Резо Гигинеишвили - Попутчики - 2009-01-17

Д.БОРИСОВ: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: Здравствуйте.

Д.БОРИСОВ: Радиостанция «Эхо Москвы», программа «Попутчики». Дмитрий Борисов, Александр Плющев – это мы.

А.ПЛЮЩЕВ: Да. А мы сегодня практически даже и не едем, можно сказать. Мы стоим на запасном пути. Мы решили сегодня в отстойничке провести программу.

Д.БОРИСОВ: Да. Ну, в хорошем смысле этого слова.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, потому что наши продюсеры сказали, что хватит на нас тратить билеты, ну, в смысле деньги на билеты – кризис. И мы сегодня будем стоять в отстойничке Казанского вокзала и отсюда проведем программу.

Д.БОРИСОВ: Ну, честно – куда успели.

А.ПЛЮЩЕВ: А что? Вы видели, что сегодня творилось. У нас сегодня прекрасный человек согласился с нами посидеть. Обычно поехать соглашаются люди, а Резо Гигинеишвили согласился с нами посидеть. Резо, добрый вечер.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Здравствуйте. И счастлив вас видеть вместе со мной в отстойничке.

А.ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое.

Д.БОРИСОВ: Да. Вы не удивляйтесь, у нас сегодня с Плющевым такое, довольно странное настроение. Но это все от погоды. Мы тут перед эфиром поговорили друг с другом, и поняли, что у нас болит одна голова на двоих.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: У Резо, слава Богу, не болит, он будет за всех отдуваться.

Д.БОРИСОВ: +7 985 970-45-45 – это телефон, куда вы можете скидывать SMS-сообщения. Тут после нашего прошлого эфира в интернете – я прочитал – разгорелась бурная дискуссия. Меня обвиняли в том, что я в эфире наврал, сказав, что это телефон – твой личный.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, нет. Это я с собой его беру.

Д.БОРИСОВ: И что якобы, что мы такие: «Зачем вы нам врете?! Разве мы когда шлем в прямой эфир «Эха Москвы», разве мы попадаем всегда к Плющеву?! Вы нас обманываете!»

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Временами попадаете, в 21 час, да. +7 985 970-45-45.

Д.БОРИСОВ: Резо. Первый вопрос такой, не очень прилично, наверное, задавать человеку, когда его видишь. Но вот как бы вы сами рассказали нашим слушателям, кто вы? Вот я знаю, Плющев знает. Не все знают.

А.ПЛЮЩЕВ: Но не всё знают еще, причем.

Д.БОРИСОВ: Не всё знают. Вот, сначала ваш заход, а потом мы добавим.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Молодой человек, который влюблен в кинематограф и пытается стать режиссером кино.

Д.БОРИСОВ: Пытается. До сих пор пытается, столько лет?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Сколько же лет?

Д.БОРИСОВ: Ну, как минимум, там, не знаю, 3.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, вы знаете, я не считаю, что за 3 года можно уже прямо уж стать кем-то. Таким уж профессионалом, чтобы гордиться собой и с уверенностью говорить. Я не считаю, что я что-то такое снял, чтобы я хотя бы приблизился к уровню маститых больших режиссеров.

А.ПЛЮЩЕВ: Резо сегодня восхищался примером нашего вундеркинда Дмитрия Борисова, который пришел сюда, как известно, работать из детского сада непосредственно. И в связи с этим у меня тоже вопрос: а вы когда начали работать строго по профессии?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Строго по профессии. Это была, если говорить именно о кино, это была 9 рота, мне был 21 год, я был вторым режиссером картины.

А.ПЛЮЩЕВ: А каково было работать? Ну, понятно, что второй режиссер – это все-таки не первый. Шучу.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, первым я стал ровно через полгода, то есть мне уже исполнилось 22, соответственно. И меня уже позвали снимать картину, многосерийный телевизионный художественный фильм «9 месяцев» - мне было 22.

А.ПЛЮЩЕВ: Каково было с актерами, которые уже, знаете, повидали и таких режиссеров, повидали, и сами некоторые снимали, как режиссеры – каково с ними работать? Там же ими командовать приходится, бывает?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Приходится. Поэтому когда я зашел в павильон и увидел очаровательных дам, которых мне надо было снимать. Они были наши дивы - Михалкова Анна, Миронова Мария, Розанова Ира, Катя Ретникова и молодая Оля Полякова, потрясающая актриса, и дальше к ним и Русланова, и Талызина, и так далее. Конечно же, они не могли понять, я ли тот режиссер, про которого говорил продюсер Яцура или не я? Пришлось доказывать, что это я, но здесь не обошлось без мужской помощи, и за меня постоял и вступился Сергей Леонидович Гармаш.

Д.БОРИСОВ: А с ним, все говорят, кстати, наши ровесники, ну, мы примерно одного возраста, разного, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, примерно одного, но разного. (все смеются) Похожего.

Д.БОРИСОВ: Все говорят, что с ним очень легко работать как раз молодым, никогда не чувствуется, что он сильно старше, опытнее, великий мастер и так далее, что он всегда со всеми благожелательно общается, дружелюбно и ты чувствуешь себя на равных. Это так?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы знаете, ему нечего доказывать. И поэтому он не соревнуется, и он дает тактичный некий совет, который ты примешь. Или же обратно: если ты что-то здраво ему предлагаешь, конечно же он не будет обозначать, что вот он великий артист. Потому что он – уверенный человек, который любит свою профессию. Я ему благодарен – и привет ему.

Д.БОРИСОВ: Вы попали, собственно, в программу «Попутчики» с легкой руки наших редакторов-продюсеров по формальному признаку. Все гости, которые приходят к нам с Плющевым, они проходят такой отбор, как бы сказать, по нескольким параметрам. Один из них – это как раз, что люди должны как-то особо проявиться в своей области именно в 21-м веке.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть если в 20-м веке проявился – все, извини, старик, устарел. Никак.

