Человек из телевизора - 2017-02-04
04.02.2017
Л. Гулько
―
11.08. На своем месте «Человек из телевизора». Ирина Петровская, доброе утро.
И. Петровская
―
Доброе утро.
Л. Гулько
―
Приступаем к нашему основному блюду – это телевизор. Правда же.
И. Петровская
―
Да. С тяжелым вздохом, потому что неделя была правда очень тяжелая. С точки зрения смотрения. Но я просто, чтобы это не забыть и застолбить хочу начать с последних вчерашних впечатлений. Почерпнуты они были из эфира канала «Дождь», а также в Интернете это выкладывали. Первое это, конечно, первое, последнее слово Навального вчера в Кирове на суде, который сейчас проходит очень интенсивно в ускоренных темпах. Это, на мой взгляд, удивительно было сильное выступление, помните, мы в прошлый раз едва коснулись дебатов на «Дожде», в которых участвовал Алексей Навальный и вызвал его на дуэль Артемий Лебедев. Известный дизайнер. И это было на мой лично взгляд и вкус уныло и скучно. Один из них, Лебедев не имеет опыта публичных тем более дебатов. Это особый жанр, когда очень жестко нужно держать тему, парировать. Этому учатся. А Алексей Навальный, который более-менее уже овладел какими-то навыками, выглядел тоже малоубедительно. И вообще я заметила, что в студийной обстановке, а у него на самом деле мало возможностей для того, чтобы выступать в студии, только канал «Дождь» и зовет. Он, надевая пиджак и застегивая его на все пуговицы в прямом и переносном смысле и галстук повязывая, не гордиев, а обычный, он становится похожим, во-первых, он мне кажется, как-то зажимается и немного становится похожим на такого офисного клерка или какого-то чиновника. Пропадает то, что…
Л. Гулько
―
А он не чувствует аудиторию.
И. Петровская
―
Да, потому что он общается либо с каким-то стоящим напротив партнером, либо с журналистом и это несколько, на мой взгляд, скучно и вяло. Зато вчера и картинку эту интересно было смотреть. Причем не сделана какая-то подпольно запись, это официально стояла какая-то камера. Хотя она с одной точки снимала. И вот здесь, когда он точно знает, к кому обращается. А он обращался не только к аудитории, которая он предполагал, будет это смотреть. Хотя бы и сетевая. Или не очень многочисленная «Дождя», но он одновременно еще пытался вовлечь в это общение и судью, и прокурора и даже молоденького пристава, который там стоял. И было жаль, что камера не брала крупных планов, в частности этого молодого пристава. Потому что когда он с какой-то невероятной убежденностью говорил о том, чем он на самом деле занимается, и какие мысли он хочет донести до своего условного пока что электората, мне казалось, что был такой абсолютно Театр.док, только очень было бы интересно смотреть, в этот момент, не может же этот пристав молоденький, который стоит, он к нему обращается по поводу того, что могли бы жить все совсем по-другому, и у нас был бы другой уровень жизни и зарплат, если бы – и он приводит аргументы - что происходило и происходит со страной. Когда те богатства, понятно, что там есть популистские его лозунги, которые…
Л. Гулько
―
Он же политик.
И. Петровская
―
…опять же условно принадлежат народу. Если бы они до этого народа доходили. И плюс он был не в пиджаке, это важно, как ни странно, сейчас абстрагируясь от справедливости суда, понятно все про этот суд и он говорит это прямым текстом. Все эти дни он был либо в рубашке с расстегнутым воротом, либо…
Л. Гулько
―
С закатанными рукавами кстати.
