Ирина Петровская - Человек из телевизора - 2010-01-16
С. БУНТМАН – Добрый день. Ксюша Ларина должна была выйти, но заболел мальчик. Мама должна быть у мальчика. Правда, Ира?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Совершенно точно.
С. БУНТМАН – Добрый день. Это Ирина Петровская. Так что пускай все будет спокойно, и всем сбиваем температуру. Но не до нормальной. Правильно я рассуждаю?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, я бы рассуждала, что все-таки желательно стремиться к этому.
С. БУНТМАН – Нет, не до нормальной сразу. Ты, что смеешься? Весь опыт говорит.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Опыт отца многодетного.
С. БУНТМАН – Опыт матери он другой.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я всегда, когда у меня заболевала дочь, впадала в панику страшнейшую, у меня отказывала логика, здравый смысл, поэтому я очень хорошо понимаю эту историю.
С. БУНТМАН – Сейчас ты другую историю поймешь, Ира. Потому что ты напала в отличие от наших слушателей и Ксюши Лариной, если у меня есть что-то девственное и не тронутое ничем, это представление о телевидении.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ты счастливейший из людей.
С. БУНТМАН – Я наивно считаю телевидение носителем для кинематографа и спорта.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это очень грамотное представление и даже если бы это было на самом деле так, может быть было и не так плохо.
С. БУНТМАН – Я взял из серванта тарелку и повесил ее на внешнюю сторону дома…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Простую тарелку, фарфоровую?
С. БУНТМАН – Железную тарелку с носиком и у меня показывает кучу всяких кинематографических и спортивных каналов, которые и я смотрю. Так что ты и слушатели, а я буду только ахать: да не может быть, да что вы говорите, да неужели это показывают или уже этого не показывают. Я как-то отстал совершенно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ну бывает, что же.
С. БУНТМАН – Я всем хочу объявить, что здесь серый, как говорил мой папа, как штаны пожарного.
И. ПЕТРОВСКАЯ - На самом деле я впервые за очень много лет тоже позволила себе в новогодний, хотела сказать уикенд, а на самом деле даже не знаю, как назвать, в общем, на эту дистанцию уйти в отрыв и впервые не почувствовала себя прикованной к ящику.
С. БУНТМАН – А профессия, а долг?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я подумала, что поскольку каникулы столь велики, что когда я вернусь и вернется вся страна к нормальной деятельности, то к этому моменту уже просто часть забудется, а часть повторят. Я же знаю, я тертый калач.
С. БУНТМАН – Насчет вернется страна к нормальной деятельности…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я имею в виду к деятельности.
С. БУНТМАН – К обычной деятельности.
И. ПЕТРОВСКАЯ - К будням серым. Уже что-то забудется и уже даже будет глупо о некоторых вещах говорить, а некоторые повторяют. Я больше скажу, у тебя есть возможность сегодня, например, приобщиться к новогоднему пиршеству, потому что…
С. БУНТМАН – У меня?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Мне показалось, что ты с сожалением сказал, что ты не смотришь телевизор.
С. БУНТМАН – Нет, у меня сожаление только потому, что я сейчас, если бы я знал заранее, я бы приковал бы себя к креслу и пощелкал бы пультом.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Тем, кто как я позволил себе оторваться от нашего ящика, я скажу, что сегодня будут повторять основное блюдо Первого канала «Оливье-шоу», и кажется, Новогодний Огонек российский тоже. Основные каналы…
С. БУНТМАН – Одновременно?
И. ПЕТРОВСКАЯ - С вечера. «Оливье-шоу» начнется с 7 часов, потом прервется на программу «Время» и потом продолжится. Они долгие же. А Огонек точно не скажу. Основное блюдо новогоднее канал «Культура» показал на Старый Новый год, канал «Россия» тоже показал одно из новогодних зрелищ…
С. БУНТМАН – Зачем ты говоришь «Культура». «Россия К».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Не могу привыкнуть к «Российке», потому что, мне кажется, ну правда, произноси «Россия К».
