Даниил Дондурей - Особое мнение - 2013-05-09

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер, добрый день, это программа «Особое мнение», у микрофона – Ольга Бычкова, и с нами сегодня в студии главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей. Добрый вечер.

Д.ДОНДУРЕЙ: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: И мы всех поздравляем с сегодняшним праздником. И я вас поздравляю тоже, конечно же.

Д.ДОНДУРЕЙ: И я вас также.

О.БЫЧКОВА: И в связи с этим я вот именно вас хочу спросить вот о чем. Вот эта вот мысль, которая мне уже давно как-то не дает покоя и у меня нет на нее ответа. Я совершенно четко понимаю, что каждое 9 мая или почти каждое 9 мая, или каждые несколько лет 9 мая мы отмечаем разный праздник. То есть, вот, смысл того, с чем мы друг друга поздравляем, о чем мы думаем и что мы чувствуем в этот день, он меняется. Из года в год, может быть, от десятилетия к десятилетию, может быть, с какой-то другой периодичностью. Но совершенно понятно, что 9 мая 1945 года – это была одна дата, 9 мая какого-нибудь там 1975 года, предположим, это был другой праздник. А 9 мая 2013 года – вот это что? Вот, как вы думаете, вот, сегодня что мы вкладываем в этот День Победы?

Д.ДОНДУРЕЙ: Мне кажется, во-первых, количество смыслов, которые мы переживаем, оно только умножается, оно не вычеркивается. То есть мы благодарны за жертвы, мы благодарны за жизнь страны, за своих родителей, за детей, за много чего. Это всё то, что переживали... Ну, мой отец, который мне там говорил и рассказывал разные детали. Это все тоже жило и во мне в том смысле, в котором мы с вами говорим про, например, 1945 год. И про то, что в начале 70-х, в том же самом 1975-м, о котором вы говорите...

О.БЫЧКОВА: Ну, я условно сказала.

Д.ДОНДУРЕЙ: Я понимаю. Но впервые стали говорить о невероятных жертвах войны. И лейтенантская проза, и многое-многое. Стали открывать, что это не один наш солдат тысячу немцев побивахам, а в том, что стали переживать, а каким образом у них 8,5 миллионов потерь, а у нас в 3 раза больше? Это почему? Мы же всегда один на тысячу и всех побеждаем.

Значит, тогда... Это всё сегодня тоже живо. Ну, например, я впервые за всю свою жизнь недавно читал текст, мне очень интересный, о том, как жили российские люди на оккупированных территориях. Оказывается, все не так просто как в любимых фильмах, которых сегодня 100 штук показывают. Совсем не так, совсем не простая ситуация с жизнью на оккупированных территориях в городах. Мы про это ничего не знаем.

Что касается сегодняшнего дня, то я думаю (это моя такая гипотеза), что сегодня мы в этом дне и в этом событии, и в его бесконечных смысловых ресурсах, мне кажется, подсознательно обращаем внимание на невероятное благородство людей того времени. И то, как это предстает в фильмах, и то, как это отражает в фильмах реальность, в сериалах, в фильмах, рассказах, встречах со стариками, в разного рода дружеских и благородных жестах телика, которые с 13-го числа нигде не найдешь, и так далее. Вот это, как бы, проекция нашего народа и интеллигенции, и самых разных людей, сообществ, групп, кого угодно, дружеских, человеческих по поводу того, что мы можем быть замечательными, верными, жертвенными, честными, на что-то способными, программы имеющими, готовыми ради отчизны (не государства, а именно отчизны своей) и много-много чего. Вот, даже любовные отношения в фильмах или в том, как это в мифах предстает сегодня, это совсем не то, что во всей остальной 364-дневной повседневности. То есть я хочу сказать, это такой идеальный российский мир.

О.БЫЧКОВА: Но он реальный же (этот мир).

Д.ДОНДУРЕЙ: Конечно, реальный.

О.БЫЧКОВА: Вот, он же был реален вот в той реальности?

Д.ДОНДУРЕЙ: Конечно. В этом смысле невероятное доверие. Ни к чему сейчас, вы знаете, доверия нет – ни к институтам... Ну, ни к чему.

О.БЫЧКОВА: Ну, понятное дело.