И.Петровская: Надевая пиджак и галстук повязывая, Навальный зажимается и становится похожим на офисного клерка
И. Петровская
―
Да, либо в тонком джемпере, рукава он тоже все время поддергивает. И я поняла, что это, наверное, свидетельство того, что он стал политиком, потому что он четко работает на аудиторию, которую он в данный момент видит перед своими глазами и пытается в это свое поле вовлечь не только сторонников, но и очевидных противников. И поразительно, что говорил он не менее 10, а наверное больше минут, и за все это время судья его прерывал один раз. Призвав ближе к сути быть. Он сказал: я и так о сути. И договорил все вначале в молчании, тишине. Периодически это прерывалось смехом людей, которых не видно, но там журналисты, наверное, сидели. И закончилось все аплодисментами, которые тоже судья не прервал. По-моему, никто кроме «Дождя» этого не показал. То есть это очевидно, что не показали. А если покажут, ясно, что это будет очень коротко и без каких-то подробностей. Но это производит впечатление. На меня это произвело сильное впечатление. И второе, я сейчас просто говорю, не выстраивая драматургии нашего разговора, но второе сильное впечатление, которое я вчера получила и тоже благодаря во многом «Дождю», потому что они очень значительный кусок речи транслировали, это такой удивительный жанр какой-то. Называется «Большой разговор с президентом».
Л. Гулько
―
Я смотрел это на РБК. Они тоже довольно значительный кусок показали.
И. Петровская
―
Я на РБК не смотрела.
Л. Гулько
―
Сейчас мы вам покажем, сказали самое интересное, что нам показалось. И они показывают огромный кусок речи.
И. Петровская
―
Во-первых, мы все-таки мало знаем про то, что происходит даже у братьев наших.
Л. Гулько
―
Кое-что знаем.
И. Петровская
―
Да, но мы знаем в том смысле мало, что мы не знаем, в каких форматах происходит общение. И вот я увидела, что наш жанр как будто бы нами придуманный, прямой разговор или прямая линия, это уже отнюдь не уникально. И неизвестно, кто там первый начал. Надо произвести изыскания. У меня не было уже времени, потому что я в глубокой ночи это смотрела. Во-первых, сколько это длилось. Друзья мои, кто не видел и не знает, держитесь за стул. Без перерыва это общение длилось 7 часов 20 минут. Кто-то посчитал 7.19, кто-то 7.21. Но это конечно совершеннейший рекорд. Говорят, что на такие рекорды в свое время были способны только Фидель Кастро, который чуть ли ни сутками мог говорить и Уго Чавес. Во-вторых, это не вполне пресс-конференция и в то же время это не общение с народом, потому что вокруг круглого стола сидят журналисты, а дальше сидят его же чиновники, которые в нужный момент могут уточнить цифры какие-то, даты, подробности. Сидят политологи, и, безусловно, конечно Лукашенко владеет абсолютным даром ораторского убеждения. Он все про всех более-менее понимает, но то, как он выстраивает эту коммуникацию, диалог – за этим дико интересно просто наблюдать. Другой вопрос, что там можно подвергать сомнению и нужно подвергать сомнению. Но он создает абсолютный образ такого народного…
Л. Гулько
―
Его же называют батька.
И. Петровская
―
Да. И, конечно, огромный кусок, по-моему, 40 с лишним минут он растолковывал, что происходит сегодня в разных областях наших взаимоотношений. За всем этим, безусловно, кроется, наверное, обида. Опять же я не специалист по белорусско-российским отношениям. Кто кого кинул, кто кому чего пообещал, не сделал.
Л. Гулько
―
Там было некоторое лукавство.
И. Петровская
―
Я думаю, что было не некоторое за 7 часов 21 минуту. И припомнил он там как одну из нанесенных ему обид, которую он полагает, мне тут кажется, что наверное это справедливо, союзники, партнеры не имеют права друг другу наносить, когда он вспоминал пресловутый сериал документальный, который в свое время вышел на НТВ «Батька-1», «Батька-2», «Батька-3», и чего-то мне подсказывает, что нам придется в ближайшее время и продолжение, новый сезон этого ожидать. Потому что то, что он там наговорил, в том числе подробности деловых и личных общений с нашим президентом, он даже, кстати, сам сказал, что возможно я поступаю не очень прилично, но уж тут вам как на духу типа вы мне все родные. Вот это два последних впечатления, они совершенно, никоим образом я их не равняю, но они тоже телевизионные. Хотя подробно федеральные каналы об этом не говорили. Но думаю, что в ближайшее время заговорят. Потому что мы обид не прощаем.