С. БУНТМАН – «Россияка».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Тоже красиво это называется. Я, честно говоря, не понимаю, зачем этот именно было извините за выражение бренд трогать, потому что это действительно уже устойчивое название, которое характеризует целое явление на нашем телевизионном поле. И конечно, привыкнем и к «Российке», и к «Россияке», не знаю, как сократится. Но я упорно, даже сейчас вернувшись, писала анонс на следующую неделю, все равно пишу в скобочках «Культура», потому что никак мне на сердце не ложится.
С. БУНТМАН – Ты видела плашки, я иногда заглядываю.
И. ПЕТРОВСКАЯ - О, это называется, я телевизор не смотрю, но скажу.
С. БУНТМАН – Нет, я заглядываю, вообще нормальный умный ход был, когда появляются плашки, меняются, старое, новое…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да. И также на «Россия» - «Россия-1», «Россия-2». На «Россия-2» пока никаких особых изменений, появились только Вести.ру как намек на некую новую подачу новостей. То есть не вполне традиционную. Ты меня вот чего сбил. Я просто хочу отстреляться по новогодней теме и исключить эти вопросы, которые к сожалению я думаю, будут еще часто задаваться. И мотив, который присутствует всегда, сколько я себя помню, на этой ниве, слава богу, давно, в Новый год, в ночь и потом на праздники смотреть было нечего. Всегда завышенные ожидания, которые потом оборачиваются некими разочарованиями у людей, которые в отличие от тебя прикованы к телевизору, или, по крайней мере, для них это основная форма досуга. Никто и не обещает счастья в новогоднюю ночь, мы сами себе придумываем это чудо…
С. БУНТМАН – А как же: с новым счастьем.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но наступает 1 января и как там в «Иронии судьбы» говорят: все будет по-прежнему. В основном у всех людей ничего не изменится. Хотя чуда всегда очень хочется. Но давайте не будем ждать от телевизора этого чуда. Вот то, что стало потом происходить, вот это мне сейчас…
С. БУНТМАН – Все сошли с ума.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да, вначале все сошли с ума, все я не знаю, как публика, хотя в Интернете было переполнено, но, во всяком случае, пресса и западная и наша обсуждала живо этот мульт, ты тоже, небось, ничего не заешь, вот сидишь тут и ничего не знаешь.
С. БУНТМАН – Какой мульт?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Мульт, где впервые за много лет были шаржированы Путин и Медведев, которые исполняли в новогоднюю ночь куплеты. Слышал?
С. БУНТМАН – Слышал, я смотрел, в основном у нас на сайте. Смотрел с этим текстом, с другим. Радоваться этой штуке совершенно, я не понимаю, чему тут радоваться. Простите меня, мы никогда не знаем, вкушая, вкусих… и се аз умираю. Как в «Мцыри» эпиграф. Когда мы не понимали во времена оны, что можно рисовать карикатуры на руководителей, что…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Можно на чужих было.
С. БУНТМАН – Да, на своих руководителей. Что можно на них и добрые и недобрые шаржи делать, когда пошли карикатуры. После этого были «Куклы», был прорыв какой. Была студия «Пилот», были Хрюн со Степаном, которые несли неизвестно что, имел счастье два раза с ними выступать. И был, в конце концов, много спорили, кривились, «Кремлевский концерт».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но он недолго продержался.
С. БУНТМАН – Где С. Б. Иванов пел песню о том, как вырастит зеленка в Чечне. И плясал.
И. ПЕТРОВСКАЯ – У тебя невероятные познания я бы сказала в истории телевидения.
С. БУНТМАН – Только история. Все телевидение до отмены крепостного права я знаю. Так вот, и радоваться сейчас, что такие объемные 3D-человечки бьют себя бубнами по разным местам…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это только говорит об одном…
С. БУНТМАН – И с дурацким совершенно текстом про чужих руководителей, это такой подобострастный юмор.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это даже не юмор, это трудно назвать юмором. С одной стороны можно, наверное, порадоваться тому, что наконец-то эти люди выведены из тени в свет, потому что…
С. БУНТМАН – А кто их в тень загнал? Тут еще всевозможные многоумные критики, помнящие еще о разных измах, говорят: это есть десакрализация. А кто извините, провел эту сакрализацию.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Именно. Начало десакрализации.
