Человек из телевизора - 2010-05-08
К. ЛАРИНА - Начинаем программу «Человек из телевизора». Здесь Ирина Петровская. Доброе утро. Итак, мы переживаем праздничные дни и фактически отсутствие новостей, только пираты нас немножко порадовали. Спецоперация, которая была так произведена волшебно. Наш спецназ, кто их брал? Матросы наши.
И. ПЕТРОВСКАЯ – Спецназ, наверное.
К. ЛАРИНА – Только странно, что их отпустили потом. История получилась опять какая-то мутная.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, мне понравилось, как их отпустили. Я вчера слышала лично собственными ушами на каком-то канале, что их посадили в лодку и оставили где-то посреди бушующих волн. Откуда пришли, туда и ушли.
К. ЛАРИНА – Я хотела с чего начать. У нас опять Малахов лидирует, поскольку каждый день что-нибудь новенькое. «Уважаемые ведущие, в преддверие праздников у Андрея Малахова появились передачи странного содержания, - пишет наш слушатель из Германии. - В них ветераны, очень старенькие, несчастные, то обманутые своими родственниками, то избитые соседом ради медали. Живущие в собачьих будках. Страшно, безысходно, стыдно. Стыдно за позорное руководство страны, руководство, давшее громогласно слово, что все ветераны получат жилье. А там действительно развалины. Плакала сидящая там Людмила Гурченко. Плакали сидящие в зале. А когда заплачет Медведевым с Путиным? Какой смысл этих передач? Какую цель они преследуют? Ваше мнение».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Если это поможет, то пусть будет. Хотя я смотрела из этих программ одну, где действительно очень уже пожилой ветеран, даже понятно, что он немножко уже в плавающем сознании и там идет разбирательство родственнички…
К. ЛАРИНА – Сестра, которая квартиру забрала.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Якобы они решили воспользоваться этой ситуацией, тебе еще все равно дадут как ветерану. А мы твою оттяпаем. И дальше масса подробностей, включая совсем уже, не буду даже перечислять какие. Действительно ощущение какое-то дикое и странное. Зачем нужны, не знаю. Но в целом эти сюжеты, которые сейчас идут, даже когда говорят, что наконец-то Петру Ивановичу 90-летнему дали квартиру, и с 1972 года Петр Иванович стоял на учете, но очередь не двигалась. И вот, наконец. И хотя с одной стороны вроде можно и порадоваться, что дали, наконец, но с другой стороны понимаешь, что это какой-то диагноз и приговор одновременно стране, которая на 66-м почти году после победы сейчас рапортует. Потому что сюжеты, когда все решилось хорошо, они исполненные гордости за державу и пафос, что наконец-то выполнено указание президента, но от этого становится еще ужаснее, потому что понимаешь, кто не успел, во-первых, тот опоздал. И кто к этому 65-летию победы не получил свое жилье, наверное, не получит еще либо до следующего года, если доживет, либо до следующего юбилея. И с одной стороны да, хорошо, что решили уже дать всем квартиры, но с другой стороны это компания кампанейщина.
К. ЛАРИНА – Точка отсчета какая-то чудовищная. Я хочу обратить внимание, я прочитала интервью, которое взял главный редактор «Известий» у Дмитрия Медведева, и естественно, какие-то фрагменты показывали по телевизору очень обильно. И меня там поразил момент, что по сути два года президент Медведев на этом посту, и за два года единственное, что можно поставить ему в заслугу, то, что он сделал лично, это эти квартиры для ветеранов. И Абрамов этот вопрос тоже ему задает и Медведев отвечает достаточно торжественно и с большой долей убеждения, что он прав абсолютно, конечно же он прав. И это действительно типа я обещал, я это сделаю. Но это так стыдно читать в 2010 году.
И. ПЕТРОВСКАЯ - А смотреть еще стыднее.
К. ЛАРИНА – Никто об этом не думает вообще.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Картинка она намного более убедительна любого текста и когда ты видишь уже абсолютно доживающего реально последние дни человека, заслуженного, они же такие трогательные, показывают все свои ордена.
К. ЛАРИНА – А представляешь, сколько там родственников, которые на эту квартиру уже…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это само собой. Но помимо всего прочего, ни разу поверь мне, я внимательно смотрю, ни разу не видела ни одного сюжета, чтобы кто-то из ветеранов сидел бы в хорошем доме или квартире…
К. ЛАРИНА – С хорошими зубами.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Давал бы интервью. Да уж об этом я не говорю. На них одежда какая-то, которая была 20 лет назад.