И.Петровская: Лукашенко 40 минут растолковывал, что происходит в наших взаимоотношениях. За этим кроется обида
Л. Гулько
―
У нашего президента сейчас другая тактика.
И. Петровская
―
Какая? Не обращать внимания.
Л. Гулько
―
Да. До поры до времени пытаются сейчас, как мне кажется тем более с Белоруссией договориться. Лукашенко и сам это сказал в своей речи. Упомянул.
И. Петровская
―
Он вообще все время такую мысль проводил, основной его тезис и лейтмотив, что президенты приходят и уходят, а народ наш белорусский и русский великий, они остаются, и никакая сила их не может расстроить. Как бы кто ни старался. Ну тоже, конечно, очень мило выглядели всякие пассажи про то, что захотят, выберут, захотят, не выберут. Дело такое, в общем, воля народа она незыблема и единственная, чем руководствуется сегодня Александр Григорьевич Лукашенко. Говорю, смотреть за этим тоже был такой своеобразный Театр.док, смотреть это было как минимум интересно. Но не семь, семь часов я бы не выдержала 21 минуту.
Л. Гулько
―
То, что мы видели.
И. Петровская
―
Я несколько видела, этот огромный, он такой был цельный кусок. Там больше 40 минут про Россию и разные аспекты наших непониманий. И дальше еще были какие-то другие куски, есть, я знаю люди, которые это целиком посмотрели. Но и это конечно, тогда уже героический подвиг, точно так же как внутри 7 часов 21 минуту находиться без возможности вообще куда-то выйти.
Л. Гулько
―
Пописать хотя бы.
И. Петровская
―
Я вот всегда думаю именно про некоторые физиологические потребности.
Л. Гулько
―
Он человек тренированный.
И. Петровская
―
Да он-то ладно, там еще сидит туча народу.
Л. Гулько
―
Терпеть. Ну куда денешься.
И. Петровская
―
Ну, да. Четыре часа и то трудно мне кажется высидеть. И тут 7.21. Ну короче у нас есть куда нам стремиться, потому что наши рекорды. Мы же любим, наше телевидение любит подсчитывать, на сколько вопросов ответил наш, сколько часов длилось предыдущее. Сколько следующее. Пошел на рекорд. Ну вот, эти рекорды еще пока у нас впереди, видимо.
Л. Гулько
―
Светлана пишет: такие многочасовые заседания в Белоруссии регулярные, все сидят, не шелохнувшись, а батя распекает. Была в Гомеле, смотрела по телеку. Тренировочка какая.
И. Петровская
―
Да, и плюс еще это транслируется.
Л. Гулько
―
Да, как Уго Чавес, например.
И. Петровская
―
Да, только я Уго Чавеса не видела в таком телевизионном, на таких марафонских дистанциях, но это конечно, свидетельство, во-первых, видно, что человек в невероятно не то что бодром даже состоянии, а в совершенно превосходной форме. Во всех смыслах. То есть уже остальные могли скиснуть, а он ни разу не показал, что он хоть как-то выдохся, устал, даже во рту пересохло. Хотя ему регулярно чашечки, видимо, с чаем или может быть, каким-то тонизирующим напитком подносили. Сильное впечатление.
Л. Гулько
―
Согласен с вами. Что еще помимо…
И. Петровская
―
Уже отходя от…
Л. Гулько
―
Шаг влево.
И.Петровская: Главная тема - это Украина. И наши пропагандисты воспрянули, как только начались боевые действия
И. Петровская
―
Не влево, почему, мы сейчас пойдем с центра. Конечно, главная тема, это уже без всякого юмора это Украина. Которая всю неделю была главной темой. Думаю, что еще будет оставаться немалое время. Должна заметить, что наши пропагандисты воспрянули, как только начались боевые действия. И стало понятно, что по этой теме они искренне скучали. Стоит ли тут говорить, что запал один и тот же у всех. Виновата исключительно Украина и не только запал, а главная тема военные преступники, бомбят, свой собственный мирный народ обстреливают. Мы пойдем, если нужно до Киева дойдем. Только дайте срок.
Л. Гулько
―
Это в ток-шоу все?