Д.ДОНДУРЕЙ: Вы знаете, что только 50% к семье, а остальные вообще никто ничему не доверяет – ни товарищам, ни коллегам, ни партнерам, ни иностранцам, ну, никому. Ни председателю ТСЖ, никому, ничему.

Но вот это чувство невероятное потребности в твоем человеческом, ну, не знаю, как на картинах Шагала, в твоем взлете, мне кажется, люди и видят в том времени, и готовы поверить в себя такими. Ну, я имею в виду народ и люди самые разные. В том числе и проходимцы, и трусы, и все, что угодно. Но в каком-то абсолютно другом измерении. Вот, потребность в этом измерении, мне кажется, огромная. Я вообще считаю (сейчас еще одну гипотезу скажу)...

О.БЫЧКОВА: У нас сейчас будет минута перерыва, поэтому говорите гипотезу, но так, чтобы мы могли ее продолжить.

Д.ДОНДУРЕЙ: Да. Гипотеза такая, что основная драма развития нашей страны в ближайшем будущем – это проблема моральных выборов. И наша способность найти какие-то ответы на вопросы жесточайшие, которые сегодня здесь ставятся.

О.БЫЧКОВА: Ну да. Мы-то все время думаем, что у нас проблема вообще выборов, а тут еще, оказывается, моральных выборов проблема.

Д.ДОНДУРЕЙ: Безусловно, да. Я готов расшифровать.

О.БЫЧКОВА: Да-да-да. Про вот все вот эти виды выборов мы поговорим через минуту. У нас сейчас небольшая реклама в программе «Особое мнение», затем Даниил Дондурей в эту студию вернется.

РЕКЛАМА

О.БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Особое мнение», у микрофона – Ольга Бычкова, и в этой студии со мной Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино». Ну, мы говорим о 9 мая, конечно, и пошли уже дальше. Потому что когда мы говорим о 9 мая, а вы говорите, что дальше проблема морального выбора возникает, и мне сразу хочется представить вас автором киносценария, например, а не главным редактором журнала, посвященного кино, потому что это вот что-то такое из области советского кинематографа. Тяжелый моральный выбор, перед которым стоит главный герой. Вот, как-то так это звучит. Еще добавьте сюда «патриотизьм» и любовь к родине, например.

Д.ДОНДУРЕЙ: Вы знаете, и патриотизм, и любовь к родине, и моральный выбор – все это совсем не ходульные мертвяки из управления патриотической политики администрации президента, которое недавно создано и там много ставок. Совсем не оттуда. Это из каждодневной нашей жизни. И руководствуемся мы этим каждую минуту. И важно это, мне кажется, как никогда.

О.БЫЧКОВА: Ну, вот, моральный выбор, понимаете? Ну, вот, один день в году, ну, или максимум там 2 или 3, до понедельника, когда закончатся выходные, да, действительно, мы думаем о том хорошем, что есть в каждом из нас и в народе в целом, как вы правильно сказали. Ну а 364 дня мы об этом не думаем, например.

Д.ДОНДУРЕЙ: Да, конечно.

О.БЫЧКОВА: Вообще.

Д.ДОНДУРЕЙ: Мы, может быть, об этом не то, что не думаем. Мы все равно в этом живем и этим руководствуемся, потому что мы не можем жить...

О.БЫЧКОВА: Ну, это значит, что сомнительно, что мы думаем об этом и один день в году, если честно.

Д.ДОНДУРЕЙ: Нет, вы знаете, когда мы занимаемся, ну, я не знаю, каким-нибудь волонтерским делом, мы не думаем об этом. Или когда мы отвечаем на какой-то вызов соврать, не соврать или, там, защитить или не защитить. Это происходит с каждым из нас ежедневно. И мы вот этим всем занимаемся – доверить, меня не обманет автор статьи или обманет и подведет меня. Ну и так далее. Я говорю о ерунде.

На самом деле, очень много не ерунды и это постоянно. Это так же, как люди придумали где-то лет 20 назад, что никакой идеологии, предположим, нет, и что это какая-то гадость советского времени. И самое главное нам никогда не пользоваться этим словом. Ну вот сейчас нельзя, например, пользоваться словом «модернизация» - вы знаете, да?

О.БЫЧКОВА: Нельзя?

Д.ДОНДУРЕЙ: Конечно, нельзя. Вы заметили слово «модернизация» где-нибудь?

О.БЫЧКОВА: Не знаю.