К. ЛАРИНА – Мне рассказали, что на передачах, когда зовут ветеранов в гости на телевидение, им выдают специальную приличную одежду для съемки. А потом отбирают.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это я сомневаюсь.
К. ЛАРИНА – Мне вчера буквально об этом рассказали. Что надевают костюм специальный для съемки, как им объясняют и потом они в своих поношенных одеждах уезжают домой.
И. ПЕТРОВСКАЯ - То, что я видела у того же Малахова, совершенно очевидно, что они в своей одежде, просто невооруженным видно глазом, но в принципе я помню, года 2-3 назад был фильм, где говорили о войне немецкие ветераны, и говорили наши. И это даже уже неважно, что они говорили, но разница, которая бьет в глаза, ухоженные действительно со вставленными зубами, очень пожилые люди, но их не назовешь ни развалинами, ни какими-то совершенно немощными стариками и наши. Каждый год мы об этом говорим.
К. ЛАРИНА – Кстати, в этой же передаче малаховской, где их консультировали практически в прямом эфире всякие риэлторы, юристы по недвижимости, в конце привели 90-летнего несчастного старика…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Который уже вообще не мог ничего говорить.
К. ЛАРИНА – Смотреть на это невозможно и который раз вспоминаешь знаменитую фразу из булгаковского романа, что квартирный вопрос испортил. Квартирный вопрос сделал наших граждан монстрами. Потому что все, что происходит в каждой семье практически российской это вечное деление каких-то мифических или настоящих квартир, а уж квартиры без слез не взглянешь у большинства населения.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Там показали эту квартиру.
К. ЛАРИНА – Какие-то клетушки.
И. ПЕТРОВСКАЯ - За которую идет страшная борьба у родственников. Действительно клетушка и при этом дедушка, плача, он всю передачу проплакал, основной герой, он говорит, я воевал за эту квартиру. Я тут же вспомнила, за Сталина, но это логично в принципе, это его дом, за который он воевал, я не думаю, что тогда у него была эта квартира. Но не в этом дело. А дело в том, что мало того, что этих стариков обманывают, но по большому счету их страна обманула. И так очевидно.
К. ЛАРИНА – И продолжает это делать.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Сейчас привезут сюда, посадят на грузовички времен Великой Отечественной войны.
К. ЛАРИНА – Вчера вечером, я не смотрела, предпочитаю себя ограждать от концертов, посвященных Дню победы.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Концерт был ужасающий.
К. ЛАРИНА – И мне вчера звонит мой товарищ, наш коллега по радиостанции «Эхо Москвы» Николай Тамразов, просто в отчаянии. Говорит, просто не могу не позвонить, должен поделиться с тобой, меня просто всего колотит. Он смотрел Первый канал, кремлевский концерт.
И. ПЕТРОВСКАЯ - И я тоже смотрела.
К. ЛАРИНА – Ты говорит, посмотри на этих людей, которые сидят в зале, они сидят оплеванные просто тем, что происходит на сцене. Я говорю: Коля, я не буду это смотреть, не могу, мне плохо, меня начинает колотушка бить. В итоге я включила и попала на Диму Билана, который, тряся яйцами, извини за выражение, пел «Темную ночь», а сзади еще какие-то ряженые имитировали какую-то массовку военную.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Девушки в ситцевых платьицах, юноши в гимнастерках…
К. ЛАРИНА – Им все равно что петь этим людям. Абсолютно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я поразилась, меня дико трогают по-прежнему, может быть, совсем молодых людей что-то уже не трогает, а меня как, внуки, мы с тобой говорили, мы внуки войны и поэтому от нас это все-таки на более приемлемом расстоянии. Потому что…
К. ЛАРИНА – Одно рукопожатие.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Дед по маме погиб 25 апреля 1945 года, и я помню с детства, как когда минута молчания, как сидели мама с бабушкой обнявшись, плакали и у меня тоже всегда был ком в горле от военных фильмов замечательных и песни, которые действительно потрясающие. «Темная ночь». Вот до какой степени нужно не понимать, что мы поешь и испохабить, чтобы не вызвало вообще никакого отклика.
К. ЛАРИНА – Отклик вызывает рвотный.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да.