И. Петровская
―
Да. Это необязательно говорят ведущие, естественно, там есть свои подстрекатели. Не хочется их лишний раз даже называть. Хотя надо сказать, что случались некие неожиданности, когда например, в программе «60 минут» вдруг первому дали слово Гозману. И вдруг Леонид Гозман проговорил, и его не перебивали минут пять, не меньше. Когда он говорил о том, какая вина за все происходящее лежит на России, что на самом деле происходит. Что Авдеевка, про которую все время идет речь, на самом деле находится на украинской территории. И вот в этот момент у меня было ощущение, что от неожиданности вдруг, хотя понятно, что от Гозмана ничего хорошего ждать не приходится в этом формате для них. Понятно, что он всегда и в любой даже самой тяжелой ситуации пытается свои мысли донести. Но вот почему в этот момент совершенно остолбенели ведущие и даже не пытались его прервать, а также остолбенели и некоторые гости, правда, потом они взяли свое и реванш. Это я с огромным изумлением наблюдала. Что это происходило, я не знаю, потом накинулись Железняк, Калашников, по-моему, депутаты. И начали уже топтать ногами. Но это он проговорил с абсолютной убежденностью и в полной абсолютно тишине. Параллельно с тем, как они комментируют все происходящее, еще продолжается вот этот любимый жанр, - глумление. Глумление выражается в частности в сюжете, который тоже в этих «60 минутах» был показан. Когда рассказали, что 70 украинцев целая делегация приехали на молитвенный завтрак к Трампу. Это оказывается такая традиция, приезжают из разных стран разные делегации, ни слова не было сказано, кто приехал с российской стороны. Приехали ли. Но зато с помощью каких-то представителей якобы тамошней диаспоры, которые ходили по шикарному отелю и комментировали, в каких невероятно роскошных условиях проживает возглавляющая делегацию Юлия Тимошенко. В то время как понятное дело, все остальные голодают, все остальные мучаются и страдают. Потом на телемосте появился корреспондент некий такой Стас Натанзон. Который тоже, глумясь, рассказал про то, как якобы к этой украинской делегации, которые были в своих традиционных вышиванках, подошли и спросили: вы монгольская делегация. Все очень весело и дружно смеялись. И, безусловно, конечно, выражали всяческое недоумение по поводу того, как живут не по средствам и в каких условиях они проживают. В общем, все это абсолютно уже невыносимо. Невозможно составить никакую картину реально там происходящего, возможно ее и невозможно (извините за некие возможно-невозможно) в такой ситуации может быть ее и невозможно до конца объективную дать. Но дается в основном только картинка с одной стороны, только мнение с одной стороны, и нам показываются страдания мирных жителей, которые я абсолютно верю, что они есть и присутствуют и естественно, всегда в таких конфликтах страдают обычные люди. Но никогда нам не показывается, что происходит на другой стороне в этой Авдеевке за исключением каких-то кадров там, где стоят вооруженные силы Украины. И где они и воюют. На своей территории.
Л. Гулько
―
У нас новости. Давайте прервемся, а потом продолжим разговор.НОВОСТИ
Л. Гулько
―
11.35. Очень жалко, конечно, Георгия Тараторкина.
И.Петровская: Люди не очень понимают, что это не нормально, когда система держится исключительно на царе-батюшке
И. Петровская
―
Ужасно, прямо сейчас меня убило это. Один из на мой взгляд, я его видела много в театре, да и в кино, хотя он не очень активно мне кажется в кино снимался, но умных, тонких артистов, которые, по-моему, за всю свою жизнь не дали ни разу никому повода то, что сейчас очень модно в наши новейшие времена обсасывать какие-то подробности личной частной жизни. Мы с ним, кстати, познакомились сколько-то лет назад, когда мы с Ксенией Лариной были на какой-то премьере в Театре Моссовета. Он не играл в этом спектакле, по-моему, был Кончаловский «Дядя Ваня», он не играл, но он пришел тоже на эту премьеру. Мы сидели там в такой специальной гостевой комнате. Выяснилось, что он нас слушает и вообще читает, и поклонник по-своему. Это всегда очень неловко слушать, когда человек такого масштаба и уровня говорит, что я ваш поклонник. И при этом удивительно, какой это скромный и просто невооруженным глазом видна интеллигентность. Ужасно, ужасно горько и мои соболезнования и семье, и труппе театра.