Д.БОРИСОВ: Если в 21-м веке не успел второй раз, еще раз. Есть силы – реобновиться и сделать хороший, удачный кам-бек. Ну вот ваш – я продолжу «выкать» - такой вот этот вот момент возвышения был зимой с поза-позапрошлого на позапрошлый, с 2006-го на 2007-й. Это, по-моему, был январь, да? В январе была премьера фильма «Жара», и именно это кино сделало ваше имя, что называется, на слуху. После этого уже пошли такие истории общения с журналистами, и так далее, интервью. Хотя до сих пор – удивительно – нету у вас страницы в Википедии. Нету. Вот такой простой.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы что за слово сказали сейчас?

А.ПЛЮЩЕВ: А-а... Человек неинтернетный совсем пришел к нам.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Абсолютно. Я и компьютер – это разные вещи.

А.ПЛЮЩЕВ: Представляешь? Да, то есть среди молодых людей есть люди, которые сторонятся интернета. Википедия, поясню я – собственно, это моя здесь прямая обязанность рассказывать об интернете.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Это не оскорбление, да?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет-нет. Это энциклопедия, которая есть в интернете. Составляется людьми. Ну, вы можете написать что-нибудь, я могу написать что-нибудь. Главное – не про себя. И она составляется людьми, правится ими же и так далее. Очень интересная штука. Там про многих есть странички – про «Эхо Москвы» есть страничка, вроде про меня есть страничка – ну, неважно. Там много есть страничек. Практически всех фигурантов нашей программы странички есть. Сегодня я с удивлением отметил, что Резо Гигинеишвили, пока до сих пор никто не сделал этой страницы. Странное дело.

Д.БОРИСОВ: Это вопрос ко мне.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет. Я просто пояснял. Пояснял. Вопрос-то Борисов задавал.

Д.БОРИСОВ: Почему до сих пор. Вот, бывает же, человек выстреливает, удается попасть в медиа-пространство – это был фильм «Жара», где снялись, в общем, звезды вполне себе, да? Целиком, по-моему почти целиком актерский состав из «9-й роты» перешел плавно. Только что отшумела «9-я рота», потом стала шуметь «Жара», и все, казалось бы, да? – ап! схватили, поймали этот момент. И все, дальше должны пойти фильмы, собственные, самостоятельные, много, в больших количествах. И тут опять, я смотрю, что Резо Гигинеишвили – второй режиссер картины «Обитаемый остров», например. Второй, опять второй.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я понимаю. Я вам скажу так – что я, в принципе, за интересный процесс. Поэтому для меня неважно, есть ли я на каком-нибудь сайте в интернете или нет. А для меня, как я в начале передаче сказал, я учусь этому, поэтому для меня, конечно же, интересно было поехать на огромный проект и пройти от и до школу «Обитаемого острова». Поэтому я считаю, что я делаю правильно. И что касается медиа-пространства, мне кажется, над этим тоже нужно работать, чтобы там обосноваться. Потому что нужно постоянно подпитывать и какими-то другими новостями. А каких-то особых новостей у меня в жизни не было, поэтому я поехал на 222 съемочных дня на съемки «Обитаемого острова».

Д.БОРИСОВ: А что делает второй режиссер?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я не второй режиссер. Картину снимали две съемочные группы. Я был режиссер второй съемочной группы, режиссер-постановщик. Мы снимали экшн-сцены, батальные, скажем, сцены. И вот, собственно, как наш уже второй режиссер, который занимается организацией, собственно, площадки и всего процесса – он называл это соусными кадрами. То есть, если представить какое-то блюдо основное, его там полить как-то чем-то вкусненьким – вот такие, собственно, кадры мы и снимали.

А.ПЛЮЩЕВ: Как вам фильм?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Мне понравился.

Д.БОРИСОВ: А как вам «Эхо Москвы», радиостанция?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, подождите! Секундочку.

Д.БОРИСОВ: У нас много вопросов.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, знаете что? А я могу сказать. Если уж пошло на то, я многие передачи не могу слушать и переключаю, да. Вот свои я всегда слушаю с удовольствием.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы понимаете, в чем дело? Я могу сразу сказать, что мне фильм понравился – раз. А два – не совсем корректно, потому что не моя картина, а режиссер-постановщик Федор Бондарчук. Я могу сказать про «Жару», как мне «Жара»? Я считаю, «Жара» - она для меня...

Д.БОРИСОВ: Но «Жара» - другое кино, «Жара» не претендует ни на что такого плана. Это же не блокбастер в полном смысле слова, который претендует на то, чтобы занять первое место.

А.ПЛЮЩЕВ: И не экранизация культового произведения, конечно.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Да. Но «Жару» все-таки сделав, ее тоже надо довести. И во многих вещах, как бы, мы недовольны, потому что, ну, не в плане того, что я оправдываюсь – времени не было на это. Поэтому, конечно, когда ты смотришь картину, ты видишь недостатки. Поэтому «Обитаемый остров» мне понравился, так как это реально большой проект, титанический труд. И я поздравляю Федора, потому что это шаг, безусловно, вперед для всего, на мой взгляд, отечественного кинематографа. Потому что я видел, как люди сталкивались с проблемами, нерешаемыми на площадке, и преодолевая их, они становились в профессиональном плане на другую ступень, на другой уровень выходили. Поэтому, такая кузница кадров.

А.ПЛЮЩЕВ: А вы будете участвовать во второй части? Или участвовали?

Д.БОРИСОВ: Они отсняты.

А.ПЛЮЩЕВ: А, они отсняты. Участвовали ли, значит?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Участвуете в том, что я приду на премьеру, и даст Бог, буду.

Д.БОРИСОВ: И все-таки, мне не дает покоя вопрос.

А.ПЛЮЩЕВ: Не отпускает тебя?

Д.БОРИСОВ: Не отпускает, совершенно. Формулировка, изменю ее: не второй режиссер, а режиссер-постановщик второй съемочной группы. Ну а?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Почему не первый?