К. ЛАРИНА – Просто хочется убить человека.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Еще большинство эстрадников пели под просто фанеру, это понятно, открывая демонстративно рты, а Жанна Фриске…
К. ЛАРИНА – Все эти бабищи, которые демонстрируют все свои прелести.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Захочешь, так не споешь. «На позицию девушка…»
К. ЛАРИНА – А это она пела?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это Жанна Фриске, у меня в этот момент была моя подруга Татьяна Визбор, она музыкальный человек и плюс музыкальные программы на радио ведет и она четко просто угадывала, даже говорила, смотри, вот плюсовая, вот плюсовая.
К. ЛАРИНА – А это мне все равно уже.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но даже Иосиф Кобзон, который в общем хорошо поет, когда он спел очень сильную песню «Оба сына, оба двое, два крыла», он использовал какой-то речитатив и такую цыганщину вдруг подпустил, в общем, что-то было невероятное.
К. ЛАРИНА – А представляешь, сколько этого будет сейчас, сегодня, завтра, послезавтра.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это будет все время длиться. Но вчера это как-то особенно…
К. ЛАРИНА – Мерзко.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я врубила и именно поэтому не стала переключать, потому что я думала все время, ну кто же хоть как-то, там были может быть парочку, но хоть как-то чего-то доносили…
К. ЛАРИНА – А ты обратила внимание, что с каждым годом происходит все страшнее и страшнее. Потому что мы это обсуждаем ежегодно, все эти собачьи концерты. Но с каждым годом становится все ужаснее и ужаснее. Мерзотнее и мерзотнее.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Для этих людей уже для галочки, это отчитаться, это формально.
К. ЛАРИНА – Но они сами не понимают, что творят.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Не понимают, потому что им абсолютно все равно.
К. ЛАРИНА – То есть это уже на каком-то механическом уровне отказывает вкус, понимание контекста, ситуации. Они в зал не смотрят, не видят, кто там сидит.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Для того чтобы вкус отказывал, его нужно изначально иметь. Когда его нет в принципе, то извините, отказывать нечему. Это очередное мероприятие, где я думаю, что здесь в данном случае может быть, гонорары им не платят, но для них гонорар это очередное выступление по телевизору. А люди, между прочим, сидевшие в зале, плакали.
К. ЛАРИНА – Вот я сижу и смотрю и думаю, а почему сейчас бы взял, вышел Билан, взяли бы встали бы все и вышли из зала. Ушли бы просто.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Меня безумно в тебе радует такой радикализм.
К. ЛАРИНА – А почему не встать и не выйти? Почему человек должен это терпеть, это оскорбление людей.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Потому что наши люди вообще очень терпеливые и благодарные, их туда пригласили или может быть они билеты купили сами, но, скорее всего, это был какой-то список для приглашенных. И они думают, что так надо, раз пригласили, мы будем сидеть, слушать. Но я поразилась, что там были некоторые люди, которые плакали. С другой стороны может быть, они плакали от каких-то собственных воспоминаний, а может быть с горя, что они это видят. Но конечно, это ужасно и чем дальше это будет еще ужаснее, поскольку действительно, чем дальше дата, тем это становится, сейчас представить такие же мероприятия в честь Великой Отечественной войны 1812 года.
К. ЛАРИНА – А что ты споешь? Скажи-ка, дядя, ведь недаром…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Сейчас будет 200 лет войне и Бородинскому сражению.
К. ЛАРИНА – Думаешь, споют.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Сейчас чего-нибудь придумают. На самом деле это не только порок, порок в том, что до сих пор ветераны живут плохо.
К. ЛАРИНА – Это все звенья одной цепи. Потому что есть реальная жизнь, а есть которая в картинке.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я о другом хочу сказать. Мы тут смотрели какую-то программу «Свобода мысли», которая была посвящена военному кино, и в том числе там тема коллаборационизма, через фильм «Поп» Хотиненко. Неважно. У меня уже довольно взрослая дочь, ей за 20 уже. И я начала чего-то спрашивать, что такое коллаборационизм…
К. ЛАРИНА – Экзаменовать.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Отчасти.
К. ЛАРИНА – Не даешь покоя ребенку.
И. ПЕТРОВСКАЯ - А потом я говорю: скажи, Маш, а тебя вообще трогает эта тема войны. Она задумалась и говорит: знаешь, нет, не очень. Потом что-то дальше, она говорит: блокада, тема блокады очень трогает, потому что ее родственники с отцовской линии блокадники. А потом она говорит: а знаешь, наши дети, наверное, совсем уже не будут никаких эмоций испытывать. Я говорю: ну если вы им ничего не будете рассказывать, то конечно они не будут испытывать. Но с другой стороны действительно, чем дальше, тем больше это становится историческим событием.