С. БУНТМАН – Плюс сакрализация всей страны.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, я хочу сказать, что изобразительно этот мульт сделан технологически, наверное, замечательно. Но дело в том, что как кому-то приписывают выражение, какому-то классику: техника в сочетании с пошлостью есть наиважнейший враг искусства. Здесь ровно то самое. Чуть ли ни Гетте, будешь смеяться. Потому что это наиважнейший враг не только искусства, потому что тут трудно говорить об искусстве, но в том числе и той материи, которую мы пытаемся как-то определить, как начало перемен каких-то, начало нового этапа на телевидении, новые ветры повеяли. Да ничего они не повеяли. Просто эти два человека, а также их консультанты решили, что, наверное, настала пора, я уверена, что тысячу раз и тексты согласовывались, и даже движения, что настала пора наконец мы дозрели, может быть до того, что этих людей тоже можно очень аккуратненько изобразить на тонких ножках с бубном и гармошкой. Все, более абсолютно ничего там нет, кроме пошлых абсолютно текстов, местами непристойных, как в случае с Ющенко. Я удивляюсь, что Украина никаких нот не посылала протеста.
С. БУНТМАН – Знаешь какая всегда главная задача – до микрона размеры вычислить. Чтобы совпадали. Одного и другого. Не дай бог, кто-то возьмет мелкоскоп, и увидит, что один из них больше другого.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Там единственное, как ни странно, не знаю, сознательно ли или так получилось, достаточно забавно, что схвачен некоторый характер взаимоотношений в этом тандеме. Когда после каждой стихотворной реплики одного, другой говорит: согласен. Или фраза: хорошо мы жжем. Какие-то такие маленькие штришки, которые говорят о том, что там есть некий намек, хотя сатирой это не назовешь, но характер взаимоотношений некоторым образом обозначен. Так что это первое по поводу чего были крики…
С. БУНТМАН – Такие делают к юбилею завотдела. Капустник делают подчиненные.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Точно так же как интервью брали…
С. БУНТМАН – Или директора школы изображают.
И. ПЕТРОВСКАЯ - … три руководителя канала совсем незадолго до нового года брали интервью у своего начальника. У президента…
С. БУНТМАН – Зато они затылком чувствовали иного начальника при этом.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это понятно. Но, тем не менее, тут и нужно было им умудриться по этим камешкам пройти. Конечно, это самое интересное, как один воспринимает эти вопросы, но прав Познер, который сказал сначала в «Коммерсанте», а потом и у нас на «Эхо Москвы», что у него вызывает странное чувство, когда подчиненные интервьюируют собственного начальника. И при этом не задают ни одного вопроса про ту сферу, в которой они имеют счастье или несчастье трудиться. И это правильно, потому что все эти вопросы решаются совсем в другом месте. И другим способом.
С. БУНТМАН – Там иногда, чтобы задать совершенно естественный вопрос, я тебе смело скажу, как в Каине XVIII, прямо скажу…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ваше величество, вы гений.
С. БУНТМАН – Да, они там выдыхали внутренне как перед стаканом спирта и задавали совершенно невинный вопрос от смелости своей просто…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Первого января в гости пойдете? – они задали вопрос и по-доброму засмеялись. И все вместе причем.
С. БУНТМАН – Мне пишут и абсолютно правильно, что без «Школы» ты живая отсюда не уйдешь.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Разумеется, я просто к ней подбираюсь, пытаюсь сразу же отсечь иные темы, именно новогодние. Хочу только сказать, что наверняка наши слушатели отмечают, что да, был очень хороший новогодний вечер на «Культуре», извините, буду пока так говорить. Да, был фантастический концерт Венского филармонического оркестра. Кстати, это единственное, что я смотрела вместе со своим народом. Потому что это показывают в десятках стран мира и, кстати, иногда интересуются наши слушатели, почему это не повторяют. Я точно не знаю, не повторяют потому что, скорее всего, Вена продает права ровно на трансляцию на 1 января, которую ведут 70 стран телекомпаний. И думаю, что именно в связи с этим не повторяют. А вот новогодний вечер, который вел Денис Мацуев и Бэлза, его уже повторили и, слава богу. И было вообще, как я посмотрела по программе и потом по повторам, немало разных концертов, поэтому повторяю, что все равно, даже на этом очень однообразном нашем телевизионном поле можно для себя всегда чего-нибудь найти, если очень захотеть.