Д.БОРИСОВ: Нет. Вот титульный автор картины, понятно, что «Обитаемый остров» - титульный автор Федор Бондарчук, кино я имею в виду. Он присутствует как-то на съемках второй группы или вообще никак?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Нет, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Как он может присутствовать, если в это время он снимает свою работу?

Д.БОРИСОВ: То есть он должен просто согласиться с тем, что ему кто-то другой?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Он должен поверить в другого, и отдать ему некую часть работы сделать за себя. Это нормальная практика.

А.ПЛЮЩЕВ: Более того. Ты знаешь, на самом деле, мне кажется – и тут это более важный момент – мне кажется, тут с другой стороны надо зайти. То есть, главный режиссер ему делегирует полномочия, понимаешь? Вот в чем интересно. А, допустим, было что-то, что Бондарчук не принимал? Вот вы, знаете ли, сделали, а он мог не принять? Я просто не знаю технологию еще.

Д.БОРИСОВ: И я не знаю, поэтому очень интересно.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Можно что-то подправить, но мне кажется, вот, как новости, да? Есть корреспонденты – они отправляются и что-то снимают. Доверяют же им, правильно? Они едут, снимают, привозят некий материал. Его отсматривают, его монтируют. Что-то попадает в новости, что-то не попадает. Точно такая же история и относительно нашей работы. Но перед этим в отличие от новостей там непредсказуемо, потому что там живая история. А здесь мы сидим, разрабатываем сценарий, придумываем кадры, делаем раскадровки. И потом доверие и большой опыт работы вместе, и чувств друг друга – мы хорошо друг друга чувствуем в этом плане.

Д.БОРИСОВ: Вот так.

А.ПЛЮЩЕВ: Вишь какая штука.

Д.БОРИСОВ: Я просто честно всегда думал, что режиссер фильма, который обозначен на афише, он контролирует от начала и до конца.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: А вы считаете, что это не контроль, если... Понимаете, какая история? Федор определяет направление. И он, как в данном случае художественный руководитель общего процесса, он принимает решение. Но вот этот участок доверен нам.

Д.БОРИСОВ: То есть получается, что как грамотный топ-менеджмент, который должен организовать среднее звено в самостоятельное?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: А, в принципе, это нормальная практика, когда снимается картина такого масштаба. Такого уровня и масштаба.

Д.БОРИСОВ: Но почему-то приходит на ум параллель с...

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Если вы посмотрите западные картины, вы увидите «секонд юнит», «секонд юнит» - там везде это все есть.

Д.БОРИСОВ: Такие, литературные негры?

А.ПЛЮЩЕВ: Не! Не! Мне кажется, совсем нет. Абсолютно. Поступили вопросы к нам на сайт перед программой, и я хотел бы задать один из них от Андрея Романова, кинорежиссера из Екатеринбурга. Кстати, на этот вопрос, мне кажется, можно отвечать до конца нашей программы, поэтому мы Резо попросим в этом плане тезисно. Но тем не менее, подробно. Андрей Романов спрашивает: «Почему кино?»

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: О, Господи. Потому что это синтез всего того, что я люблю. И потому что воспитывался я в той атмосфере, и рядом были те люди, которые, собственно, были из около-кино или из киномира.

А.ПЛЮЩЕВ: А это, прежде всего, какой круг? Это родители?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Да, это родители, это дом, это театралы, это артисты, эстрада – все такое.

Д.БОРИСОВ: Когда вы шли во ВГИК, четко представляли себе уже, что ждет на выходе?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Конечно же, нет. Конечно же, нет. Меня на самом деле, я шел вообще в совершенно другой институт. И я готовился к экзамену по английскому языку.

Д.БОРИСОВ: А, ну это как всегда начинают: «На телевидение попал случайно».

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Не-не, я вас уверяю, что... Что значит «случайно»? А как? Я не мог просто поверить, я как-то к режиссерам относился, что это люди, обладающие такой информацией, поэтому я не могу сейчас себя режиссером в полной мере назвать, потому что, ну как? Ну, сейчас на моем месте сидел бы Андрон Кончаловский – мы как-то чуть-чуть по-разному, по-моему разговариваем. Ну как? Смотря на них с экранов телевизоров, они же давали интервью, мне было интересно, поэтому я не мог никак себя с ними, что я режиссер и они режиссеры. Как-то странно, нет?

Д.БОРИСОВ: Я понимаю, о чем вы говорите, очень хорошо. Но тем не менее, нужно же как-то в себя верить? Как-то боюсь назвать себя режиссером.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я не сказал, что я боюсь. Я сказал, что я пытаюсь научиться этой профессии и овладеть ею. Я иду целенаправленно, как бы, в ту сторону. Я ничего не боюсь. Если бы я чего-то боялся, я бы не брал такой бы ответственности, когда мне было 22, 23 или 26, снимать картины и отвечать за них перед продюсерами. Потому что сегодня кино продюсерское по большей степени. Я не боюсь, я все это делаю, но просто... Я не могу себе позволить сказать о себе больше. То есть, вот, вы пригласили – вы говорите.

А.ПЛЮЩЕВ: Знаете, я недавно видел вопрос очень забавный. Ну, там, правда, он касался программистов, но неважно: этот вопрос можно применять к любым людям. Там спрашивали: «Чему вас научили в институте, что вам не пригодилось в профессии?» Было что-нибудь, чему вас научили во ВГИКе, что не пригодилось и, возможно, никогда не пригодится в профессии?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет, ничего такого не было – мне все пригодилось.

Д.БОРИСОВ: А кто был наставником?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Наставником был, моим мастером был Марлен Мартынович Хуциев, абсолютно гениальный режиссер. Вот, сейчас я могу смело (НЕРАЗБОРЧИВО) про него. Да. Марлен Мартынович, которого очень интересно было слушать, как он вел курс, хоть и редко он появлялся в силу своей занятости. Но одно занятие по мастерству дорогого стоило.