Л. Гулько
―
Присоединяюсь к вам.
И. Петровская
―
Потому что это огромная потеря. О хороших людях, давайте сделаем маленький перерыв. Потому что этого вала негатива, агрессии, этого понятно что ничто не переплюнет. Но о хорошем неожиданном. Которое тоже отметили в частности многие пользователи фейсбука. Это эфир в программе Владимира Познера, гостем был замечательный режиссер и артист, и вообще просто тоже уникальный человек Андрей Сергеевич Смирнов. Частый гость здесь у нас. И это было, я понимаю, что наступили такие времена, когда ты приникаешь к экрану, просто не ожидая, что может быть разговор такой глубины. Такого уровня. При этом спокойствие, человек может говорить о самом тяжелом совершенно нормальным языком. Понятно, что это все известно про Андрея Сергеевича. Хотя кстати он человек взрывной, может тоже взъяриться и когда нужно, высказать, в том числе и на церемониях разных «Ники» говорить о том, что реально волнует. Чего реально у него болит. И вот ловишь себя на том, что если бы такие люди, во-первых, чаще приходили в эфир, во-вторых, не так поздно, то возможно все-таки какая-то была бы коррекция, корректировка вот этого вот кошмарного фона, который сегодня создает наш ящик. С другой стороны понятно, что и людей, во-первых, такого уровня не очень много, а во-вторых…
Л. Гулько
―
Осталось.
И. Петровская
―
Вообще всегда не очень много. Но сейчас тем более. Конечно, они не могут переломить эту общую ситуацию. Если на то не будет господней, хотя и не господней, безусловно, воли. И Владимир Владимирович, телевизионный Владимир Владимирович, который часто бывает достаточно формален в своих интервью, особенно если ему не очень интересен человек. Как бы предполагается, что вроде он сам зовет, но не наберешься и не назовешься и не найдешь такого количества гостей, которые действительно во-первых, по-настоящему достойны того, чтобы высказывать свои мысли открыто, а во-вторых, чтобы заполнить всю эту линейку. Хотя бы и ночную. Берману с Жандаревым тоже это удается. Они в основном людей культуры, кино, театра зовут. И все равно те, кто дожил до этого времени, я имею в виду ноля часов или во сколько это вышло, я думаю, они получили такую яркую демонстрацию того, сколь отличные друг от друга люди, которые поселились в этом ящике. И вот изредка туда приходят и делятся тем, что по-настоящему важно. И по поводу сегодняшней нашей ситуации и по поводу юбилея Октябрьской революции. И того режима, который на ее основе был создан. Да вообще по поводу всего. И последний этот обычно, в общем, блиц-опрос от имени нашего друга и друга Познера Марселя Пруста. Бывает, тоже там люди готовятся, но как-то это бывает неубедительно. А здесь, особенно это идет на крупном плане, была какая-то фантастическая, совершенно невозможная для сегодняшнего экрана искренность. Вот все, что я имею по этому поводу сказать. И поблагодарить и Познера и Андрея Сергеевича и даже руководство Первого канала, которые такие праздники души иногда устраивают.
Л. Гулько
―
Одно время мне кажется, не очень долгое стали повторять встречи в Концертной студии Останкино.
И. Петровская
―
Да.
Л. Гулько
―
Но как-то немножко они прекратились.
И. Петровская
―
Иногда на «Культуре», когда у них бывают такие…
Л. Гулько
―
На «Культуре» есть и своя «Линия жизни»…
И. Петровская
―
Да, это тоже такой повтор формата.
Л. Гулько
―
А просто в Концертной студии Останкино иногда повторяют.
И. Петровская
―
И заметим, что эти концертные студии эта программа выходила в то время, которое сейчас принято считать совершенно жутким, застойным. И так далее. И что правда, в идеологическом смысле абсолютная правда. Да и не только, и в экономическом, и в идеологическом. Но да, были люди в наше время, когда это смотришь. Тем не менее, они умудрялись сказать то, что они хотели сказать. И еще поразительно, мы много раз это обсуждали. И здесь тоже. Там поразительна сама студия, какие там лица. Как они слушают, какие они вопросы задают. Вот я имею в виду сейчас даже не «Линию жизни», а именно Концертную студию Останкино.