С. БУНТМАН – Александр пишет: спасибо нашему ТВ, прочел уйму книг. Набоков, Хемингуэя, освоил резьбу по дереву.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это называется просветительская роль телевидения.
С. БУНТМАН – Да-да. А, может быть, «Россия Ку» говорит Софья из Перми. Это другая команда.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это общее название всего нашего телевидения, наверное. Хотя следующее «Ме» тоже звучит неплохо. Но пока до этого еще не дотянули.
С. БУНТМАН – Я очень люблю, когда подписываются «зрители», я себе представляю, наверное, висит приемник, слушают, там сидят бабушки и комсомолки в косынках и слушают. Или подписываются: народ, или слушатели.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Жители первого подъезда в Строгино.
С. БУНТМАН – Как в 1956 году смотрят телевизор. Мы сейчас прервемся на 5 минут и потом продолжим и от «Школы» не отвертимся, естественно.
НОВОСТИ
С. БУНТМАН – Музыка играет. Под музыку уже объявляют…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это ты сейчас с кем разговариваешь?
С. БУНТМАН – С тобой.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Мне кажется мы уже наверное в эфире.
С. БУНТМАН – Точно в эфире, просто музыку надо уводить или не уводить. У меня технические проблемы…
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ой, а у меня какого рода технические, на уровне кретинизма технического.
С. БУНТМАН – Это лечится.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Нет, уже нет.
С. БУНТМАН – Лечится. «Школа». «Это что: метафора (неразборчиво), выходить никуда не хочется», - пишет нам некий слушатель. Про «Школу» все сошли с ума, до самых верхов занимаются «Школой». Фракция «Единая Россия» решает, это единственное, по-моему, первое, что раскололо фракцию «Единая Россия».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Уже одно это достойно. Да, я была потрясена, когда представитель «Единой России» Исаев отстаивал с пеной у рта этот сериал перед теми же коммунистами на программе «Судите сами». Тут надо разделить, мне кажется, во-первых, то, что это началось, это, безусловно, факт позитивный. Значит, попали в нерв. Конечно, у каждого своя школа, но есть общие родовые черты и когда бы мы ни учились, мы с тобой, например, или наши дети, все равно есть общие черты и даже здесь, когда все в концентрированном виде, они естественно уловлены. Другой вопрос, как все это сделано. Прошло всего 4 серии. Меня вначале очень насторожил тот факт, что какой-то был фальстарт, то есть еще не стартовал сериал, а уже начались протесты и вопли, что это диверсия.
С. БУНТМАН – Это я пропустил.
И. ПЕТРОВСКАЯ - В понедельник, буквально первая серия только в 18.20 показали.
С. БУНТМАН – Первую серию все-таки.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Тем не менее, вопли начались с первой секунды, наверное. И у меня даже возникло подозрение, что это очень грамотно такой сделанный самопиар Первого канала, как было в случае, например, «Мой муж - гений». Это была отвратная такая докудрама про академика Ландау.
С. БУНТМАН – Это я знаю.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Где этот академик несчастный как персонаж этого фильма был представлен сексуальный маньяк, абсолютный мелкий типчик.
С. БУНТМАН – Немножко не так все-таки.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Абсолютно так. Потому что там был упор только на его личную жизнь и его теорию вольной жизни в супружестве. Именно было так в каком смысле – вначале было возмущение до показа научной общественности, потом был документальный фильм о Ландау, потом «Закрытый показ», где вначале показали этот фильм, а потом было обсуждение. Здесь и «Судите сами» и бесконечные протесты. У меня было ощущение, что это все организовано. Теперь я думаю, что вряд ли, наверное. А просто действительно он попал в этот нерв, этот сериал, которого всего прошло 4 серии. И мой принцип не обсуждать некое произведение, которое только началось, хотя в нем уже более-менее понятно и эта дистанция в 60 серий, не знаю, до какой степени ее выдержит и зритель, и сами создатели. Потому что мне кажется, там есть огромные проблемы эстетического свойства и если говорить вообще о том, что такое произведение, допустим, не искусства, но все-таки некоторое художественное…
С. БУНТМАН – Почему не искусства?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ну потому что редкий сериал можно назвать произведением искусства, как вообще телевидение мне кажется, является искусством только лишь в той части, где оно транслирует непосредственно произведения искусства. Оно редко создает самодостаточные произведения искусства. Сериал очень конкретный жанр, если это не исторический сериал, а привязанный к современности и реалиям, то если он попадает в нерв, то это уже его достоинство. Другой вопрос, который сейчас тоже все обсуждают, и я совершенно не боюсь показаться каким-то или ретроградом или кем-то, вчера в «Закрытом показе» обсуждалась цель, просто отразить с достоверностью некий срез жизни и слепок жизни или что-то еще там должно быть.
