трудом любимым. Ну а свою идею воплощать, ну, как бы, прогнозировать какое-то время. Как минимум у нас есть месяц отпуска у каждого. Или, может быть, ты можешь спланировать как-то свой рабочий график так, чтобы за полгода, за год вперед нарисовать себе перспективу, переделать все дела и просто исчезнуть. Исчезнуть и отключить все информационные каналы, чтобы тебе на вход ничего не приходило – ни радио, ни интернет, ни телевидение. Но книги только такие, которыми ты набьешь чемоданы. И желательно чтобы люди вокруг говорили на милом и абсолютно незнакомом языке. Тогда количество информации, которое ты впитываешь, будет приближаться к нулю. А время измеряется не в минутах и секундах, а в количестве потребляемой информации. Оно не линейно, оно носит такую нелинейную природу. Поэтому время замрет и вы увидите, как в прекрасной сказке, все замрут – птички, березки зарубежные, люди. И через 5 дней стаканчик опустеет. И туда польется... Ну, просто вы сможете сделать за полдня то, что вы не сможете сделать за полгода в Москве. Ну, вы сможете доказать теоремы, написать балет, оперу, книгу или сочинить 10 песен для своего альбома.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я причем думаю, что слово «зарубежный» здесь носит весьма условный характер, потому что...

О.НЕСТЕРОВ: Очень условный. Избушка лесника, я не знаю.

А.ПЛЮЩЕВ: Если уехать в бурятскую деревню, я думаю, будет примерно такая же история.

Д.БОРИСОВ: Олег, а есть разница между «желать» и «мечтать»?

А.ПЛЮЩЕВ: Классный вопрос, слушай.

О.НЕСТЕРОВ: Да. Есть, конечно.

Д.БОРИСОВ: Я просто оговорился, «О чем вы желаете?» сказал. И понял, что имел в виду «О чем вы мечтаете» - разные же совсем вещи.

О.НЕСТЕРОВ: Совсем разные вещи.

Д.БОРИСОВ: Мечтать – плохо, получается, если желание – двигатель будущего?

О.НЕСТЕРОВ: Нет, мечтать – хорошо, потому что в своих мечтах мы всегда летаем. Мы всегда летаем, и мечты нас куда-то уносят, где мы можем как раз встретиться с тем желанием. Мне кажется, мечта – это тот трамплин и тот самолет, который... Ну, то есть, мечтая, у нас больше шансов получить то желание, которое мы начнем воплощать. Хотя, я не уверен, что это работает именно так. Но это абсолютно разная природа. Мечта и вот такое желание. Ну, желание – это просто беременность, ты не можешь не родить. Все.

А.ПЛЮЩЕВ: Но мне кажется, твой рецепт, тот, о котором ты говоришь, носит универсальный характер для людей. Я, все-таки, настаиваю на том, что есть люди творческого склада, а есть не творческого. Ты только что сказал, что каждый человек может уловить сигнал. Другое дело, как он выйдет, как он обретет, какую форму он обретет и какой целью завершится, скажем так. Но мне кажется, что есть люди, которые как ни настраивайся, это не плохо и не хорошо, просто они другого склада. Они отличные, допустим, технари или прекрасные продавцы.

О.НЕСТЕРОВ: Или финансисты сказочные.

А.ПЛЮЩЕВ: Финансисты, да, замечательные. При этом они могут отлично петь в душе, например, еще что-нибудь в этом духе.

О.НЕСТЕРОВ: Ты знаешь, скажу мерзко и гадко, но среди финансистов есть прекрасные люди.

А.ПЛЮЩЕВ: Несомненно.