Д.ДОНДУРЕЙ: Включая «Эхо Москвы». Нет этого слова. Его нет. Эти миллионы повторов, которые были с 2008 года, как будто бы...

О.БЫЧКОВА: А, в смысле нельзя, потому что от него всех тошнит или что?

Д.ДОНДУРЕЙ: И тошнит, и оно ничего не значит, и к жизни никакого отношения не имеет. И если ты говоришь, то ты, значит, ну, какой-то функционер или хочешь денег заработать, или украсть, или откатить, или что-то. То есть слово дискредитировано. Оно использовано и выброшено, дискредитировано. Русский язык тончайший, поэтому те, кто говорят об агентах, они, действительно, высочайшие филологи, потому что они понимали, каким образом, не какими-то этими грошами американскими, а именно тем, что повязали коннотационно со словом «предатель, шпион и враг». И поэтому нанесли или наносят гигантский ущерб своему главному оппоненту. А государство это прекрасно понимает. Главный оппонент государства – гражданское общество. Государство это прекрасно понимает и сделало, ну, как говорится, нанесло сокрушительный удар в рамках русского языка, больше ничего. Все остальное – только игры обслуживающего эту гигантскую кремлевскую находку.

Я хочу сказать, что это очень важно, как мы думаем о жизни, как мы ее проектируем, как мы представляем себе будущее. Например, вы же знаете, что никто этой ерундой не занимается. Ну, например, ни глава государства никогда не говорит, а что он предлагает тому народу или Народному фронту, или тем, кто с ним 5 часов говорит. Он говорит такую простую вещь, которая очевидна, ну, не знаю, все последние 5 тысяч лет. Нужно, чтобы люди жили лучше. Точка. А что, как-то иначе говорили, ну, я не знаю, в Древнем Риме, в Северной Корее?

О.БЫЧКОВА: Кто с этим будет спорить, да.

Д.ДОНДУРЕЙ: Кто будет это обсуждать? «Мы заботимся о том, чтобы люли жили лучше». Ну а дальше что? А что это за страна? А какие ее идеалы? А почему мы гордимся только самолетами сегодня в 9 утра или, там, около 10-ти, а ничем таким не военным мы не гордимся? Да нам и нечего гордиться. А почему у нас патриотизм... Кстати, к слову (я сейчас завершу). Почему у нас патриотизм только военный? Вы когда-нибудь думали про это? Почему патриотизм?.. Он не связан с войной.

О.БЫЧКОВА: У нас есть еще патриотизм такой, не скажу черносотенный, но вот с каким-то таким вот еще есть оттенком.

Д.ДОНДУРЕЙ: Есть, да.

О.БЫЧКОВА: Это еще одна разновидность.

Д.ДОНДУРЕЙ: Согласен, да.

О.БЫЧКОВА: То есть для некоторых это слово становится совершенно ругательным, а для некоторых, наоборот, как бы, способом побить себя в грудь, конечность.

Д.ДОНДУРЕЙ: Да. И это тоже из той страшной модели, которую мы никак не можем уже невероятное количество лет...

О.БЫЧКОВА: А вам нравится, когда возят вот эти вот всякие большие железные предметы зеленого цвета по Красной площади и по городу?

Д.ДОНДУРЕЙ: Ну, меня это не вдохновляет совсем. То есть это... И я понимаю, что это от невероятных комплексов, связанных с тем, что есть такая сфера, где мы можем защитить жену, ребенка, страну, мир. Эта железяка и есть, потому что англо-американские империалисты хотят, естественно, нарушить все балансы, поработить все народы и только эти железяки позволяют нам держать армию, мощь, противостоять. И они, испуганные никогда этого не делают.

Но с другой стороны, когда видишь эти вот чудесные... У меня сегодня было чувство, надо сказать, такое. Я себя поймал на этом чувстве, потому что самолеты очень красивые.

О.БЫЧКОВА: Ой, самолеты летели у меня мимо окон. С грохотом.

Д.ДОНДУРЕЙ: Ну, это просто вы близко жили. Житель Нарьян-Мара не заметит этого...

О.БЫЧКОВА: Но они летели мимо окон у всех, кто живет в Москве. Но это впечатляет.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это впечатляет.