К. ЛАРИНА – Мало того, что историческим, абсолютно формальным.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но пока живы свидетели, очевидцы, те, кто даже детьми как наши с тобой родители проходили это все, то все равно мне кажется, мы живем на уровне эмоциональной памяти, а они уже рациональной. Хотя бы рациональная пусть бы сохранялась.
К. ЛАРИНА – Слушатели очень просят их пустить в передачу.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Пустим, конечно.
К. ЛАРИНА – Несколько вопросов от вас, дорогие друзья, пожалуйста. Алло. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Татьяна Степановна, Екатеринбург. Вы знаете, я телевизор не смотрю с того момента, как закрыли ТВС и очень счастлива. Поэтому по этим вопросам, я не могу. Я другое хочу сказать. Я дитя войны, потеряла обоих родителей и маленькую сестренку во время войны. Но об этом никто никогда не говорит. Единственная категория людей осталась без внимания государства. Хотя как говорится, два идиота решили разделить мир и никто перед нами не извинился, никак не высказал сочувствия. Даже когда бывают празднования Дня победы вместе с ветеранами, я всегда встаю и говорю: неужели у вас не было тех товарищей, которые погибли во время войны и не можете выпить рюмку за тех, кто не вернулся с войны. Никогда этого нет. Это очень страшно.
К. ЛАРИНА – Да что вы.
СЛУШАТЕЛЬ – Вообще искаженное, извращенное самосознание людей. Я даже не знаю, как быть, даже все время мне намекали, вот если бы ваша мама была жива, да если бы мама была жива, я бы никогда порог вашей власти не переступила. И вот тяжело каждый день и каждый год День победы для нас буквально слезы. Тем более что сейчас по Интернету сын у меня нашел фотографию отца, я говорю, никогда не произносила слова «мама» и «папа», потому что я выросла в детдоме. И он нашел фотографию по Интернету, сейчас архив Российской армии выставляет сведения о без вести пропавших, погибших и он погиб в концлагере. Всегда месяц был на фронте, как так могло случиться, что необученных бросили на передний край. И они попали в окружение и самое страшное, я когда показала сыну это письмо, которое мне прислали из архива и говорю: я надеюсь, что ты не считаешь своего деда предателем. Он говорит: да ты что, мама. Я говорю: потому что власть так, я даже сказала, что, слава богу, что он не вернулся в эту страну, иначе бы он еще сидел здесь. Извините, пожалуйста, вы меня можете понять. Спасибо за внимание.
К. ЛАРИНА – Спасибо вам большое. Надеемся, что все-таки эта возможность вам высказаться хоть немножко облегчит ваши страдания. Спасибо вам.
СЛУШАТЕЛЬ – А вы знаете, даже меня вычеркнули как члена семьи из состава этой семьи. Закон для вдов существует, что они пользуются льготами и все такое прочее. А мне всегда говорили, что если бы мама была жива. Но вот у меня такое несчастье, что маму расстреляли вместе с маленьким ребенком, в Чернигов уже увозили. Спасибо еще раз.
К. ЛАРИНА – Спасибо вам большое. Вот кстати, к вопросу, который всегда каждый год для меня встает главный. Все-таки это день скорби или день торжества. Я все-таки больше думаю о том, что это день скорби. Потому что мы так увлекаемся все время этой парадной стороной этого праздника, что напрочь, абсолютно права наша слушательница, забываем о тех, кто не вернулся не только с фронта. Не вернулся из лагерей, в которые попали наши солдаты после того, как вернулись из военного плена. Или из тех, кто был на оккупированных территориях. Или из тех, кто вообще был арестован и уничтожен до войны и всю войну провел в лагерях советских концентрационных. И сгинул там.
И. ПЕТРОВСКАЯ - А некоторые провели там, а сюда попали в эти.
К. ЛАРИНА – Сам факт, что у нас минутой молчания обычно этот день заканчивается. У нас день начинается с парада, а заканчивается в 6 часов вечера минутой молчания. А мне кажется, что должно быть наоборот. Единственное, что, может быть, не согласилась с нашей слушательницей, что ветераны никогда не поднимают рюмку в память о погибших. В моем доме всегда было первая рюмка именно о тех, кого нет, кто не вернулся с этой войны.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Между прочим, сейчас, когда показывают какие-то лучшие из снятых фильмов, безусловно, об этом говорят, вспоминают.