О.НЕСТЕРОВ: Я, вот, только что прочитал книжку «Черный лебедь» одного ливанца по фамилии Талеб – он тоже был финансистом, трейдером и, собственно говоря, он нашел в себе этот переключатель и он написал практически такое философское, такое очень мощное философское эссе, которое, ну, прошлогодний бестселлер и которое, в принципе, немного повлияет просто на мир вопросами, которыми он в этом эссе философском 500-страничном поставит. Поэтому да, у финансистов может быть так, у плотников может быть совсем другое, какая-нибудь сказочная резьба по дереву и так далее, и тому подобное. Но мы же говорим о творчестве, мы говорим о желании и о том, как это желание может прорасти.

Д.БОРИСОВ: Прервемся на песню. Совсем скоро вернемся.

(звучит песня)

А.ПЛЮЩЕВ: А это, между прочим, у нас тут в поезде состоялась радиопремьера, новая песня. Точнее, песня с нового альбома группы «Мегаполис», лидер которой Олег Нестеров сегодня едет с нами в одном поезде.

О.НЕСТЕРОВ: Да, эта песня называется «Супертанго», и альбом будет называться «Супертанго». Это первый за 14 лет альбом группы «Мегаполис». Такая была 14-летняя музыкальная... Вообще, через 14 лет не возвращаются обычно. Но нам было легко, потому что из музыки-то мы не уходили. Мы со своим партнером Михаилом Габалаевым, басистом, сопродюсером во всех своих начинаниях, там, включая и «Снегири». Мы сидели на креслах и музыка в 14 лет проходила через... Мы палец о палец не ударяли, мы сами не играли, сами не пели. Но, собственно, эти все вихри музыкальные через нас проходили. Некоторые положительно влияли на здоровье, некоторые немного отрицательно. Но через нас прошло много классной музыки. Там и «Маша Макарова», и Найк Борзов, и «Ундервуд» и так далее. Ну и потом, собственно, «Юбка» меня сподвигла на то, что я ощутил вновь вкус, я услышал свой альбом. Я приехал в Москву и сказал, что следующая экспедиция будет новая песня «Мегаполиса». Я опять уехал из Москвы, написал новые песни для Мегаполиса. Это целый год мы их писали. В общем, было несколько вводных. Первая вводная – это ограничить себя в студийном времени, во времени, проведенном в студии как в игровых видах спорта. Футболисты же не говорят «Извините, мы так чего-то... Мы дайте еще 10 минут поиграем, мы такие голы вам забьем». Он говорит: «Не, ребят, давайте с поля идите, 2 по 45, свисток». То же самое. Имея собственную студию, ограничить себя во времени, проведенном... Это как в корейском фильме. Зима, весна, лето, осень. То есть 16 дней проведенные, примерно по 4 дня в каждом времени года. И мы охотились за правдой. Основной критерий – была правда. Мы искали правду в любых ее проявлениях, другого, в общем-то, ничего не было. Второе, мы ограничили себя в средствах выражения.

А.ПЛЮЩЕВ: Ты творческую правду сейчас имеешь в виду?

О.НЕСТЕРОВ: Да. В средствах выражения, потому что сейчас музыкантам очень много чего позволено делать. В средствах выражения мы как Хома из Гоголевского «Вия»: мелом кружок вокруг себя очертили, что туда попало – люди, музыканты, инструменты, идеи, песни, – то взяли. Что не попало, даже то не смотрели, ну, чтобы сконцентрироваться-то на этой правде, ее получить. Ну и, в общем-то, третья составная часть. Мы вполне отчетливо представляли, что это может быть наш последний альбом, потому что в 49 лет любой альбом по разным причинам может быть последним. Ну, дай бог, если это будет не так, но может быть и так. И, в общем-то, с этим настроем мы и работали, и, в общем, сделали эту пластинку.

Д.БОРИСОВ: А вживую можно будет услышать?

О.НЕСТЕРОВ: Вживую это можно будет услышать 19 мая в клубе «16 тонн».

Д.БОРИСОВ: Мая?

О.НЕСТЕРОВ: Мая, 19 мая.

