Алексей Венедиктов - Персонально ваш - 2017-10-07
С.Бунтман
―
Добрый день! Сегодня будет в двух эпизодах у нас выступление Алексея Венедиктова. Алёш, добрый день.
А.Венедиктов
―
Добрый день, Сергей.
С.Бунтман
―
Сейчас будет «Персонально ваш», а «Без посредников» в 17 часов.
А.Венедиктов
―
Да, сегодня не будет «Чувствительно», потому что ни Света, ни Ира не смогли быть.
С.Бунтман
―
Да. И сегодня пользуемся случаем, и, вот, «Без посредников» - пожалуйста, всё, что касается радиостанции, это туда.Сейчас, пожалуйста, про акции Навального и то, как это происходит, и вообще. И плюс еще заявление было довольно странное «Яблока» по этому поводу.
А.Венедиктов
―
Ну, ничего странного в заявлении «Яблока» я не вижу, я привычный, что называется. Да, но акции происходят, выходят в каждом городе от нескольких десятков до... Ну, пока про Москву мы не знаем. ...до нескольких сотен человек. Смысл акции – «Допустите Навального к выборам» (что справедливо).
В 3
―
х городах на эту минуту идут задержания (я имею в виду участников акции), но еще идут задержания так называемые предварительные координаторов штаба Навального. Собственно, власть реагирует так же, как власть реагировала в начале XX века – запретить, не допустить, ограничить, уменьшить, обнести ленточкой. Ну, самое, конечно, смешное, но очень знакомое (как мы помним, когда-то это было еще в Москве во время лимоновских акций 31-го), когда там вдруг начинались какие-то работы у Исторического музея. Вот сейчас у Марсова поля решили в субботу погнать народ.
С.Бунтман
―
Работать?
А.Венедиктов
―
Я имею в виду, работать, конечно. В каких-то вузах и школах перенесены занятия, значит, на вторую смену – мы тоже это помним во время Болотной, когда была в Москве.
С.Бунтман
―
А у нас теперь школьники, ведь, главные, да.
А.Венедиктов
―
Да. Ну, в Москве уже тогда, в 2011 году была объявлена какая-то контрольная работа (я помню, будучи наблюдателем).
С.Бунтман
―
Да, да, да.
А.Венедиктов
―
Вот, ГУВД на Болотной. Я увидел там двух юных созданий и сказал: «Вы почему не на контрольной?» Они сказали: «А мы двоечницы».
С.Бунтман
―
«Мы двоечницы». Не без гордости. Но там, на Марсовом поле уже какое-то постоянное стоит, какая-то халабуда, техника какая-то.
А.Венедиктов
―
Не-не, там работы. Там насыпано... Я видел сегодня фотографии наших корреспондентов «Эха Москвы» - там куча песка. Ну, хорошо, пусть привезут.Если под этим приведут в порядок Марсово поле, тоже хорошо. Спасибо, Алексей Анатольевич. Если под этим вообще в порядок будут приводить города, там, латать дороги, может, в этом и есть цель политика любого?
С.Бунтман
―
А хорошо.
А.Венедиктов
―
Да.
С.Бунтман
―
Хорошо. Дайте список мест и всё. Надо Навальному на сайт список мест, которые требуют благоустройства.
А.Венедиктов
―
Да, у него же была там РосЯма, да?
С.Бунтман
―
Да.
А.Венедиктов
―
А что касается «Яблока», ну, тут всё понятно. Яблоко воспринимает движение Навального как политическую конкуренцию. И, значит, оскорбительное сегодня заявление по отношению к Навальному, который сидит, между прочим, по надуманному обвинению, на мой взгляд, о том, что он гонит людей под дубинки. Это повтор того, что делает и что говорит власть и «Единая Россия». Ну, привет, доехали.
С.Бунтман
―
Но это заявление подписано конкретным лицом – заместителем руководителя Николаем Рыбаковым.
А.Венедиктов
―
Но никто же не опроверг от руководства Яблока, что это заявление частного лица. А в самом заявлении Рыбакова записано, что все члены Яблока, которые будут участвовать или призывать, они это делают в частном порядке. Значит, он делает это не в частном порядке. Значит, это согласовано с Григорием Алексеевичем и с другими руководителями Яблока. Вот вся история. Неожиданности никакой нет (для меня).А.Венедиктов: Нет задачи проводить миссию объединения, а есть задача обороны от врагов на Западе
С.Бунтман
―
Ну да. Слушайте, здесь...
А.Венедиктов
―
Мы еще на YouTube идем, Сереж. Надо напомнить, что у нас идет YouTube.
С.Бунтман
―
На YouTube, и там работает чат. И пожалуйста, вопросы свои и комментарии вы присылайте как смски в эфир +7 985 970-45-45, и в чате. Чат передо мной, тут даже увеличили шрифт для особо неталантливых вроде меня. Так что можете присылать, и, пожалуйста, мы будем с вами говорить. Вот-вот-вот, пошли приветы, да, и так далее.
А.Венедиктов
―
Спасибо вам. Привет.
С.Бунтман
―
Привет с родины Штирлица. Слушай, а где родина Штирлица? Я не знаю.
А.Венедиктов
―
На Дальнем Востоке.
С.Бунтман
―
Да, по-моему, да. По-моему, он откуда-то оттуда. Хотя, может, москвич туда был послан. Ну ладно, это другая передача у нас.Давайте-ка мы с вами перейдем вот к чему. К важнейшему сюжету, мне кажется, мировому важнейшему сюжету последних дней, даже, может быть, недель, а то и месяцев. Это референдум в Каталонии и реакция на него, предварительная реакция тоже очень интересная и удары по штабам, и прочее. Но вообще что это за явление вот сейчас?
А.Венедиктов
―
Это любопытное явление. Ну, оно идет... Каталония далеко не первая и в Европе, и, скажем, в мире первого мира, в странах первого мира. Но я думаю, что к этому референдуму надо присмотреться повнимательнее, потому что очевидно, что этот референдум а) незаконный и б) не демократичный. Есть референдумы не законные, но демократичные. Есть референдумы законные, но не демократичные. Понимаешь? А этот референдум собрал в себя, на мой взгляд, 2 эти позиции.
С.Бунтман
―
А почему он не демократичный, интересно?
А.Венедиктов
―
Потому что все процедуры, которые было возможно нарушить, были нарушены. Потому что, на самом деле, бюллетени для голосования распечатывались и это было разрешено руководством Каталонии в домах на принтере. Наши коллеги с РТС ВГТРК демонстрировали бюллетени с поставленной галочкой. Они, правда, говорят, что они не пустили, но они раздавались на улице.