К. ЛАРИНА – Да фильмы бог с ними.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, я говорю…
К. ЛАРИНА – Но то, что недодано. Ветераны живые еще чего-то могут получать и не получают, что уж говорить о тех людях, по которым война колесом проехалась, которые как наша слушательница остались вообще без родителей.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это говорит о том, насколько это еще живая тема для следующего как минимум поколения, которые это все прожили, пережили и помнят. Потому что были уже в каком-то достаточно сознательном, а если бессознательном, еще хуже, потому что тогда они действительно ни родителей, ни отцов не могут уже вспомнить. Это все ужасно. Но все равно я не согласна с тем, что все-таки это больше фанфары и победные…
К. ЛАРИНА – Конечно, у нас всюду в фанфарах.
И. ПЕТРОВСКАЯ - На самом деле правильно сформулировано, хотя это уже превратилось в штамп благодаря частному употреблению, все равно это действительно радость со слезами на глазах. Потому что как ни крути, все вспоминают, все люди, которые помнят этот день победный, несмотря на то, что как страшно многим было, у кого погибли родственники, но вспоминают невыносимую радость…
К. ЛАРИНА – Так о чем говорит человек, у которого драма жизни, он с ней живет и эту драму он передает своим детям. Он выброшен из жизни, из этой истории вместе с историей своей семьи. Убитой.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я поняла. Я сейчас тебе отвечаю по поводу того, что только празднования победные и ничего кроме. Это не совсем все-таки так.
К. ЛАРИНА – Все равно ты сама сказала, что это штамп, этот штамп остается на уровне штампа, эта радость со слезами на глазах и остается на уровне штампа. Потому что реально об этих людях никто не вспоминает по телевизору.
И. ПЕТРОВСКАЯ - У каждого конкретного человека пока живы люди, все это помнящие, все это есть
К. ЛАРИНА – Почему у этой женщины нет права считаться дочерью погибших на фронте людей. Дочерью ветеранов Великой Отечественной войны. Она никто, у нее статуса никакого нет. Ну расстреляли и расстреляли.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Тем более если отец погиб в плену, а мама, Чернигов это наверное уже скорее от немцев они пострадали. Да, ужасно и опять же лишний раз подтверждает, сколько трагедий и как изломаны жизни огромного количества людей.
К. ЛАРИНА – Может быть, после того как раздастся последним ветеранам, которые еще доживают свой век в РФ, может быть следующим этапом будет все-таки возможность заняться проблемами тех людей, кто родился в эту войну и кто потерял всех своих близких. Люди, которым чуть больше 60 лет. Которые живут в точно таких же условиях большинство, все несчастные люди, которые в очереди на квартиру стоят веками, ничего не получают. Вообще конечно, жуть. Алло. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Меня зовут Ирина Сергеевна, мне 89 лет. Я все это пережила, видела. Я сама правда недолго, но была на фронте. Так как я была там с мужем, но я работала переводчицей и нас срочно всех отправили домой, документы, была эвакуация, наступление, мои все пропали. И сколько я ни писала в архив, мне все отвечали, когда-то первые годы это никого не интересовало и мы не интересовались своими документами, а вот когда начали говорить, отмечать будут и нужно иметь документы, сколько я ни писала, мне все пишут: напишите точно дату, число, я, хотя указала и часть, в общем, отписались и все. И хоть я работала в институте, в спецчасть звонили, они только отписывались, что дайте точный день, когда были на фронте, день, когда уехали. Но дело не в этом. Я не могу пожаловаться, как у меня жизнь более-менее сложилась нормально, я преподаватель, педагог. Но я должна сказать, что эти все парадности, все, что делается это все сплошная показуха. Потому что я вижу, соседи по дому, инвалиды, одинокие люди, как они живут. Как они страдают. У меня сил даже нет об этом говорить. Конечно, ужасно. И вот эта вся помощь так называемая, магазины так называемые социальные это же бред. Там ничего нет, там испорченные продукты, испорченные овощи. И кроме того, я живу в таком районе, в центре Москвы, вокруг нас только одни банки, аптеки и ни одного магазина, ни одной мастерской. Надо все на чем-то ехать, на транспорте куда-то, чтобы хотя бы починить. И ничего. Наша префектура говорит, все этажи нижние распроданы, все специалисты, все владельцы. А мы ничего сделать не можем. Так что мы живем, как говорит наш любимый мэр, должны все москвичи жить в комфорте, какой там комфорт. Сплошное безобразие.