И.Петровская: Людей, которым нужно что-то больше чем Джигурда, существенно меньше, чем тех, кому нужны импрессионисты
Л. Гулько
―
Елена пишет и ей отдельное спасибо, она, наверное, посмотрела: прямые линии впервые прошли с первыми телепередачами 1953-54 годов в Великобритании.
И. Петровская
―
Ну понятно, я сейчас имею в виду все-таки на нашем пространстве. У нас все-таки не было такого опыта. Понятно, что там в разных странах есть разные форматы, хотя они, наверное, тоже в чем-то похожи. Общение своих лидеров с населением. И кстати в той же Америке это вначале были радиообращения президентов, потом появились телевизионные. У нас это все-таки было по-другому, и главное не то, какой формат. Главное – как это все проходит, главное - чтобы это не превращалось в потемкинские деревни. Чтобы не морозили, правда, сейчас уже время сменили этих прямых линиях с народом. А раньше, когда это проходило зимой, то там представляем, в каком-нибудь Красноярском крае в деревне Овсянка на родине Астафьева или не родина, он там жил просто последнее время, не помню сейчас, вот так выстраивают 10 человек сельчан, селян, ни одна собака мимо не пробегает. Там уже стемнело, у нас еще день из-за разницы во времени. Территории зачищаются, это я просто помню прекрасные сюжеты красноречивейшие из того же Томска, когда там была компания ТВ-2 еще не уничтожена. Как ФСО проходит по окрестным домам и рекомендует мягко, но непреклонно…
Л. Гулько
―
Настойчиво.
И. Петровская
―
Да, местным жителям к окнам не подходить, зашторить и так далее. Так, как будто бы сам лидер сегодня приедет. Как действительно задолго выстраивают эти группы, как репетируют вопросы. Раздают, смотрят, кто может задать. Я, честно говоря, в этом большого смысла не вижу. Вижу смысл, когда кому-то случайно по телефону или незапланированно удается пробраться к микрофону и попросить провести газ, воду, починить крышу. В этом есть хотя бы прикладной смысл. Хотя понятно, что эти люди тысячу раз обращались к своим местным властям, их все посылали. С одной стороны это демонстрация того, что вот есть единственный и всемогущий человек, практически уже бог и царь, который может решить все проблемы, а с другой стороны, на мой взгляд, это еще и демонстрация вот этого катастрофического положения с властью на местах. Которая не может ничего сама, унитаз починить пенсионеру дяде Ване. А уж тем более газ провести на какой-то хутор. Потому что ей неинтересно и нужно получить исключительно втык и приказ сделать это до утра, чтобы хоть как-то заставить двигаться. Что меня поражает – что люди в массе своей не очень понимают, что наверное это не очень нормально, когда система держится исключительно на…
Л. Гулько
―
В нашей российской истории это не новость.
И. Петровская
―
Это не новость.
Л. Гулько
―
До 17-го года, кстати говоря.
И. Петровская
―
Ну царь батюшка, да. Тогда надо это как-то может быть законодательно закрепить. Признать, и в таком формате не нужны, если формат страны будет вот такой монархический примерно, то и не нужны такие встречи. Зачем они нужны.
Л. Гулько
―
Иногда же должен выходить…
И. Петровская
―
Должен выходить, разбросать купюры может быть золотые или какие-то. Перекрестить, благословить, руку поцеловать, чтобы ему руку поцеловали.
Л. Гулько
―
Вы не знаете, канал «Культура» не расширил свою аудиторию. Нет?
И. Петровская
―
По крайней мере, мне такие факты неизвестны.
Л. Гулько
―
Там просто очень интересные передачи идут. И в частности сериал про художников импрессионистов.
И. Петровская
―
Безусловно, там очень хороший я видела.
Л. Гулько
―
Не расширил ли он свою аудиторию.