А.ПЛЮЩЕВ: Многие режиссеры и театральные, и кинорежиссеры пришли из актерской профессии. Вы же для себя, похоже, сразу выбрали, что вы будете режиссером, а актерское как бы в стороне оставляете. Почему так?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, я не чувствую, что я хороший артист. И потом у меня нет потребности и желания никакого. И мне кажется, совершенно я тружусь артистом, но мы с ними принципиально разные люди. И потом, честно говоря, мне кажется, что это тоже надо изучать – так, с наскоком не получится. Но, не знаю. Это не мое, наверное. Потом я как-то перед камерой не особо люблю стоять и говорить.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы вообще, не экстравертивный человек? Вот, потому что меня всегда занимал этот вопрос. Есть люди, которые остаются позади, причем сознательно, позади тех, кто собирает всю славу.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Вы знаете, я не скажу, что я уж прям такой затюканный или что-то я позади кого-то – нет, такого нет. Просто я не люблю... «Поспешишь – людей насмешишь». Я не люблю бежать впереди паровоза и говорить о себе, какой я великий, и делать из себя кого-то, не являясь этим человеком. Я не хочу придумывать про себя миф, что я какой-то там. Вот, говоря о прессе, да? Я могу придумывать, что я там, некий парень, у которого есть и такие интересы, и сякие, что-то такое, подыграть им, сочинить им пару сценариев про свою жизнь. Но меня это не занимает. Мне больше всего занимает бегать на площадке «Обитаемого острова» влево-вправо, выстраивать артистов массовой сцены 350 человек – и вот это мне нравится. Как бы, в этот момент я удовлетворен. А так – мне все не нравится.

Д.БОРИСОВ: То есть нравится управлять людьми.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Управлять людьми режиссеру, конечно же, нравится. Конечно. Ты же создаешь свой мир, в котором существуют твои герои, которых или ты придумал, или в соавторстве с неким сценаристом. Поэтому, конечно же, ты создаешь свой мир, и ты как-то там уже сам определяешь, кому где на каком месте быть.

А.ПЛЮЩЕВ: Но бежать впереди нашего паровоза сегодня легко, надо сказать, потому что он никуда не едет. Мы сегодня стоим в отстойнике Казанского вокзала. Это отвечая на вопрос Виталия из Петербурга.

Д.БОРИСОВ: Почему не едем?

А.ПЛЮЩЕВ: Да, он пишет, что едем на сверхновом бесшумном поезде? Ничего подобного, мы сегодня не едем никуда.

Д.БОРИСОВ: Да, мы не едем никуда. Мы не успели, честно признаемся, поехать. И посидеть пригласили с нами Резо Гигинеишвили. «Слабо снять не про гламур?» - спрашивает Владлен.

А.ПЛЮЩЕВ: «Любитель из России» - хорошее местоположение указал.

Д.БОРИСОВ: Ведь «Жара» - это про гламур. Ну так вот, в общих чертах.

А.ПЛЮЩЕВ: По большому счету, по-гамбургскому.

Д.БОРИСОВ: По большому счету. Про жизнь молодых людей, которые, в общем, не чужды.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Не чужды?

Д.БОРИСОВ: Гламуру.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: То есть молодой начинающий артист, который тыкается в разные кабинеты в поисках роли, и как идиот, поверивший в то, что он ее получил, - это гламур?

Д.БОРИСОВ: Это человек, который хочет в него попасть, по крайней мере.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, почему же вы называете? Ну, я не знаю. Наверное, разные формулировки. Ну как? То есть, если человек хочет быть артистом, то он хочет попасть в гламур, да?

Д.БОРИСОВ: Многие так, увы.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Я не снимал про это. Я снимал так, как бы. Мы с Артуром придумывали роль, во многом похожую на того же Артура. Поэтому я не считаю, что Артур Смолянинов хочет попасть в гламур. Если бы он туда хотел попасть, он, наверное, там бы и, как-то... Вы бы видели его на последних страницах гламурных журналов с вечеринок, где много фотографий. Но Артур – потрясающий артист, и занят в театре «Современник», и снимается у больших режиссеров. Поэтому я не считаю, что каждый молодой артист, который хочет овладеть профессией, который мечтает об этом на первом, втором или дальше на курсах театральных вузов, и у него все эти мечты – мне бы не хотелось верить в таких людей, что все они делают ради того, чтобы чокнуться с кем-то бокалом шампанского какого-то, или сняться рядом с красивой девушкой.

Д.БОРИСОВ: А как вы относитесь к тому, что делает Тимати? Один из исполнителей главных ролей.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Тимати делает то, что он делает, на мой взгляд, очень профессионально, потому что он шоумен. И Тимати, по крайней мере, внешним своим видом доказывает, что все эти татуировки, он играет в этом на все 100 и по-настоящему. Потому что человек не может просто так. Он уж, если это делает, то он это делает искренне и до конца в этот омут шоу-бизнеса, прямо с головой прыгает туда, растатуировывая все свое тело. Поэтому я отношусь к этому... Я вообще отношусь к людям, которые увлечены слишком профессией, отношусь хорошо. Я думаю, что он увлечен.

А.ПЛЮЩЕВ: Можно еще про кино?

Д.БОРИСОВ: Давай.

А.ПЛЮЩЕВ: Это Анатолий из Петербурга. Я думаю, что он среагировал не на фамилию и не на имя, а на род занятий, на кинорежиссера. «Уважаемый Резо Гигинеишвили, режиссер, - спрашивает Анатолий, инженер из Петербурга. – Почему сейчас не снимают фильмов, когда женщины выходили из кинотеатра с заплаканными глазами, а у мужчин были глаза на мокром месте? Вспомните «Судьбу человека». Папка, родненький! Первый раз смотрел этот фильм в кинотеатре «Титан»: очередь – 2 часа! Каждый раз плачу, смотря этот фильм. Где фильмы, похожие на «Летят журавли»? – спрашивает Анатолий.

БД: Пятерка тебе за художественное чтение вопроса.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Да, интонационно так.