К. ЛАРИНА – Спасибо большое. Я надеюсь, что нас сегодня слушают как раз и может быть и президент РФ, который так рапортовал о том, как он выполнил свой долг перед ветеранами. Потому что на самом деле есть реальная жизнь, а есть та картинка, которую нам впаривают каждый год 9 мая. Я вспоминаю как моя свекровь покойная уже, тоже ветеран труда, как она за этими чертовыми заказами.
И. ПЕТРОВСКАЯ - У меня мама ездит тоже.
К. ЛАРИНА – Она ходить не могла, слепая почти, и когда ее муж приехал в префектуру для того, чтобы получить этот чертов заказ, какой-то крупой вонючей, ему говорят: пусть сама приезжает. Мы не можем вам дать два. Это что такое? Уж не говоря про то, из чего эти заказы состоят. Праздничные наборы. Доходит до абсурда, когда там совершенно бесполезные вещи суют в эти наборы в разных регионах, мы тоже об этом знаем. Вот в таком унижении так и живем. Хорошо, что есть возможность на «Эхо Москвы» позвонить и сказать правду.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я все это тоже вижу и знаю, но я вот что подумала. Что если бы не эти торжества, то не было бы вообще ничего для этих людей.
К. ЛАРИНА – Я не принимаю такую логику. Категорически.
И. ПЕТРОВСКАЯ - У нас здесь хотя бы к датам каким-то чего-то пытаются…
К. ЛАРИНА – Да ничего нет. Ну что есть?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ну кто-то реально получил квартиру.
К. ЛАРИНА – Почему если тебя по телевизору не показали, ты ничего не добьешься.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это так. И власть местная я думаю, делала все, чтобы затормозить, хотя и были сказаны все слова.
К. ЛАРИНА – Какие-то справки, документы они вечно должны собирать.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но было бы еще хуже.
К. ЛАРИНА – Куда уж хуже?
И. ПЕТРОВСКАЯ - В данном случае раз в году…
К. ЛАРИНА – Это показуха. Очень точно сказала наша слушательница.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Согласна.
К. ЛАРИНА – Которая не имеет никакого отношения к реальной жизни, они тебе заполнят ведомость с галками, привезут ветеранов и отвезут их обратно, выгрузят в их собачьи будки, как правильно написали.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Потому что в принципе человеку вообще и человеку старому в нашей стране, как известно, жить не просто тяжело, а очень тяжело.
К. ЛАРИНА – Невозможно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - И лучше, наверное, иногда если смотришь на каких-то даже тех, кого показывают стариков, в этом случае выбор лучше наверное не жить, потому что все превращается в мучения. Поход в магазин, получить справку какую-то, действительно пожилой человек нам позвонил. Какие документы, сами соберите, найдите. И не такие находили и документы, и следы разные. Какие поиски в состоянии вести государства. Нет, сделай все сам.
К. ЛАРИНА – У нас «скорая помощь» не приезжает к пожилым людям. У нас врачи не принимают пожилых людей. У нас люди в Москве для того чтобы попасть к участковому врачу пожилые люди должны к 6 утра приехать в эту поликлинику и получить талончик. Какой парад военный тебе поможет с этой проблемой справиться.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Более того, моя мама например, чтобы получить подтверждение на льготные лекарства, притом, что она инвалид по заболеванию, все равно нужно ходить раз в месяц в эту поликлинику, выстаивать дикую очередь, чтобы подтвердить, а потом получить эти лекарства, в случае если они есть. Да нет, что говорить, наша социальная сфера так называемая, а попросту говоря, человеческая скорее. Забота, конкретные условия для создания нормальной жизни…
К. ЛАРИНА – Сфера, унижающая человеческое достоинство.
И. ПЕТРОВСКАЯ - У нас или отсутствует или направлена исключительно на то, чтобы человека окончательно унизить. Чтобы он плюнул, а чиновник избавится еще от одного какого-то просителя.
К. ЛАРИНА – Вчера у Сорокиной в программе была передача, посвященная Дню победы. И там была наша диктор Анна Шатилова. Которая рассказывала страшную историю, когда в Германии была в районе концлагеря, где погибло 30 тысяч советских военнопленных. В том числе и погибли там итальянские военнопленные и югославские, и как она рассказывала, что мы едем на машине по этому полигону, где кости лежат человеческие и там ямы вырытые, это оказывается, представители Италии, Югославии в то время советское время доставали оттуда останки своих соотечественников и отвозили их на родину. И хоронили с почестями. А наша земля нетронутая. Там где 30 тысяч полегло людей советских военнопленных, никто даже не удосужился туда приехать и каким-то образом отдать дань памяти погибшим. Собрало НКВД все документы погибших в концлагере и все, на этом все успокоились. И ничего не трогали. Вот так страна в этом смысле не изменилась. У нас традиции живодерские по отношению к собственному народу. Они до сих пор такие.