С. БУНТМАН – Давайте говорить об этом, а не о том, можно, нельзя, порочит.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Конечно.
С. БУНТМАН – Устраивают линейки, а потом говорят, что дети протестовали.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да, дискуссия первого периода построена вся на том, что обсуждается, правда это или и неправда, может это быть или не может, берут ли учителя взятки или не берут. Ругаются ли дети матом или нет. А дальше идет огромная волна, вспоминают, а как это было у меня, у моего ребенка. В общем, не имеет пока отношения к самому продукту, с которым мы имеем дело. А мы имеем дело с довольно любопытным с точки зрения телевидения продуктом, который абсолютно выламывается из общей эстетики всех сериалов. И общей картины гламурной. Почему шок еще. Потому что в течение многих лет это залитое сиропом пространство, иногда разбавляемое абсолютно совершенно чудовищной чернухой. Здесь ощущение есть некой подлинности, которую уловили и зрители и те, кто боятся этой подлинности и достоверности. Пусть и в концентрированном виде. Пусть в виде произведения. Это не документальное кино, хотя оно пытается делаться в этой стилистике некого реалити. Не собственно документального кино, но там есть скачущая, рваная, иногда совершенно немотивированно странная камера, которая отрезает людям половины головы, уха, фиксируется на брюках, ремнях и так далее. Это смотреть довольно тяжело.
С. БУНТМАН – Это под стилистику догмы снято?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Как будто бы, но стилистика догмы все-таки предполагает, камере присваивается свойство человеческого глаза, камера пытается…
С. БУНТМАН – Куда хочет, туда смотрит.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Она все-таки смотрит так, как в принципе должен как будто бы смотреть человек. Она может отвлекаться, но она тоже рваная, неровная, шатающаяся, бегущая. Но, тем не менее, здесь некоторые кадры выстроены просто за гранью всех этих представлений. Я думаю, что это сделано конечно намерено. Не потому что можно подозревать авторов в непрофессионализме.
С. БУНТМАН – Я не смотрел, не удосужился. Это неправильно, наверное.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Вообще ни одной серии не видел?
С. БУНТМАН – Нет. Здесь вопрос единственный, который я могу задать общий, буквально недавно мы сидели с Венедиктовым, я донимал Венедиктова, говорил: когда был у нас последний фильм о школе. О реальных проблемах, с попытками выхода и попытками подсказок. Крики были, почему проблемы школы я должен смотреть по прекрасным, между прочим, фильмам, простым, но страшноватым, но с каким-то выходом и проблемы учительские должна для меня, жителя России и родителя и бывшего педагога по образованию, должна решать Мишель Пфайфер, которая приходит в американскую школу и пытается там из совершенно оторванных людей что-то вытащить. Или Джим Белуши в фильме «Директор». Помнишь?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да.
С. БУНТМАН – Понятно, что там и экшен и есть и некий выход, выдох. Насколько я понимаю, здесь без выдоха. Вот та ситуация, которая многажды описана и абсолютно реалистична школы, страшной школы, что в Штатах, где бог знает, кто учится и совершенно в запущенном состоянии. В Европе «Класс» фильм французский. У нас впервые от того, что у нас или ситкомы про школу комедийные.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да, только в них можно было увидеть что-то такое. Но тоже конечно не имело отношения к реальности.
С. БУНТМАН – И мне кажется окунуть так в это, это может стать шагом к идиотическому запрету, это все не так, давайте не будем показывать. Но мне кажется, все-таки этого не будет.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да, мне тоже кажется, что до этого не должно дойти, потому что это уже действительно слишком большой идиотизм.