А.ПЛЮЩЕВ: Я старался. Надеюсь, Анатолию тоже понравилось.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я, да, собственно и жду этих картин. И, кстати говоря, вы опять подумаете, наверное, что я лукавлю, но мне кажется, что отечественный кинематограф точно также учится и точно также как-то хочет приблизиться к тому великому уровню, который был при Советском Союзе. Ведь это большая школа.

А.ПЛЮЩЕВ: А почему преемственности не получилось?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Потому что был развал и образовалась большая яма. И кадры... Вот, на сегодняшний день кадров в кино особо-то нету. Я не знаю, куда они исчезли, но профессиональных вторых режиссеров можно по пальцам пересчитать, и они закончатся.

Д.БОРИСОВ: Все хотят быть либо первыми...

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Либо первыми, либо вообще. То есть люди не могут отвечать за конкретный объем работы, чтобы это сделать профессионально. То есть входит в занятие человека, второго режиссера, расписать все, там, да весь сценарий таким образом, чтобы вовремя приходили артисты, сделать календарно-постановочный план, да? Вот этого профессионального человека как функции не существует. Или существуют как раз таки обломки этой советской школы. Все то же самое происходит и со сценаристами. И сегодня мы, посмотрите: вроде, вроде как-то приходим в себя, учимся, как что снимать, вступаем в некий диалог со зрителем, ищем что ему нравится. Потому что и зритель поменялся-то на самом деле. Потому что я думаю, что такого наивного зрителя, как был при Советском Союзе, сегодня нет. Поэтому мне кажется, что здесь надо как-то найти точки соприкосновения.

А.ПЛЮЩЕВ: Это вы сейчас сказали, что наивного зрителя, как при Советском Союзе, нет – это вы полагаете, что современная молодежь, люди среднего возраста вовсе не будут плакать над фильмом типа «Летят журавли»?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Конечно же, будут. Есть примеры хороших картин, которые сейчас делаются, и люди реагируют хорошо. Но сегодня же есть продюсер, есть некий путь сценария от и до. Поэтому, ну, мне кажется, что скорость жизни совершенно другая. И сегодня народ, на мой взгляд, намного циничнее, чем он был. Конечно же, вы называете великую картину. Мне кажется, что «Огни большого города» и сегодня будут смотреть, и смеяться, потому что это великая картина. Но мы же говорим сейчас о нас, о смертных. Где они эти великие? Я не знаю. Даст Бог, и случится в нашей жизни, снимем подобную картину – значит, я к вам приду и, может быть, скажу, что «Да, сегодня здравствуйте, с вами я – режиссер».

Д.БОРИСОВ: А может быть, стоит просто отказаться от услуг продюсеров, не ходить за большими деньгами к ним куда-то, а снимать кино такое «небюджет», но гениальное.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы понимаете, кино – это производство. А когда вы говорите, «небольшие» или «большие» - иногда небольшие гораздо сложнее найти, потому что тот, кто финансирует некоммерческие проекты, тот просто эти деньги должен подарить тебе. Есть и такие. Но в пору наступающих финансовых проблем, вряд ли кто отважится профинансировать такой проект.

А.ПЛЮЩЕВ: А вот, кстати, о наступающих финансовых проблемах. Как вы думаете, что будет с кино? Наверное, ряд проектов будет свернут, видимо. И мы каких-то картин не досчитаемся. Что вообще ожидает российского зрителя там, на выходе в 2009 году, например?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, я не могу прогнозировать. Я могу сказать, что...

Д.БОРИСОВ: А что с вашим вторым сериалом, кстати?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Каким?

Д.БОРИСОВ: Про Шерлока Холмса. Вы участвуете в проекте?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы знаете, я пока что...

Д.БОРИСОВ: Не ваш проект?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Пока что никаких предложений после первых обсуждений не поступало, поэтому я не знаю про это. А то, что касается кино, мне кажется, что будет, конечно же, отсеиваться огромное количество товарищей, с позволения сказать коллег, которые пришли в кино за финансовой поддержкой непонятных мне людей.

А.ПЛЮЩЕВ: За длинным рублем.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Да. Но люди, которые начали снимать нечто, и заявлять, и финансировать все это, и говорить, что это кино. И поэтому пропало какое-то вот, помните, сначала было «русское кино» - и все пошли на кино русское – вот что могут наши сделать. А потом заполонили все экраны какие-то странные фильмы.

Д.БОРИСОВ: А потом спрашивают: да что наши могут сделать?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Да. Что наши могут сделать? Мы разочарованы, потому что огромное количество реально непрофессионалов начали снимать кино. Думаю, эти шальные деньги с этими же людьми, даст Бог, как-то уйдут, будет какой-то момент, где будет через этот фильтр все проходить и как-то, мне кажется, будет меньше картин, но более качественных. Я надеюсь.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы знаете. Может быть, я мало хожу в кино или мало смотрю отечественного кинематографа, но мне казалось, что вот 90-е годы с разнузданным количеством и качеством тоже абсолютно разнузданным картин типа четверосортных, я даже не могу сказать третьесортных, кинокомедий.

Д.БОРИСОВ: Кооперативных.

А.ПЛЮЩЕВ: Да, кооперативных. Они, мне кажется, сейчас-то гораздо лучше. Несмотря на то, что, может быть, шальные деньги, шальные режиссеры.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы знаете, я не поддерживаю людей, которые говорят, что сегодня мы находимся в плачевном состоянии, и наш кинематограф катится по наклонной куда-то непонятно куда. Потому что, ну, послушайте: вместе со страной мы как-то приходим вроде бы в себя, поэтому пытаемся что-то сделать вместе со зрителями, вместе с какими-то новыми людьми. Сами, вот знаете, институт – как они начинают готовить кадры для будущего нашего кино? Вот, вы знаете сейчас? Я, например, не очень знаю, вот, сегодня человек если захотел стать режиссером, вот, как его обучают, по какой системе, насколько он оторван или действительно он находится в процессе кино? Потому что раньше что было? Раньше человек, пришедший в институт, он сразу шел практиковаться. Я помню, что в 90-х ничего не снималось, поэтому человек, который учился во ВГИКе, он не мог зайти на киностудию «Мосфильм» и пойти в первый, второй, третий , четвертый павильон и посмотреть, как делают мастера свои картины, и учиться у них уже на практике.