С.Бунтман
―
Уже с поставленной галочкой?
А.Венедиктов
―
Ну, это не важно. Я думаю, что каждый может поставить галочку. Я напомню вам, что этот референдум... Еще раз повторяю, то, что касается недемократичности. Демократия – это процедура. Неизвестно реально, сколько людей реально голосовали, да? Потому что можно было и 3 референдума пустить (это делали, кстати, коллеги-журналисты из разных стран в Каталонии). Именно поэтому он не демократичный, то есть он никакой в этом смысле. Не было контроля никакого за этим голосованием, за правом граждан голосовать.Этим он как раз напоминает очень сильно крымский референдум, потому что, например, российские граждане, которые имели жилье и прописку в Крыму, они тоже голосовали, им выдавали бюллетени. Хотя, это украинские граждане должны были голосовать на референдуме, это было в решениях Верховного Совета Крыма, что только украинские граждане. То есть то же самое практически. Поэтому он не демократичный и, конечно, и тот, и другой не законный, потому что процедура объявления референдума в законе той или иной страны – она прописана. В Испании так же, как на Украине, это страна не федеративная, и поэтому решения о референдуме должны были принимать с согласия, как минимум с согласия федеральных властей.
С.Бунтман
―
Но в Крыму был еще такой трогательный нюанс – это присутствие российских военных.
А.Венедиктов
―
Никакого трогательного нюанса я здесь не вижу, я тебе просто объясню, почему. Я нашел цифры, опросы украинских социологических служб в Крыму о присоединении Крыма к России. 2009-й год – 66%, 2010-й год – 65%, 2011-й год – 65%. Это большинство.
С.Бунтман
―
Ну, по опросам не решается. Ну, ты же сам говоришь, что процедура!
А.Венедиктов
―
Я говорил о другом. Нет, одну секундочку.
С.Бунтман
―
Процедура демократии!
А.Венедиктов
―
Поэтому причем здесь вежливые люди? Ты хочешь сказать, что людей гнали под дулами автоматов в Крыму?
С.Бунтман
―
Само присутствие – уже нарушение. Точно так же, как с бюллетенями там можно было и не поставить галочку.
А.Венедиктов
―
Это не описано (само присутствие), что это нарушение. Не написано. Не предусматривается присутствие или неприсутствие вежливых человечков.
С.Бунтман
―
Иностранных войск.
А.Венедиктов
―
Нет никаких иностранных войск. Иностранные войска находились в Крыму по договору о Крыме.
С.Бунтман
―
Да, но там находились другие еще, там не только крымские войска.
А.Венедиктов
―
А количество не было увеличено в отношении договора.
С.Бунтман
―
А изолирование Совета Крыма в Симферополе?
А.Венедиктов
―
А это совсем... Это вопрос объявления. Это вопрос объявления. Это и есть нарушение процедуры. Но изолировали не войска, изолировали отряды самообороны. Но мы знаем их фамилии, мы знаем их лидеров, все фотографии остались.
С.Бунтман
―
Изолировали отряды самообороны.
А.Венедиктов
―
Верховный Совет? Конечно. Конечно! И нигде не сказано, ни у кого не сказано, что это были вежливые человечки. Когда шло голосование 27-го, по-моему, февраля, это отряды самообороны.
С.Бунтман
―
А, ну это голосование.
А.Венедиктов
―
Голосование шло по...
С.Бунтман
―
Голосование. Но изолировали. Там очень бодрые ребята были.
А.Венедиктов
―
Сереж, ты путаешь многие вещи.
С.Бунтман
―
Хорошо. Я пересмотрю. Я пересмотрю.
А.Венедиктов
―
А, ты, наверное, посмотрел фильм «Крым», да? Но я не по фильму, все-таки.
С.Бунтман
―
Да господь с тобой! Почему я такой нежный должен смотреть фильм «Крым»?
А.Венедиктов
―
Потому что это сентиментальная история, а ты сентиментальный.
С.Бунтман
―
Нет, нет, это нет.А.Венедиктов: Власть реагирует так же, как власть реагировала в начале XX века
А.Венедиктов
―
Ты любишь сентиментальное... Это сентиментальная костюмная история.
С.Бунтман
―
Нет, ну что ты! Для сентиментальной костюмной истории я слишком стар.
А.Венедиктов
―
Еще раз повторяю...
С.Бунтман
―
Давай. Давай еще раз повторим.
А.Венедиктов
―
Точно так же, как референдум в Крыму, референдум в Каталонии являлся незаконным и недемократичным. Чего здесь не так?
С.Бунтман
―
Теперь давай посмотрим.
А.Венедиктов
―
И в этом они похожи.
С.Бунтман
―
А теперь давай посмотрим на изначальную непримиримую абсолютно позицию Мадрида?
А.Венедиктов
―
Я думаю, что такая же непримиримая позиция у Киева, как я себе представляю. Они не признают этого референдума. Если б была у них возможность, они бы этот референдум бы не допустили.
С.Бунтман
―
Ну, если ты сбрасываешь со счетов присутствие военных, то здесь ситуация аналогичная. Я бы не сбрасывал.
А.Венедиктов
―
Ну, не сбрасывай. Ну, не сбрасывай.
С.Бунтман
―
Нет, ну вот смотри...
А.Венедиктов
―
А я сбрасываю.
С.Бунтман
―
Британское правительство разрешает...
А.Венедиктов
―
Стоп.
С.Бунтман
―
...про Шотландию. И ведет пропаганду.
А.Венедиктов
―
Ты решил передернуть. Хорошо, передерни.
С.Бунтман
―
Хорошо, давай я передерну.
А.Венедиктов
―
Значит, 2 референдума, которые прошли на нашей с тобой жизни об отделении и о независимости. Это, действительно, референдум в Шотландии в 2014 году и референдум в Квебеке в этом самом, в Канаде.
С.Бунтман
―
Ну, и там, и там мы с тобой прожили довольно много референдумов, но это последний.
А.Венедиктов
―
Это референдумы о независимости в странах нетретьего мира, скажем так.Значит, первая позиция. Эти референдумы проходили с согласия федерального правительства. Не просто с согласия, а велись переговоры, подписывались соглашения о проведении референдума. И в Канаде, и в Великобритании соответствующие премьер-министры вместе с представителями этих, назовем их «провинцией» в Шотландии, соответственно, и Квебеке утверждали и вопросы, и говорили и о таких последствиях, и сяких последствиях, кто имеет право голосовать (очень важная история), кому было предоставлено право голосовать. И простая история и там, и там.