О.БЫЧКОВА: Это правда.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это впечатляет, и ты видишь. Это значит, что у нас создали (вряд ли мы это у кого-то украли), наверное, наши инженеры, наши интеллектуалы, наши люди способны все это придумать и рассчитать (вот такие гигантские железяки), способные начинить их, я не знаю там, израильским, американским или российским программным продуктом (это уж я не знаю).

О.БЫЧКОВА: Ну, нам все равно.

Д.ДОНДУРЕЙ: Нам уже все равно.

О.БЫЧКОВА: Нам все равно с вами, да.

Д.ДОНДУРЕЙ: Но вот ты думаешь «А если бы вот так компьютер в каждый мировой дом если б мы сумели? А если бы как эти...»

О.БЫЧКОВА: Так компьютер уже в каждом мировом доме.

Д.ДОНДУРЕЙ: Я имею в виду в России придуманной, в России спроектированной. И все бы думали, вот, как это потрясающе русские парни создали систему, Facebook отдыхает или что-нибудь такое. Ничего этого нет. Опять война. Почему война? Может быть, нужно поделиться, не знаю, хотя бы с интеллигенцией, не говоря уже о власти? Войн больше не будет. Ну, мы надеемся. Их, наверное, не будет. Или это не самый основной вызов современного мира, да? Следовательно, давайте расставаться с изоляционистской философией. Давайте с ней расставаться. А тогда уже не будет этого рассказа «Россия – цивилизация». Вы знаете этот концепт, да? В обращении к Федеральному собранию там же была мощная идеологическая доктрина. Национальные коды. Мы – русские, да? Бесконечно речь шла о том, что мы другие. Ну, другие и финны другие, и китайцы другие. Почему американцы – враги, а китайцы – друзья? Почему? У нас же не было ни одной работы, связанной с тем, что у нас, не знаю, китайцы или кто-то наших детей, да? Я не знаю, кто угодно. Почему-то американцы – это возможно, а итальянцы, которых там всего на несколько тысяч, как вы знаете, меньше, спокойно могут наших детей, нет проблем.

О.БЫЧКОВА: Но это пока.

Д.ДОНДУРЕЙ: Нет, это не «пока». Это идеологические модели, потому что никто не верит, что итальянцы завоюют великую империю.

О.БЫЧКОВА: А. Хорошо. А, вот, кстати, тут Кощей пишет: «Теперь мы знаем, что Сталин был якут, потому что в Якутии, вы знаете, на днях открыли памятник Сталину, такой, гранитный, красный, очень впечатляющий». Это вот что вот по-вашему такое? Вот, может, действительно, историки что-то узнали, чего не знали раньше? Или есть другие объяснения?

Д.ДОНДУРЕЙ: Есть, конечно, другие объяснения, потому что никто не может поднять руку на образ Сталина в нашей стране. То есть так время от времени речь заходит на эту тему, рассказывают об ужасах, связанных с этой личностью и с этим временем, и так далее. Но это тоже как чудесный сюжет из сериала, не более того.

На самом деле, десталинизации страны не произошло. Ее не произошло.

О.БЫЧКОВА: А вот как она должна была произойти?

Д.ДОНДУРЕЙ: Так же, как в Германии.

О.БЫЧКОВА: Не, ну вот мы помним, да? В 80-е и частично в 90-е годы как это все происходило, когда написали все, что только можно было написать, открыли и опубликовали все ужасы, которые только можно было вообще найти и вспомнить. Ну, уже сейчас нельзя сказать, что кто-то чего-то не знает, у кого-то закрыты глаза и, вот, это всё не было вскрыто на всеобщее обозрение. Это не десталинизация?

Д.ДОНДУРЕЙ: Нет, это только незначительная... Ну, значительная, незначительная, не знаю. Какая-то часть этой работы. Потому что само по себе знание без оценки и той самой иронически, может быть, сегодня воспринимаемой моральной оценки, человеческой, моральной, общенациональной, всесословной, всепогодной и так далее, отказа от этих моделей жизни, управления, действий, отношения к человеку... Если это не происходит (а это не происходит), десоветизации идеологии не происходит, вы знаете, что огромное количество людей считает нынешнюю жизнь, несмотря на Конституцию (есть масса социологических исследований на это) ошибочной через 22 года после того, как... И действующую Конституцию. Люди считают, что там порядка 66-68 (я сейчас точно не помню) либо лучше, либо не хуже, чем сейчас. Это жизнь вот та, в советское время, в которое я, например, жил.