И. ПЕТРОВСКАЯ - В Катыни рассказывали очевидцы, где мемориал польской части и поддерживают поляки…
К. ЛАРИНА – На каждом кресте имя и фамилия.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Все люди, которые возможно, точно неизвестны списки, возможно, там погибли, стоят таблички с их именами. А у нас…
К. ЛАРИНА – Один крест на всех.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ну вот так устроено, ничего в этом смысле не меняется.
К. ЛАРИНА – Ничего не изменилось абсолютно. Одни слова. Еще звонок. Алло. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Спасибо вам за вашу передачу. Я из города Екатеринбург, Николай. Слушаю вас, представитель молодого поколения и хотелось сказать о ряде положительных моментов, которые у нас произошли в городе ко Дню победы. Я полностью разделяю вашу точку зрения относительно сегодняшнего отношения власти к нашим ветеранам.
К. ЛАРИНА – И вообще к людям.
СЛУШАТЕЛЬ – Да. Но есть маленькие положительные моменты, они, к сожалению, касаются очень узкого круга людей. Группа «Чайф» известная, здесь у нас на Урале проводила недавно акцию. Акция посвящена была помощи больным ветеранам войны. И собирали очень много денег на концерте, плюс Владимир Шахрин, ему нет оснований не доверять, делал такие карточки медицинские, на которые с этих концертов зачислялись деньги. На эти карточки можно было купить лекарства. Эти карточки раздавались ветеранам и близким, тех, кто сами не могли в аптеку сходить. Вот такой случай.
К. ЛАРИНА – Спасибо. Но это опять же частная инициатива замечательных музыкантов, неравнодушных людей и огромное им за это спасибо. Спасибо, что они сами это сделали, никому не доверяли. Это очень важно.
СЛУШАТЕЛЬ – Да, и было много различных акций, просто серия концертов, проходят весной. И в том году помогали в частности больным детям инвалидам, занимающимся спортом. В этот раз ветеранам.
К. ЛАРИНА – Спасибо вам большое за звонок. Я хотела еще одно прочитать свидетельство, совершенно поразительное. «Мою соседку партизанку, 86 лет, пригласили на чествование в совет ветеранов. И велели сдать 500 рублей на стол».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Был сюжет из Нижнего Новгорода, когда получили ветераны подарки ко Дню победы, а потом каждому пришло налоговое уведомление, заплатить налог типа 600 рублей. С одной стороны вроде немного, но с другой стороны это такой фарс, который все обесценивает. Причем ветеран показывал коробку конфет, и говорил, что ну сколько она может стоить, чтобы еще заплатить этот налог. Сейчас уже не помню, сколько налог, но если представить, сколько ветеранов, с каждого взять это отлично. Все восполнили затраты на подарки. А сами наверное, списали та организация, которая дарила, на эту какую-то благотворительность. Они же освобождаются от налогового бремени. Полно цинизма…
К. ЛАРИНА – А телевизор включать, я думаю, может быть и не нужно вообще. В конце концов, раньше обходились без него и пели прекрасно сами любимые песни и без караоке.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Старикам тоже невозможно без телевизора. Поэтому к счастью даже наш циничный телевизор в эти дни предоставляет много разных возможностей.
К. ЛАРИНА – … Концерт, допустим, в Кремле. Ты это имеешь в виду?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, во-первых, будет концерт Шульженко на канале «Культура», просто те, кто не хотят приобщаться к нынешней версии исполнения этих военных песен, будет много очень хороших военных фильмов. И фильмов о войне.
К. ЛАРИНА – Старых советских я надеюсь.
И. ПЕТРОВСКАЯ - От «Летят журавли», конечно, я их только имею в виду. До «Белорусского вокзала».
К. ЛАРИНА – А не эта дребедень.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но будут и какие-то новые, может быть не самые противные. Так что, есть возможность все равно и телевизор, а что же далеко не каждый ветеран сможет выйти на улицу, если он сможет выйти на улицу, то его еще возможно никуда не пустят или нужно будет пробиваться сквозь толпы юных ликующих.