И за много месяцев (в Квебеке это было за, по-моему, год, а в Шотландии за 2, да?) начиналась предвыборная кампания, где федеральные органы власти имели такое же право вести агитацию за «Нет, мы против», как и сепаратисты, которые имели право вести агитацию «Мы за».
С.Бунтман
―
Вот, опять же...
А.Венедиктов
―
Так это и есть процедура. Сначала подписано...
С.Бунтман
―
Но опять же, процедура.
А.Венедиктов
―
Ну, так я про это и говорю.
С.Бунтман
―
Но! Могли упереться рогами и в Лондоне, и в Оттаве.
А.Венедиктов
―
Не уперлись же. То есть сначала упирались, потом не упирались.
С.Бунтман
―
Что свидетельствует о мудрости тамошнего руководства, которой нет абсолютно в Мадриде.
А.Венедиктов
―
Ну, это разные вещи. Значит, еще раз. Но с другой стороны, ни квебекцы, ни шотландцы не проводили и не рвались проводить несогласованные референдумы, понимая, что ни к каким юридическим последствиям это не приведет. А, вот, ирландцы пытались – в результате долгосрочная война в Ирландии. Правильно?Поэтому вот эти 2 разных принципа проведения, 2 разных принципа проведения референдума об отделении, когда это и сторонники независимости этих провинций и федеральной власти договариваются, пытаются договориться о модальности проведения этих референдумов.
И вот результат. Мы знаем, что в Квебеке, как мы с тобой знаем, сторонники отделения получили, внимание, 49,32%.
С.Бунтман
―
Была такая там история, да.
А.Венедиктов
―
49,32% и, соответственно, сторонники сохранения отношений – 50,38%, по-моему. Да? То есть чуть-чуть. Там из 4,5 миллионов голосовавших разрыв был 84 тысячи, по-моему, всего.И тем не менее, сторонники независимости это признали, и вот уже... Я напомню, это 1995-й год. И вот уже 23 года они ищут заново новые какие-то модальности и так далее.
Если говорить о шотландском референдуме 2014 года, то я тебе должен сказать, что в том договоре, который подписывал премьер-министр Кэмерон или, там, бумага, да? Или закон. Это был закон, по-моему, принят. Значит, сохранялся английский фунт. И даже если Шотландия бы была бы независимой, сохранялся бы английский фунт, что очень важно. Не было никаких попыток выйти из единой денежной системы, и это было подписано лидером Шотландии тогда, да?
То есть там много чего сохранялось. Да, там своя безопасность, вывод атомных отходов и атомных станций с территории Шотландии. Там всё очень подробно описывалось, чего они хотели конкретно от независимости. Это очень важная история. «Вам независимость зачем? Вас преследуют? Что вам не нравится?» - «Нам не нравится, - говорили шотландцы, - что мы не сами устанавливаем торговые тарифы. Нам не нравится, - говорили шотландцы, - что на нашей территории располагаются атомные электростанции. Нам не нравится то...» Вот, о чем был референдум, на самом деле!
Вот этот набор «Нам не нравится», который отсутствовал в крымском и в каталонском референдуме. Ребят, вам чего не нравится?
С.Бунтман
―
Подожди.
А.Венедиктов
―
Вот это важно. Нет, ну, чего «подожди»?
С.Бунтман
―
Подожди одну секунду. Одну секунду.
А.Венедиктов
―
Да-да.
С.Бунтман
―
Каталонцы не вчера начали эту историю. Мадридское правительство не вчера упиралось рогами.
А.Венедиктов
―
Да.
С.Бунтман
―
Потому что если бы уперлись, если бы уперлись, что ты думаешь, часть шотландцев или квебекцев не устроили бы бучу очень большую?
А.Венедиктов
―
Я не работаю в истории с «если бы». Это к Фоменко, пожалуйста. Это уже история, понимаешь? И здесь совершенно разные правительства и в Великобритании, и в Канаде, и, кстати, в Квебеке, и в Шотландии занимали всё время разные позиции. Не было какой-то единой всегда позиции.
С.Бунтман
―
Нет, но договорились же! И это, на мой взгляд, это мудрость именно Лондона, Оттавы.
А.Венедиктов
―
Согласен, никто не спорит. Но было время, когда не договаривались. И такое время было. Да? И что, столкновений не было?А.Венедиктов: Если б была у них возможность, они бы этот референдум бы не допустили
С.Бунтман
―
Вовремя поняли, что напряжение растет.
А.Венедиктов
―
Совершенно верно.
С.Бунтман
―
Столкновения были даже в ходе предвыборной борьбы. В Глазго стояли по сторонам улицы.
А.Венедиктов
―
Но, Сергей, не о том.
С.Бунтман
―
Да.
А.Венедиктов
―
Значит, в Квебеке и в Шотландии не было угрозы жизни и культуры людей, да? Языка, культуры и так далее. Там были другие требования, в основном экономические. Они были прописаны на бумаге. Федеральное правительство, имея в виду Канады, и федеральное правительство, имея в виду Великобритании, оно неохотно шло на эти уступки. Неохотно. И референдум для сепаратистов это был способ заставить их идти на конкретные уступки.Какие требования в Каталонии кроме независимости? Я не знаю, чего они требуют.
С.Бунтман
―
Вот, я тоже не знаю, потому что я это не изучал.
А.Венедиктов
―
Вот.
С.Бунтман
―
Надо бы поизучать.
А.Венедиктов
―
А, вот, я поизучал и ничего не нашел.
С.Бунтман
―
Не нашел?
А.Венедиктов
―
Из таких вот, сравнимых, да? С языком там всё в порядке, с экономикой там всё в порядке. Да? Даже больше, чем во всей Испании. В чем проблема?Потому что в Шотландии кроме истории такой...
С.Бунтман
―
Проблема в том, что все выкачиваемые деньги, как считается, из Каталонии идут в общий бюджет.
А.Венедиктов
―
И тогда это разговор о том: «Ребята, давайте перераспределять». И, собственно, Кэмерон, когда шла история с Шотландией, он взял на себя обязательство (правительство Кэмерона), что когда референдум закончится и если победит «Нет», как и победило, то будут пересмотрены права шотландского парламента и шотландского правительства в области установления тарифов и, там, рыболовных зон, там, хрен знает чего. И пересмотрели, несмотря на победу. И правительство и Кэмерона, и затем Мэй продолжает эту политику.
С.Бунтман
―
Правильно. Правильно.
А.Венедиктов
―
То есть на конкретные требования.
С.Бунтман
―
Да. А до этого произошла в Шотландии деволюция так называемая.