Д.БОРИСОВ: А сейчас в основном, как говорили мне мои друзья, которые сейчас там учатся – ну, не в основном, а часто – посылают смотреть, как снимаются сериалы как раз. Бешеное количество их снимается. Вот, у вас был опыт и работы в сериале, и в большом кино. Вот, Сергей из Барнаула спрашивает: «Сериалы – они обесценивают мастерство как актерское, так и режиссерское?»

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, Господь миловал. Я снимал, я не могу назвать сериалом то, что я снимал. Наверное, я правильно понимаю, что спрашивают.

Д.БОРИСОВ: Ну да. Проект «9 месяцев» шел, я помню, тоже на первом канале и длился 2 недели.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: 8 серий, по 4 – правильно. Но мне кажется, как подходить к работе. Если ты как-то поливаешь и снимаешь, ну, как ногу на ногу и не особо-то и стараешься что-то снять, то, конечно, значит тогда это развращает. Как и в любой профессии: если ты что-то делаешь не на максимуме своих возможностей, значит это ты деградируешь чуть-чуть. Но здесь... Не знаю. Мне кажется, снимать хорошо – это тоже опыт. Любой сериал. Даже мне кажется, если ситкомы снимать – то это тоже опыт какой-то.

Д.БОРИСОВ: Но всегда принято считать, что режиссер должен быть в теме. Тот же сериал «9 месяцев» взять – я смотрел просто его, не целиком, правда, но какую-то большую часть посмотрел – это же история о том, как в большой палате женщины ждут, пока у них родится ребенок. Должен быть какой-то личный опыт режиссера. Вам было 22. Опыт рождения ребенка был перед этим собственного?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Нет, поэтому я думал перед тем, как согласиться. Но внимательно изучив сценарий, мне показалось, что это кино про человеческие взаимоотношения. Как повод, что мы оказались в этом роддоме, вот как раз тоже та тема, которую вы назвали. Но мне интересней, как герои взаимодействуют друг с другом в предлагаемых обстоятельствах.

Д.БОРИСОВ: Да. Но при этом же было много натуры, такой, где вся эта жизнь в больнице и так далее.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, про войну тоже снимают режиссеры картину, не поучаствовав сами.

Д.БОРИСОВ: Ну вот, когда снимают про войну, приглашают консультантов. А когда снимают...

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: У меня был консультант.

Д.БОРИСОВ: Кто? Кто этот человек, консультант про роддом?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: А что? Вы опытный человек, которому что-то не понравилось? И вы увидели, что что-то ненатурально сделано.

А.ПЛЮЩЕВ: Слушай, Резо нас все время подозревает в том, что мы подвох какой-то хотим подсунуть.

Д.БОРИСОВ: Нет никаких подвохов. Вот они мы, голенькие.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я к вам отношусь просто как к очень профессиональным журналистам, и хочу, чтобы...

А.ПЛЮЩЕВ: Это не «Школа злословия». Это не Татьяна Толстая, нет-нет-нет. Нет, мы, конечно, можем иногда подколоть, но не до такой же степени, знаете ли.

Д.БОРИСОВ: Просто интересно. Мы смотрим в мир широко открытыми глазами.

А.ПЛЮЩЕВ: Абсолютно! И ни разу не видели не то, что – ну, режиссеров видели – а вот консультантов по беременности ни разу не видели.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, я вам скажу так. В принципе, снимая подобные сцены, что касается роддома или касательно рОжениц, да? Или рожЕниц?

Д.БОРИСОВ: РожЕниц.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: РожЕниц?

Д.БОРИСОВ: РожЕниц.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Простите.

А.ПЛЮЩЕВ: (смеется) Прости, Борисов.

Д.БОРИСОВ: Я – как знатная рожЕница.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вот в этом, как-то тоже интересно осуществлять, как-то обмануть таким образом, чтобы не показывать все это, не было натуральное, чтобы не отталкивать зрителя, но при этом, чтобы изобразить эту сцену как-то, чтобы это было интересно для зрителя. В этом же тоже заключается профессия режиссера. Поэтому не надо, в кино все-таки люди, мы же не документальный фильм снимали.

Д.БОРИСОВ: Но все равно. Знаете же, когда там люди любой профессии смотрят кино про себя, находят массу каких-то таких смешных, нелепых несостыковок, и у них всегда отношение сразу не очень.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вот если, если же этот профессионал, который смотрит, условно говоря, человек, который акушер 40 лет работает в акушерстве-гинекологии, или, там не знаю где. Но если он посмотрел и все-таки маятник покачнулся в сторону того, что он забыл про свою профессию, и его больше увлекают артисты и страсти, которые разворачиваются на экране, то тогда фильм состоялся. А если же он упорно думает про... Ну, это даже в нем тоже может быть проблема: что вот, не так он все-таки взял, перевязку не так сделал.

А.ПЛЮЩЕВ: Сегодня у нас днем я слышал в программе «Культурный шок» обсуждалось, что создаст наш кинематограф тоже. И там обсуждалась его, так сказать, политическая составляющая. Но там мне понравилась одна из ветвей обсуждения – это современная манера съемки, так называемый клиповый монтаж. Об этом очень много говорят, постоянно. Там, например, поднималась такая тема: есть ли заказ от общества, есть ли интерес у людей, они этого требуют, они иначе уже не могут воспринимать, или это им навязывают? Чего тут больше? Вот, по-вашему, человек, который производит, собственно, этот самый монтаж в том числе?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы знаете, с одной стороны, да, производит. С другой стороны, я не поклонник такого монтажа и такого изображения.

А.ПЛЮЩЕВ: Это человек, который батальные сцены снимал, между прочим.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Но, послушайте, я выполнял определенные функции, да?

Д.БОРИСОВ: Ты не посмотрел «Обитаемый остров»-то?

А.ПЛЮЩЕВ: Нет.