С. БУНТМАН – А шагом к серьезному разговору и на телевидении тоже. И в кино тоже. В кино никто не берется за это дело. Будет смешной фильм про учителя, написал Габриадзе.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я вот чего пытаюсь сказать. 60 серий. Полив такой. Пока такой метод как бы наблюдения за жизнью этих шокирующих во многом людей. А что еще? Увидеть, узнать себя…
С. БУНТМАН – Ну и?
И. ПЕТРОВСКАЯ - Что-то понять, наверное, из этого, если речь идет о совсем молодых людях. Вчера был очень любопытный в этом смысле «Закрытый показ» с режиссером сериала «Школа» Валерией Гай Германикой. Которой 24 или 25 лет. И фильм отдельная материя, история, но удивительно то, что она сама во время этого обсуждения была дико изумлена, во-первых, теми смыслами, которые пытались отыскать в этом творении люди, которые там собрались. Но это всегда бывает. Ты знаешь. Собираются десять критиков и десять критиков рассказывают, о чем кино, а автор сидит и диву дается. Но здесь было ощущение, и она это проговаривает в силу своей молодости что ли, что она действительно реально не задавалась этими вопросами, которыми задаются люди. И вот хорошо это или плохо. Стихийное некое выражение своего ощущения и плюс она еще говорит, что она о себе снимает, то есть она еще недалеко отошла от этого возраста. Героини 14-15-летние. И вот это, даже не могу сформулировать, ощущение того, что в этом уже, наверное, есть талант. Если человек умеет нащупать какие-то болевые точки и вещи. Но дальше как сейчас модное слово, никаких по этому поводу, не отрефлексировано, как говорили некоторые вчера умные люди.
С. БУНТМАН – Значит, она не ставит себе такой задачи.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Она и не ставила, она сказала, что она снимает себя и свое ощущение и кино про себя, несмотря на то, что чуть старше. И поэтому даже часть вопросов к ней обращенных, она просто в принципе не понимала и очень изумлялась. Это тоже какое-то новое явление, которое мы на «Кинотавре» наблюдаем уже год, второй или третий. Смена кинематографического поколения, когда приходит очень молодой человек, у которого есть способности и есть какая-то, может быть, пока одна наболевшая тема, он ее вплескивает, но при этом он делает все абсолютно не так, как всегда другие делали. Он вне традиции, вне школы, вне культурной традиции, кинематографической. Очень характерно, что вчера на вопрос «кто ваши учителя», который задал Гордон, она искренне и очень по-детски назвала конкретную учительницу свою, очень хорошую…
С. БУНТМАН – Молодец.
И. ПЕТРОВСКАЯ - …действительно очень умелую и талантливую женщину, тоже режиссера Марину Разбежкину. Но даже этот вопрос был не вполне понятен. И что дальше будет с этим пришедшим поколением, точно так же как оно шокирует тем, что оно делает, в состоянии ли оно потом куда-то продвигаться. Запись была 8 или какого-то ноября 2008 года. То есть два месяца назад. И там ее спросили: будет ли она дальше эту тему осваивать. Школьники, подростки. Она сказала: категорически нет. Дальше что-то произошло, что она таки начала эту тему осваивать и в очень похожей стилистике. Той же шокирующей, с тем же ощущением, что собственно сам школьник взял камеру и снимает себе подобных. Правда, там были умные достойные симпатичные люди и на «Закрытом показе» и на «Судите сами» и помимо даже того, что они понимают ценность этой темы и возникшей дискуссии, они пытаются задать вопрос: что еще за этим? Потому что хотим мы того или нет, но действительно телевидение, сериал для очень многих людей это некий не скажу конечно, учебник жизни, боже упаси, но какие-то символы и примеры для себя люди там ищут. И последнюю такую дискуссию я помню по поводу «Бригады». Давно уже не было такого всплеска. И когда говорили о том, что какой вред «Бригада» нанесет людям, психике, молодым людям, будут ли там искать и вообще можно ли упрекать то или иное произведение в том, что оно подсказывает людям примеры, модели для поведения. И да, и нет. Понимаешь, в чем дело. И поэтому какие-то проблемы и вещи мне кажется, действительно должны быть с некой дистанцией представлены что ли. Всегда люди, молодые подростки мучаются всякими проблемами морального выбора, как его сделать, этому тоже нужно учиться. Предательство, первая любовь. Но только лишь одна фиксация этих каких-то поведенческих различных моделей мне кажется это для 60 серий мало.