А.Венедиктов
―
Да-да-да.
С.Бунтман
―
То есть парламент получился парламент, в Холируде стал заседать свой парламент впервые.
А.Венедиктов
―
Не, секундочку, какие права-то? Они это требовали. Что требуют каталонцы?
С.Бунтман
―
А тут никто не выясняет, что требуют каталонцы.
А.Венедиктов
―
Почему никто не выясняет? Ну, мы...
С.Бунтман
―
А что, мадридцы выясняли, что ли? Вот смотри, когда пришел к власти Хуан Карлос...
А.Венедиктов
―
Нет, о чем ты говоришь вообще? Я перестал понимать. Что значит «они выясняли»? Вот, я что-то требую, и тогда федеральное правительство говорит «Нет», и тогда начинаются другие цели. Что они требовали, что федеральное правительство говорило «Нет»?
С.Бунтман
―
Что сначала шотландцы и квебекцы бурлили, говорили «Мы сильнее, у нас свой язык, у нас и так далее», - говорили квебекцы, да. Потом «Что вам нужно?» - спросили в Оттаве и в Лондоне.
А.Венедиктов
―
Ничего подобного. Ничего подобного.
С.Бунтман
―
Ничего подобного? Хорошо.
А.Венедиктов
―
Просто ничего подобного. Просто ничего подобного. Просто те, кто выступал, выдвигали свои требования. И на эти требования уже шел ответ власти, Сереж. Всё наоборот.
С.Бунтман
―
Хорошо. Хорошо, пусть так будет.
А.Венедиктов
―
Вот, я, готовясь к сегодняшнему эфиру, всё наоборот.
С.Бунтман
―
Верю! Ты специально готовился, поэтому всё надо уточнить.
А.Венедиктов
―
Да.
С.Бунтман
―
Всё надо уточнить. Но смотри, еще здесь говорят, вот, смотри, какой аргумент: «Если бы не Россия, в Крыму бы стояли войска НАТО». Я вспомнил про то, что шла невероятная и односторонняя пропаганда и ложь.
А.Венедиктов
―
Секундочку, у меня вопрос: а кто это сказал?
С.Бунтман
―
Значит, смотри, вот пишет здесь...
А.Венедиктов
―
Это, ну, к кому мне обратиться просто?
С.Бунтман
―
Вот, пишет здесь человек не полно занятый с Уралмаша.
А.Венедиктов
―
Хорошо. А вы это откуда взяли? Вы работаете в Генштабе НАТО? Вы это откуда взяли?
С.Бунтман
―
Не, смотри-смотри...
А.Венедиктов
―
Не-не, что значит «смотри»? Я ему отвечаю. Он задал вопрос – я ему отвечаю. Где вы это взяли?
С.Бунтман
―
Он взял из российского телевидения.
А.Венедиктов
―
А они откуда это взяли?
С.Бунтман
―
Из пальца.
А.Венедиктов
―
Ну, тогда чего мы будем обсуждать, что люди берут из пальца?
С.Бунтман
―
Но это было. Потом Матвиенко сказала «Нет-нет-нет, я ошиблась, там никаких не было угроз» и так далее.
А.Венедиктов
―
Помним.
С.Бунтман
―
Но в то время, когда Крым занимали, потом проводили референдум, потом он присоединялся торжественно и слезно к России, шла вот эта пропаганда.А.Венедиктов: Те, кто выступал, выдвигали требования. И на эти требования шел ответ власти
А.Венедиктов
―
Ну и что? Пропаганда – это... Пропаганда всегда идет, да.
С.Бунтман
―
А другой-то не было пропаганды.
А.Венедиктов
―
Были отключены украинские каналы в Крыму. Еще раз, Сереж. Наверное, я невнятно говорю. Сейчас внятно: крымский референдум так же, как референдум в Каталонии, незаконный и недемократичный. Повторить сколько раз я это сегодня должен? Чего ты ломишься в открытую дверь?
С.Бунтман
―
Ну, по-моему, достаточно.
А.Венедиктов
―
А, хорошо.
С.Бунтман
―
Вот теперь уже понятно совершенно. Теперь скажи мне, пожалуйста. Вот на этом жизнь не кончается, Каталония не собирается присоединяться, прости господи, к Франции, к Перпиньяну. Что теперь делать?
А.Венедиктов
―
Ну, это переговоры. Это переговоры. Значит, они сейчас объявят о выходе, там, из состава Испании в понедельник, может быть, скорее всего. Значит, федеральное правительство, естественно, этого не признает. А что такое «выход из состава Испании»? У вас какие деньги там будут? Евросоюз не признает вас. Какие деньги у вас будут там ходить? В чем независимость? Там, границы закроете, да? Там, бюджеты не будете перечислять. Они будут чего арестовывать чего-то, да? В данном случае естественно, чего делать – садиться за стол переговоров, искать медиаторов и не торопиться с теми жестами. Тут тоже же референдум был объявлен вот так вот «раз-два», да? И без списка раздавать бюллетени.Это же политическая история, она же внеюридическая история, она же незаконная история. И опять повторяю, большинство не проголосовало за выход. Явка сколько там? 40? Явка 40, формальная явка 40. За 90, значит, 36. Около трети проголосовало за выход, а 64...
Поэтому референдума не было. Его не было. Не было референдума. Поэтому надо садиться и разговаривать, предъявлять требования Мадриду.
С.Бунтман
―
Совершенно верно.
А.Венедиктов
―
Предъявлять требования Мадриду, и именно эти требования обсуждать. Затем вносить эти требования, как было сделано в Шотландии, в закон о референдуме, и затем проводить референдум нормальный.
С.Бунтман
―
Всё равно меня не покидает мысль, что были все возможности у мадридского правительства. Потому что это всё будет длиться, длиться и длиться, потому что...
А.Венедиктов
―
Ну, история вообще не имеет конца.
С.Бунтман
―
Конечно.
А.Венедиктов
―
Конечно, будет длиться. Всё будет длиться. Так и в Квебеке будет длиться.
С.Бунтман
―
А ты не веришь в конец света? В страшный суд?
А.Венедиктов
―
Извини меня, пожалуйста, и Шотландия будет длиться.
С.Бунтман
―
Конечно.