Я хочу сказать, эта работа не начиналась. И само по себе знание этот вопрос не закрывает, не решает. Пока мы живем в сталинско-советской системе оценок, представлений, взглядов, ценностей, норм поведения, образцов и всего, что за этим стоит, ничего не изменится.

О.БЫЧКОВА: Ну вот считалось, что, например, не следует трогать Ленина в его Мавзолее, пока не произошла такая естественная смена поколений, пока не ушли люди, для которых это, действительно, важно и не родились и не выросли новые люди, которые будут по-другому на это смотреть и, возможно, что так все оно и происходит. Но вот с этой самой десталинизацией вот так не происходит, потому что...

Д.ДОНДУРЕЙ: Вы знаете, потому что есть разные...

О.БЫЧКОВА: Потому что люди, которые это все застали и которые, может быть, были сталинистами, там, по поколению, времени и опыту жизни каким-то образом, они, действительно, уходят. Но приходят люди, которые уже всего этого не застали в сознательном возрасте, но, тем не менее, модель воспроизводят.

Д.ДОНДУРЕЙ: Ну, дело в том, что... Вы знаете, что Ленин, в общем, не является столь значимым героем страны как Сталин. И когда все эти были, ВГТРК проводили все свои эти опросы полунаучные (ну, это не важно даже, какие), то на первое место выходил, конечно, не Ленин, а Сталин. И Сталин мог с Александром Невским, Пушкиным, Достоевским, кем угодно. Только Сталин. И абсолютный чемпион – Сталин. И люди всегда говорят «Сталина на тебя нет», а не «Ленина». И главный рекламный агент российского телевидения – Сталин. И огромное количество передач во все советские праздники, и отмечается и день рождения Сталина, и день смерти Сталина. И Сталин, Сталин, Сталин. Он – идеал.

О.БЫЧКОВА: И День Победы, к сожалению.

Д.ДОНДУРЕЙ: И День Победы. Он – идеал того самого космоса, вот этого культурного, вот этого психологического, вот этого подсознательного, а вовсе не Ленин. Конечно, и все эти прекрасно понимают, в том числе и те, кто не собираются его хоронить.

О.БЫЧКОВА: Мы сейчас сделаем перерыв на несколько минут. Это программа «Особое мнение», главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей в этой студии. Через буквально 3 минуты продолжим.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Мы продолжаем программу «Особое мнение», у микрофона – Ольга Бычкова, с особым мнением – Даниил Дондурей, главный редактор журнала «Искусство кино». Про кино вас, конечно, спрашивают и тут уже никуда от этого не денешься. Дмитрий спрашивает «Почему такая бешеная популярность у «Легенды №17»?» И мы уже в перерыве, скажем вам честно (зрители Сетевизора, наверное, подсмотрели и подслушали), мы уже начали говорить об этом. И Даниил Дондурей... Сейчас мы вернемся к «Легенде №17». Даниил Дондурей начал говорить о том, что почему-то все лучшие фильмы, лучшие сериалы, на самом деле (не фильмы) снимаются именно про войну. Ну, честно говоря, для меня это неожиданный вывод.

Д.ДОНДУРЕЙ: Я не хочу сказать, что лучшие сериалы. Но про войну снимается большое количество сериалов. Они уступают только главным героям российского мифологического космоса, так сказать, массовой культуры – это, конечно, фильмы про бандитов, потому что главный герой нашей жизни, как вы знаете, преступник.

О.БЫЧКОВА: (смеется) Да.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это не смешно, это страшно. Это страшно. Но потом следующая тема, конечно, и особенно сегодня об этом говорить, это фильмы о войне. На эти фильмы телеканалы дают деньги, потому что здесь есть и репутации, и рейтинг, и то, и другое, что бывает редко. Потому что и власть похвалит, и критики, если это сделано хорошо, оценят, и рейтинг будет, потому что им сегодня никуда не деться.

Правда, у них есть сегодня единственный день, кстати, когда они конкурируют с выдающимся советским кино о войне. Так его не показывают или показывают очень мало уже (советское кино почти не показывают). У нас есть несколько особенностей. У нас современное российское кино не показывают вообще на телевидении. Вообще. Просто это запрет кроме ночных показов на Первом канале замечательных специальных, когда обсуждают эти картины.