С. БУНТМАН – Но посмотрим.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Хотя может быть в дальнейшем они выйдут на какие-то уже более серьезные вещи. Но то, что это шок, это, безусловно, и это шок ожидаемый, предсказуемый.
С. БУНТМАН – Ну ладно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Шок для многих людей, которые привыкли на деточек смотреть через детское телевидение. У нас в некоторых компаниях сохранились детские редакции. Это с одной стороны плюс, а с другой стороны огромный минус, потому что взрослые тетеньки, как правило, предпенсионного возраста делают передачи про детей, какими бы они их хотели видеть.
С. БУНТМАН – Это тоже нужно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это не детское телевидение. Дрессированные подростки произносят чужие тексты. Я это лично своими глазами видела. Это называется детское телевидение. У нас его как такового нет. Ни молодежного, ни детского, никакого.
С. БУНТМАН – В какой-то момент надо попытаться разобраться. Потому что когда прилизанные и сладенькие, о каком-то явлении, в какой-то части общества, забавные хорошие солдаты, еще что-нибудь есть, что это сделало для армии, для ее исправления? Ничего.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Да ровным счетом конечно.
С. БУНТМАН – Здесь говорят: вот настоящее кино про школу было «Чучело», «Плюмбум». Лев, дорогой, как тогда, Ира, помнишь, размазывали, что «Плюмбум», что «Чучело».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Вообще все фильмы про школу все размазывали. Даже любимейший и сегодня культовый фильм «Доживем до понедельника».
С. БУНТМАН – Еще как.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Таких учителей не бывает.
С. БУНТМАН – Тогда пошла волна фильмов про школу и в чем-то достаточно жесткая. Я не помню фильм, где Старыгин играет про жуткое совершенно убийство во дворе на детской площадке. Как же он называется. Старыгин там отвратительный, его персонаж.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Я тоже этот фильм хорошо помню.
С. БУНТМАН – Потом был фильм совершенно замирающий «Я вас любил».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Это прекрасный был совершенно фильм. Он раньше, не потом.
С. БУНТМАН – Потом я имею в виду в перечислении.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Где-то конец 60-х.
С. БУНТМАН – Да, но это фильмы, которые подходили к «Доживем до понедельника». А потом перевернулось «Чучелом», «Плюмбумом» жесточайшим совершенно.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Сейчас тебе смешное скажу. Даже против «Большой перемены» педагоги протестовали, говорили, что это специальное одурачивание, искажение образа, достойного советского учителя.
С. БУНТМАН – Я еще хочу сказать, что кто мешает, покажите мне человека или группу людей, я уже спрашивал, когда «Клинч» у нас был насчет кинематографа, покажите мне человека, который мешает снять другим людям фильм, как они по-настоящему видят ту же школу, тех же подростков. Кто мешает народным и антинародным артистам. Кто мешает им снять из другого поколения. Они что, уже ничего не могут делать. Тогда до свидания. Тогда на дачу писать мемуары. И не сидеть в приемных и не требовать денег.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Есть обстоятельства, которые еще иногда и мешают, возможно. И нужно, чтобы здесь совпало счастливо несколько условий, как в данном случае совпало…
С. БУНТМАН – Значит, не хотят.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Желание канала и возможности это очевидно и продюсировать и оплачивать, хотя говорят, что бюджеты не очень большие и это видно. И наличие этих молодых сценаристов, молодого режиссера, безусловно, толчком была картина Гай Германики «Все умрут, а я останусь», наверное, опытный взгляд продюсерский уловил потенциал этот. И саму эстетику, которая будет воспринята разными совершенно поколениями и в первую очередь людьми молодыми. Я имею в виду эстетику как картинку. Изображение. Что касается что мешает, мешает между прочим, если говорить о телевидении, а не о кино, общая телевизионная установка, значит, она сейчас изменилась. Потому что если нет установки на то, чтобы показать нечто подобное, хотя бы как-то актуальное, актуализированное, то будут показывать…
С. БУНТМАН – Мне кажется Эрнст молодец.