К. ЛАРИНА – Раньше, кстати, вот это интересная вещь, Ира, удивительная все-таки у нас страна. Ветеранов с каждым годом становится все меньше и меньше. А кордонов вокруг мест встречи с ними все больше и больше. Это просто какой-то уникальный случай. Я помню, что раньше в 70-е годы в 80-е мы ходили с моим дедом каждый год в Парк культуры, и свободно проходили без всяких кордонов и на Красную площадь, и к Большому театру. Сегодня и в прошлом году, и позапрошлом ты не пробьешься ни к Большому театру, никуда, потому что там 25 тысяч милиционеров стоит, кордоны. Тебя никуда не пускают. Требуют показать удостоверение ветерана, прежде чем тебя пустят.
И. ПЕТРОВСКАЯ - А те, кто прописан в центре, должны ходить в это время с паспортом, с пропиской, как например, захотим мы с тобой поздравить кого-то, кто живет в центре. Не подъедешь, потому что у тебя-то нет прописки. Конечно, нынешняя жизнь вообще и всегда была жизнь здесь повторю, не для стариков и не дай бог в нашей стране быть старым человеком, потому что это автоматом делает тебя бесправным, униженным, бесконечно зависимым. В любом случае зависимым.
К. ЛАРИНА – Кстати, оттого, что так дифференцируется вся выдача благ для ветеранов, отдельно такая-то группа, отдельно такая-то, отдельно для тех, кто воевал с такого-то по такой-то год, отдельно для тех, кто был на оккупированных территориях, отдельно для тех, кто в 13 лет работал на заводе. Из-за этого бесконечная идет борьба за эти льготы, блага, между ними внутри. Эта зависть, которая их съедает, когда говорят, ага, у моей соседки, она всего на два года меня моложе, а ей дали на 5 килограммов больше крупы, чем мне. Ведь это до чего людей доводит. Какие в них пробуждают жуткие совершенно вещи. Ведь это они все делают, они провоцируют.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Просто еще говорит о том, что к несчастью люди, даже и очень заслуженные и тем более очень пожилые просто и не имеют ничего в достатке и поэтому какая-то подачка мелкая для них такое имеет значение.
К. ЛАРИНА – Конечно, поэтому они пишут друг на друга доносы, а вот ей дали неправильно, ей дали 35 рублей за то, что она тогда-то на войне. А на самом деле она врет, она на войне не была, я ее знаю. Такие письма тоже есть. Это все отчего происходит? От нищеты общей. От этого наплевательского отношения к своим гражданам. Такое в страшном сне не приснится нигде. Я уж не говорю про то, как относятся те, кто воевал к тем, кто сидел в это время. Этот водораздел тоже проходит. И у нас ветераны все совершенно не уравнены в правах. Ветераны только те, которые парадные ветераны. К ним отношение, мы их демонстрируем, говорят нам власти.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Можно я перейду на более радостную ноту. Я тут подсчитала и поняла, что у меня лично осталось двое знакомых ветеранов. Людей реально воевавших. И вы кстати их тоже знаете. Первая – Галина Михайловна Шергова, наша знаменитая публицист, телеведущая. Она воевала и была ранена и недавно я ее видела и она в здравии и дай бог, Галина Михайловна, вам, здоровья и я испытываю гордость от того, что я знаю Галину Михайловну и знаю, какой путь она прошла. И второй человек тоже очень заслуженный, это Сергей Николаевич Колосов, наш режиссер. Который сделал множество фильмов, в том числе «Вызываем огонь на себя», первый российский условно сериал.
К. ЛАРИНА – Многосерийный художественный фильм.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Четыре серии, он начинал аж с Финской войны. И также, Сергей Николаевич, я вас от души поздравляю.
К. ЛАРИНА – Давай добавим еще замечательного тоже человека, которого мы с тобой знаем. Это Петр Ефимович Тодоровский.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да. Наверное, если еще так прикинуть, но это я имею в виду Петр Ефимович, я конечно его знаю, но знаю все-таки менее близко, чем Сергея Николаевича и Галину Михайловну. Которые просто близкие люди.
К. ЛАРИНА – Хотя на самом деле много, слава богу, среди моих знакомых действительно много ветеранов и я завтра в день 9 мая постараюсь поздравить всех…
И. ПЕТРОВСКАЯ - У меня не будет такой возможности, поэтому я поздравляю всех, а в особенности тех, кого я имею честь знать лично, кого я беспредельно уважаю. Людей в высшей степени достойных. Сохранивших в течение всей своей жизни это достоинство и по-прежнему красивых людей.
К. ЛАРИНА – Спасибо.