И. Петровская
―
Я думаю, что, в общем, это может быть плюс-минус туда-сюда какие-то маленькие проценты время от времени добавляются. Но в целом он работает адресно на свою конкретную аудиторию. А она не расширяема в принципе, так устроено общество. Люди, которым нужно что-то больше чем Никита Джигурда и Федор Шаляпин, их к несчастью существенно меньше, чем те, кому нужны французские импрессионисты или вчера я совершенно случайно переключаясь, наткнулась на фильм замечательный про Владислава Виноградова. Это замечательный питерский документалист. Который снял также не менее замечательный фильм, который очень многие люди видели. «Я возвращаю вам ваш портрет», «Я помню чудное мгновение», «Мои современники». И, видимо, этот фильм к какому-то его юбилею был приурочен, он 2013 года, просто оторваться не могла. И как он рассказывал про съемки, и кадры из его фильмов. В частности много Булата Окуджавы, которого он снимал. Ну, просто восторг. Но представить, что это поставят, причем было такое время, где-то недолго до шести часов вечера. Когда у нас начинается беснование. Потому что на канале «Россия» в этот момент очередной раз, это уже какой-то бесконечный сериал, что на «России», что на Первом «Пусть говорят», взаимоотношения Джигурды и его жены. Их какие-то там терки по поводу какого-то завещания то ли усопшей самостоятельно, то ли не самостоятельно банкирши. Якобы она завещание в пользу этой семьи составила. Это невыносимо просто. Это метущееся, мечущееся по экрану я даже не знаю как назвать, честное слово, я прям пугаюсь и теряюсь, но это напоминает просто чудище, вырвавшееся их клетки.
Л. Гулько
―
Джигурда?
И. Петровская
―
Да, я говорю, что затрудняюсь в определении, что это бывает.
И.Петровская: Ты либо попадаешь на сгусток ненависти к Обаме. Либо ты нарываешься на эти дикие вопли, рычание
Л. Гулько
―
Артист в образе.
И. Петровская
―
Во-первых, удивительным образом этот артист в этом образе исключительно в этих ток-шоу. Других артистических подвигов давно-давно никто не замечал. Назовите мне кто-нибудь кроме этого фильма «Любить», по-моему, у Евгения Матвеева.
Л. Гулько
―
«Любить по-русски».
И. Петровская
―
Назовите мне, пожалуйста, еще чем (просто любопытно) может, кто вспомнит, чем знаменателен именно в мире этом артистическом и на этой стезе этот человек. Там периодически запикивают, потому что он не отказывает себе ни в каких выражениях. И этот сериал длится бесконечно в прайм-тайм. Я должна сказать, что если иметь в виду все вечера, которые сегодня на Первом и на Втором канале идут, начиная, допустим, с шести вечера или половины шестого, как выходит Корчевников. Это продолжение, то есть с одной стороны политическая вся история и там бесконечная агрессия, ненависть, призывы черти к чему. И дальше это все поддерживается и продолжается потом часто и у того же Малахова совсем из другой как будто бы оперы, но все равно это вал такой негатива, каких-то невероятных, совершенно негативных ужасных эмоций. Которые эти люди источают и почему-то мы должны на них смотреть. Правда, есть еще тоже прекрасный и тоже малоизвестный на своем основном поприще человек, - некто Федор Шаляпин, про которого нам тоже рассказывают, он, правда, улыбается все время в свои 48 зубов. Но нам рассказывают бесконечно про то, как он развелся, как он женился, как он собирается рожать ребенка, это не его ребенок. Он ищет новую жену и устраивают ему на Первом канале конкурс невест. Совершенно тоже таких, в общем, фриковых. Тут я включаю, по-моему, «Новые русские сенсации» на НТВ и сенсация – обнаружился папа у этого Филиппа, тьфу, Федора Шаляпина. Но обнаружился в психиатрической больнице. Послушайте, зачем нам всем знать подробности личной жизни людей, которые абсолютно ничем кроме того, что они бесконечно производят скандалы…
Л. Гулько
―
Я могу спросить: зачем это смотреть.