И. ПЕТРОВСКАЯ - В этом смысле, безусловно, молодец. То будут снимать подряд бесконечные ментовские сериалы. Потом эта жила будет исчерпана, бандитские, ментовско-бандитские. Потом начинаются мелодрамы, цыганские и так далее. И пробиться с иной идеей это я точно знаю, многие рассказывают, невозможно. Пока не изменится вектор. Сейчас он как-то в этом случае чуть изменился. А может быть радикально изменился. Мы не знаем, что там еще в планах и загашниках.
С. БУНТМАН – Показанная вчера передача «Закрытый показ» была снята не два месяца назад, а год и два месяца назад, - говорит Вера. Вера же пишет и Сергей из Барнаула и другие, что «Обвиняются в убийстве» назывался фильм со Старыгиным. Есть еще такая вещь, когда увидишь все это: я не такой. Есть реакция. То, что здесь просто, я не видел, я вычисляю, на самом деле простая констатация очень многих и страшных вещей вызывает очень большое отторжение и позитивное. Я не такой. Идентифицироваться не с кем, понимаешь.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Вот если судить по этим четырем сериям, то это страшное шокирующее только для взрослых людей, которые неожиданно увидели, что детки их не чудо великое, а если «чудо», то извините, в перьях. Для большинства подростков, пройди мимо любой школы, я недавно была матерью школьницы. Вот эта речь, поведение, одежда для многих взрослых тоже шокирующая, она абсолютно типична. Поэтому многие не скажут: «я не такой, как они», они наоборот, скажут: «я ровно такой же».
С. БУНТМАН – Да, но я немножко не это.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Но может быть я немножко не это, как вчера говорили близкие по возрасту к этим девочкам героиням фильма «Все умрут, а я останусь» зрительницы в зале. Которые говорили: да у нас тоже это было, и пили какую-то бормотуху в туалете и курили и то, и се. И, безусловно, не в первую брачную ночь произошло самое главное в жизни. Но при этом мы еще ходили на каток, мы что-то читали, мы обсуждали, обменивались, в кино. Героиня фильма «Все умрут, а я останусь» абсолютно растение. И ощущение, что и мир вокруг абсолютно растительный. В этом ужас. И нет никакой надежды и никакого намека на какой-то позитивный исход. Позитивный в том смысле, что есть еще и другие дети.
С. БУНТМАН – Есть еще и другие фильмы, только не наши. Есть книжки, другая жизнь, есть контекст. Этот сериал идет, там же смотрят и ситкомы, другие вещи, понимаешь, это не оторвано от всего, здесь нельзя воспринимать в отрыве от жизни. Да, это часть, и это шок и это хорошо, что это шок. Дети чудо, потому что именно воспринимаются так, или дети чудо, деточки чудо, как ты сказала, или ты мой позор. Два полюса. Как очень часто у нас бывает. Надо найти нормальную понимающую, разбирающуюся и солидарную позицию. Вот ее найти очень трудно для массы родителей. И для массы учителей.
И. ПЕТРОВСКАЯ – Кстати, здесь огромное именно для родителей поле для размышлений. Независимо от качества всего, что предстает перед ними. Огромное количество и то, что правильно сказал вчера Гордон, это вызывает даже, несмотря на отторжение часто, и может быть отторжение причина тому, чувство вины. Чувство родительской взрослой вины.
С. БУНТМАН – Написала дама, которая 40 лет работает в школе. Она говорит: это наша вина и наш долг. Она учительница.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Очень хорошо, это значит, несмотря на 40 лет, значит человек немолодой, человек все равно понимающий, думающий и болеющий.
С. БУНТМАН – Здесь миллион всего написали. И «Дневник директора школы».
И. ПЕТРОВСКАЯ - Ну конечно, можно много все вспоминать.
С. БУНТМАН – И вплоть до переворотного фильма «Маленькая Вера». Все. Спасибо большое.
И. ПЕТРОВСКАЯ - Будем еще это обсуждать, я думаю, бесконечно.
С. БУНТМАН – Ирина Петровская и заменял Ксению Ларину Сергей Бунтман. Я буду это делать сегодня и в «Культурном шоке».