А.ПЛЮЩЕВ: Релиз еще достаточно далеко. Когда мы говорили с Олегом о том, что проехаться с нами в поезде, Олег сказал «Может быть, поближе как-то к релизу или что-то?» А я говорю: «Давай просто соберемся, поговорим, да заодно песни послушаем». И сегодня, вот, будет еще одна, наверное, премьера у нас.

Пришли 2 взаимоисключающие друг друга смски. Я прошу прощения, что мы сразу не объявили номер, но, мне кажется, и вставить-то SMS было бы и некуда. +7 985 970-45-45 – номер, но те, кто помнят, те прислали. 2 такие, прямо... Одна такая: «Песня звучит классно, люблю «Мегаполис», ну и так далее. Будут ли подобные песни, когда новый альбом?» - пишет Лия. Вслед за ней так, через минуту пришла: «Гость ваш прекрасный, но песня плохая. Как так?» - пишет Даниил.

О.НЕСТЕРОВ: (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Я не знаю. Мне, кстати, очень понравилась. Кстати сказать, я поклонник далеко не всех песен «Мегаполиса», далеко не всего творчество и, скорее, такого, мэйнстримового, то, что, условно говоря, крутили по радио или по телевидению. И, вот, Лия вспоминает «Карл-Маркс-Штадт», разумеется. И когда сейчас меня спрашивает подрастающее поколение: «Слушай, кто это? «Мегаполис» - это кто?» Я говорю: «Ну, разве не помните, вот песня «Карл-Маркс-Штадт»?» Вот тогда более-менее вспоминают люди.

И я тоже люблю вот это мэйнстримовое направление, я ужасно рад, что уж окончательно... Как, знаешь, бывает так, музыканты и не только музыканты, вообще творческие люди начинают возиться в дебрях своей души, совершенно забывая о том, что есть еще и потребители искусства. И я всегда в этом балансе не знаю, где найти именно правильный баланс в этом вопросе, а не в балансе «Ты думаешь о слушателях или ты думаешь о себе?» Мне, вот, ужасно понравилась эта песня, которая только что прозвучала. Как она называется?

О.НЕСТЕРОВ: Она называлась «Супертанго».

А.ПЛЮЩЕВ: А, то есть под название альбома, да.

О.НЕСТЕРОВ: Да.

А.ПЛЮЩЕВ: И я, вот, думаю, здорово, что есть такое ощущение, что понимаешь того художника, которого любишь. Это здорово.

О.НЕСТЕРОВ: Отвечаю на вопрос. Здесь опять же вот это желание и эта тема не давала покоя. Просто песни стали приходить, они стали писаться. То, о чем я рассказал по этим критериям и по этой системе координат мы стали работать. Была только одна задача – все это сделать. Вот, говорю честно как на духу: меня абсолютно не интересовало, что будет на следующий день после того, как я поставлю точку в работе над альбомов. Вообще. Что произойдет со мной лично, что произойдет с этими песнями. И по всей видимости, с ними произойдет то же, что происходило в крестьянских многодетных семьях – я хочу, чтобы это было именно так. Бог дал – бог взял, кто-то выжил, кто-то умер. Какая-то песня пришлась, какая-то песня не пришлась. Именно это и будет происходить. Но отдаю себе отчет, что кое-кому кое в чем этот альбом может помочь... Что вы замолчали?

А.ПЛЮЩЕВ: Отличная пауза, кстати. Реально «Помочь» - и пауза.

Д.БОРИСОВ: Тут я вдруг подумал, не было такого опыта вообще в мире, чтобы выпускали саундтреки к книгам?

А.ПЛЮЩЕВ: Почему? Конечно, был. Было и много.

О.НЕСТЕРОВ: Прекрасная пелевинская была.

А.ПЛЮЩЕВ: У Пелевина, да. А, собственно, «Юбка» - к ней был тоже саундтрек, между прочим. Но это не собственный альбом.

Д.БОРИСОВ: Вот! Вот, собственный.

А.ПЛЮЩЕВ: Смотри. У Борисова возникла та же самая мысль, о которой мы с тобой говорили в тамбуре.