А.Венедиктов
―
И в Квебеке будут длиться. И вот и всё. Просто там, где находится компромисс, а не удовлетворение требований, там на какое-то время температура понижается, где находится компромисс. Где это делается бескомпромиссно и силовым образом, там конфликт только становится больше, больше и больше. Но поскольку всё развивается и всё движется, то любые могут быть истории. Любые абсолютно. Столкновения...Я напомню тебе про Ирландскую Республиканскую Армию и про Северную Ирландию, да? Какое-то время удалось договориться, а сейчас с Брекситом ирландцы говорят «Мы не готовы, мы хотим оставаться в Евросоюзе (Северная Ирландия). Это значит, мы должны объединиться с Ирландией». Возникло новое требования, новый конфликт. Главная проблема Брексита – это не Лондон, да? Это Северная Ирландия.
С.Бунтман
―
Это Северная Ирландия в меньшей степени, потому что прошел законный референдум в Шотландии. В меньшей степени, в меньшей.Хорошо, мы продолжим, вернемся на нашу бренную землю. Вернемся через 5 минут.
НОВОСТИ
С.Бунтман
―
Петр: «Дайте анонс на 3 часа дня и на 4 часа дня по московскому времени». Даю анонс: в 15 – «Парковка» интерактивная вместе с Егором Васильевым, а в 16 вы услышите последнюю программу, в которой участвовала у нас Анна Политковская. Потому что я напомню, сегодня день убийства Анны Политковской. Всё забывается, Алёш.
А.Венедиктов
―
Один след уже. Да ничего не забывается. Те, кому надо, помнят. А те, кому почему-то не надо, пытаются сами забыть и сделать так, чтобы забыли остальные. Ничего у них не получится.
С.Бунтман
―
Здесь спрашивают, вот, насчет пропаганды, насчет новостей. Здесь единственное, о чем много, действительно, вопросов, это о Russia Today. Russia Today, эта ситуация, RT TV America, RT TV Studios, вот эта вся ситуация с иностранным агентом в США.
А.Венедиктов
―
Ну, такое, ложное обсуждение, на самом деле, потому что Russia Today America является американской компанией. И как у нас в эфире говорил Максим Шевченко, ссылаясь на свой разговор с Марго Симоньян, которая не получает ни копейки от Russia Today российской, то чего мы тогда лезем? Вот, американское правительство разбирается с американской компанией. Давайте мы с нашими разберемся, да? Это никак не должно задевать Российскую Федерацию с точки зрения юридической, еще раз повторяю, потому что Russia Today America является американской компанией и там среди учредителей нет российских граждан, нет российских компаний, как говорит Максим Шевченко, да? Опять-таки, ссылаясь на Маргариту Симоньян. Это первая история.А вторая история, те же самые люди, которые объясняли нам тут, когда вводилось в России, почему иностранные агенты – это совсем не страшно, в чем там дело, сейчас просто визжат и верещат, и плюются по поводу иностранных агентов в Америке. Подождите, но вы же нам объясняли, что наш травоядный российский закон списан с этого самого американского закона.
С.Бунтман
―
1938 года, да, если я не ошибаюсь.
А.Венедиктов
―
Не важно. Довоенный – точно. Поэтому чего такое? Американцы чего-то там объявляют американской компании. Мы-то здесь причем?
С.Бунтман
―
Да. Значит, мы не причем. И нечего здесь...
А.Венедиктов
―
Россия здесь причем?
С.Бунтман
―
Ну, конечно, здесь без...
А.Венедиктов
―
У нас же объяснили, что это американская компания, американское правительство, американское законодательство по отношению к своим гражданам, к своим компаниям. Мы-то здесь причем?А.Венедиктов: Не было референдума. Поэтому надо садиться и предъявлять требования Мадриду
С.Бунтман
―
Давайте теперь к России обратимся. Вот здесь задавались провокационные вопросы о Калининградской области, но я вам скажу, что там есть федеральный университет, с которым происходят очень странные вещи в последнее время. Прекрасный университет имени Канта, где я имел честь побывать и принять участие в конференции. Вот это всё, вот, наезд на университет – это что, по-твоему?
А.Венедиктов
―
Ну, понятно, что, на мой взгляд, такая общая атмосфера доносов и мракобесия. Там кто-то ловит рыбку в мутной воде, пытаясь решить свои мелкие проблемы, а наверху за это цепляются, чтобы получить личную, лишнюю звездочку на погон или на грудь, извините, госпожа Васильева. Поэтому, на самом деле, университет Канта – это очень консервативный университет с консервативным руководством, это отнюдь не какой-то там очаг западноевропейского либерализма, сепаратизма, гомосексуализма, угледобывания, полетов на Марс и всего прочего. Он очень такой, обычный, хорошего качества, но обычный университет, который пытается обучить своих студентов и доставить им конкурентные преимущества и внутри России, и за рубежом. Это правда.Значит, почему?.. Такие доносы, кстати, пишутся в любой школе сейчас, чтоб ты понимал. Нет ни одной школы (ну, может быть, одна в России), откуда бы ни шли жалобы (назовем это «жалобами») на неправильное преподавание от учителей, от родителей, от детей, старшеклассников. Атмосфера стукачества – она развивается, мы это все видим. Не только пишут, но и звонят. А государство – это бюрократическая машина, которая должна реагировать.
И в этот момент вступают бенефициарии, те люди, которые хотят на этих доносах или на этих жалобах... Некоторые имеют под собой основания, большинство стукачества, конечно же, не имеет под собой основания. Люди решают свои частные проблемы: «Там неправильно учат. Накричали на моего ребенка. Не те предметы» и так далее, и так далее. Находятся люди, которые пытаются решить эти проблемы более глобально.
И в этой связи, конечно, понятно, что только поведение головного министерства и Рособрнадзора, которое дает ход этим жалобам... Дело не в том, что не проверять. Надо проверять, и тут я за. Но когда ты видишь, что эти жалобы носят политический характер, а не профессиональный, клади их в корзину. У нас в стране нет единой идеологии, у нас запрещена Конституцией государственная идеология, да? Поэтому политические жалобы – ну, или ими должно заниматься не Министерство, а Федеральная Служба Безопасности. Ну, пусть занимается, а мы на это посмотрим. У нее работ хватает.
Поэтому, на самом деле, мне очевидно, что именно попустительская позиция Министерства и Рособрнадзора к таким жалобам и давание хода к этим жалобам только поощряет доносчиков. И возникают ложные доносы.
С.Бунтман
―
Ну, да. И всё это чревато очень серьезными вещами, поскольку... Я бы, все-таки, два слова добавил об университете Канта. Потому что университет Канта в Калининграде – у него изумительная миссия, которую он сам себе придумал вослед великому философу. Это миссия вот такой точки объединения и дискуссии между Европой, вот, Германией, Польшей, Россией. И они ведут потрясающую научную работу там.