Д.БОРИСОВ: Ну вот. Возможно, там заунывные батальные сцены.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Я хочу просто поблагодарить потрясающего на мой взгляд режиссера Алексея Германа младшего за картину «Бумажный солдат». Засвидетельствовать свое почтение и сказать, что я получил такое эстетическое наслаждение при просмотре этой картины. Потому что то, как он видит изображение, это напоминает мне картины и того же моего мастера Марлена Мартыновича, и Алексея Германа старшего. И честно говоря, я как-то вернулся в той мир кинематографа, который я и полюбил с самого начала при выборе профессии. А то, что касается, навязывают или нет – ну, это как курица или яйцо – тут никто не знает, откуда потребность. Но точно абсолютно могу сказать, что из-за скорости жизни, из-за пробок, из-за интернета, всего остального зритель не может смотреть долго вот эти кадры. Вот, когда мы говорим про советское кино, ему надо как-то побыстрее все. Потому что хоть, может, и хороший фильм. Но, если говорим про зрительское кино. Потому что Герман снимает авторское кино. Мне кажется, все-таки если идти в сторону зрительского кино – да, это, ну, не клиповый. Я бы не сказал «клиповый». Вы посмотрите Индиану Джонс третью часть. Это же потрясающе сделано! Культура и в кинематографических традициях, понимаете? То есть как он появляется, тень какая-то на машине – помните, да? Когда герой Харрисона Форда, там, упала шляпа и он подбирает – здесь сыграла музыка. Все-таки можно совмещать это.

Д.БОРИСОВ: Что понравилось из последнего?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: «Бумажный солдат» мне понравился.

Д.БОРИСОВ: Кроме «Бумажного солдата», скорее, из зрительского.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: «Бумажный солдат».

Д.БОРИСОВ: Так это ж не зрительское кино, только что сказали.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: «Бумажный солдат».

Д.БОРИСОВ: Человек, обучавший на курсах, по-моему, нейролингвистического программирования сегодня в гостях программы «Попутчики» (все смеются).

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Мне понравилось, многое понравилось, потому что я считаю, что все, что делается – это все к лучшему. Потому что и «Любовь-морковь». Вот, «Любовь-морковь» сделали продюсеры и, соответственно, режиссер картину вот такой, да? Должна же быть такая картина? Не может быть, чтобы всех картин... Вот меня поражает: «Сняли Жару» - «А! А где?» Смысл? Что? «А!», «У!» - все орут, кричат. Я не понимаю, потому что есть картина «Жара», есть «Любовь-морковь», есть «9-я рота», есть Герман – и слава Богу: покупай билет, иди на то кино, которое ты любишь. Потому что если я хочу пойти в русский ресторан, я пойду в русский. Если в китайский – то в китайский. Поэтому право выбора есть у зрителя. Не надо ожидать, что ты придешь на картину, которая выходит с количеством 1000 копий, и увидишь там картину, я не знаю, кого-то из Параджановых.

А.ПЛЮЩЕВ: Самый первый вопрос, который поступил к нашему эфиру, он поражает своей глубиной. Как всегда, впрочем. Я не разу еще не видел, чтобы первый вопрос был какой-нибудь глупый, неинтересный и так далее. Ну вот, первый вопрос от Максима Горелова, радиослушатель из Москвы спрашивает – я дополню потом этот вопрос от себя, если вы не против: «Гигиниешвили – что означает в переводе на русский ваша фамилия?» Я добавлю от себя.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, могу рассказать про Ильфа и Петрова еще.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет-нет. Это было бы слишком, знаете ли. Это слишком глубоко для меня. Я-то что-нибудь такое дурацкое. Нет, я спрошу вот о чем, на самом деле. Когда здесь были проблемы между Россией и Грузией, возникали ли у вас какие-нибудь, чисто в человеческих, может быть, отношениях проблемы здесь, в России, в Москве?

Д.БОРИСОВ: Дополнил вопрос.

А.ПЛЮЩЕВ: Из-за фамилии.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, вы знаете, нет, не возникали. Но скажу, что, конечно, когда такое происходит, ты как нормальный здоровый человек переживаешь за происходящее. Но я надеюсь, что это общее культурное пространство на сегодняшний день хотя бы, остались традиции. Поэтому я... Я не знаю. Огромное количество людей, друзей. Я не могу жить новостями любыми, и не слушать там, например, своих коллег, Федор Бондарчук или Федор Смолянинов. Мне кажется, что ничто не может повлиять на мои отношения с ними. Поэтому, как человек, безусловно, я за это переживал, потому что это большая трагедия то, что произошло.

А.ПЛЮЩЕВ: У вас есть родственники, которые там, в Грузии?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: У меня есть, я ужасно скучаю. И надеюсь, меня сейчас слушает меня драгоценная красавица мама. И она слушает меня в Тбилиси, наверное. И поэтому я ее целую и очень люблю, и скучаю.

А.ПЛЮЩЕВ: Маме – привет. Слушай, у нас вообще – я вдруг заметил – ну, конечно же, культура российская и вообще известных людей с грузинскими фамилиями очень много, но у нас, в нашей программе их очень много. У нас в прошлый раз была Диана Гурцкая. Так что...

Д.БОРИСОВ: У нас продолжаются грузинские недели.

А.ПЛЮЩЕВ: Грузинские недели, да. В программе «Попутчики».

Д.БОРИСОВ: +7 985 970-45-45 – это мобильный телефон, куда вы можете послать свою смску, еще может успеть. Тут вам, Резо, много всяких похвал пишут. Елена, например, отмечает, что ей очень приятно слышать хорошую русскую речь у молодого режиссера.

А.ПЛЮЩЕВ: Обычно молодые режиссеры-то они вообще не говорят в принципе. А тут, смотри, говорит и еще на хорошей русской речи.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Это мы дополнили вопрос о фамилии. (все смеются)

Д.БОРИСОВ: К вопросу о Тимати тут пришло. Вообще то, что происходит в нашей музыкальной культуре, интересно вам?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, мне приходится. Что сказать, интересно? Я слушаю совершенно другую музыку, но я снимаю также музыкальное видео. Поэтому я как-то, ну, сказать, что я смотрю музыкальные каналы – это не так.