И. Петровская
―
Это невозможно не смотреть. Они изо всех утюгов лезут. Точно так же как изо всех утюгов лезут участники этих политических так называемых ток-шоу. Больше того, они еще потом их вечером, ночью повторяют.
Л. Гулько
―
Куда ни переключай, альтернативы… Старые телевизоры с переключателем.
И. Петровская
―
Я тебе попереключаю. Ты либо попадаешь на сгусток ненависти к кому-либо, к Обаме, «англичанка гадит», еще что – ну и Украина сейчас. Эту неделю точно. Либо ты нарываешься вот на эти дикие вопли, рычание, заламывание лап татуированных. Ощущение такое, что оно сейчас покусает просто. Или вот эта 48-ми зубое улыбающееся тоже существо, которое наоборот, источает невероятный оптимизм, только мне хочется узнать – зачем нам про это знать. Я говорю, что уж на что я ко всему притерпелась, но сейчас это идет как будто это бесконечный сериал и каждый соревнуется кто получит к себе это чудище обло, озорно.
Л. Гулько
―
Я спросил про «Культуру» поэтому.
И. Петровская
―
«Культура», к сожалению, не может перебить. Но бывают исключения. Например, на следующей неделе 10-го числа, по-моему, в 0.10 анонсирован на Первом канале фильм «Саша Соколов. Последний русский писатель». Этот фильм сделали Антон Желнов и Николай Картозия, которые перед этим некоторое время назад сделали фильм «Бродский не поэт». Вот это я считаю, что в общем, такие культурные, пусть и очень такими точечными вкраплениями, но события иногда устраивает иногда тот же самый Первый. И Саша Соколов, известный по роману «Школа дураков», потом вдруг неожиданно исчез абсолютно из поля зрения своих почитателей и читателей. И даже я думаю, что многие из них не знали толком, вообще он жив или нет. Но выяснилось, что он жив и уже 30 лет, по-моему, проживает за границей. И вот фильм расскажет в том числе и о том, наверное, его нашли авторы и наверное, расскажут о том, как складывалась его жизнь. Вот такое бывает тоже. И не на «Культуре». Поздно скажите вы, да, не рано. Ну что поделать. У нас в прайм-тайм, извините Джигурда с Федором Шаляпиным.
Л. Гулько
―
Ну вот, вспоминают, что вчера на ТВЦ был замечательный фильм о Романе Карцеве. Но тоже очень поздно.
И. Петровская
―
Это вчера. Да, был.
Л. Гулько
―
А Шаляпина зовут…
И. Петровская
―
Ой, Прохор он. Простите, я чувствую, нет, мало того, я говорю Федор, а потом думаю – Филипп, нет, не Филипп. Прохор, конечно, Прохор. К Федору, это надо отдельно уточнить, к Федору…
Л. Гулько
―
Это псевдоним вообще.
И. Петровская
―
Конечно. К Федору Шаляпину он не имеет никакого ни родственного, ни другого никакого отношения.
Л. Гулько
―
Так же…
И. Петровская
―
Господи, надо вот такая, на старуху проруха.
Л. Гулько
―
Это нормально. Спрашивают нас, когда вернется Ксения Ларина, обещали в начале февраля. 18-го числа.
И. Петровская
―
Да, следующий эфир еще она пропускает, потому что она только в этот день или накануне возвращается поздно ночью, а вот дальше уже появится Ксения Ларина. Мы отметим это событие в эфире…
Л. Гулько
―
Шампанским. Виртуально.
И. Петровская
―
Шампанским в эфире не отметим, но я думаю, что сами наши слушатели поймут, когда вернулась Ксения Ларина. Но она абсолютно в порядке, несмотря на то, что в Португалии было маленькое землетрясение, недалеко от места, где они сейчас находятся. Но все нормально, все живы, здоровы, жертв, разрушений нет. Так что ждем Ксению к себе.
Л. Гулько
―
А теперь так же как Прохор Шаляпин никакого отношения не имеет к Федору Шаляпину. Песня Владимира Семеновича Высоцкого никакого отношения не имеет к президенту Белоруссии. Мне кажется.
И. Петровская
―
Да нет, вообще никакому. Называется просто «Марафон».ПЕСНЯ