А.Венедиктов
―
Сереж, у тебя температура.
С.Бунтман
―
У меня температура.
А.Венедиктов
―
Знаешь, почему? Потому что нет задачи у современной России...
С.Бунтман
―
Вот. Вот.
А.Венедиктов
―
Что «вот»? Нет задачи проводить миссию объединения, а есть задача обороны от врагов на Западе. И университет в их понимании – это линия обороны.
С.Бунтман
―
Да. К труду и обороне будьте готовы, пионеры советской страны.
А.Венедиктов
―
Да. Поэтому вот эта миссия – она противоречит...
С.Бунтман
―
Ну да.
А.Венедиктов
―
Если она есть (я не знаю). Она противоречит политике партии и правительства. И госпожи Ольги Васильевой, которая (я приведу тебе доказательства)... Я тут пропустил, что она сказала, а сегодня случайно обнаружил.Значит, цитирую: «Министерство образования и науки Российской Федерации исключит из учебников русского языка слова «паркинг», «бизнес», «шопинг», «ингредиенты» и другие заимствования из иностранных языков. Об этом сообщила глава ведомства Ольга Васильева в рамках Общероссийского родительского собрания.
С.Бунтман
―
А «ингредиенты-то» за что?
А.Венедиктов
―
А латынь – вражеский язык. Нет, тут очень хорошо, вот, ребята, которые объединяют учителей русского языка, пишут, комментируют (я бы так не смог): «Мы продолжаем следить за судьбой слов в русском языке. Фонема, морфема, грамматика, морфология, синтаксис, суффикс, орфография, пунктуация и многих других». А я бы добавил, что а как вы к слову «президент» относитесь, госпожа Васильева? А как вы к слову «федерация» относитесь?
С.Бунтман
―
Смотря какой президент.
А.Венедиктов
―
А любой. А как вы к слову «федерация» относитесь, госпожа Васильева? А как вы к слову «министр» относитесь, госпожа Васильева? Ну, к галошам, я понимаю, вы бы давно их заменили мокроступами, это я точно понимаю. Ну, в общем, вот всё, что надо было знать об университетах, это вот оно, да? Вот этот человек руководит российским образованием.Я имел удовольствие или неудовольствие по этому поводу высказаться человеку, его назначившему, да?
С.Бунтман
―
Да.
А.Венедиктов
―
Да. Ну вот. И еще раз повторю это.
С.Бунтман
―
А чего вы мне пишете?.. Гвардия – это тоже слово, которое, вообще-то, не оттуда.
А.Венедиктов
―
Да, гвардия – тоже не оттуда.
С.Бунтман
―
И университет. А школа?
А.Венедиктов
―
А это нам не надо.
С.Бунтман
―
А школа?
А.Венедиктов
―
А нам этого не надо.
С.Бунтман
―
Слово «школа».
А.Венедиктов
―
Нам этого «не нать». Ну, это к вопросу, там, о «взял на себя миссию образования». У нас министр образования не берет на себя миссию образования, а ты какой-то университет придумал тоже.
С.Бунтман
―
Да, и я думаю, что я зря сболтнул-то.
А.Венедиктов
―
Сболтнул-сболтнул.
С.Бунтман
―
Это простите, это я всё придумал, потому что я не хочу стучать на университет имени Канта.А.Венедиктов: Пусть Полтавченко ему скажет: «Господин президент, не ваше собачье дело»
А.Венедиктов
―
Ну, давай постучи на другой какой-нибудь.
С.Бунтман
―
Не-не-не. Я хочу... Вот, настучали из Университета Европейского, настучали президенту. А президент сказал «Стук удовлетворить. Удовлетворить». Раз резолюция, два резолюция, три резолюция.Ты вчера об этом говорил.
А.Венедиктов
―
Да.
С.Бунтман
―
Но ты понимаешь, но мне как-то, вот, всё равно странно.
А.Венедиктов
―
Ну, смотрите, ну, есть Европейский Университет в Санкт-Петербурге. Значит, против него пошла атака. Сначала все считали, что эта атака только по зданию, что кому-то это здание, которое находится в очень престижном месте, кому-то потребовалось. Всё очень просто. Значит, его учредители – Пиотровский и Кудрин – написали письмо президенту о том, что это неправильно. На что президент Путин наложил резолюцию для тогдашнего министра образования Ливанова... Там написано: «Ливанову, Полтавченко, Фурсенко (помощнику президента), рассмотреть и поддержать».Значит, всё продолжалось. С приходом нового министра, кстати, подключилось Министерство образования в лице Рособрнадзора, и стали, значит, отнимать лицензию. В 2016 году те же люди – Пиотровский и Кудрин – пишут второе письмо президенту, на котором уже стоит одному человеку – Полтавченко: «Поддержите». И подпись.
В 2017 году новое письмо в июне, и снова: «Поддержите» и подпись «В.Путин». И у них отнимают сейчас лицензию. Всё. Им отказано в новой лицензии. Отказано Рособрнадзором в новой лицензии. Рособрнадзором, смотри Министерством образования и науки. Да?
То есть, на самом деле, вот это что? Вот, это точно и безусловно президенту будет задан вопрос на пресс-конференции или на встрече либо нашим журналистом, либо мной. Это вообще, если б к моим резолюциям так относились там, где в рамках моих полномочий, ну, те товарищи, которые...
С.Бунтман
―
А это в рамках президентских полномочий?
А.Венедиктов
―
А это в рамках полномочий абсолютно. Абсолютно. Он гарант Конституции! Он гарант Конституции.И что ж такой смелый Полтавченко и такая смелая Васильева? Президент трижды пишет «Поддержите».
С.Бунтман
―
Там, по-моему, Голодец еще была резолюция.
А.Венедиктов
―
Сереж, я их опубликовал.
С.Бунтман
―
А я смотрел. Я взял лупу и смотрел, да. Голодец там где-то была. Так что...
А.Венедиктов
―
Ты от меня сейчас что хочешь?
С.Бунтман
―
Нет, ничего. Я просто хочу сказать, что это всем ответственным лицам на уровне Министерства, на уровне представителей, на уровне губерний, губернаторов было велено.
А.Венедиктов
―
Было велено.
С.Бунтман
―
И это в рамках Конституции?
А.Венедиктов
―
И это в рамках Конституции.
С.Бунтман
―
А чего ж не?..
А.Венедиктов
―
Но никто ж ему не сказал «А что вы нарушаете Конституцию? Это не в рамках ваших...» Пусть Полтавченко ему скажет: «Господин президент, не ваше собачье дело», например.