О.БЫЧКОВА: Ну, в 2 часа ночи...

Д.ДОНДУРЕЙ: «Закрытый показ», да.

О.БЫЧКОВА: В 2 часа ночи не каждый может себе позволить.

Д.ДОНДУРЕЙ: Но это странно. Вы знаете, это во всем мире странно, что если... Потому что у нас телесериалы выполняют эту работу всю.

О.БЫЧКОВА: Ну, вернемся к военной теме.

Д.ДОНДУРЕЙ: Да, к военной теме. Фильмы о войне – они, конечно, еще и патриотичны. Вот, например, «Легенда №17». Фильм распадается на 2 части, на мой взгляд.

О.БЫЧКОВА: Это же не о войне.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это не о войне, это о спорте.

О.БЫЧКОВА: Да.

Д.ДОНДУРЕЙ: Спорт кует любовь к родине. Понимаете? Мы же, еще раз, не про спутники, не про компьютеры, не про системы каких-то сетей или на что-то другое современное. Война и спорт. Что такое спорт? Это превращенные войны, как вы знаете. То есть война в любом виде. В данном случае спорт.

О.БЫЧКОВА: А это только у нас так?

Д.ДОНДУРЕЙ: У нас особенно так. Ну, то есть это всюду так, потому что естественно. Но там просто...

О.БЫЧКОВА: Все хотят про героев, например, которые с кем-нибудь бьются.

Д.ДОНДУРЕЙ: Безусловно. Но герои могут быть не связаны с убийством или защитой от убийства. Героем может быть подвиг. Там, например, вот в этом фильме «Легенда №17», мне кажется, его достижение заключается вовсе не в том, что нам показали, как мы канадцев... Они там, естественно, показаны чудовищами, такими звереподобными, лохматыми, дьяволами и так далее. Канадцы с чудесными интеллектуальными лицами обычно люди здесь показаны просто какими-то...

О.БЫЧКОВА: Ну, как-то хоккеисты с интеллектуальными лицами не то, чтобы...

Д.ДОНДУРЕЙ: Мы их видели, ветераны эти приезжали потом. Мы их видели.

О.БЫЧКОВА: Не-не. Не то, чтобы там я была как-то против хоккеистов, но просто у них работа другая.

Д.ДОНДУРЕЙ: Ну, наверное. Так вот дело не в том, что мы разгромили в этой знаменитой канадской серии НХЛ, мы разгромили канадцев. И это был триумф национальной цивилизации. Это в фильме все есть и это показано, и так далее.

Мне кажется, что достижение фильма в том, что он рассказывает о том, как человек сам и с помощью такого великого наставника как Тарасов, как он выращивает себя как личность. Сам. Он противостоит... Я даже удивился, что президент Путин был в восторге, потому что там, ну, кроме, естественно, спорта и шайб этих всех, там, ведь, показана ужасная система власти, которая хочет из человека сделать винтик. Ну, по Сталину, как он нас учил, ничтожество, никого, ничто. А Тарасов противостоит системе, в том числе ЦК КПСС, в скобках администрации президента и так далее. Противостоит. И своей силой, мощью, своим гигантским внутренним ресурсом он то же самое делает с Харламовым. И мы восторгаемся, потому что мы идентифицируемся и с тем, и с другим, и с великим наставником-тренером, и с великим хоккеистом, и сами становимся способными не становиться вот этими винтиками, ничтожными исполнителями.

О.БЫЧКОВА: Ну, значит, это не про войну.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это не про войну.

О.БЫЧКОВА: Значит, это про другое.

Д.ДОНДУРЕЙ: Согласен. Это не про войну. Это не про голы, шайбы, а это про человеческое достоинство. Как только это возникает (человеческое достоинство), люди не могут не реагировать, так как у них тоже дефицит как и в сегодняшних фильмах, которые они смотрят (старое советское кино) и понимают, каким замечательным мог бы быть российский кинематограф. И так вот в этом фильме. Это очень важно.

Им дают какую-то инъекцию человеческого, ну, ресурса, что ли, которого сегодня многие лишены. Им протягивают авторы (это задача кино) эту руку. Не важно, как это сделано, что там удачно, что нет. Не важно, что там вокруг много всякой туфты в самом фильме. Но вот это невероятно ценно, и молодые люди на это, естественно, заводятся.