Д.БОРИСОВ: Ну, при этом как можно снимать музыкальное видео?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Смотреть зарубежные музыкальные каналы, и смотреть, что они делают. Учиться у западных коллег, которые далеко-далеко вперед ушли. Чего бы и советовал делать артистам.

А.ПЛЮЩЕВ: Резо, какой для вас был самый успешный в творческом плане и в коммерческом плане проект?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, конечно же, «Жара».

А.ПЛЮЩЕВ: И в творческом, и в коммерческом? То есть, он и денег больше всего принес?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: В творческом – я бы, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Денег лично для вас, я имею в виду, конечно. Не для продюсера.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Не, я про творчество, а не про деньги. Коммерчески – конечно «Жара», потому что это вообще единственный фильм, который я снял, который вышел в прокат. Даст Бог, следующие картины не провалятся.

Д.БОРИСОВ: «Жара» не провалилась?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: «Жара»?

Д.БОРИСОВ: Ну, просто так: «Не провалится также, как будто было».

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Не, я не, не. Такого нет. «Жара» наоборот, не то, что провалилась, это очень успешная картина была. И прокатная судьба хорошая сложилась у нее. Нет. Суть в том, что, на самом деле, я как-то люблю все работы, и конечно же, было интересно работать на «9 месяцев», потому что и сам материал хороший, и люди. Все-таки «Жара» - она более молодежная. Вот, понимаете, когда ты общаешься каждый день с друзьями – да, они интересны. Но когда есть поколение постарше, слушать взрослых людей – это, конечно же, интереснее. Поэтому, все-таки «9 месяцев» в творческом плане меня обогатило, и хорошая практика была для меня.

А.ПЛЮЩЕВ: Скажите, Резо, а вот современные картины. Многие из них, или все. Они могут без большой рекламной поддержки собрать зрителя? Или это уже невозможно в силу того, что там общество поменялось? Я не знаю. Потому что мы помним, что последние действительно удачные в прокате картины сопровождались какой-то гигантской рекламной поддержкой – роликами по телевидению, растяжками на октябре там висит.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, страна огромная, поэтому как-то должен дойти слух о том, что кто-то снял фильм.

Д.БОРИСОВ: А сарафанное радио не работает?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, вы понимаете, ну как по всей России? Ну хорошо, ну, в Москве может сработать. Но она же, Москва, тоже огромная. Как вы себе представляете, что это должен быть за фильм, чтобы миллионы людей пошли в кинотеатры и картина отбилась там? Ну, это нереально. Поэтому, конечно же, реклама нужна. Которую очень часто ругают, что вот, разрекламировали фильм, пришли – а там...

А.ПЛЮЩЕВ: Обманули, обманули.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Обманули. Ну, кстати, здесь хитрая история. Потому что не надо обещать в рекламе того, чего в фильме нет.

Д.БОРИСОВ: Ну как? Задача же тех, кто делают трейлеры, рекламный ролик – продать?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Нет. Этого нельзя делать, нельзя обманывать зрителя. Надо говорить то, что там есть. Но! Ты же можешь придумать там. В картине «Жара» никто не обманул, что зимой будет жара. Или никто не сказал, что «Их ждали – они вернулись».

Д.БОРИСОВ: То есть поработали такими провидцами псевдо, что там, правда, было в январе не очень холодно.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, это уже совпадение. Но все-таки мы же не сказали: «Придите, вы увидите самый большой русский блокбастер за последнее время, фильм «Жара». И люди пришли посмотреть.

Д.БОРИСОВ: Сейчас будет наезд на рекламу «Обитаемого острова» в эфире «Эха Москвы» от самого Резо (все смеются). Почему нас, кстати...

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Как любит комментировать, все-таки. Мои фразы дополняет их не в ту сторону. Да, слушаю вас? Я представляю, синхронно как вы можете смонтировать.

Д.БОРИСОВ: Почему в нашем кинематографе трейлеры делают лучше, чем сами фильмы? Вот, как так получается?

А.ПЛЮЩЕВ: А разве это не мировая практика?

Д.БОРИСОВ: Ну...

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вы задаете иногда такие вопросы. «Почему выпал сегодня снег?» - вот, такой же вопрос ко мне.

Д.БОРИСОВ: Я могу задать и этот вопрос. Почему сегодня так много?

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Ну, так сложилось. Я не знаю, почему.

А.ПЛЮЩЕВ: Нет, ты понимаешь. На самом деле... Резо просто понятно, я бы на моем месте тоже постеснялся ответить. Смотри, я отвечу за Резо – так что я его адвокатом чуть-чуть поработаю. Смотри. Просто режиссеры рекламных трейлеров, роликов – они не такие способные, они не такие талантливые, не такие гениальные.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Вот я вам отвечу как человек, который снимает музыкальное видео. Музыкальное видео ты снимаешь, там, например, определенный хронометраж 3:30 должен быть: музыкальная песня, сопровождается это видеорядом неким. Поэтому конечно ты помещаешь самые лучшие, отборные кадры. Но если картина снята с бюджетом в 100 миллионов долларов – вы за 100 миллионов долларов снимете же что-то, что может хронометражом в 15 секунд поразить зрителей?

Д.БОРИСОВ: Меня интересовала кухня. Ведь наверняка делают разные люди, и почему-то у меня ощущение, что специально берут людей, которые хорошо делают трейлеры.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: А вы хотите поменять местами?

Д.БОРИСОВ: Да, вот хочется.

А.ПЛЮЩЕВ: Было бы здорово.

Д.БОРИСОВ: Но из эфира нас уже фактически выгнали. Это была программа «Попутчики». Сегодня в гостях был Резо Гигинеишвили. Александр Плющев, Дмитрий Борисов. До встречи.

Р.ГИГИНЕИШВИЛИ: Всего доброго.