С.Бунтман
―
Ну, вертикаль чего, не работает совсем?
А.Венедиктов
―
Ну, вертикаль, видимо, не работает. Ну, в любом случае эти вопросы будут продолжены, потому что... Тем более сегодня день рождения президента. Но мы же не можем, чтобы его так обижали какие-то там губернаторы, даже питерские?
С.Бунтман
―
Ну да.
А.Венедиктов
―
Не, эта история будет продолжена. Ну да. Это общее отношение к образованию, понимаешь? Когда образование в нашей стране передано в руки человека... Как бы это сказать? ...не современного, мракобесного, не понимающего, непрофессионального... Даже в деле организации. Вот, я прочитал тебе про слова, да? Ну, это просто, вот, ну вот... Это дело министра? То тогда и чего они удивляются, что молодежь так реагирует? А чего? Вы кого начальником им поставили? Посмотрите. Вот история. Поэтому это всё один к одному, понимаешь?
С.Бунтман
―
Мда. Еще к одному. Министр Мединский.
А.Венедиктов
―
У.
С.Бунтман
―
Мой любимый.
А.Венедиктов
―
Володя.
С.Бунтман
―
Угу.
А.Венедиктов
―
Ну что министр Мединский? Я думаю, что после того, как я опубликовал эти стоп-листы, кого (замечательное слово) нецелесообразно... Там же история была в том, что часть людей уже пригласили. Оргкомитет сам решил, установил списки и начал рассылать приглашения. Ну, на всякий случай, как у нас принято у бюрократов, проложился и отправил. И тут нарвался. Вот из этих списков. И там дальше: а кто вообще эти списки составлял? Там нужно смотреть (это тоже у меня опубликовано в Телеграме). Там есть вторая. Значит, первое – «Считаю нецелесообразным», второе – «А кто вообще?.. Рассмотреть, как эти люди попали в эти списки». Это служебные записки.
С.Бунтман
―
Поясни, о чем речь идет? Куда пригласили?
А.Венедиктов
―
Ну, это культурный форум в Петербурге, который будет в октябре. Пригласили людей со всего света, российских деятелей культуры. В рамках этого (еще я вчера ответил на это) еще спектакли и всякие мероприятия. Там было нецелесообразно под эгидой фестиваля проводить такие-то мероприятия. Я всё это опубликовал за подписью первого зама Мединского Аристархова.После чего я знаю точно, что им пошли звонки там сверху-сбоку, сверху-сверху и сверху-сверху-сверху, после чего сказали «Никаких бумаг не было, ничего не знаем, сам Венедиктов всё написал». Вот, наверное, резолюцию на Европейском Университете я тоже сам поставил, я так думаю уже.
С.Бунтман
―
Да, я себе представляю, как ты возишься в Фотошопе. Это замечательно совершенно.
А.Венедиктов
―
Это мне напоминает вот ту замечательную фразу Путина, что нас-то на Украине нет, но если бы мы там были...
С.Бунтман
―
А, да-да-да.
А.Венедиктов
―
Это, вот, та же самая история. Нет-нет-нет, всё, бумажки нет. Дын-дын-дын, всё нету, ничего нету, вот они ручоночки-ручоночки.И если, благодаря этой моей публикации, этих людей позовут и подтвердят им приглашение, тем, кому уже послали, подтвердят, а тем, кому не послали, позовут, это хорошо.
С.Бунтман
―
Да.
А.Венедиктов
―
Хорошо. Это, собственно говоря, ну если вот они думают, что у меня нет доступа к Министерству, скажем, и культуры тоже и я не знаю, чего там происходит (и не только культуры), и у меня нет доступа там к Владимиру Мединскому, скажем так, то эти товарищи заблуждаются.Вчера была смешная история. Он, действительно, был госпитализирован, потом началась какая-то суматоха. Источники агентств РИА Новости и ИТАР-ТАСС сказали, что он не госпитализирован, а заехал на плановый медицинский осмотр.
С.Бунтман
―
Угу.
А.Венедиктов
―
Я заглянул в его планы. У него по плану стоял Псков и по плану не стояло никакого медицинского осмотра. Значит, тут же выясняется, что он отменил свою поездку в Псков – об этом заявляет представитель Псковского правительства. Поездка в Псков отменена. Это, кстати, не нам, а нашим коллегам из «Говорит Москва». Так что спасибо, Доренко.А дальше он вечером публикует в интернете, в Twitter’е (Мединский) фотографию из Пскова, говорит: «Венедиктову привет, фотокарточка из Пскова». Да, только фотография в 23:44, а там день на фотографии. И в Пскове его не могут найти.
Ну, вы чего, ребята? Ну, давайте. Ручонки – вот они. И Мединского нет, и Пскова уже нет. Кстати, Псков... Его заместитель-то Перумов сейчас идет по делу как раз кражи во время псковской реставрации. Может, чего-то такое там?.. Чего случилось-то? Ну, заболел. Хорошо, не заболел – опровергни. Не опровергает.
С.Бунтман
―
Скажи мне, пожалуйста...
А.Венедиктов
―
Что случилось-то? Чего вы спрятали там? Эти бумажки сжигаете? Надо проверить: а не поднимается ли над Министерством культуры черный дым?
С.Бунтман
―
Это значит, не назначили министра культуры.
А.Венедиктов
―
Нет, просто жгут бумаги.
С.Бунтман
―
Слушай, Алёш...
А.Венедиктов
―
Эвакуировали министра. А, может, он в псковской больнице? Одно другому не мешает.
С.Бунтман
―
У тебя нет ответа на идиотский вопрос «Нафиг всё это нужно?»
А.Венедиктов
―
Не знаю. Это... В Минкультуре, я знаю, значит, существует группа людей, которая реально хочет поставить мракобесного министра. Вот, ты сейчас откроешь рот. Да, более мракобесного министра.
С.Бунтман
―
Мадам Ямпольскую какую-нибудь?
А.Венедиктов
―
Ну, может быть. Еще Поклонская потянет, например. Но не обязательно же женщина.Значит, эти люди, довольно сильная группа во главе с небезызвестным Константином Малофеевым и Никитой Михалковым. Константин Малофеев – человек, который финансировал Славянск, операцию Гиркина в Славянске, если здесь кто забыл.
У него есть такой молодой человек, который возглавляет Институт Лихачева (я его вчера называл). Он хочет стать ректором Института культуры. Он написал все эти справки. Он написал все эти справки, он бегал с ними в администрацию, что вот на этот форум позвали абы кого ни попадя. Это я просто знаю. Арсений его зовут. Вот.