О.НЕСТЕРОВ: Но я, в общем-то, сказал, что по мотивам «Юбки» я сделал свой проект с капеллой Берлинских почтальонов, я перевел-таки немецкие песни, шлягеры довоенные на русский язык. В общем, сделал такой музыкальный спектакль или кабаре в чистом виде, и, в общем-то, эта тема таким образом здесь нашла меня, догнала.

Д.БОРИСОВ: А, ведь, можно и наоборот, когда человек занимается и тем, и другим. Можно сделать официальную книгу к альбому. То есть наоборот.

А.ПЛЮЩЕВ: Или книгу к альбому, да.

О.НЕСТЕРОВ: Вполне возможно, ребят. Вполне возможно. Это так интересно.

А.ПЛЮЩЕВ: Главное, чтобы желание было.

О.НЕСТЕРОВ: Главное, чтобы было желание. А эта песня называется «Ангел». Ну, сегодня вечер такой. Эта песня, может быть, кому-то покажется очень грустной, потому что, в общем-то, она о смерти. Но она очень светлая.

(звучит песня)

Д.БОРИСОВ: Вот так вот под песню «Ангел» у нас практически в прямом эфире в Москву доставили благодатный огонь из Иерусалима.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. Как нам сообщают с помощью SMS, спасибо, друзья. Мне кажется, это символично, но я бы хотел продолжить или закончить разговор о возможности успеха, о том желании и том зерне желания, о котором мы много говорили здесь. мне кажется, просто, ну, считай на одну тему поговорили – это здорово так, раскрыли. И чтобы завершить это, а является ли это и достаточным, и необходимым условием для условного успеха?

О.НЕСТЕРОВ: Конечно, нет. Конечно, нет. Обратимся к Александру Сергеевичу Пушкину. Он написал четверостишье, которое я графически как-то представил себе как пирамиду. «О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух». В основе этой пушкинской пирамиды лежат наши знания, то, что мы узнали. Потом идет более скромный пласт, который «и опыт, сын ошибок трудных» - это мы не только узнали, но что-то попробовали сделать своими руками, с чем-то столкнулись. Что-то получилось, что-то не получилось. Дальше совсем тонкая-тонкая часть «и гений, парадоксов друг» - это та степень гениальности, которая нам просто от рождения дана, в чем-то мы где-то лучше, где-то хуже и так далее. Но мир был бы несправедлив, если бы не существовало последней части великой пушкинской пирамиды. На самом верху в высшей точке находится то, что советская пропаганда скрывала. Если ты помнишь, это же эпиграф к передаче «Очевидное-невероятное». И там были в конце просто точки. «И гений, парадоксов друг» и троеточие. На самом деле, советское государство не верило в то, что ставил Пушкин на первое место, потому что в конце стихотворения звучало...

А.ПЛЮЩЕВ: Подожди-подожди. Прежде чем ты скажешь, я удивлюсь вообще, что проскочило про опыт и про гений. Вообще, в принципе, это не должно было быть. Там к «Очевидному-невероятному» вполне достаточно в советской идеологеме, было вполне достаточно «О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух» и многоточие поставить.

О.НЕСТЕРОВ: Да. Но тем не менее, это проскочило, но не проскочило то главное, что Пушкин поставил на самую вершину, а именно: «И случай – бог изобретатель». Советское государство не верило в случай, хотя случай много раз помогал советскому государству в самых тяжелейших испытаниях. Но не верили. А зря не верили. И, собственно, хочу сказать, что именно дойдя до предела своих человеческих возможностей, любой творческий человек, любой нетворческий человек, ну, в таком, творческом экстазе должен открыться случаю. И тогда, ну, как это делает тот же Брайан Ино, когда он доводит себя до состояния творческого экстаза и с подоконника тянет одну из ста карточек, где написана какая-то фраза. Абсолютно никчемная фраза в простых, нормальных условиях она ничего не выражает. Но здесь это руководство к действию, это как энергетический напиток: если ты не устал, если ты не двое суток в пути, это просто сладкий лимонад. Но если ты, действительно, устал, тебя реально хватает на 3 часа. Но ты должен очень сильно, по-настоящему устать или ты очень сильно должен использовать свои знания, свой опыт, свое желание, свой гений. Ну вот, что бог дал.