О.БЫЧКОВА: Вот я вас как раз про молодых людей хотела спросить, потому что тут есть у меня целая серия вопросов на эту тему. Вот, сегодня пошли молодые люди на Чистопрудный бульвар в Москве класть цветы памятнику Абаю и вспоминать, как это было год назад. Вы помните, как это было год назад?

Д.ДОНДУРЕЙ: Да, помню.

О.БЫЧКОВА: Вы там были?

Д.ДОНДУРЕЙ: Я там не был. Вот, в этом случае я не был, меня там не было.

О.БЫЧКОВА: Ну, там, конечно, тоже как и год назад, там как-то уже вмешалась полиция, это что-то такое там происходит. Вам жалко того, что было год назад? Вот, мне, например, искренне жалко того, что происходило на этом бульваре, чем все это закончилось. И я, вот, как ни странно, но...

Д.ДОНДУРЕЙ: Вы имеете в виду именно ту встречу? Или в целом все движение?

О.БЫЧКОВА: Те события, когда большое количество очень юных людей пришли туда и попытались как-то создать какое-то новое качество и своей жизни, и своих отношений, и самих себя. И, вот, на сегодняшний день это ничем не закончилось.

Д.ДОНДУРЕЙ: Их там никто не встретил.

О.БЫЧКОВА: Ну, их оттуда в результате поперли, да, через какое-то время. Но... Вот, я проезжаю мимо бульвара, честно говоря, каждый раз и у меня, вот, прямо, не знаю, скажу пошло «сжимается сердце», потому что мне жалко вот этого порыва этого поколения, которое ушло в песок. Не факт, что так оно и будет дальше (мы не знаем, что будет дальше), но вот на сегодня так.

Д.ДОНДУРЕЙ: Вы знаете, мне кажется, что молодое поколение не так уж в этом виновно. Я думаю, что старшее поколение.

О.БЫЧКОВА: Не, я не говорю, что виновно.

Д.ДОНДУРЕЙ: Не «виновно». Не знаю, как это сказать. Потому что я верю, что они научатся. И они контексты жизни считывать научатся сами. А то, что их старшие товарищи не смогли им тоже... Ну, не могут...

О.БЫЧКОВА: Старшие товарищи – это мы с вами.

Д.ДОНДУРЕЙ: Это мы с вами. Я, действительно, шел в подавленном позавчера настроении, 6 мая, ну, 2 дня назад. В подавленном. И, действительно, я согласен. Кто-то говорил на «Эхо» о том, что люди уходили раньше. И я это видел, я там был. По поводу того, что единственный сюжет, который обсуждали люди, это здесь было 20 или 25, 33 или 51 тысяча? И больше ничего.

Как бы, мы можем себя утешить фразой... И так там эта тема была одной из основных. «Люди все знают, чего говорить». Ну, с белым листом там кто-то выступал. А что все всё понимают. Это неправда. Это неправда, что все всё понимают.

Никто этим молодым людям на бульваре не может ничего предложить. Ничего. Они же не в связи с личностью государя переживают то или другое. Они хотят представить себе программу своей жизни и жизни в своей стране.

Кремль не умеет, не знает. У него он пустой, судя по всем экономическим дискуссиям последнего полугода.

О.БЫЧКОВА: В том числе и экономически.

Д.ДОНДУРЕЙ: Нет, в первую очередь экономически. Меня вообще удивляют экономисты, которые говорят об экономике. Такие умные люди, все говорят об экономике. Выше чем производительность труда, ниже чем в 4 раза, играют в эту игру. Все понимают: гигантская идеологическая, культурная, моральная и психологическая обезвоженность, да? Это из-за этого ничего в экономике не получается.

Ну ладно, предположим, экономисты могут жить в своих гетто. Но есть люди, которые обладают настоящей властью. А настоящая власть – это объяснение реальности. И, вот, наши с вами товарищи не могут предложить... Венедиктов это совершенно справедливо называет «новой повесткой дня». Не могут предложить новую повестку дня кроме того (НЕРАЗБОРЧИВО). Ничего не могут. И вот это меня так угнетало... Вот, отсюда было ощущение некоторого такого, ну, очень плохого чувства. Мы все и пришли, и уходим пустыми.

О.БЫЧКОВА: Даниил Дондурей в программе «Особое мнение». Спасибо вам огромное.