И вот он сейчас хочет стать ректором Института культуры и, вот, понимаешь, да? И вот эти списки – это всё туда.
С.Бунтман
―
А что, это теперь такое обалденное место (Институт культуры)?
А.Венедиктов
―
Бюджетные средства, Сережа. Ты какой-то странный.
С.Бунтман
―
А, какие-никакие.
А.Венедиктов
―
Какие-никакие. Ну, и еще и идеология, конечно. У нас ведомство товарища Суслова. То есть там, на самом деле, много интересантов. Много интересантов. И интересантов, я бы сказал так, и духовных, и интересантов, и не без греха которые, скажем так, да? Вот.Поэтому, на самом деле, там много чего. Но они все, конечно, мракобесы (эти ребята вокруг Малофеева) и понятно, что они выслуживаются. Они несут туда в Администрацию со словами «Посмотрите, они, блин, Акунина!..» Это, вот, когда я читал эти справки, да? Я их читал все, публиковал только на Акунина. Читал все справки. Там на Феклу Толстую, да?
С.Бунтман
―
Что Фекла Толстая?
А.Венедиктов
―
А Фекла Толстая сотрудничала с «Эхом Москвы». Это вставлено в...
С.Бунтман
―
Это вставлено там?
А.Венедиктов
―
Да, это вставлено.
С.Бунтман: А
―
а-а.А.Венедиктов: Они все мракобесы (эти ребята вокруг Малофеева) и понятно, что они выслуживаются
А.Венедиктов
―
Фекла Толстая, да? Там гениальные фразы. Там люди, которые занимаются деструкцией традиционных даже е ценностей, не скреп, а чего-то.. Ну, такие слова, такие, умные слова, хорошие слова. Иностранные все.
С.Бунтман
―
Ох, Васильевой сдать. А сдать его Васильевой. Может, короткое замыкание произойдет? Насчет деструкции.
А.Венедиктов
―
Насколько я знаю, был разговор у Васильевой, кстати, с Мединским. Никто его лишать доктора исторических наук (а это именно решает Министерство образования в конечном итоге после решения ВАКа). Потому что вот этого историка, который писал диссертацию про Власова и власовцев, когда лишил сейчас его, там подписал зам министра образования Трубников приказ, не одобрил. И то же самое будет приказ, может быть, Трубникова, может быть, Васильевой по поводу Мединского. Всё равно будет приказ, последняя точка и я думаю, что доктор Мединский останется доктором.
С.Бунтман
―
А там должна быть какая-то мотивировка, почему не лишать вопреки мнению ВАКа, например?
А.Венедиктов
―
Да. Ну, она будет. Я сам напишу. Это вообще написать левой ногой да кому угодно. Слово «деструкция» упомянуть пару раз и «раз глобализация, два глобализация».
С.Бунтман
―
Разрушательство.
А.Венедиктов
―
Разрушательство, да. Разрушательство. Ну, мы почитаем указ-то – он же будет публичный.
С.Бунтман
―
Да, конечно, почитаем.
А.Венедиктов
―
Он должен быть на сайте.
С.Бунтман
―
Устроим небольшой кружок по чтению.Слушай, у нас с фотографиями еще одна история совершенно... Вот, ты говорил, что фотографии из Пскова, фотографии, которые Венедиктов сам делает.
А.Венедиктов
―
Да. Венедиктов делает, и документы я подписываю за Путина, я делаю фотографии с английского кладбища, да.
С.Бунтман
―
Подожди. Вот! Фотография с английского кладбища.
А.Венедиктов
―
Да. Ну, что? Это фотография.
С.Бунтман
―
Ты, пожалуйста, проясни эту историю, пожалуйста.
А.Венедиктов
―
Ну, там всё очень просто. Это фотография могилы Бориса Березовского и его мамы абсолютно заброшенная через 4 года. Это было сделано в мае 2017-го после его гибели. И собственно говоря, я это опубликовал, и там народ начал, грубо говоря, говорить «Это правда, неправда». Ну, съездите в Суррей и посмотрите.Это правда. Во-первых, это правда. И собственно говоря, я даже никаких комментариев. Просто это вызвало у меня такое удивление. Он стольким людям...
Вот, знаешь, «Эхо» никогда не работало с Березовским, «Эхо» никогда от Березовского не получало никаких денег и я никогда не работал с Березовским, мы ничего ему не должны. Но это... Мы не были его сотрудниками, мы не были его партнерами. Но это, послушайте, да? Он стольким людям помогал, он стольким людям дал заработать. Я не говорю сейчас даже про семью! Я же не говорю про семью. И некоторые начали там писать «Он бы хотел такую могилу». Он тебе говорил? Вот.
Собственно говоря, и спасибо Маше Слоним, баронессе Филимор, которая выяснила, что это просто родственники не могут уже 4 года договориться, какой памятник ставить. Но вообще выглядит это плохо.
С.Бунтман
―
Плохо.
А.Венедиктов
―
Это можете зайти в Инстаграм, посмотреть.
С.Бунтман
―
Я поэтому, Алёш, когда ты мне прислал фотографию просто этой...
А.Венедиктов
―
То не поверил.
С.Бунтман
―
Я вообще не понял.
А.Венедиктов
―
Вчера Андрей Васильев, который был его главным редактором в «Коммерсанте» и на Первом канале, он мне говорит: «Этого не может быть!» Я говорю: «Андрюх...» Он говорит: «Я знаю эту фотографию, но это было через год после!» Я говорю: «Не-не-не, это через 4 года» (я уже получил верификацию).
С.Бунтман
―
Там деревяшка какая-то и табличка на ней.
А.Венедиктов
―
Да.
С.Бунтман
―
Вот, как есть.
А.Венедиктов
―
И ничего больше, да.
С.Бунтман
―
Да, и ничего больше.
А.Венедиктов
―
Заросшая травой. Знаете, такое заброшенное деревенское кладбище. А дальше – памятники. Это кладбище в Суррее. Нехорошо. Ну, пусть родственники договариваются.
С.Бунтман
―
Ну, вот, родственники. Причем, Маша пишет, что они клянутся, божатся, что всё будет в порядке и очень скоро. Ну, дай бог. Мы посмотрим.
А.Венедиктов
―
Значит, мы продолжим в 17 часов, я приду и буду отвечать на ваши вопросы в программе «Без посредников». И если чего не договорил по Крыму, договорю.
С.Бунтман
―
Да, и по многим, вот, которые... Вот, вы здесь уточнения какие-то просите по некоторым вопросам и полемизируете. Вот, наверное, это всё будет. В 17 часов Алексей Венедиктов.