И тогда, дойдя, только у границы ты можешь делать «Ап!» и вытащить вот эту карточку, и «случай – бог изобретатель» даст тебе то, и картина перевернется. Тебе дастся глубина, и в твоем произведении, в твоей музыке, в твоем каком-то поступке возникнет такая бесконечность, которой не ты автор. Потому что в данном случае ты не делаешь это сам, а берешь в попутчики того, о ком даже всуе, извините, и говорить нельзя. Вот на такой ноте... (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Да-а. Про попутчиков это ты хорошо сейчас пробрендировал нашу программу зато.

Д.БОРИСОВ: Хорошо. Как-то даже так... Хочется лечь на верхнюю полку, отвернуться и много думать.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, я единственное что хочу сказать, завидуйте, дорогие друзья. Потому что сейчас мы с вами расстанемся через буквально минуту-другую, а нам-то еще с Олегом ехать, и мы, я думаю, разовьем и эту, и другие темы обязательно.

О.НЕСТЕРОВ: Я предвкушаю.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, вот, пока есть, все-таки, минутка-другая, я хочу знаешь что спросить у тебя? У нас же было с тобой несколько эфиров. И более того, мы с тобой отдельно разговаривали и все. Я тебя таким никогда не видел, абсолютно. Может быть, мы совершенно случайно затронули ту тему, которая тебя так волнует. Или ты изменился за последнее время?

О.НЕСТЕРОВ: Нет, я изменился.

А.ПЛЮЩЕВ: Трудно, конечно, отвечать за самого себя, я понимаю.

О.НЕСТЕРОВ: Да нет, я вижу, что я изменился. И ты видишь, что я изменился. Но мне Скляр сказал, что «ты знаешь, все...»

А.ПЛЮЩЕВ: Я видел как люди меняются, когда они, например, начинают увлекаться религией, условно говоря. Но мне кажется, с тобой это не произошло сейчас.

О.НЕСТЕРОВ: Нет-нет, не произошло. В жизни каждого мужчины это семилетки. Редко шестилетки, еще реже восьмилетки. Ну, это Скляр мне сказал. А Скляру можно верить, Александр Ф. Скляр. Говорит: «Вот, понаблюдай. Я-то уже проскочил». Я понаблюдал, и вот со мной стало происходить. Но, действительно, все другое. Ты знаешь, все другое. По-другому чувствую, по-другому весна приходит, по-другому сижу у компьютера. Ну, какие-то вещи... И по-другому, видимо, разговариваю с тобой.

Д.БОРИСОВ: Тебе задача, Плющев: почаще брать пирожки с собой. (все смеются)

А.ПЛЮЩЕВ: Что же в них положила Надежда Константиновна, да.

Д.БОРИСОВ: Всегда брать постные. Спец, просто спецзадание.

А.ПЛЮЩЕВ: Видимо, какие-то, знаешь, растительные наполнители, так сказать – они способствуют приятному разговору.

Д.БОРИСОВ: Конечно, это постные, ты что.

А.ПЛЮЩЕВ: Конечно, только травы. Ну, в смысле то, что растет.

О.НЕСТЕРОВ: Шпинат.

А.ПЛЮЩЕВ: Да.

Д.БОРИСОВ: Олег Нестеров, лидер группы «Мегаполис» сегодня едет с нами. Мы, Дмитрий Борисов, Александр Плющев, в следующую субботу в 22:10 будем здесь. Вам мы говорим «До свидания», а между собой не прощаемся.

А.ПЛЮЩЕВ: Счастливо, пока.

О.НЕСТЕРОВ: Счастливо.